15. Разоблачение оборотня

В замок я возвращалась через дюны, прислушиваясьь к ночным шорохам, и не переставала размышлять о легенде, рассказанной мне мадам Анастейшей. Золотой серп существовал и был похоронен в могиле Дирка Лагара. Травознае было известно, что девицам Ардеша снова грозит опасность. Саломея знала историю своего предка. От кого-то я уже слышала об этих трех женщинах… Священник. Он говорил, что на подозрении трое – три женщины, которых считают ведьмами. Травозная, мадам Анастейша, Саломея… Кто-то вскрыл могилу и похитил оттуда золотой серп. Кто-то решил возродить древние легенды и вернуть в Ардеш прежний ужас. Ещё в Ардеше бегает дикий зверь. ОБоротень. Я была уверена, что он был оборотнем. И было ещё что-то, что не давало мне покоя… Но об этом я поразмыслю после, а пока надо думать об Анне-Ми. Она знала легенду. Она сама пошла убивать оборотня с золотым серпом и погибла. Почему не сказала мне? Почему промолчала? Хотела уберечь меня от опасности? Но вдвоем всегда проще, и она это знала! Она не могла быть настолько безрассудной. Нет. Она поддалась чарам, она поверила ангельскому пению… Сама того не заметив, я выбрала дорогу через Марсово поле. В темноте оно выглядело особенно зловеще. Волосатое дерево… Принесение в жертву девственниц… Чей извращенный ум мог повторить подобное?.. Остановившись на месте убийства Анны-Ми, я ждала, чтобы сейчас оборотень вышел из кустов. Пусть нападет на меня. Пусть только покажется… Но в округе было тихо, и оборотень, похоже, не желал встречи со мной… Луна выглянула из-за тучи, и что-то блеснуло в двух шагах от меня. Это была трость, забытая графом. Я подняла её и побрела дальше к замку. Свою трость я сунула под мышку, а графскую несла перед собой, постукивая ногтями по серебряному набалдашнику. Что я должна предпринять сейчас? Должна ли написать в Орден, чтобы прислали другую напарницу? А если магистр решит, что я не справилась с заданием и прикажет вернуться, а в Ардеш отправит других шаперонов? Нет, этого нельзя допустить. Поэтому отчет подождет. Да, подождет… Выбив очередную дробь по набалдашнику, я насторожилась. Что-то было не то. Что-то было не так. Подождав, пока луна снова показалась из-за туч, я самым внимательнейшим образом осмотрела графскую трость, а потом достала нож и поскребла лезвием серебряную поверхность. Впервые в жизни я видела, чтобы с серебра снималась стружка… Прозрачная, как… как лак! Серебро набалдашника было покрыто толстым слоем лака!.. Я стояла одна на пустынной дороге, уставившись на поцарапанную трость, и в моей голове кусочки мозаики складывались в общую картину. Граф Лагар отпрянул, когда обнажил мне грудь и прижался. Тогда я подумала, что его что-то напугало, а потом решила, что граф опомнился и передумал меня соблазнять. Но если и правда – что-то напугало? Я положила ладонь на грудь и ощутила холод металла на коже. Серебряный крест. На груди у меня был серебряный крест. Луна спряталась, но теперь в ней не было необходимости. Сунув под мышку вторую трость, я припустила к замку Лагара во весь дух. Значит, граф покрывает серебро лаком. И отшатывается от девушки, которую хотел обесчестить, обнаружив на ней серебряный крест. Это означало только одно – я нашла оборотня. И теперь собиралась призвать его к ответу. Ворота в замок не были закрыты, и я беспрепятственно пробежала по лестнице, по коридору – до самой комнаты графа. Я распахнула дверь без стука. Рауль Лагар сидел за столом с пером в руке, задумчиво подперев голову, но лист бумаги, лежавший на стоешнице, был чист, и даже чернильница не откупорена. – Медхен? – удивленно спросил граф, увидев меня. Вместо ответа я швырнула трость с серебряным набалдашником на пол, подошла к Лагару и дернула ворот его рубашки, отрывая вязки и вырывая пуговицы. Граф не сделал попытки остановить меня или закрыться, и я увидела то, что ожидала увидеть – на его груди был ожог в виде креста. Там, где кожа соприкоснулась с моим серебряным крестиком. Серебро – это чистота, оно убивает любую нечисть. Оборотни не терпят серебра. Оно жжет их, как солнце жжет вампиров. Я отступила на шаг, и коротко выдохнула. Теперь всё было ясно. Я не ошиблась, и граф Лагар был истинным потомком своего предка, заключившего договор с богом-волком. Оборотень. Волк-оборотень. И теперь он сидел передо мной, и глядел без страха. Хотя ему полагалось завыть, броситься на меня, чтобы сохранить свою тайну, убив ненужного свидетеля вслед за Анной-Ми. Но граф даже не пошевелился. Он отложил перо и развернулся ко мне лицом, не пожелав встать из кресла. – Ты догадалась, – только и сказал он. – Убийца, – процедила я сквозь зубы. – Ты – оборотень. Ты убил всех, убил Анну-Ми… – я достала клинок из своей трости. Лагар посмотрел на сверкающее посеребренное лезвие и… не двинулся с места. – Я не убивал твою подругу, – сказал он и откинулся на спинку кресла, положив ладони на подлокотники. – Да, я оборотень. Но я никого не убивал. Он сидел передо мной совершенно открыто, и это сбивало с толку, мешая нанести удар. К чему спокойствие и почти смирение? Очередная хитрость? Как оборотень может не быть убийцей? – Когда ты появилась в моем замке, – продолжал граф, – я сразу понял, что ты пришла за мной. И убедился в этом, когда подслушал твой разговор со старухой из лесной хижины. Знал, что ты пришла меня убить, и не смог ни сбежать, ни помешать тебе. Меня тянет к тебе, и это с самой первой встречи, с того мгновения, когда я заглянул в твои глаза. Я старался всегда быть рядом, защищал тебя. Потому что я не причастен к смерти твоей подруги. И не причастен ни к одной смерти в этом городе. Здесь живут мои люди, как я могу причинить им зло? – Легенда о первом Лагаре – это же правда? – потребовала я ответа. – Он был в Египте и разорил там древнюю могилу? – Да, – признался граф, чуть помедлив. – Мой предок и в самом деле привез из восточных земель что-то странное. – Договор с дьяволом и жертвоприношение девственниц – это ведь тоже не сказки? – Кто знает? – пожал плечами Лагар. – Я вижу в этом просто иносказание. Мой предок был очень красив и обладал шармом и прекрасным голосом. Конечно, он забирал сердца у девушек – они так и слетались к нему. Убивал ли он их? Наверняка это не известно. О тех временах сохранились лишь устные предания. Но говорят, что одна из девиц убила Дирка Лагара. Возможно, из-за ревности, не выдержав его постоянных измен. – Думаю, эта легенда вовсе не об иносказаниях. Он нашел золотой серп, – веско сказала я. – Серп, которым полагалось рассекать грудь юным девам и вырывать их сердца, чтобы обрести молодость. И кто-то похитил из могилы вашего предка этот серп и решил тоже заключить договор с дьяволом. – Да, я думал об этом, – сказал граф тихо. – Но здесь, в Ардеше, орудует обыкновенный зверь. Я пытался поймать его, но он быстрый и хитрый. И зверь выглядит именно так, как описывали его вы и Бужере. Это не волк, но и не оборотень, Медхен. Поверь. – Не верю! – почти выкрикнула я ему в лицо. – Это либо вы, либо ваша сестра. Я знаю, что мадам Анастейша многое рассказала ей о вашем предке. Покажите, есть ли у вас рана на ноге! Я отступила ещё на пару шагов, держа клинок наперевес, а граф поднялся из кресла и, не сводя с меня взгляда, снял рубашку и отбросил её в сторону. – Ноги у вас ниже, месье, – скомандовала я. – Раздевайтесь полностью! Глаза его блеснули в свете свечей. – Я ведь предлагал вам это сразу, мадемуазель, – ответил он и взялся за поясной ремень. Он словно дразнил меня, раздеваясь медленно, чувственно, напоказ. Следом за рубашкой улетели ремень, туфли, чулки и верхние штаны, и граф потянул вязки на нижних штанах – коротких, до колен. – Надеюсь, это не оскорбит ваш нежный взор, – произнес Лагар с вежливой насмешкой, сбрасывая последний покров. Но ещё до того, как ткань соскользнула с узких мускулистых бёдер и упала на пол, я поняла, что он – не убийца. Будь он тем жестоким оборотнем, который раздирал на части юных девственниц, я бы уже лежала с вырванным горлом, потому что благополучно утратила бдительность. Раньше я видела графа в одних подштанниках, и считала, что видела в этой жизни всё, но тут стало ясно, что глупышка Медхен упустила самое главное. – Ноги у меня ниже, мадемуазель MJV, – мягко напомнил Лагар. – Всё в порядке, можете одеться, – разрешила я, отворачиваясь и краснея до ушей. Но раны на графе не было – ни шрама, ни царапины. А значит, я стреляла точно не в Лагара. – Вы так добры, – поблагодарил он, и теперь в его голосе слышался явный сарказм. – Совсем не добра, – ответила я, стараясь говорить сурово и поскорее изгнать из мыслей воспоминание о мужчине, который только что раздевался передо мной до гола. – Итак, вы – оборотень. Это приобретенное или врожденное? – Врожденное, – граф оказался за моей спиной. – И надеюсь, теперь вы верите, что я не причастен к убийствам? Он находился рядом, и я про себя назвала эту близость опасной. Но совсем не потому, что повернулась спиной к оборотню. А поворачиваться не следовало, даже если я была убеждена, что Анну-Ми убил кто-то другой. Но рядом с графом я чувствовала себя, будто проиграла схватку самому страшному врагу. И проигрыш одновременно ужасал и… радовал. Но разве такое возможно? – Медхен? – повторил Лагар медовым шепотом, и мне захотелось закрыть глаза и откинуть голову, чтобы прислониться затылком к крепкому мужскому плечу. Почувствовать его силу, почувствовать его ещё ближе… Но вместо этого я произнесла раздельно и громко: – Двенадцать лет назад всех моих родных убили оборотни. Мои родители держали гостиный дом на тракте. Однажды вечером туда пришли двое, взяли комнату, расплатившись золотом. В ту ночь было полнолуние, и наши постояльцы превратились в волков. Спастись удалось только мне. Я выпрыгнула в окно и бросилась в реку. Меня отнесло течением, я чудом выбралась на берег, залезла на дерево и сидела там до утра. Я слышала, как эти твари расправились с другими постояльцами и моей семьей, а потом рыскали по округе – искали меня. Но вода сбила след, а утром пришли Красные Шапероны. Они прикончили оборотней, нашли меня и забрали с собой. С той самой ночи, месье граф, я усвоила первое правило Красных Шаперонов – ни одному оборотню верить нельзя. Я вздрогнула, когда граф коснулся моей щеки кончиками пальцев: – Бедная девочка, – пробормотал он, уткнувшись лицом в мои волосы. – А что насчет второго правила Шаперонов? – Второе правило – каждый оборотень должен быть убит, – сказала я и повернулась к нему, встав к лицу лицом. Лагар не оделся, и его нагота пугала меня больше, чем если бы стая волков окружила меня, клацая зубами при полной луне. Я смотрела графу в глаза, потому что боялась опустить взгляд и… проиграть окончательно. – Тогда чего ждешь? – спросил оборотень с чуть заметной усмешкой. – Я перед тобой, безоружный, в человеческом обличии, у тебя серебряный клинок, но ты почему-то не убиваешь меня. Он смеялся надо мной. Смеялся над моей нерешительностью. А я злилась и не могла понять, почему так трудно было нанести удар, когда граф сидел в кресле, и почему так трудно ударить теперь… Я медленно подняла руку, сжимая трость-клинок. – Почему вы так долго не женились? – спросила я, хотя было совершенно неважно, почему граф не обзавелся семьей. К чему эти вопросы, Мари?! Неужели ты умышленно тянешь время, надеясь, что граф сбежит или выбьет у тебя оружие? Или ты надеешься… на что ты надеешься?!. – Потому что дурная кровь Лагаров неизменно проявилась бы в моих детях, – ответил граф, не сводя с меня пристального взгляда. – Зачем передавать проклятие Лагаров дальше? Пусть лучше умрет вместе со мной. Но вы всё-таки не убиваете меня, грозный Шаперон? – и он усмехнулся уже открыто, не делая попытки защититься, хотя острие клинка находилось на расстоянии двух дюймов от его шеи. Несколько мгновений длилась борьба взглядов, и я не выдержала первая. – Проклятье! – я опустила клинок и отшатнулась, уставившись в стену. – Да оденьтесь вы, в конце концов! Вам что – нравится щеголять перед девушками в голом виде? Я услышала шорох, досчитала до десяти и обернулась. Граф натягивал верхние штаны и застегивал поясной ремень. – Не получается убить? – спросил он вежливо, но в глазах плясали лукавые искры. – Рубашку, – велела я. – Наденьте рубашку, и идём к вашей сестре. – К Саломее? – мгновенно насторожился он. – Вы же не всерьез… – Только когда своими глазами увижу, что на ней нет раны от моего арбалета, – отчеканила я, -только тогда с вашей сестры будут сняты все подозрения. – А вам не кажется, что Шапероны превышают должностные полномочия? – поинтересовался он сквозь зубы, но поднял рубашку и надел. – Когда кажется – я крещусь, – ответила я ему в тон и указала на дверь: – Вперёд. Мы вышли из спальной комнаты графа, спустились на этаж ниже, и подошли к спальне Саломеи. Лагар постучал и позвал сестру по имени, но нам никто не ответил. – Саломея? – позвал он встревожено и громко, и открыл дверь. Но тревоги были напрасны – девушка спала в постели, прекрасная и невинная, как ангел. Только эта ангельская красота меня совсем не тронула. – Будите её, – сказала я. Граф потемнел лицом, но подошел к постели и коснулся плеча сестры. – Саломея, проснись, – он легонько встряхнул её, и девушка заворчала, натягивая одеяло на голову. – Проснись. Он тормошил её, пока Саломея не села в постели, раздраженно протирая глаза и поглядывая на меня и на графа. – Что случилось, Рауль? – спросила она недовольно, зевая на каждом слове. – Я приняла снотворные капли, и хочу спать. Если ничего срочного… – Разденься, – коротко сказал он. – Что?! – возмутилась Саломея. – Ты с ума сошел? – Не спорь, пожалуйста, – сказал граф твердо и взял сестру за руку, повыше локтя. – Вставай. Саломея попыталась его оттолкнуть, он вздернул ее на ноги, она заметила меня и потеряла дар речи, указав в мою сторону пальцем. – Девица оказалась непростой, – пояснил граф, – она из Красных Шаперонов. – Только этого нам не хватало, – еле слышно произнесла Саломея, но больше не сопротивлялась. Смерив меня презрительным взглядом, она вырвалась от графа, встряхнула распущенными волосами, а потом демонстративно дернула завязки на ночной рубашке и сбросила ее на пол быстрее, чем я успела сказать, что достаточно приподнять подол. Сложена она была под стать брату – как идеальная статуя. Богиня любви и красоты из королевского сада, изваянная в мраморе. И, разумеется, никаких ран и ожогов от серебра. Только синяк на ребрах, слева. – А это откуда? – спросила я. – Поскользнулась, когда выходила из ванны, – сердито отозвалась Саломея. – Всё? Мне можно одеться? Или желаете осмотреть меня ближе, мадемуазель Шаперон? – Одевайтесь, – сказала я. – Прошу прошения за беспокойство. – Что это было? – услышала я голос Саломеи, когда уже вышла из комнаты. – Шапероны порылись в нашей семейной истории, – ответил граф с невеселой усмешкой. – Опять собирали сплетни! – в сердцах выпалила его сестра. – Готова поклясться, это им напела та сумасшедшая! Анастейша Бюссар! Я придушу её когда-нибудь! – Ложись спать, – сказал граф. – Надеюсь, победят не сплетни, а здравый смысл. – Какой тут сон, – зло прошипела Саломея. – Гони ее прочь из нашего дома! Значит, та, вторая, тоже была из Шапе… – она замолчала так резко, словно ей зажали рот. – Спать, – повторил Лагар. Саломея что-то пробурчала в ответ, но её брат уже вышел в коридор следом за мной и плотно закрыл дверь. – Что дальше, мамзель? – спросил он с привычной развязностью. – Заставите раздеться всех мужчин в Ардеше и его окрестностях? Эй, месье! – паясничая замахал он руками на манер уличных торговцев. – Приехали Красные Шапероны! Извольте снять штаны! – Сожалею, что побеспокоила вас, – сказала я серьезно, и он сразу прекратил дурачиться. – И ещё раз прошу прощения. Но здесь происходит одно убийство за другим, и это не смешно. Прошу вас лично организовать подобный смотр. Ваши люди охотнее разденутся перед вами, чем передо мной. – С этим я бы поспорил, – ответил он, жадно полыхнув глазами. – Но повторяю, это – не оборотень, В Ардеше орудует дикий зверь. Незачем беспокоить и унижать горожан. – В Ардеше орудует кое-кто пострашнее зверя, – ответила я. – Если вы не желаете прислушаться к моей просьбе, значит, я вам приказываю. По особому распоряжению его величества, вы обязаны подчиниться Ордену Красных Шаперонов, граф. Необходимо осмотреть всех мужчин на предмет ранения в ногу. – Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Хорошо, делайте из меня посмешище, если вам угодно. Но что означают ваши слова про «пострашнее зверя»? Говорю вам, я не могу ошибаться. Та тварь – дикое животное, именно она убивает… – Когда мы приехали сюда, – перебила я его, – приехали мы – я и Анна-Ми, она сказала мне кое-что. Она сказала, что только жертвы знают убийцу. Поэтому пока вы будете искать оборотня, а господа де Невали – волка, я попытаюсь найти нечто полезное в списках жертв. Мне давно пора было этим заняться. Ложитесь спать, месье Лагар, а завтра приступите к делу. – Как вы официальны со мной, мадемуазель. Могу я спросить, куда отправитесь спать вы? – Соберу вещи Анны-Ми и вернусь в дом священника. – Ночью? Одна? – Ночью и одна, – подтвердила я. – А если появится та тварь, ей не поздоровиться. Он опустил голову, будто уясняя то, что я сейчас сказала, а потом произнес: – Обещаю, что завтра сам лично осмотрю каждого в этом городе, чтобы вы были спокойны. Но вы, Медхен, пообещайте, что сегодня останетесь в этом замке и отдохнете. – Нет, я… – А если откажетесь, – он повысил голос, и я замолчала, удивленно приподняв брови, – я запру вас до утра. И никакой серебряный клинок не поможет. «Попробуйте!», – хотела бросить я ему в лицо, но промолчала. – Останьтесь, – сказал Лагар уже тише. – Пусть и говорят, что сердца у Шаперонов сделаны из серебра, но вашему сердцу необходим отдых. Я настаиваю. Это было неразумно, и неправильно, но я не смогла отказаться. – Благодарю, месье, – ответила я тоже тихо. – Я принимаю ваше предложение. И рассчитываю на вашу помощь. А ещё я рассчитываю, что вы расскажете всю правду о том, как была разорена могила первого графа Лагара, и каким образом вы пытались ловить ту тварь в дюнах. В ту ночь я так и не смогла уснуть. Лежала в постели, глядя на пламя свечи, и вспоминала всё, что приключилось с нами – со мной и Анной-Ми – в Ардеше. Итак, здесь есть оборотень. Настоящий. И есть рыжая тварь, за которой этот оборотень гнался по дюнам, но не догнал. Со слов графа выходило, что он дважды ранил зверя, которого выслеживал в дюнах по ночам. Но зверь оказался необыкновенно проворен, и всегда ускользал, прячась в расщелинах скал, куда граф в своем волчьем обличии не мог протиснуться. Даже после ранения зверь не прекращал своих кровавых похождений. Более того, он умудрялся совершать по несколько убийств за сутки – и все в разных местах. Это могло означать только одно – в Ардеше действуют два убийцы, и один из них – точно разумный человек. На следующий день я отправилась в церковь и наконец-то забрала списки, приготовленные священником. – Не беспокойте меня, – приказала я, расположившись в его кабинете, – мне надо изучить это и подумать. Но меня побеспокоили уже через четыре часа. В дом священника явился Франко де Неваль и рассказал новость: городской глава утром навестил свою матушку и обнаружил ее мертвой. Мадам Латуф сидела за столом, в кресле, а напротив в кресле находилась мадам Анастейша Бюссар – тоже бездыханная. И это очень странно, ведь говорят, что мадам Бюссар уехала лечиться на воды. – Причина смерти? – спросила я, выслушав ловчего. – Скорее всего, отравление, – сказал де Неваль. – Никаких ран на телах, но двери не заперты. И на столе стоят три чашки. Кто-то был в гостях у мадам Латуф. – Чаепитие с Дуамутефом, – пробормотала я. – Что? – переспросил ловчий. – Ничего, – ответила я. – Просто мысли вслух. Я была вчера у мадам Латуф. И видела там мадам Бюссар. Обе были живы и здоровы, и мадам Бюссар наговорила много интересного. Поэтому очень интересно, кто наведался к ним в гости после меня. Но выяснить, кто заходил в дом мадам Латуф, не удалось. Прислуга была приходящей – служанка ушла накануне вечером, после моего появления, и пришла только в девять утра, застав городского главу над двумя трупами. Разумеется, городской глава был проверен на предмет ран. Он попробовал возмутиться, но граф Лагар проявил недюжинные способности в убеждении, самолично осмотрел месье Латуфа и заверил меня, что никаких ран нет. Горожан вызывали по списку, осматривали, но ни у одного не обнаружилось характерного ранения. Предоставив графу и ловчим сосредоточиться на своих обязанностях, я вернулась к спискам жертв, которые мне никак не удавалось дочитать. Я просидела над ними всю ночь и половину следующего дня и исчертила карту, нанося места убийств и сверяя даты. Мне понадобилось снова и снова обращаться к священнику, чтобы он припомнил подробности той или иной смерти, и к полудню следующего дня моя работа была закончена. Я сидела в кресле, поставив локти на стол, смотрела на карту Ардеша и его окрестностей и, наконец-то, поняла, что здесь происходило. И в эту картину идеально вплелась смерть мадам Анастейши и её экзальтированной подруги мадам Латуф. К трем часам в кабинет священника были приглашены Франко де Неваль и граф Лагар. Расстелив перед ними карту и развернув списки, я начала: – Медлить больше нельзя. До этого дня мы ловили оборотня каждый в одиночку, теперь пора объединиться, чтобы убийства в Ардеше прекратились. Ловчий и граф одинаково поморщились, когда я произнесла «оборотень». Но я невозмутимо продолжала: – Мы ловили в дюнах, вы прочесывали лес, но оборотень ускользал. Поэтому предлагаю сменить тактику и расставить сети в другом месте. – Где же? – коротко спросил Лагар. – На большой дороге, – ответила я и показала пальцем отметку на карте. – Вот здесь погибло двадцать четыре человека. Двадцать мужчин, четыре женщины. Все шли с ярмарки, все были навеселе, у всех при себе были деньги. А после того, как нашли трупы, денег не обнаружили. Какой жадный волк, не находите? – Грабитель? – недоверчиво спросил де Неваль. – Завтра как раз ярмарка, – сказала я небрежно. – Так что будем ловить убийцу на живца. – Отличная идея! – оживился де Неваль. – Я могу переодеться простолюдином и… – Умоляю вас, Франко, – теперь уже поморщилась я. – Вы с такой помпой заявились в Ардеш, что теперь вас знает каждая собака. И месье Рауль тоже не подходит, – пресекла я возражения графа. – Лучше всего идти мне. К тому же, ограбить женщину – это всегда безопасно и просто. Уверена, что оборотень меня не пропустит. – Разумно, – согласился ловчий. – Хороший план, мадемуазель. Может сработать. Но Лагару придумка не понравилась. – Решили использовать себя вместо наживки? – спросил он угрюмо. – Я не позволю. Де Неваль благоразумно сделал вид, что ничего не слышал и принялся с преувеличенным интересом разглядывать карту, которую уже изучил вдоль и поперек. – Вас никто и не спрашивает, – ответила я, глядя в янтарные волчьи глаза графа. – Вы мне не муж и не любовник, чтобы принимать участие в моей жизни. Лагар помрачнел ещё больше, а де Неваль закашлялся в кулак. Граф похлопал ловчего по спине – да так, что тому пришлось ухватиться за стол, чтобы устоять на ногах. – Скорее всего, завтра после ярмарки оборотень опять выйдет на охоту, – сказала я, не обращая внимания на их приятельские подначки. – Тут мы его и поймаем. – Я поставлю вдоль дороги своих людей… – пылко заговорил де Неваль, но я сразу притушила его энтузиазм. – Никаких людей на большой дороге, – велела я. – Франко, вы устраиваете засаду в лесу со всеми своими людьми. А вы, Рауль, по секрету рассказываете об этом двум-трем самым болтливым господам Ардеша. И сами уезжаете куда-нибудь. Скажем, по секретному поручению королевских ловчих. На пару дней. – Мне нравится, – поддержал де Неваль. – Кто бы ни был этот убийца – волк, оборотень или человек, он не хитрее нас троих. Лагар ничего не сказал, но стиснул зубы так, что желваки заиграли. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не броситься на меня. Но я не испугалась и с усмешкой посмотрела на графа. – Если вас, месье Лагар, – сказала я, – беспокоит моя безопасность, то проследите, чтобы со мной ничего не случилось. Он опустил голову, так что волосы упали на лицо, и молча кивнул, показывая, что принимает мое решение.