10. Новые жертвы

Наутро я вскочила на рассвете, хотя подремать мне удалось всего пару часов. Анна-Ми любезно предложила покараулить мой сон, но я отказалась. Все равно я не смогла бы заснуть крепко – так была взбудоражена ночными событиями, и мысли одолевали меня даже в полудреме. Граф – не оборотень?.. Вполне возможно, что Анна-Ми оказалась права, а я села в лужу. И не просто села, а улеглась в нее, чуть не позволив графу по мне потоптаться. Красный шаперон не имеет права на чувства. Никакой личной жизни. Никаких привязанностей. Я проснулась с головной болью и сразу начала одеваться. – За списками? – сонно спросила Анна-Ми, дремавшая в кресле. – Да, как раз успею к обедне, – коротко ответила я, зашнуровывая корсаж. – Будь добра, никуда не пропадай. – Никуда дальше царства Морфея, – заверила она меня. – Поспокойней, Мари-Жанна, ты как натянутая тетива. Еще чуть – и лопнешь, – она впервые назвала меня настоящим именем во время задания, и это подействовало, как крепкая пощечина. В самом деле, я была неспокойна. А для Красного шаперона спокойствие – залог победы. – Со мной всё будет хорошо, – заверила я её, глубоко вздохнула и вышла из спальни. Дождавшись, когда Анна-Ми задвинет изнутри засов, я похромала к лестнице, опираясь на трость и не забыв пристроить на нос очки. Пульхерия уже топила печь в кухне, и я важно заявила ей, что отправляюсь в церковь. По-моему, служанку это потрясло, но судя по ее лицу, она была вовсе не против, если бы Ардешский зверь позавтракал мною сегодня и навсегда избавил замок Лагаров от моего присутствия. Она отперла замок на воротах, выпуская меня, и тут по лестнице сбежал граф – свежий, бодрый, в табачного цвета камзоле, поигрывая тростью. – Вы в город, мадемуазель Медхен? – спросил Лагарвместо пожелания добрейшего утра. – Какое приятное совпадение! Я тоже отправляюсь туда же. – В мэрию, – кисло сказала я. – Вы очень проницательны, – похвалил он. –Лагары предпочитают решать вопросы с утра, пока голова еще свежа для оригинальных идей и… – он пустился в пространные и бессмысленные рассуждения, единственной целью которых было, как мне показалось, довести меня до белого каления. – По-моему, вы меня преследуете, – сказала я, когда мы отошли от замка мили на три. – Сказать по-правде, вы почти угадали, – покаялся он. – То, что произошло ночью… Вы не думаете, что это – судьба? Знаете, до утра меня посещали видения – не такие прекрасные, как ваш реальный облик, но тоже очень даже ничего. В них вы были не так жестоки и не били мне по… – Уймитесь, – предостерегла я. – Иначе снова получите по. – Маленькая злючка, – засмеялся он. – Почему вы такая злюка, Медхен? Ведь я искренне хочу вам помочь… – В чем? – я развернулась к нему, глядя в глаза. – В чем, месье граф? Вчера вы даже не соизволили озаботиться, куда делась ваша гостья. – Потому что я знал, что нет повода для волнений, – он тоже остановился, и мы смотрели друг на друга. Я – сурово, он – с легкой усмешкой. – Медхен… – начал он и тут же оговорился: – Мне не нравится это имя, но другого вы мне не сообщаете, поэтому приходится оперировать этим. Так вот, Медхен… – голос его зажурчал ручьем. – Вы мне очень симпатичны… Я уже приготовилась дать ему отпор, но тут со стороны города раздался безумный женский вопль. И еще один, и еще!.. Женщина кричала в голос, выла! От этого крика волосы вставали дыбом! Я сорвалась с места и помчалась по дороге, задрав юбку до колен, чтобы было легче бежать. Граф догнал меня сразу же и пристроился плечом к плечу. Он бежал ровно, словно летел, и успевал бросать реплики, которые меня отнюдь не радовали: – А что случилось с вашей хромотой, мадемуазель? – Отстаньте! –выпалила я, не глядя на него. – Знаете, никогда не слышал, что воздух Ардеша так целебен, что излечивает старые раны… – Замолчите! – отвечая ему, я теряла дыхание, а женщина всё кричала, и я поднажала сильнее. – Чудесно бежите! – похвалил граф, придерживая одной рукой шляпу. – Никогда не наблюдал у девиц такой грациозной прыти! Я не стала отвечать, потому что крики раздавались совсем рядом – они доносились с улицы Ардеша, и мы с графом влетели в город, сразу ворвавшись в толпу. Казалось, здесь собрался весь город. Расталкивая локтями собравшихся горожан, я пробиралась в центр толпы – откуда доносился плач и женские крики. Граф не отставал от меня, и мне не пришлось слишком уж толкаться – графа узнали сразу и расступались, давая дорогу. На телеге лежало что-то бесформенное, прикрытое двумя поношенными куртками, и я сразу почувствовала тошнотворный запах сворачивающейся крови. Плачущая женщина сидела на земле, возле телеги, и раскачивалась из стороны в сторону. – Кто это? – спросил граф. – Фирчо и Блован из соседней деревни, – ответили ему. – Возвращались с ярмарки, зашли в трактир, потом пошли домой. Вот… сегодня нашли их на дороге. Ни одежды, ни денег, ни покупок. Странный волк… – Что за женщина? – продолжал расспросы граф. – Жена Фирчо. Ночевала здесь, у сестры. – Дайте мне посмотреть, – я шагнула вперед, намереваясь поднять куртки, но граф остановил меня, встав на пути. – Не надо, Медхен, – сказал он серьезно. – Это зрелище не для девушки. «Я прикончила шестнадцать оборотней и и видела столько их жертв, что вам и во сне не снилось», – могла бы ответить я ему, но просто повторила: – Дайте посмотреть. Я разбираюсь в ранах. – Зачем девушке… – начал кто-то, но тут сквозь толпу протиснулся мужчина с чемоданчиком. – Месье Бужере, – воскликнул кто-то. – Вам уже сообщили? – Вам тоже сказали, месье Лагар? – доктор и граф обменялись рукопожатиями. – Боюсь, это – не единственная трагедия сегодняшнего утра. Час назад с Марсова поля привезли тело девушки… дочь судебного советника… Я только что осматривал… Три жертвы за ночь!.. Волки неплохо повеселились!.. Но как же я проворонила! Два тела на проселочной дороге, девушка на Марсовом поле! Может, она уже лежала там, когда мы с графом проходили мимо Волосатого дерева… Я опять шагнула к телеге, но граф и доктор встали передо мной стеной. – Я разбираюсь в ранах, – сказала я твердо. – И могу ассистировать доктору. – Благодарю за самоотверженность, но лучше вам держаться в стороне, – сказал месье Бужере и обратился к горожанам. – Пожалуйста, отведите подальше детей и женщин, прошу вас. Граф попытался оттеснить меня в сторону, но я вырвалась и выглянула из-за него как раз в тот момент, когда доктор приподнял куртку. Волки не разорвали своих жертв. Но головы убитых были повернуты неестественно. – Как будто мало было зверюге двух мужчин, загрыз еще и девушку, – сказал кто-то за моей спиной. Женщина, сидевшая на земле, вдруг захрипела и повалилась ничком, закатывая глаза. – Ей плохо! – крикнула я, бросаясь к чемоданчику доктора за нюхательными солями. Месье Бужере оказался проворнее меня и выхватил чемоданчик почти у меня из рук. – Месье Лагар! – приказал он. – Придержите мадемуазель! Ей самой нужны успокоительные капли! Граф немедленно обнял меня за талию и не отпускал, хотя я убеждала, что со мной все хорошо, и я могу быть полезной. Доктор хлопотал вокруг хрипевшей женщины, и вскоре несчастная пришла в себя, судорожно всхлипывая и озираясь. Две женщины увели ее, держа под руки. Потом месье Бужере осмотрел тела мужчин и коротко кивнул, разрешая забрать покойников родственникам. – Это точно оборотень, – слышала я голоса людей. – Как простой волк мог убить сразу на Марсовом поле и на дороге?.. И что это за волк, которому надо съесть троих за ночь?.. Месье Бужере подошел к нам, держа чемоданчик под мышкой. – У обоих прокушены шеи, – сказал он тихо графу. – Судя по ранам – клыки большого животного. Но больше никаких ран нет. – Дирк Лагар воскрес и начал жатву… – сказал кто-то в толпе. Я резко оглянулась, но определит, кто произнес эти слова, было невозможно – люди судачили, не переставая, и их было много… очень много… до головокружения много… – Эй, мадемуазель, – граф легонько встряхнул меня. – В обморок падать не надо. – И не собираюсь… – запротестовала я. – Жером, – обратился Лагар к доктору Бужере, – вот этой особе тоже требуются успокоительные капли, да поскорее. – Одну минутку… – доктор поставил чемоданчик на колено, чтобы открыть. – Не выдумывайте! Со мной все в порядке! – вспылила я. – Оно и видно, – Лагар обнял меня за талию и вывел из толпы. – В замок мы поедем в коляске, хоть что говорите. Пешком вы такой путь не осилите. – Моя коляска к вашим услугам, – тут же предложил Бужере. – И я с удовольствием ею воспользуюсь, – граф забросил меня на сиденье, как куль с мукой, и добавил, глядя предостерегающе: – Тем более, у мадемуазель страшно разболелась нога после долгой ходьбы. Я сразу присмирела и прекратила попытки выпрыгнуть из коляски. – Да, а почему вы хромаете? – проявил участие доктор, забираясь на козлы. – Могу предложить очень эффективную мазь… – Благодарю, – процедила я сквозь зубы, выразительно посмотрев на графа. Он сел рядом, делая вид, что не замечает моего недовольства. – Какая трагедия, – доктор подхлестнул лошадь. – Ума не приложу, что делала бедная мадемуазель Софи так далеко от города… – На нее напал зверь? – спросил граф, найдя и сжав мою руку. В первое мгновение это прикосновение разозлило меня, но Бужере заговорил, и я забыла вырываться. – Да, крупный хищник, судя по ранам, – сказал доктор печально. – Напал спереди, разорвал горло и грудь и выел внутренности – всё, как обычно. – Но мужчинам-то не выел, – сказала я. – Ваша правда, – немного смущенно признал Бужере. – На мужчин зверь напал сзади и прокусил им шеи, а тела не растерзал. С чего бы это? Может, сначала он съел девушку, и дальше убивал только в силу дикого инстинкта? – Кто знает, что на уме у этого чудовища, – ответил граф, хмурясь. – Мы отвезем мадемуазель Медхен а замок, а потом прокатимся к ловчим. Хотел бы я знать, чем они занимались ночью, что допустили такое. "И чем занимался ты, – подумала я, высвобождая пальцы из его руки. – Если вспомнить, ты считал вчерашнюю облаву глупостью". – Я могу поехать с вами, – произнесла я вслух. – Исключено, – Лагар сердито посмотрел на меня. – Вы на себя в зеркало посмотрите – похожи на привидение. Я скажу Пульхерии, чтобы она уложила вас в постель. В компании с грелками. – С чего бы это?! – возмутилась я. – Рауль прав, – вмешался доктор. – И я рекомендовал бы вам успокоительные капли, у меня как раз есть с собой… – он натянул поводья и полез в чемоданчик, который стоял возле его ног. – Не надо капель! Я не больна! – Не надо капель, Жером, – граф снова поймал и пожал мою руку. – А то это дитя сейчас рассвирепеет и загрызет нас не хуже Ардешского зверя. – Вы что говорите такое! – вспылила я. Но доктор уже закрыл чемоданчик, обменявшись с графом понимающими взглядами. Я насмерть обиделась, отодвинулась от Лагара и сунула руки под мышки, чтобы он больше не изображал доброго дядюшку при больной сиротке. Мы доехали до замка в полном молчании, и граф больше не предпринимал попыток взять меня за руку. Передав меня Пульхерии, Лагар и Бужере уехали, а я словно оказалась в плену. Старая служанка не успокоилась, пока не уложила меня в постель (как велел месье граф!) и не принесла три горячие грелки. Саломея тоже зашла к нам, узнать, что произошло. Я вкратце рассказала, что за ночь на счет волка прибавилось еще три жертвы. Анна-Ми принялась ахать и стенать, Пульхерия зашептала молитву, а Саломея вздохнула и перекрестилась: – Ужасно, – сказала она. – Надеюсь Рауль и месье Бужере будут осторожны. Куда, вы говорите, они поехали? – К королевским ловчим, – сказала я презрительно. – Ужасно, – повторила Саломея и взяла Пульхерию под локоть. – Пойдемте, дорогая моя. Пусть девушка придет в себя после потрясения. Едва они ушли, и Анна-Ми заперла двери, я отбросила одеяло и спрыгнула с кровати, стаскивая ночную рубашку, в которую меня нарядила Пульхерия. – Старуха из леса что-то знает, – говорила я, надевая нижнюю рубашку, потом платье и туго затягивая корсаж. – Она говорила про жатву! Они все говорят про жатву! Жатву Лагара! – Люди всегда говорят, – терпеливо сказала Анна-Ми. – Ты взяла у священника списки? – Нет, не взяла. Да и зачем списки?! Они подождут! Сначала надо разузнать, причем тут первый Лагар и допросить травознаю. С пристрастием! – я начала горячиться. Допросить старуху из леса стало казаться мне задачей первостепенной важности. – Граф говорил, что его предок много путешествовал. Особенно по востоку. Я видела в комнате у графа странный кинжал – на рукоятке противная тварь вроде уродливого дракона. Мы знаем, что черное колдовство пошло из Вавилона. Не принес ли с собой Дирк Лагар что-то поинтереснее кинжала? – Мне кажется, это глупости, что травознае что-то известно, – пожала плечами Анна-Ми. – Но так и быть, схожу завтра к ней. – Я сама схожу, – отрезала я. – И вытрясу всю правду из этой хитрой старухи! Зачем еще молодой девице бродить ночью по лесу, так далеко от города? Ясно, что она ходила за приворотными травами. – Не обязательно. Надо расспросить ее родственников… – Вот ты и расспроси. И поговори с местными сплетницами, знает ли кто-то из них что-нибудь странное о графе. Уверена, дамы Ардеша будут рады побеседовать о нем. – Дался тебе этот граф, – укоризненно покачала головой Анна-Ми. – Но я все сделаю, можешь не сомневаться. А ты, может, и в самом деле отдохнешь? Мне не нравится, как ты выглядишь. – На том свете отдохну, – ответила я грубо и отправилась к травознае. К лачуге лесной ведьмы я пошла через Марсово поле. Днем оно выглядело совсем не так страшно, как при лунном свете – обыкновенная песочная пустошь, поросшая редким кустарником. Я нашла место, где зверь напал на несчастную девушку Софи – песок и камни были закапаны кровью. Песок не оставлял следов, и я не нашла ни отпечатков лап чудовища, ни капель крови за кустами – как будто волк расправился со своей жертвой на месте, не растащив останки. Обычно животные так не поступают, значит, это точно был оборотень. Он мог подкараулить девицу, а мог заманить сюда. Он или… она. Ведь я слышала женский смех. Очень внимательно я осмотрела сухой дуб – Волосатое дерево, но не нашла на нем ничего подозрительного. Ни волоска, ни клочка веревки. А ведь первый Лагар, вроде бы, подвешивал на этом дереве убитых… Я нашла оставленный мною арбалет, проверила стрелы и зашагала к лачуге травознаи. На этот раз ведьма не отделается загадочными фразами. Выложит мне все. Даже если придется поджаривать ей пятки. До меня доходили слухи о допросах с пристрастием, которые проводили старшие шапероны, и я не хотела верить, что на таких допросах людям ломают пальцы или вгоняют иглы в родимые пятна, но сейчас чувствовала силы и необходимость сделать что-то подобное. Когда происходит столько жестоких смертей, никто не имеет права молчать. Никто! Наверное, травознае и правда не поздоровилось бы, но когда я ворвалась в ее лачугу, застала там только ветер, гуляющий от одного открытого окна к другому. Я перевернула весь дом, но не нашла ни плаща, ни сапог, ни котелка. Старуха сбежала, прихватив самое необходимое. Я зло пнула кресло, в котором ведьма сидела в прошлый раз. Мы не шапероны! Мы – вороны! Проворонили бабку! Выйдя из хижины, я почувствовала острое желание подпалить эту развалюху. Спалить дотла, чтобы и следа не осталось. Разумеется, я не сделала ничего подобного. Мне только и осталось, что вернуться в замок, по пути спрятав арбалет в наш с Анной-Ми тайник. Я снова прошла Марсово поле, стараясь не смотреть в ту сторону, где на песке темнели пятна запекшейся крови, и побрела к замку Лагар, раздумывая о том, что проклятые оборотни так уверены в своей силе, что не побоялись прикончить троих под носом у королевских ловчих. Мы с Анной-Ми опасались, что узнав о приезде охотников волки затаятся, но получилось наоборот… Шорох в кустах заставил меня очнуться от дум. Прижавшись спиной к валуну, я медленно подняла трость, в любой момент ожидая нападения зверя. Одного или двух – мне было уже неважно. Пусть хоть целая стая набросится на меня, я готова была убивать их без жалости, пока не упаду бездыханной сама. Но никто не нападал, и я, потеряв терпение и забыв об осторожности, бросилась в заросли, держа трость наперевес. Несколько минут я методично обыскивала кусты, но никого не нашла кроме парочки сусликов, которые при моем появлении юркнули в норы. Я выхватила клинок из трости и трижды ударила по кустам, срубая макушки и давая выход слепой ярости: – Все равно мы найдем вас и убьем, проклятые оборотни! – прошипела я, обращаясь ко всем злобным тварям Ардеша. – Найдем – и прикончим! Снова зашуршало, и я оскалила зубы, готовясь наброситься на зверя. Но это оказался не зверь, а егерь Дюкре. С рогатиной на плече он пробирался в сторону дороги. Вел он себя крайне легкомысленно – насвистывал, оглядываясь по сторонам. Я успела спрятать клинок, и егерь его не заметил. – Доброе утро, месье Дюкре, – сказала я с неприязнью, и егерь остановился, как вкопанный. – Вы знаете, что случилось со старухой-травознаей из лачуги на опушке леса? Он пожал плечами, глядя исподлобья. – Вам известно, куда она могла уйти? Егерь отрицательно помотал головой. Тугодум!.. – Она давно жила здесь? – продолжала расспрашивать я. – Лет пятнадцать, если не путаю, – ответил он, нехотя. – Она раньше уезжала куда-нибудь? – Вы что ко мне привязались, мамзель? – буркнул он. – Ничего я не знаю про старуху. Пропала – и пропала. – Восхищаюсь вашим милосердием! А вы что здесь делаете? – Пытаюсь поймать волка, – сказал он с таким видом, словно смертельно на меня обиделся. – Это моя работа, знаете ли. Мне за это жалованье платят. Я только фыркнула, показывая, как отношусь к его работе. – Что это вы расфыркались, как кошка? – разозлился он, топая в сторону дороги. – Убирайтесь-ка отсюда, а то найдем потом ваши обглоданные косточки. – Береги свои косточки, – проворчала я ему вслед и продолжила путь. Я торопилась рассказать о побеге старухи Анне-Ми, но проскользнуть в нашу комнату быстро мне не удалось. Когда я кралась вверх по лестнице, чуть не столкнулась с Пульхерией, которая как раз спускалась с третьего этажа, держа корзину с грязным бельем. Чтобы не быть застигнутой, я спряталась за штору, закрывавшую окно рядом с залом. Через частую деревянную решетку мне была видна комната с желтыми обоями, на которых красовались невинные цветочки лютики. Саломея сидела в кресле, подперев голову, и смотрела на брата, который беспокойно ходил туда-сюда, заложив руки за спину. Мне были хорошо слышны голоса Лагаров, потому что окно желтого зала было открыто. – Прекрати бегать, Рауль, – как раз говорила Саломея. – У меня уже голова кружится, – она поморщилась и потерла виски. Граф и в самом деле остановился. – Боже, я мечтаю только выпить сонных капель и забыться, – простонала Саломея. – Это моя вина, – сказал Лагар, не слушая. – Только я во всем виноват. – О, небеса… – вздохнула его сестра и закатила глаза. Потом она встала из кресла и перешла в другой угол зала, так что я не могла больше ее видеть. Я затаилась, надеясь, что Лагары скажут еще что-то, но брат и сестра замолчали, а потом заиграло фортепиано. От звуков музыки я спаслась бегством – вдруг граф решит спеть?! «Не слушайте его песен, это проклятый дар Лагаров», – вспомнились мне слова «бабушки» Анастейши. Может, разгадка Ардешского зверя именно в проклятом даре рода Лагар! Анна-Ми ждала меня в спальне, но выслушала новости о побеге травознаи без интереса. – Не понимаю, с чего ты так переполошилась, – сказала моя подруга, спрятав ладошкой зевок. – Старуха почувствовала неладное, и сбежала. Кому охота, чтобы тебя вздернули на первой же березе, потому что не нашли настоящего виновного? – Но она жила здесь столько лет! – вспылила я. – Почему именно сейчас? – Да успокойся, – Анна-Ми взглянула на меня тревожно. – Никогда не видела тебя такой. – Наверняка, старуха в сговоре. Что-то происходит, – я вцепилась в подругу и встряхнула. – Что-то страшное. Мне всё не нравится. Всё не нравится! Мы здесь – и уже четыре трупа! Это наша вина, что мы допустили ещё четыре смерти! Теперь уже Анна-Ми схватила меня за плечи и крепко встряхнула. – Приди в себя, – сказала она жёстко. – Не смей поддаваться чувствам. Поддашься – они захлестнут с головой, и выплыть уже не сможешь. У меня застучали зубы, я не понимала, что происходит, но Анна-Ми, цедя проклятья, налила в бокал воды из хрустального графина на тумбочке,и добавила несколько капель из флакончика, который висел у нее на груди, на цепочке. – Выпей! – велела она, но я сделала только несколько глотков, и Анна-Ми только вздохнула. Она уложила меня в постель, укрыла одеялом и села в ногах. – Что со мной? – спросила я. – Такое бывает, – сказала Анна-Ми. – И со мной было, и со всеми, кого угораздило попасть к проклятым шаперонам, – она долила в стакан воды, добавила капель из заветного флакончика и выпила сама – залпом. – Не понимаю, – прошептала я, чувствуя, как стальная хватка внутри ослабевает, и тело мое постепенно расслабляется, плывет, покачивается. – Ты думала, наше служение проходит бесследно? – горько спросила Анна-Ми, усаживаясь на край кровати и поглаживая меня по руке. – Разве могут пройти мимо души и не покалечить её все эти убийства, что мы видим и совершаем? Те, кто послабее, ломаются сразу. Я видела, как люди в Ордене сходили с ума. Это страшно. Те, кто сильнее духом – выживают. Но нельзя соприкоснуться со злом и остаться чистым. Время от времени происходит то, что с тобой сегодня. Ты слишком перенапряглась. Тебе надо успокоиться и отдохнуть. Постарайся не думать ни о чем, умей уходить мыслями от оборотней, от их жертв… Мари-Жанна, – сказала она вдруг, неосторожно назвав меня настоящим именем. – А ты никогда не думала, чтобы сбежать? Бросить к чертям шаперонов?.. – Сбежать? – спросила я растерянно. – Куда?.. Зачем?.. Она как будто ждала этого вопроса. – Куда угодно. Хоть на край света, лишь бы подальше от них. Они сделали из нас чудовищ почище оборотней. Разве ты не понимаешь, что мы должны жить – любить, выходить замуж, рожать детей… А вместо этого лазаем по лесам и горам, выискивая убийц, осматривая трупы… Голос ее зучал всё тише, всё дальше, он убаюкивал, хотя слова были тревожны, и я смежила ресницы, ощущая блаженную дремоту. Но тут глухо хлопнула дверь внизу, и сон сразу отскочил от меня. – Кто-то пришел! – я рывком села в постели. – Или Пульхерия всего лишь заперла двери на ночь, – вздохнула Анна-Ми, пытаясь меня уложить. – Уже одиннадцать, ночь на дворе. – Нет, я слышу голоса! Пойдем, посмотрим! – Ты невозможна, – только и произнесла Анна-Ми. Мы успели как раз, чтобы увидеть, как граф Лагар встречает гостей. В коридоре ждали оба королевских ловчих – мрачно-торжественные, в полном вооружении, и у Франко топорщилось голенище щеголеватого сапога. Наверное, там он прятал кинжал. – Что случилось, господа? – спросил граф резко. – Чем обязан вашему визиту в такой поздний час? Он был в рубашке, без камзола – видно, уже собирался ложиться спать. Только судя по решительному виду де Невалей, спокойной ночи не ожидалось. – Просим прощения за вторжение, месье граф, – сказал младший де Неваль очень высокомерно, задирая точеный нос и холодно глядя на Лагара, – но нам необходимо осмотреть ваш фамильный склеп. Прямо сейчас. Мы действуем по приказу короля, и вы обязаны оказывать нам всяческое содействие.