Глава 8

Деревенские кричали так, словно за ними гналась стая голодных волков. Или драконов. Или все сразу. Молодая девка, удирая, застряла в щели между досками забора, женщина постарше бегала кругами, перепрыгивая через рассыпанную картошку, а сморщенная старушка стояла и вопила — просто для поддержания общего шума.

Тетка сидела там же — на крыльце. Смотрела на меня круглыми глазами, в которых плескался ужас пополам с любопытством.

— Где глава деревни? — вопросила я, перекрывая гвалт.

Она растерянно пожала плечами. Будто ее только что разбудили и спросили таблицу умножения. А вокруг визжали громче и громче. Еще немного — и у меня голова лопнет, как переспелый арбуз.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И рявкнула так, как умеют лишь магистры магической полиции после двадцати лет работы с самыми безнадежными правонарушителями:

— А ну, тихо!.. Кто издаст хоть звук — поедет в отделение за нарушение общественного порядка! На пятнадцать суток — в камеру! Хотите?!

Наступила тишина. Настолько густая, что было слышно, как где-то за огородами жужжит муха. Светозар вздрогнул, Крум подпрыгнул на месте и схватился за сердце.

— Ты чего орешь так страшно? — просипел он.

Тетка на крыльце обрела дар речи и пробормотала:

— Я не знаю, где мой муж. Ну, глава деревни.

— Не знаете? — уточнила я строго. — То есть он пропал? Так, гражданка, это серьезно. Дайте ориентировку. Рост, возраст, особые приметы. Объявлю его в розыск.

— Ой… — Она замахала руками. — Ладно-ладно, не пропал он! В подвале заперт.

— Заперт? — Я выгнула бровь. — Это незаконное лишение свободы.

— Ась? — Тетка вскочила с крыльца. — Он женатый человек! Какая ему свобода? Нечего на девок заглядываться, их от дракона и без него наспасали!

— Не надо никого от меня спасать, — не стерпел Светозар. — Я никого не трогаю.

Тишина стала еще тише, если такое возможно.

— Освободите мужа немедленно, — велела я.

Тетка подорвалась и умчалась в дом. Я повернулась к послушной и молчаливой публике. Кто-то икнул. Кто-то всхлипнул. Полезно орать по-полицейски. Уважать начинают.

И тут донесся топот. Из-за угла вывернул мужик, за ним второй, третий. С вилами. С топорами. С кольями. Человек двадцать, не меньше. Глаза горят, лица решительные, идут строем, как на параде. Только одеты во что попало: кто в портках, кто в исподнем, кто вообще босиком.

— Где он? — вопросил самый здоровый, с рыжей бородой. — Где этот ящер поганый, что наших баб жрет?

Крум покосился на меня и поинтересовался с ехидцей:

— Ты точно пирожков не припасла? А то вилы — они такие… острые.

Я посмотрела на мужиков. Потом на Светозара. Потом опять на мужиков.

— Это нападение, — констатировала я. — Вооруженное. Самосуд! Оставляю за драконом право на самооборону в любом виде.

Светозар вытаращился на меня, но сориентировался и улыбнулся:

— Спасибо, магистр.

Рыжебородый, который уже занес вилы для броска, застыл с поднятой рукой. Глаза у него стали размером с плошку. Жертва самосуда расправил плечи, объятые магическим сиянием. Видимо, дракон в нем просыпался, хотя внешне Светозар оставался всё тем же золотоволосым красавчиком.

— Ну? — осведомился он ласково. — Кто первый?

Мужики опустили оружие — все разом, как по команде. Рыжебородый попятился, наступил на ногу соседу, тот охнул, но тоже попятился.

— Так мы ж… — забормотал парень из задних рядов, — по справедливости поступить хотели…

— Считаете, это справедливо? — переспросил Светозар. — С вилами? На человека?

— Так ты не человек же! — выкрикнул рыжебородый, но прикусил язык под гневным взором янтарных глаз.

Надо же, а дракон-то с характером. Просто раньше не показывал.

Из дома главы раздались грохот и ругань, на крыльцо вывалился мужик. Тощий, лысоватый, в пижаме и с таким испуганным лицом, словно его сейчас бить будут. За ним выплыла жена, подталкивая в спину.

— Вот, привела, — доложила она гордо. — Глава деревни. Целый. Невредимый.

Он уставился на Светозара и превратился в изваяние.

— Так, граждане, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Раз все в сборе, слушайте сюда.

Я обвела взглядом толпу. Бабы, мужики, дети, высунувшиеся из окон, даже собака прибежала и уселась рядом, свесив язык.

— Оповещаю вас официально: дракон, который поселился в горе, не осуществлял поедательных действий в отношении жителей деревни. Никого он не жрал, не кусал, специально не пугал. Ваши опасения не обоснованы и ничем не подкреплены. Так что хватит. Возвращайтесь к обычной жизни.

Мужик в исподнем жалобно проблеял:

— К обычной?

— Живите как жили, — отрезала я. — А то сами придумали себе невесть что. На пустом месте.

— Да не на пустом! — возмутилась женщина из толпы. — Всем известно, что драконы девственницами питаются. Это ж научный факт!

— Кем доказанный? — не повелась я. — Где такое написано? Кто проводил исследования?

Неожиданно Крум вылез вперед. Наверное, решил, что пора и ему блеснуть умом. И блеснул:

— С чего вы взяли, что девственницы как-то отличаются на вкус?

Деревенские перевели взгляды на него. Он осекся и сглотнул. Явно понял, что ляпнул.

— А ты откуда знаешь, что не отличаются? — подозрительно прищурилась та же женщина.

— Не знаю, — затараторил Крум. — Предположил. Чисто теоретически!

Я закатила глаза. Теоретик нашелся…

Светозар кашлянул, привлекая внимание.

— Я вообще мяса не ем, — выговорил он четко. — Никакого. Ни девственниц, ни не девственниц. Я веган. Это образ жизни такой. Осознанный.

Народ загудел. Старушки недоверчиво качали головами, девки воззрились на дракона с любопытством, а не со страхом. Красивый, чего уж там. Мужики же погрустнели.

Сквозь людское море, как лодка сквозь волны, пробилась Елжана и встала, уперев руки в боки. Из кармана ее передника торчала голова цыпленка — желтая, пушистая, с черными глазенками.

Елжана быстро запихнула его обратно и выдала:

— Дракон мяса, говорите, не ест? Переборчивый, ага? А кто наших коров и овец потырил?

— Овца упала в овраг, — сообщила я со слов подозреваемого. Словам подозреваемых, конечно, верить не положено, но чуйка редко меня подводит. — Корову задрал волк.

— Чего?! — взвыл Крум.

— Да не ты, — отмахнулась я. Подумала секунду и добавила: — Но меня ты, конечно, задрал.

Он обиженно засопел. Светозар вышел к толпе и поклонился. Низко так, по-человечески.

— Мне очень жаль, — произнес вкрадчиво. — Я прилетел сюда, потому что искал тихое место для спокойной жизни. Чтобы лес и горы, природа. Не хотел никого пугать. А вышло… ну, вышло вот так.

Бабы жадно ловили каждое слово, даже мужики притихли.

— Я обещаю, — продолжил Светозар, — больше не летать над деревней. Вообще не приближаться. Вы меня и не заметите. Буду сидеть в своей горе, травы в лесах собирать, читать книги. А если кому-то понадобится помощь — мало ли что… То обращайтесь.

Он говорил проникновенно, искренне, и женская половина публики таяла на глазах. Еще бы — распрекрасный, вежливый, участливый. Старушка вздыхала, прижимая руки к хилой груди, любуясь на дракона с выражением полного обожания.

— Что же получается… — ахнула девка из щели в заборе, густо краснея, — мы зря старались, наперегонки становясь порочными?

Другие девушки запричитали в унисон.

— Заканчивайте с этим, — сказала я сурово. — Сколько можно? Мужики ваши в подвалах сидят, урожай не убран, скотина разбегается.

Глава деревни, который всё это время хлопал глазами, подал голос:

— Значит, дракон никого не ест. Это хорошо, это мы поняли. Спасибо, что разобрались, магистр. Вот только… Куда тогда подевалась Марфа? Дочка мельникова. Если не дракон ее утащил, так кто?

Он почесал лысину, глядя куда-то в сторону. Все уставились туда, а после — на меня.

Хм. А ведь действительно. Очень интересный вопрос.