13. Марсово поле

После дождя рассвет был серым и розовым. Тучи уходили на запад, а на востоке небо было ясным, обещая хороший летний день. Только для меня этот день не мог быть хорошим. Я не смогла найти следов, оставленных моей подругой, и бестолково бегала по округе, боясь позвать Анну-Ми и боясь, что случилось нечто страшное. Наш тайник с оружием остался нетронутым. Я достала арбалет и к нему – все стрелы, что были в запасе. Солнце показало ослепительный краешек над дюнами, когда я немного опомнилась. А что, если Анна-Ми сбежала? Я вспомнила ее слова о том, чтобы оставить шаперонов. Неужели… сбежала?!.. Но как?.. Почему бросила меня?.. Разве Анна-Ми могла меня бросить?.. Я ощутила себя маленькой девочкой, которую завели в дремучий лес и бросили на съедение диким зверям. Стой, Мари-Жанна! Не сходи с ума!.. Сжав ручку арбалета, я брела наугад, прислушиваясь, оглядываясь, рассматривая мокрый после ночного дождя песок в поисках хоть каких-то следов. Мои чулки порвались, и я шлепала в грязи босыми ногами, но не обращала на это внимания. Где же Анна-Ми?.. Зачем надо было уходить ночью, ничего мне не сказав?.. А если она и правда сбежала, то почему не попрощалась? Я почти добралась до Марсова поля, когда услышала высокий женский смех – торжествующий, с визгливыми нотками. Он пролетел над дюнами, эхом отскочил от скал и затих. Мне показалось, что смеялись на Марсовом поле. Прибавив скорости, я побежала в ту сторону, на ходу бросив стрелу в гнездо арбалета. Пробежав шагов двадцать, я оказалась на дороге. Здесь был не песок, а суглинок, и ноги вязли в грязи по щиколотку. На обочине лежало обнаженное тело – истерзанное, окровавленное, а над ним стояло странное существо – нелепое, тонконогое, похожее на волка и кошку одновременно. Задние лапы были короче передних, и от этого казалось, что существо присело на корточки, опираясь о землю. Оно подняло тупоносую окровавленную морду и взглянуло на меня. Глаза были большими и черным – как провалы, черные треугольные уши настороженно дернулись. На макушке был островок рыжеватых волос. Рыжий. Рыжий и лысый. Обернувшись человеком, оборотень должен быть рыжим и лысым. Почему-то я упорно думала об оборотне, как о мужчине. Но ведь смех я слышала женский… Существо раскрыло пасть и захохотало. От этого человеческого смеха из звериной пасти мурашки побежали по коже. Оборотень оставил свою жертву и пошел ко мне, постепенно переходя на легкий, упругий бег. Я выстрелила, почти не целясь. Как раз в тот момент, когда оборотень прыгнул. Моя серебряная стрела попала ему в ляжку, чуть не в пах, и я увидела, что не ошиблась – оборотень был именно мужчиной. Не мстящая ведьма убивала юных девушек. Это делал мужчина. Зверь взвыл и закрутился на месте, пытаясь ухватить зубами стрелу. Я выстрелила еще раз, но промахнулась. Третья стрела!.. Пальцы слушались почти хорошо, и я взвела арбалет, прицеливаясь тщательнее… Оборотень скакнул боком и скрылся в кустах. Я услышала, как хрустит валежник и выругалась – оборотень убегал!.. Я бросилась за ним по кустам, но проклятая тварь как будто провалилась сквозь землю. На влажной земле осталось несколько неясных следов – все-таки, больше похожих на собачьи, чем на следы большой кошки. Еще раз выругавшись от бессилья, я вернулась к телу на дороге. Больше всего я боялась, что увижу Анну-Ми, но это был мужчина. Совершенно голый мужчина с изуродованным лицом – похоже, я вспугнула оборотня, когда он начал страшную трапезу. Это было непростительно, но я вздохнула с облегчением. Не Анна-Ми. Хвала небесам. Держа арбалет наготове, я встала на одно колено и осмотрела труп. Мужчина был рыхловатый, полный, средних лет. Грудь и живот были целые. Как же оборотень убил его? Сразу вгрызся в лицо? Нахмурившись, я пощупала тело. Холодное. Твердое. Скорее всего, убит около полуночи, часов пять назад. Но почему он бродил здесь голый, ночью, в дождь? И как был убит? Может, умер от страха, когда на него выскочило чудовище? Что-то не складывалось. Если оборотень убил мужчину пять часов назад, то почему начал пожирать свою добычу только сейчас?.. Или его убил другой оборотень?.. А может, мужчина занимался любовью, и где-нибудь в кустах лежит полуобглоданный труп его несчастной любовницы? Надо осмотреться. Я поднялась, прикидывая, откуда начну осмотр, но тут впереди замаячила человеческая фигура. Мое тело сделало всё быстрее, чем осознал разум. Но все же в последнюю секунду Я направила стрелу чуть в сторону, потому что успела узнать травознаю. Когда стрела просвистела над её головой, она даже не вздрогнула. Только остановилась и махнула рукой, предлагая мне идти следом. Сама она развернулась и пошла обратно. Солнце поднялось еще выше, но ясный день казался мне продолжением ночного кошмара. Я пошла за старухой, оскальзывая в грязи, добралась до песчаной косы, прошла между двух валунов и очутилась на Марсовом поле. Волосатое дерево все так же вздымало к небу корявые сучья, но травозная шла не к нему, а в сторону, к противоположному краю. Там виднелось что-то пестрое, желто-синее… Женщина… Женщина лежит на спине, раскинув руки… Яркая шелковая ткань потемнела от крови и грязи, и женщина казалась истерзанной райской птичкой. У Анны-Ми были синий плащ и желтое платье… Травозная дошла до тела и остановилась, скорбно склонив голову. Я споткнулась обо что-то мягкое, посмотрела вниз и увидела бархатный башмачок с серебряной пряжкой. Такой был у Анны-Ми… И все же я не верила этому, пока не подошла к телу и не увидела лицо. И только потом расплакалась – сухо, без слез, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, словно хочет лопнуть от переполнявшей его боли. Передо мной в грязи – мертвая, с разорванной грудью, лежала моя дорогая подруга Анна-Ми, с которой мы были как сестры в последние несколько лет. Несколько лет погони за оборотнями по всей Сигамбрии… Столько опасностей… Столько столкновений с чудовищами… Мы все преодолели – я и Анна-Ми. И вот теперь – такой бесславный конец. Я не знала ничего о ее детстве, не знала, как она попала в орден Красных Шаперонов. Мы не любили рассказывать о себе. Каждый из нас пережил в детстве или юности трагедию, потеряв родных или близких, погибших от зубов чудовищ. Нас растили в ненависти к оборотням, учили, как распознавать их повадки, как их выслеживать, как убивать… И вот теперь один из них убил Анну-Ми… – Это сделала ты? – спросила я охрипшим голосом и взяла травознаю на прицел. Старуха даже не дернулась. Только отрицательно покачала головой. – Расскажи мне все, – потребовала я. – Или останешься здесь с моей стрелой в горле. Кто эти проклятые оборотни? Рассказывай все, что знаешь. – Ничего не знаю, – ответила травозная и посмотрела на меня пустыми глазами. –Я нашла ее здесь. Мы хотели встретиться вчера, я ждала ее на песчаной косе. – Встретиться? Когда это вы договорились о встрече? По-моему, ты лжешь мне, старая ведьма! – Не лгу, – она снова покачала головой. – Анна-Ми – моя внучка. Новость была не просто новостью – она ударила меня, как камень. Прямо в голову. – Какая внучка? – глупо спросила я. – Она мне ничего не рассказывала. – Она не хотела, чтобы ты знала, Мари-Жанна, – старуха назвала меня моим настоящим именем. Именем, которое было известно только Анне-Ми. Но я не собиралась верить так легко всему, что мне говорила эта хитрая ведьма. – Допустим, ты разузнала наши имена, – сказала я зло, – но это не значит, что ты узнала их от Анны-Ми. Она своего не скрывала, а мое ты могла подслушать. У Анны-Ми не было от меня секретов, она бы обязательно рассказала мне о своей бабушке. – Зачем? – губы старухи искривились в горькой усмешке. – Чтобы ты выдала ее шаперонам? – С чего бы мне ее выдавать? – С того, что она хотела сбежать от вас. Вчера я ждала ее. Мы хотели бежать в Саксонию. Чтобы навсегда забыть о вас, шапероны. – Сбежать?.. – я опустила арбалет. – Как это – сбежать? Почему? – Чтобы не случилось вот этого! – крикнула старуха, ткнув пальцем в труп Анны-Ми и истерически расхохоталась, а потом заплакала. Ее смех и плач совсем не походили на смех оборотня. Я уронила арбалет и не заметила этого. Накинув край плаща на мертвое лицо подруги, я сняла с шеи цепочку с хрустальным флакончиком, вытащила зубами крышку и почти насильно влила в рот травознае несколько капель. Она захлебнулась рыданиями, потом закашлялась, потом замолчала и задышала быстро и тяжело, зажмурившись. – Расскажи мне всё, – снова потребовала я. Мы сели на валун возле тела Анны-Ми, и старуха начала рассказывать. – Шаперонам запрещены родственные связи. Но у меня никого небыло на свете, кроме Анны-Ми. И она меня не забывала. Вся наша семья погибла от оборотней, – она расстегнула глухое черное платье, отогнула ворот, приспустила его с плеча и показала мне старые раны – глубокие шрамы от когтей. – В ту ночь выжили только мы. Я спрятала Анну-Ми в бочке, закрыла крышкой и навалилась сверху, пока эти твари рвали меня живьем. Моя кровь капала ей на голову. Шапероны успели вовремя и убили оборотней, но забрали Анну-Ми с собой, пообещав, что она сможет отомстить за всех, убитых оборотнями. Она поверила им и ушла.Тогда я смогла спасти ее, а теперь меня не было рядом с моей дорогой девочкой… И ты была далеко… – Я не знала. Правда. Солнце уже щедро поливало нас лучами, и пташки вылезали из мокрых кустов, устраиваясь на ветках, чтобы почистить перышки и высушить их на солнце. Все было как всегда. Мир жил, как прежде. Только в этом мире не было больше Анны-Ми. Я была слишком мала, когда оборотни уничтожили мою семью. О той ночи у меня остались лишь неясные воспоминания. Тогда я плакала. Да, плакала. Но мне не было так больно, как сейчас. – Я тебя не виню, – сказала старуха. – Рано или поздно это должно было случиться. Рано или поздно это случается со всеми шаперонами. – Почему она не рассказала мне, что хочет сбежать? – Шапероны не любят, когда знающий их тайны обретает свободу. Ее бы не отпустили. Ты бы выдала ее. – Ты дура, – сказала я без обиняков. – Если бы, – ответила травозная. – Она говорила мне о побеге. Не прямо – только намекала. Я не поняла ее намека. Но я не выдала бы ее. Никогда. Старуха нашла мою руку и пожала, а потом поднялась с камня. – Мне надо идти, – сказала она, застегивая платье и плотнее запахивая шаль. – Похорони ее. Ардеш – не самое плохое место для могилы. Она родилась недалеко от Ардеша. Ей будет приятно лежать здесь. – Куда это ты?! – я вскочила и схватила ее за рукав. – Ты должна рассказать мне все об оборотнях! Я обязана найти их и убить! – Вот и ищи, если хочешь умереть точно так же, – старуха вырвала рукав из моих пальцев. – Я говорила тебе об этом при нашей первой встрече, а ты все пропустила мимо ушей. Если уж моя девочка не смогла справиться с Лагаром, ты точно его не одолеешь. – Лагар?.. – переспросила я дрогнувшим голосом. – Значит, все-таки – граф Лагар? – А кто ещё? – старуха посмотрела на меня с презрением и жалостью. – Кому еще нужно убивать девушек на Марсовом поле и вырывать им сердца? Хочешь узнать больше – расспроси эту ведьму, Анастейшу. Вот кому известно всё от начала и до конца. А я знаю так мало. Я – всего лишь безграмотная старуха из леса, но даже я умею видеть, а ты не видишь дальше своего носа, Красный Шаперон. Она пошла прочь, пошатываясь, как пьяная, и я не стала ее задерживать. Я стояла над телом Анны-Ми и думала: подруга не рассказала мне о своей настоящей бабушке, не рассказала, что хочет сбежать. И в самом деле боялась, что я выдам ее Ордену? Разве я бы смогла донести на нее? Или смогла?.. Я вздрогнула, сбрасывая с себя наваждение, навеянное рассказом старухи. Лагар или нет, оборотень или диковинный волк – я должна идти по следу. И убить, пусть и осталась одна. Подобрав арбалет, я самым тщательным образом осмотрела Марсово поле. Старуха топталась на поле уже ближе к утру, и ее следы были самыми четкими. Влажный песок не сохранил следов – только рытвины, а возле Волосатого дерева трава была смята и вытоптана – здесь происходила настоящая борьба. Я проследила путь от тела до дерева – точно, так все и было. На Анну-Ми напали возле дерева, она сопротивлялась, вырвалась от убийцы. Ее башмачок лежал, примерно, на половине пути – она потеряла его, когда убегала. Но на краю поля убийца её настиг… Я перевернула тело и обнаружила на спине Анны-Ми глубокие раны, платье и плащ были располосованы сверху вниз, немного наискосок. Когда убийца догнал её, она упала лицом вниз… И ползла, пытаясь спастись, потому что под ногти набилась красная глина… Вот здесь остались глубокие полосы от ее пальцев… Нет, это не простые полосы!.. Я встала на колено, рассматривая борозды в глине. Странный знак – полумесяц. Анна-Ми прочертила глубокую борозду по косой. И это точно произошло не случайно. Полумесяц получился странным – на ножке… Возможно, рука моей подруги в это время дрогнула в предсмертной судороге… Но почему – полумесяц?.. И тут я поняла. Я уже видела похожий знак. На гербе Лагаров. Анна-Ми нарисовала луну с герба графа Лагара. Было ли это – указанием на графа Лагара или просто случайностью? Я ещё раз обежала Марсово поле, надеясь найти хоть что-то – пуговицу, кусочек ткани, клочок шерсти… Но видела только грязь и пожухлую траву. – Что же произошло? – произнесла я вполголоса, останавливаясь возле Волосатого дерева и касаясь его потрескавшейся коры. – Зачем она пошла сюда? – эхом ответил на мой вопрос мужской голос. Я немедленно прижалась спиной к стволу и осторожно выглянула. Над телом Анны-Ми стояли трое мужчин – младший де Неваль, доктор Бужере и… граф Лагар. Они не заметили меня, глядя на тело. Бужере и де Неваль сняли шапки, Лагар был без головного убора. Доктор опустился на колени рядом с убитой, осторожно переворачивая тело – как совсем недавно делала я. – Небеса святые, – произнес он с жалостью. – Он разорвал ей грудь и выел внутренности… Мне было видно лицо графа Лагара – непроницаемое, каменное. О чем он думал в этот момент? Я не заметила ни капли сочувствия. Только… ожесточение?.. Франко де Неваль вдруг резко отвернулся и запрокинул голову, словно что-то высматривал среди серых низких облаков. – Девушка была убита около полуночи, – продолжал доктор тихо, как будто извиняясь, что ему приходится это говорить. – Ее мышцы затвердели, значит, смерть произошла пять или шесть часов назад. – В полночь… – процедил сквозь зубы де Неваль. – Мы ушли от вас в половине двенадцатого, Лагар! – И что? – спросил тот глухо. – Думаешь, я вытащил ее из замка, принес сюда и съел? С большим успехом я мог бы поужинать в замке. В склепе. Не находишь? – Что за неуместные шутки?! – ловчий бросился на него, но взгляд графа заставил его присмиреть. – Девушка убита! – сказал Франко с ненавистью. – И я не позволю тебе шутить. – Как ты разволновался, – сказал Лагар с вызовом. – Здесь второй год убивают людей, и девушек в том числе. – Эта – особенная, – с усилием произнес Франко и добавил: – Была… особенная, – голос его дрогнул, и ловчий снова резко отвернулся, уставившись в небо. Лагар положил руку ему на плечо. Похлопал, отошел в сторону, явно не зная, что сказать. – Ее можно увезти? – спросил Бужере, поднимаясь. – В морг. Де Неваль только мотнул головой, и за него ответил граф: – Увози, Жером. Скажи, что похороны будут за мой счет. – Очень благородно с твоей стороны, – сказал доктор, не двигаясь с места и продолжая смотреть на тело Анны-Ми. – Странный волк. – Жером, это не оборотень, – терпеливо сказал Лагар. – Я тебе сто раз говорил… – Странный волк, – повторил Бужере, переводя взгляд на Лагара, а потом на де Неваля. – Две жертвы за ночь, причем скорняка он убил около девяти вечера и почти не тронул тело, а с девушкой расправился через три часа – и сытно поужинал. Логичнее было бы, случись все наоборот. – Кто знает, что на уме у зверя, – процедил де Неваль. – Будь я людоедом, – заметил граф, усмехнувшись холодно и цинично, – я бы тоже ел только молоденьких девушек. – Рауль, – одернул его доктор. Но Лагара невозможно было унять. – Можно подумать, кто-то из вас, – произнес он раздельно, – выбрал бы пятидесятилетнего пьяницу, а не юную овечку с упругим и душистым телом. Мне показалось, сейчас ловчий бросится на него с кулаками, но в последний момент королевский ловчий сдержался. Он отвернулся, и пока мужчины не видели, поспешно вытер глаза кулаком. Я впервые видела, чтобы высокомерный де Неваль плакал. Но он, действительно, плакал. И не хотел, чтобы об этом знали другие. – Что будем делат? – спросил Бужере. – Мне можно забрать тело? – Да, – сказал Лагар. – Нет! – одновременно с ним яростно сказал де Неваль. – Не сходи с ума, – тихо, но веско произнес Лагар. – Лучше проводи её. Скажи, что я оплачу похороны по самому высокому разряду. Какая щедрость. Я не прониклась благородным порывом графа, и следила за ним, прищурившись. Я ранила оборотня в ляжку. Если граф хоть чем-то выдаст, что ранен… Но граф передвигался свободно, и я не заметила ни крови на его одежде, ни дыр от арбалетного болта. Когда тела погрузили на телегу и повезли в город, граф не пошел вместе со всеми. Сунув под мышку трость, он прошелся по Марсовому полю, поглядывая вслед удалявшейся повозке. Будто ждал, пока останется один. Что он задумал? Я следила за ним из-за дерева, затаив дыханье. Возможно, сейчас я узнаю хоть что-то, что прольет свет на убийства. Возможно, сейчас убийца выдаст себя. – Можете выходить, мадемуазель Медхен, – сказал вдруг граф громко и посмотрел в сторону дерева, за которым я пряталась. – Теперь мы здесь одни. Прятаться больше не было смысла. Меня заметили, и я вышла из-за дерева, хладнокровно взведя курок арбалета. – Грозное оружие, – произнес граф, ничуть не удивившись и не испугавшись. – Собираетесь стрелять в меня? Он не сделал ни шага, ни жеста, чтобы убежать или защититься. Я медленно приближалась к нему, держа его на прицеле. – Разве вы не поняли, что вам не надо меня бояться? – спросил Лагар. – Придите в себя, Медхен. – Пока вы тискали меня у себя в спальне, Анну-Ми убили, – сказала я зло. – И я еще подумаю, не замешаны ли вы в этом. – Каким образом? – граф развел руками. – Вы же слышали, что сказал Бужере – вашу подругу убили в полночь. А в полночь я был с вами. – Вы могли убить ее, пока я была без сознания. – Да, тут у меня нет свидетелей, – признался он. – И все же, неужели вы серьезно подозреваете меня? Я смотрела в его янтарные глаза, и не знала, что хочу увидеть в них. Жажду крови, страсть или что-то более глубокое, нежное… На секунду я смешалась и арбалет дрогнул в моей руке. Граф не воспользовался этим, не набросился на меня, не заговорил, пытаясь отвлечь сладкими речами. Он просто ждал, просто смотрел. – Здесь был оборотень, – сказала я, – кладя арбалет на плечо. Он рыжий и лысый. Я попала ему в ляжку. По ране его можно будет узнать. Граф на секунду опустил ресницы, а потом посмотрел на меня с ласковой и немного грустной насмешкой и взялся за поясной ремень. – Мне спустить штаны? – спросил он с нарочитым смирением. – Чтобы вы убедились в моей невиновности. – Паясничаете даже на месте, где произошло убийство, – сказала я презрительно. – В вашей душе ничего святого. – Что насчет штанов? – спросил он кротко, как мальчик из церковного хора. – Оставьте при себе, – бросила я. – Я видела, что вы не хромаете. И вам неоткуда было бы взять здесь чистые и целые штаны. Не Франко же вам их одолжил. – Рад слышать голос разума, – сказал граф необыкновенно серьезно. – Клянусь вам, Медхен, я не причастен к убийствам. И мне искренне жаль вашу подругу. Примите мои соболезнования. Я опустила арбалет, Рауль Лагар уронил трость и в три шага оказался рядом, осторожно обнял, прижал к груди. Нет, я не собиралась выказывать слабость, но несколько слезинок скатились по щекам и упали на камзол графа. – Позвольте, я провожу вас в замок, – сказал Лагар. – Нет, я не хочу возвращаться, – ответила я, освобождаясь из его объятий. – Пойду в церковь. Надо заказать заупокойную службу по Анне-Ми. – Тогда я пойду с вами, – он нехотя отпустил меня. – Позвольте сопровождать вас. Я ведь верноподданный его величества, и обязан оказывать содействие его людям. Красным Шаперонам. – Вы знаете, – только и сказала я. – Догадался, – подтвердил граф. – И не сказать, чтобы был слишком удивлен. Что-то подобное я и предполагал. – Если вы говорите правду, – произнесла я, – и если хотите поймать убийцу, вы должны помочь мне. Он молча кивнул. – Мне надо увидеть всех мужчин Ардеша, – продолжала я. – Прежде всего – лысых и рыжеволосых. Также мне надо, чтобы все лекари, врачи и аптекари были предупреждены, что если к ним обратятся за помощью или будут покупать кровоостонавливающее лекарство, они обязаны сообщить об этом. Пусть сообщают вам или Франко Навалю. Обо мне пока не рассказывайте никому. – Будьте спокойны, Медхен, – тихо сказал Лагар. Мы пошли с Марсова поля, и трость с серебряным набалдашником осталась лежать на земле. Граф даже не вспомнил о ней. Отпевание Анны-Ми назначили в этот же день. В церкви было полно народу. Я, граф, Саломея и де Навали сидели в первом ряду, прямо перед гробом. Крышку отодвинули только наполовину, и было видно только нетронутое лицо Анны-Ми. Прикрытое белой фатой, в которой полагалось хоронить девушек, оно казалось лицом ангела. Саломея сидела очень прямо, глядя перед собой. Губы ее беззвучно шевелились – она повторяла за священником слова молитвы, осторожно переворачивая страницы молитвослова. Франко Неваль опустил голову и стиснул руки так, что побелели костяшки. Лицо графа было непроницаемым, а я… я не могла молиться. Пока шла заупокойная служба, я незаметно оглядывала прихожан. Были здесь и рыжеватые, и лысые мужчины, но никто из них не хромал и не походил на раненого. По окончании службы я принимала соболезнования, как самый близкий человек покойной. – Уверены, что не желаете, чтобы я вас подождал? – спросил граф шепотом. – Благодарю, не стоит, – отказалась я. Постепенно церковь пустела, Лагары тоже уехали, и остались лишь я, священник и Франко возле тела Анны-Ми. Я в последний раз поцеловала высокий бледный лоб подруги, и крышку закрыли. Вот и всё. Вот так заканчивается жизнь красных шаперонов. – Она была… такая красивая… – с усилием произнес младший Неваль и отвернулся, скрывая слёзы. – Такова судьба почти всех шаперонов, – ответила я, когда гроб выносили, чтобы похоронить на кладбище за церковью. – Рано или поздно это происходит со всеми. И мы ничего не можем с этим поделать. Но мы можем кое-что другое. Мы должны поймать убийцу. – Мы это обязательно сделаем, – глухо ответил Неваль. – Даже если мне придется прожить в этом проклятом городке всю жизнь! Мы стояли рядом, пока священник читал прощальную молитву, потом бросили на гроб по горсти земли и молча смотрели, как закапывают могилу. Когда священник и могильщики ушли, я положила на свежий земляной холмик букет незабудок. – Пойдете к Лагару? – спросил Неваль, когда мы медленно пошли прочь с кладбища. – Да, надо собрать вещи Анны-Ми, – ответила я. – Перевезу их сюда. Жена священника пообещала выделить мне комнату. – Это хорошо, – быстро произнес ловчий. Мы вернулись в церковь, потому что я хотела поставить заупокойные свечи, чтобы они горели всю ночь. – Что вы имеете против графа Лагара? – спросила я. – Ничего. – Не лгите, Франко, – грустно усмехнулась я. – Сейчас правда – наше единственное оружие. Давайте не будем лгать друг другу. Ради памяти Аны-Ми. Мы сели на скамейку у самой стены, и я приготовилась слушать. – Я и Лагар служили в одном полку, – начал ловчий. – Он проявил себя, как храбрый, даже безрассудно храбрый солдат. Мы очень сдружились. Однажды он спас мне жизнь. Бой был кровопролитный, много наших погибло. У редута остались только я и Лагар, нас окружили. Я насчитал семерых, а патронов у меня оставалось лишь два. К тому же, я был ранен. Мы приготовились обороняться, я потерял сознание. А когда очнулся, Лагар уже вынес меня к лазарету. Благодаря ему я остался жив. А сам он, как ни странно, не получил ни единой раны. – Разве это странно? – пожала я плечами. – Просто повезло. – Может и так, – с сомнением произнес Франко. – Но потом я увидел трупы тех семерых, которые окружили нас. У них у всех были разорваны горла – трахеи вырваны, словно огромными зубами. У тех, которых находили на дороге, тоже были повреждены шеи. Я задумалась, касаясь пальцем фрески. Бледные фигурки, изображавшие грешников, которых черти волокли в ад, широко разевали рты – наверное, молили о помощи, но не желали расставаться с тем, что стало причиной их гибели. Кто-то прижимал к груди мешок с золотом, кто-то – бутылку вина, а у одного из грешников в руке был серп… Полумесяц на ножке – Что это? – спросила я, вздрогнув. – О чем вы? – удивился ловчий. – Мысли вслух, не обращайте внимания, – быстро ответила я. Нет, я не позабыла своего собственного призыва говорить только правду. Но прежде, чем поверять свои догадки де Невалю, следовало их проверить… – Я провожу вас до замка, – предложил ловчий. – Благодарю, но у меня ещё дела в городе, – сказала я. – Не беспокойтесь, доберусь сама. – Это может быть опасно, – предостерег он меня неуверенно. – Не волнуйтесь за меня, Франко, – я впервые назвала его по имени. – Если мне попадется та тварь, что убила Анну-Ми, я перегрызу ей горло. Даже арбалет не понадобится.