Глава 5

Грянуло.

Что есть, то есть.

Стоило кому-то шевельнуть дверь, как грохнул таз, зазвенела осколками кружка, покатилось ведро. И вошедшего в комнату трактирщика Яна встретила ласковой улыбкой голодной гиены.

- Одеялко мне пришли подоткнуть, жом? Колыбельную спеть? Руки вверх, сволочи!

- Зря вы так, жама, - остановился мужчина. – Могли бы безболезненно отойти, во сне б и отлетела душенька, а теперь больно вам будет.

Яна в дискуссии вступать не собиралась. Тем более, что за трактирщиком в дверях воздвигся парень размером шесть на восемь. Плечи едва в дверь проходят.

Так что…

Выстрелить Яна была готова. Но…

- Умри, именем Хеллы.

Смотрела она четко на трактирщика.

Мужчина закатил глаза – и осел на пол. И как-то сразу Яна поняла – мертв. Это чувствовалось.

- Батя? – подал голос его сын. – Ты чаво?

Топор в его руках к дискуссиям не располагал. А потому Яна перевела на него взгляд.

- Умри, именем Хеллы.

Парень так же осел на пол.

Яна поднялась с кровати.

Угрызения совести? Она убийца?

Ее тут тоже не пряничками собиралась кормить милая семейка. А где мамаша данных робингудов?

Мамаша обнаружилась на кухне. Ворочала чугунки, и совершенно не ожидала Яниного визита.

- Руки в гору, сука, - вежливо сказала Яна,, направляя на нее револьвер.

Ее поняли без перевода.

- Кто еще есть в доме?

- Я. Муж. Сын…

А взгляд метнулся за спину Яны… нехорошо так метнулся…

- Умри, именем Хеллы! – взвизгнула девушка. И нырнула вперед,, под стол.

Вовремя!

Тетка осела на пол. А на то место, где стояла Яна, пришелся страшный удар дубинки. Конюх? Работник?

Да и плевать!

Револьвер в ее руке кашлянул, выплевывая пули. Две штуки, прямиком в грудь. Они отбросили, остановили, свалили…

Яна вылезла из-под стола – и добила контрольным.

- Умри, именем Хеллы.

Приятного аппетита, богиня. Интересно, мне преференции будут, за оптовые поставки?

* * *

Постоялый двор Яна обошла быстро.

Все верно, больше никого. В конюшне четыре лошади… вот ведь дура! Слышала же ржание! А не подумала!

Бесится на цепи пес. Какая-то живность в свинарнике, в курятнике… людей – нет.

В двух комнатах видно, что кровь замывали. Щелоком пахнет и на досках кровати пятна. Полы-то они замыли. И сверху кровать отмыли, и тюфяки поменяли. А вот кровать снизу…

Кто на нее там смотреть будет? Это Яна сообразила, и то – спасибо Сабатини или Скотту, она уж и не помнила. Читала она приключенческой литературы много, чем еще заняться зимой? Вот где-то и застряло…

А где, интересно, у них хабар?

То есть – награбленное? Должна быть нычка! Это хорошо, это правильно… а ей бы запасы налички пополнить! Есть ее, и неплохо так есть, но надо бы добавить…

Яна принялась искать подпол. Эх, почему у нее нет собаки?

Та бы нашла! А у нее ни собаки, ни нюха – ничего. Спальню обшарить надо, хозяйскую…

Подвал…

Управилась девушка только к утру. Спать совершенно не хотелось, потом ее, конечно, свалит, но это потом, потом… и здесь она отсыпаться не останется! Вот еще не хватало!

В спальне обнаружилась неплохая сумма, по нынешним-то временам. Пара тысяч ассигнациями, пара сотен золотом и серебром. Тяжело, да своя ноша не тянет! Велосипед увезет! Вот!

В конюшне, под досками, нашелся небольшой склад с оружием, откуда Яна набрала себе патронов и выбрала еще пару револьверов.

А в подвале - узлы с тряпьем.

Но туда Яна не полезла копаться.

Противно было – до истерики. Ну их!

Деньги – трофей, оружие – трофей, а вот одежда – это уже мародерка. Почему-то так воспринимается… и противно! Ну ее!

Яна ненадолго задумалась.

Хозяев она… того! И поделом.

А вот что делать со скотиной?

Ведь подохнут, если так оставить. Когда еще сюда кого занесет?

Ну ладно, лошадей она выпустит, кур, свиней – дело житейское. Кто выживет, тот и выживет. А собака?

В чем виноват пес? Что к нему подойти нельзя? И цепь снять страшно?

А потому надо обречь его на голодную смерть?

Сволочью Яна никогда не была. Разбойники – ладно, их и надо было убить! Там, в подвале, не один узел с тряпьем. Много кто тут свою смертушку нашел, наверняка…

А значит…

Где-то у них должно быть сонное зелье.

Яна принялась шарить на кухне. Логично же? Где подливают, там и держат, чего за ним бегать-то постоянно?

Она бы не стала.

Трактирщик оказался не глупее Яны. И зелье обнаружилось на кухне – за образами. Вот сволочи!

Небольшая склянка пахла травами… на ком бы попробовать? О!

Яна направилась в курятник за курицей. Двойные стандарты? Но курицу ей было не жалко. И ловить их она умела.

Несушки заорали, но девушка ловко цапнула ту, что сидела ближе – и вытащила из курятника. Достала склянку, обматерила курицу, но пару капель ей в клюв капнула.

Ненаучный подход?

Ага, вы мне лабораторию найдите! С микроскопами! И будет вам наука! И так будет, и этак будет…

Курица трепыхалась недолго. Минут десять подергалась – и лапками кверху… нет, не сдохла. Просто уснула. Яна бросила ее в угол двора и отправилась на кухню. Готовить коктейль для песика.

* * *

Постоялый двор она покидала через два часа.

Все было сделано.

Кони, козы, куры, свиньи – выпущены на свободу.

Со спящего пса она сняла ошейник и оставила ему несколько кусков мяса в будке. И большую миску с чистой водой рядом. Собака не виновата, что к сволочам попала!

На велосипед Яна привязала несколько одеял потеплее, и прихватила провизии с кухни.

Значит так!

Программа – минимум!

Найти укромный уголок и выспаться!

Программа-максимум!

Гошка, жди! Я еду к тебе, сынок!

Анна, Россия.

Вещи…

Ребенку нужны вещи.

А ребенок ведь подрос. Пока был в больнице, он вымахал на несколько размеров, и Анна оказалась перед сложным выбором.

Ребенку требовалась одежда, но что купить?

Хотелось – все.

А вот по деньгам… эх, где то время, когда она не знала им цену и счет? И могла сделать, что угодно?

Ладно, особой свободы у великих княжон никогда не было, но тем не менее! Возможности были…

Анна зашла в магазин.

Приценилась.

И вышла, чувствуя легкое головокружение.

Вот объясните мне!

Куртка на взрослого человека стоит, к примеру, десять тысяч! Что туда входит? Материал, пошив, набивка, фурнитура… так почему куртка на ребенка, примерно такого же фасона и формата стоит пятнадцать тысяч?! Она же меньше!

Почему!?

Анна просто не понимала.

Нет, ей было не жалко. Просто денег не было. Если она сейчас купит Гошке самое необходимое, то останется без двух зарплат. А жить на что прикажете?

Сомнения разрешила Кира, которая увидела Анину растерянность.

- Что случилось? По какому поводу шатаемся?

Анна вздохнула.

- Кира, неужели одеть ребенка – дороже, чем взрослого?

- Аск! Конечно, дороже!

- Почему?

- Потому что на себя пожалеешь, а на ребенка потратишься, - спокойно разъяснила Кира. – Вот у меня айфон, а папс ходит со смартом, которому уже пять лет.

- М-да…

- А че не так?

- Не чекай, - исправила привычно Аня. – Раньше я покупала по одной-две вещи, что-то мне отдавали, что-то дарили – получалось не так дорого. А сейчас Гошке все мало. И что делать? Покупать все разом, включая обувь? Нога-то у него тоже выросла на два размера! Вот представь – кроссовки, ботинки, тапочки, сапоги – уже, считай, ползарплаты.

- Его в больнице дрожжами кололи?

- Не знаю.

- И че тебя плющит?

- Отсутствие денег.

- Аня, ты словно из того века вывалилась. У тебя ВК есть?

- Есть…

- Аккаунт?

- Нет… а зачем?

У Яны его действительно не было. Чтобы Сережа Цветаев узнал про ребенка, да и явился на порог? Ой, не надо! Она недоумку пару костей переломает, а уголовный кодекс у нас строг. И совершенно не видит разницы между человеком – и очеловеченной падлой.

- Чтобы мышей ловить.

- В айфоне? Это новая игрушка?

Кира закатила глаза.

Аня иногда была безнадежно средневековой. Что поделать – старичье! Отец рассказывал, у них вообще телефонов не было! Прикиньте!

И интернета!

И чатиться они не могли, и постить, и лайкать, и…

Короче – динозавры. Совершенно непонятно, как они так жить могли?

Кира пробежала пальцами по клавиатуре.

- Смотри сюда, тундра!

- Группа «Отдам за так». А это как? [7]

- Как-как… вот так! Допустим, есть у тебя шмотки, которые тебе не нужны. На помойку жалко, кто их там возьмет – неизвестно. Кому отдать – тоже непонятно, нет у тебя таких френдов… Берешь, звонишь и тащишь им. Правда – чистое и сухое… ну, ты поняла. Они берут, складывают и отдают тем, кому нужно. Приходишь, говоришь, так и так, нужны кроссы на личинуса, размер такой-то, или трусы на тебя… поняла?

- Поняла. Кира, а телефон там есть?

- Можем Романа попросить и съездить.

- Это неудобно.

- А ты прикинь, сколько тебе на себе тащить? Или таксюка поймаешь?

- Таксиста.

- Да хоть целый таксопарк! Так как? Если что – там далеко ножками топать.

Анна посмотрела на карту города,, и вздохнула.

Кира была полностью права.

- Давай съездим. Я отвезу им вещи, из которых Гошка вырос, а сама попрошу те, которые больше размером.

- Пойду, поговорю с Романом.

* * *

Действительно, не группа, а спасение.

Кира честно положила тысячу рублей в копилку, которая висела перед дверью.

 НА АРЕНДУ! НЕ ОБЯЗАЛОВКА![8]

И отправилась к двум симпатичным девочкам лет восемнадцати, которые стояли за стойкой.

- Добрый день.

- Добрый. Вам что-то нужно?

- Да, - Анна невольно смутилась. – у меня тут целый список…

- Давайте его сюда, посмотрим… ага! Тань, возьмешь на себя обувь?

- Запросто.

- А я пока шмотки подберу…

Девушки закружились вихрем.

Не прошло и получаса, как перед Анной лежал полный комплект зимней одежды и обуви. Все на весну – с запасом, вдруг еще подрастет. И все достаточно новое.

Ну, практически не ношенное… зимние ботинки вообще в коробке и с ярлычком.

- Иногда дети вырастают быстрее, чем успеют все поносить, - прокомментировала одна из девушек. – Берете?

- Да. И у меня тут тоже вещи…

Роман внес несколько тщательно уложенных сумок. Анна разложила все по пакетам и даже подписала.

Свитера, майки, штаны, обувь…

- Отлично! Кому-то да пригодятся!

- Анна?

* * *

Голос был мужской и удивленный.

Анна медленно повернулась. И едва не ойкнула, как девчонка.

- Олег Андреевич? Здравствуйте.

- Добрый день, Анна. А я смотрю – и думаю, вы или не вы. Такая леди…

Анна подняла брови. Комплимент смущал.

Леди?

А раньше кто была? Она понимала, что ей хотели польстить, но… нет. Не польстили. И вообще… убив нескольких человек, начинаешь немного нервно относиться к присутствию рядом полиции.

- Это что за шиш с бугра? – раздался рядом нахальный голос.

Кира подоспела как нельзя более кстати.

Отвлечешься тут на симпатичную маечку с пони, и здрасте-нате, фиг из-под кровати! Какой-то мужик клеит… да ее потенциальную мачеху! Если она их сведет с отцом!

Что за наглость, я вас спрашиваю?! На минуту отойти нельзя! Девушка мгновенно ощетинилась не хуже иного дикобраза. Какой еще Олег?! Не надо нам никакого Олега!

- Добрый день, - Олег привычно достал свое удостоверение. – Олег Андреевич Лейкин. А вы кто, юная леди?

- Леди по Англиям сидят, - отбила мяч Кира. – Я Анина дочь! А что?

Анну выручило воспитание, позволило не застыть с раскрытым ртом.

Олега – не выручило. У него на лице так и цвел вопрос: а во сколько Анна ее родила? В десять? Потом мужчина догадался, что его разыгрывают и рот закрыл. А жаль… он так был похож на глубоководную рыбу, которую вытащили из воды и отпинали по жабрам.

- Красоту вы точно унаследовали от своей матери, - нашелся он.

- Однозначно. Аня, он тебе не подходит, он врет. Пошли?

Анна покачала головой.

- Кира, у тебя нет совести.

- Зачем мне совесть, у меня есть чувство юмора и большое приданое, - отрезала девочка. – Идем?

- Идем, - рассмеялась Анна. – Извините, Олег Андреевич.

Прощалась она с плохо (для нее) скрытым облегчением.

Правда…

Когда и недели не прошло, как ты преступление совершила… как-то оно неудобно в присутствии полицейского. Очень неуютно. И страшновато.

* * *

Кира ожидала нотаций. Но…

- Ты знаешь, где продается вкусное мороженое?

- Знаю.

- Я угощаю. Мы столько денег мне сэкономили…

Кира прищурилась.

- Тогда поехали кутить! В «Инфлюэнцу».

- КУДА!?

- Да, у нас есть такая кафешка.

- А… а чем там торгуют? – с подозрением уточнила Анна. Не соплями ли на развес? Все же инфлюэнца – это банальный грипп… пневмония…

- Пирожными. И очень вкусными. И кофе там клевый…

- А название откуда?

- Хозяину слово понравилось.

- А почему не Лепрозорий? К примеру?

- Наверное, он такого слова не знал.

Анна только головой покачала. Но кофе действительно был отличным. И мороженое выше всяких похвал. А отметить победу над одеждой стоило! Тем более такую – практически все даром! Это реальное счастье! Через четыре дня ей забирать Гошку из больницы…

Хотя Анне было искренне жалко, что она не может дать сыну того, что хотела.

Форму кавалергарда.

Собственную лошадь.

Собственную машину.

Павильон во дворце.

Воспитание и обучение у мастеров своего дела…

В том мире у нее был шанс. В этом – банально не было денег. И даже полученный ей клад требовалось еще пристроить.

Надо поговорить об этом с отцом. Не по телефону.

Ладно, на выписку он должен приехать. Хотя бы на пару часов. Тогда и поговорят.

* * *

Ольга Сергеевна Цветаева смотрела на монитор.

Оттуда ей улыбалось мальчишеское лицо.

Забавное, с хохолком над высоким лобиком, со щербинкой между передними зубами. Совсем, как у Сережи… или нет?

Была у него такая щербинка?

В упор не помнилось!

Ну и ладно!

- Порок сердца… даже здорового мальчишку родить не смогла, дрянь! Работает прислугой… хорошо!

Она протянула руку и взяла свой айфон.

Последняя модель, дорогущая, как белый слон… и примерно такой же полезности.

- Сообщи Анне Петровне Вороновой, что я хочу с ней встретиться. Назначь встречу… на послезавтра.

И отключилась.

Секретарь разберется… зачем иначе она его держит?

Русина, г. Кольск.

Жом Алоиз Зарайский не просто так приехал именно в этот город.

Узнав о гибели императорской семьи, он не стал в отчаянии вешаться на первой же сосне.

Да, тор Дрейл слов на ветер не бросает. И достать может…

Но!

Бежать – неважно куда – надо с деньгами в кармане, а не со вшой на аркане! Деньги есть у Дрейла, значит - что?

Значит, надо ему предоставить подходящую княжну. Как?

Да двойника найти! И актрисы тут не подойдут! Понимаете, просто – нереально! Во-первых, они все проститутки. Если и не все, то уж девушек среди актрис попросту не разыщешь.[9]

Во-вторых – манеры.

Светское образование – это светское образование. Походка, осанка, улыбка, манеры… тут всякое лыко в строку. И абы кого с улицы не подберешь. Не пройдет номер.

В-третьих – приметы.

Чего б еще Алоиза принесло в паршивый Кольск? К одной из дам царского двора, которая вовремя смоталась из столицы… успела до отречения. А то и ее б… того! К ней-то Алоиз и приехал.

Пусть расскажет, кто, что, может, фотографии у нее какие есть, а уж насчет примет…

Это особенно важно.

Вот и стучался жом Зарайский в двери небольшого уютного домика. Сюда еще Освобождение не добралось. На улицах чисто, дворники свою работу исполняют, городовые на месте…

Вот и дверь открыл слуга лед пятидесяти. Без ливреи, но чинный – хоть ты его к Дрейлу устраивай! Важности что у короля.

- Что угодно жому?

С первого взгляда определил. Вот ведь… такую челядь – не обманешь, хоть ты себе павлиньи перья в зад засунь! Не поможет!

- Мне бы поговорить с торой Валенской.

- По какому делу?

- Это касаемо лишь ее, жом. Можете передать ей мою карточку.

Алоиз положил на поднос небольшой картонный прямоугольник. С одной-единственной фразой на обороте.

«Вороны убиты»

Умная женщина поймет.

* * *

Ждать пришлось недолго. Тот же слуга выскочил в коридор, словно за ним лично Хелла гналась. И за зад кусала.

- Проси! – донесся высокий, ничуть не старческий голос.

Алоиз кивнул слуге, ухмыльнулся – и вошел.

Зинаида Валенская.

Та самая, в честь которой назвали младшую княжну Зинаиду. Дама, приближенная к императрице настолько, что Аделина не отставила ее от двора после замужества. Не отставила бы и потом, но…

Зинаида попала ко двору случайно. Воспитанная в строгости своей семьей, она мечтала стать монахиней. Но отец настоял на одном сезоне.

Юная девушка увидела императорский двор – и растерялась. Она была одна…

Привыкшая к скромности, сдержанности, спокойствию… и в клубке гадюк, которые еще и по ядовитости не могли бы сравниться со сплетницами императорского двора. Кто знает, что бы случилось с Зинаидой дальше, но… ко двору прибыла Аделина Шеллес-Альденская. Которую сразу же возненавидели все дамы.

Только вот у Аделины и когти были, и зубы…

Она за себя постоять могла. И обратила внимание на скромную девушку, которую травили всей стаей. Враг моего врага – мой друг, не так ли?

Чего уж ждала от Зинаиды ее высокородная подруга? Неясно…

Но получила нечто важное. Подругу, которая не обманет. Не предаст, поддержит, не выдаст твои секреты другим – никому. Даже императору. Это дорогого стоило.

Аделина вышла замуж. Потом стала императрицей. Родилась дочь. Годы шли.

Зиночка была рядом.

И подруга забеспокоилась. Каждой женщине очень нужна семья – практически каждой. Устроить свое счастье… а Зиночка все не находила своего счастья.

Да и… сложно это было.

Они странно смотрелись рядом. Аделина – тонкая, высокая, изящная, белокурая и голубоглазая.

Зиночка – плотненькая, коренастая, больше всего похожая на крестьянку, и неважно, сколько поколений благородных предков у нее было. Одень ее, как простонародье – и не отличишь.

А еще – характер.

Для подруги, так просто замечательный.

Добрый, спокойный, уютный… Зиночка могла простить что угодно! Даже если ей на голову поставят раскаленный утюг и прихлопнут сверху тазом с кипятком, она и то простит! Еще и помолится за своих мучителей.

Аделина – нет. А вот Зиночка была именно такой. Но когда это мужчинам нравились девушки с характером манной каши? Даже если каша с фруктами и сахаром?

Герой нашелся неожиданно. Роман Валенский, обедневший аристократ, совершенно случайно (да-да, в это все поверили) встретился с Зинаидой.

Ее лошади понесли, мужчина остановил карету, спас девушке жизнь, начал ухаживать… и Зиночка влюбилась. Во дворце от нее альфонсов отсекала Аделина, дома – семья. А тут не уследили. И – понеслось.

Женщина бросилась в ноги подруге, та, со скрежетом зубовным, дала разрешение на брак… она бы этого Романа сгноила! На северах!

Только вот Зиночка поедет за ним! И подругу не простит – любовь зла.

И козлы во все времена этим пользуются!

Брак оказался несчастным изначально. Аделина сделала ошибку, когда после свадьбы дала подруге отпуск на год. А еще внятно обозначила Роману, что милостей ждать не стоит.

Ее дружба лишь для Зиночки. И милости, и все остальное…

Не рассчитывайте, любезнейший, что вам перепадет хоть крошка!

Роман это понял – и быстро сорвался. Характер-то за пазухой не спрячешь. Пил, бил, изменял – это еще не полный комплект. О полном Зиночка даже подруге не рассказывала. Даже на исповеди страшно было. И очень стыдно.

Спасла ее авария на железной дороге. В ней Зиночка пострадала, и очень сильно. Получила много переломов, несколько ран, пролежала несколько часов без помощи…

Муж погиб.

Зиночка кое-как выздоровела, но кинулась подруге в ноги, убеждая ее не возвращать тору Валенскую ко двору. Зиночка хотела уйти в монастырь.

Аделина скрипнула зубами, но приняла условие подруги.

Она дала разрешение на постриг, но… когда младшая из дочерей, Зиночка, крестница Зинаиды, выйдет замуж.

А за эти годы ведь многое может измениться…

Увы, Зина осталась непреклонна. Она воспитывала императорских детей, она жила рядом с ними, она искренне любила Аделину и ее супруга, она жизнь готова была за них отдать… но умоляла отпустить ее в монастырь.

И ушла бы.

Она бы и сейчас оставалась с Аделиной, и смерть бы рядом с подругой приняла. Но – судьба решила по-своему.

Авария. Переломы, раны… несколько раз в год Зиночке попросту приходилось отправляться в лечебницу. Страдания становились невыносимыми, мышцы скручивало в жгуты, в комки пульсирующей боли, до слез, до крика…

Вот и сейчас так получилось.

В маленьком городке Зиночка жила в своем доме, и каждое утро отправлялась в лечебницу, на процедуры… конечно, она слышала про Петера.

И готова была ринуться обратно, к подруге… но - куда?!

Неизвестно.

А много ли может одинокая женщина, калека… Зиночка могла рассчитывать лишь на одно. Если о ней вспомнят, если к ней придут…

Пришли.

И весть была воистину страшной.

* * *

Женщина средних лет, скорее, пожилая. Волосы темные, с проседью, заплетены в косы, лицо… на что похоже ее лицо? На непропеченный блин, в который кто-то засунул две изюминки. Глаза темные, растерянные. А выражение лица…

Действительно – каша!

Размазня!

Тяжелое тело опирается на стул. Стоять сама она может, но ей сложно. Простое темное платье больше подходит служанке. Закрытое, глухое… оно и к лучшему. Судя по выпирающим телесам, женщина не красотка. Квашня квашней…

Алоиз же ценил точеные формы.

Единственное, что отличает ее от обычной дворовой девки или кухарки – это кольцо и медальон. Медальон с бриллиантами, и Алоиз знает – там портреты императорской семьи. Всех ее членов.

Кольцо же личный подарок Аделины. С большим кабошоном. Бриллиант в таком виде не играет, но стоит безумных денег. Он редкого розового оттенка, его можно огранить…

Дворцовые сплетни безжалостны. Кто-то пустил слух, что Аделина платила Зиночке за некие интимные услуги. А на самом деле…

Даря кольцо, Аделина сказала, что Зиночка, как этот бриллиант. Не сразу понимаешь, какая драгоценность тебе досталась, но если разберешься, то ценить начинаешь вдесятеро.

Зиночка тоже ценила подругу.

И вот…

- Вы… кто вы, жом?

Алоиз чуть скривил губы.

- Один из тех, кому небезразлична судьба императора, тора Валенская. Всего лишь один из неравнодушных…

Зина подняла брови.

- Это – не ответ.

- А это не вопрос. Жом Зарайский, Алоиз Зарайский, к вашим услугам, - представился Алоиз. Он ничем не рисковал.

После завершения этого дела он в любом случае исчезнет. И не будет пользоваться этими именем и фамилией. А раз так – чего жалеть?

- Я вас внимательно слушаю, - взяла себя в руки тора. – вы принесли мне… страшное известие.

Алоиз кивнул.

- Я из Зараево. Вы знаете такой городок?

- Я никогда не бывала там, но слышала. Да…

- Императора с семьей отвезли туда. Поселили в домике, вроде вашего. А потом пришли и расстреляли.

Зина прижала руку к губам. По полным щекам катились слезы, падали на темное платье, оставляли некрасивые влажные пятна.

- Они… они…

- Я не знаю, - честно ответил Алоиз. – Ходят слухи, что кто-то выжил.

- КТО!?

- Кто-то из детей. Не император. Не императрица – их опознали. Но… если бы просто расстреляли, это другое. А так… никто и ничего точно не знает. В доме был пожар. После пожара обнаружилось, что тел там меньше, чем должно быть… даже когда тела обгорели, и сильно… одно дело - мужик, другое – девушка. Да и следы остаются. Оружие, пряжки, пуговицы, кокарды… огнем много чего попортило, но понять можно.

Зина слушала.

- У дома стояло две машины, осталась одна. Вторая сгорела.

Темные глаза искрились надеждой.

- Мои девочки! Они могут быть живы?

- Тора Зинаида, вы знаете их с детства. Подумайте – куда они могут пойти? Зачем? К кому?

Женщина поджала губы.

- Откуда я знаю, что вы не из этих… нелюдей!? Откуда у вас такие сведения, жом?

Алоиз ругнулся. Правда, про себя.

Откуда? От… из оттуда! Ты еще ломаться будешь, стерва!?

Но… но вопрос действительно правомочен. И хорошо, что он подготовился.

- Возьмите, тора. Читайте…

Конечно, Алоиз ни слова не сказал про Слейда Дрейла – еще не хватало. Основной жертвой был выбран тор Изюмский. Благо, его печать и образец подписи можно было добыть без особого труда.

Комитет Реставрации!

Бабы обожают пафосные названия, вот и сработает! В письме тор Изюмский призывал всех сплотиться, собраться и избавить страну от язвы Освобождения. А так же оказать содействие в поисках пропавшего наследника или наследницы.

Печать Зинаида явно узнала.

Это у Алоиза были проблемы, а аристократов с младенчества учат разбираться во всей этой геральдике. Несколько минут Зинаида молчала, думала…

- Что именно вы хотите узнать?

- Не так много, тора. Особые приметы наследниц.

- Зачем?

- Исключить появление самозванок… долго шила в мешке не утаишь.

- Что еще?

- Может быть, какие-то привычки, что-то, что может навести на след…

- К примеру? Если вы узнаете, что Аннушка была без ума от красной рыбки, а Нини обожала шоколад – это поможет?

- Сложно сказать, - честно сознался Алоиз. – Но попробовать надо! Представьте сами – дети! Испуганные, растерянные, сбежавшие от убийц, и в стране, охваченной этим освобожденческим безумием!

Алоиз распинался не меньше получаса. Расписывал страдания девчонок, поджидающие их опасности, расписывал, что могут сделать люди тора Изюмского, но… но для борьбы нужно знамя! И кто еще может им стать, как не дочь императора?

Опять же, так девочки будут в безопасности!

Это подействовало.

- Хорошо… спрашивайте. Полагаю, вы лучше знаете, что нужно, - сдалась тора Зинаида.

Алоиз знал. Но…

Через два часа он ушел – и договорился прийти на следующий день. Тора Зинаида вымоталась, а он и десятой части не узнал…

Сколько ж хлопот с этими бабами! Лучше курятник завести! Там хоть яйца будут, а здесь одно кудахтанье!

Тьфу!

Анна, Россия.

Звонка с незнакомого номера Анна не ожидала. Но ответила.

- Слушаю?

- Госпожа Воронова? Анна Петровна?

- Да, - снова согласилась девушка.

- С вами желает поговорить госпожа Цветаева. Будьте любезны прибыть на прием через два дня…

Голос был сух и деловит. И возможно, на Яне бы это сработало. Но на Анне?

- Будьте любезны, сударыня, представьтесь, - проговорила Анна с ноткой недовольства. И на миг увидела перед собой мать. Аделина Шеллес-Альденская отчитывала прислугу, подбородок поднят, глаза смотрят спокойно и холодно… никогда нельзя терять контроль над собой, разговаривая с нижестоящими.

Голос запнулся.

- Ээээ… меня зовут Людмила Анатольевна. Я секретарша Ольги Сергеевны.

- Замечательно, - Анна наконец вспомнила, кто такие Цветаевы. Сереженька, биологический папаша ее сына. За что ей нравился этот мир – за чеканность некоторых формулировок. Действительно, биологический отец. Донор клетки. Одной. Но не отец в широком смысле этого слова. Сереже Цветаеву было далеко даже до Петера Воронова, тот детей не умел воспитывать и не знал, что с ними делать, но на свой лад любил и заботился. А тут… ничтожество в штанах. – Куда и когда вы меня приглашаете?

- Через два дня, - обрел уверенность голос секретарши. – Торговый центр «Орион», вам нужно подняться на третий этаж, кабинет триста тридцать три. Вас будут ждать ровно в двенадцать.

Анна невольно хмыкнула.

Вот ведь наглость!

Но…

Память Яны подсказала, что Ольгу Сергеевну она никогда не видела. Даже на фотографии – сыночек был не из тех, кто ставит снимки мамочки рядом с кроватью. И сейчас ее интерес обусловлен – чем?

Хотя что тут гадать. Может быть только одна причина.

Гошка.

- Любезнейшая, передайте вашей начальнице, что я не смогу уделить ей время через два дня. У меня достаточно плотный график. Если она так желает со мной поговорить, я буду ждать ее… - Анна мысленно прикинула свое расписание, подумала, на что может уговорить Киру… - В кафе «Лебедь», сегодня вечером, с шести до девяти.

- А…

- В ближайшее время других предложений не будет. Если вашу начальницу это не устроит, я с удовольствием отложу встречу.

- Я передам, - вякнула секретарша. И отключилась.

Анна посмотрела на телефон. М-да… не зря ли она это делает? Но Кира сегодня все равно идет на шейпинг и в бассейн. Пока она будет заниматься спортом, Анна предоставлена сама себе. Почему бы и не посидеть в кафе, которое расположено рядом со спортивным центром? Не подождать немного?

Что она теряет?

Кира звала Анну вместе с собой, заниматься спортом, но… для Анны это было слишком. И форма, и сама идея… нет, пока она психологически не дозрела. Девочка поняла и не настаивала. Анна подозревала, что это даже сработало ей в плюс – сложно находиться рядом с совершенством. А вот если у человека есть недостаток, переносить его намного легче.

Да, Анна посидит в кафе и почитает книжку. Или посмотрит фильм.

Посмотрим, придет ли жама Цветаева…

* * *

- ЧТО!?

Когда Ольга Сергеевна злилась, прижимали хвосты даже чиновники из администрации. Еще бы! Больше всего женщина походила на гадюку. Только особо крупных размеров.

Суженные глаза, оскаленные зубы, угрожающее шипение, а страх перед змеями – один из самых древних человеческих страхов.

- Анна Петровна просила передать, что очень занята. И просила уделить ей время сегодня, с шести до девяти…

Секретарша, конечно, сместила акценты. Но не соврала ведь? А за решительный отказ и ее по голове не погладят… да, сложно работать с Гадюкой. Но ведь и платят!

Ольга Сергеевна подумала пару минут.

Вспомнила, что Анна работает гувернанткой. И сообразила, что… конечно же! Она просто не располагает своим временем.

Дурой женщина не была, а потому подумала еще пару минут.

- Перенеси Изместьева на послезавтра.

- Да, Ольга Сергеевна.

- И скажи шоферу, пусть ждет меня в шесть пятнадцать. Поеду, поговорю…

- Сделаю, Ольга Сергеевна.

- Свободна.

* * *

Анна сидела в кафе.

Перед ней стоял большой стакан кофе латте. За что ей нравился этот мир – кофе и шоколад. За разные сорта она готова была простить многое.

Бокал с кофе, тарелочка с трюфелями…

Маленький момент счастья.

Хелла, спасибо тебе.

Анна наслаждалась напитком, когда на соседний стул опустилась женщина. Среднего роста, с уложенными в прическу светлыми волосами – крашеными. Правильное лицо, серые глаза…

Красивая?

А бетонная плита – красивая? Даже если ее ромашками расписать…

Но на сына она очень похожа. Или вернее, сын на нее.

Анна улыбнулась краешками губ.

- Добрый вечер, Ольга Сергеевна.

* * *

Мадам Цветаева подняла брови.

На такой эффект она не рассчитывала. И на такую собеседницу – тоже.

Яна Петровна Воронова. Или – Анна Петровна, если по паспорту. То, что о ней собрали, заставляло ожидать, скорее, этакую амазонку, в штанах и с «конским хвостом» на макушке. Такой Сережа мог заинтересоваться. Смелой, дерзкой, отчаянной… ее сын любил все новое. Любил пробовать… и это его погубило.

А та девушка, которая сидела перед ней…

Странно.

Каштановые волосы уложены в достаточно простую прическу. Но тщательно, волосок к волоску. Прической Ольги Сергеевны занимался личный парикмахер. Вряд ли таковой есть у ее собеседницы. Дальше – тоже интересно.

Лицо без макияжа. Вообще.

Даже брови и ресницы не подкрашены. По нашим временам – экзотика. Вот девушку без трусов встретить можно, это даже и не интересно. А без макияжа? Без укладки?

Руки без маникюра, ногти просто коротко подстрижены, ладони спокойно лежат на столе. Блуза не из модных, длинная юбка, общее впечатление – школьная учительница. Камея у горла, маленькие сережки в ушах, спокойное лицо.

Понимает, что собеседница ее изучает – и делает то же самое.

Анна сделала еще глоток кофе.

- Добрый день, Анна. Надеюсь, ты позволишь обращаться к тебе по имени? Все же, я старше.

- Возраст – убедительная причина, Ольга Сергеевна, - согласилась Анна.

И молчание.

Мадам Цветаеффф и сама отлично умела вести переговоры. Но сейчас…

Ощущение было – странным. Словно на нее смотрят… снисходительно?

Нет, не так. На нее смотрят привычно. Женщина напротив не боится, она спокойна, она даже равнодушна как-то… да что происходит!?

А Анна и правда не боялась.

Чем ее может напугать Ольга Сергеевна?

Связями? Но Анна, в том-то и дело, не воспринимала это всерьез. Да, сейчас у нее другая роль и другие родители, но все же, она дочь императора. Кто может быть выше?

Деньгами? У нее теперь есть деньги. Потенциальные, но есть. Она может попробовать реализовать свой трофей через того же Бориса Викторовича.

А чем еще ей могут угрожать?

Защитить себя она может. Если она пожелает, Ольга Сергеевна сейчас просто умрет. Ткнется лицом в стол – и все. Во имя Хеллы…

Так что остается? Ей смерть – и та не страшна. Она просто пойдет к Хелле чуть раньше… неприятно, но Анна подозревала, что Хелла не так страшна, как кажется…

- У нас есть причина для серьезного разговора, - решила не тянуть быка за рога старшая собеседника. – Твой сын. Мой внук.

- Я вас слушаю, Ольга Сергеевна.

- Я в курсе, что твой сын – от Сергея.

Молчание. В курсе – и хорошо. Анна развернула трюфель и откусила маленький кусочек. Вкусно…

- Не хочешь спросить, как дела у Сергея?

- Нет, не хочу.

Ни злорадства в голосе, ни любопытства. А зачем? И так ясно, что дела плохие. Было бы все хорошо, Ольги Сергеевны здесь не было бы. Или болеет, или умирает, или в тюрьме сидит – ничего хорошего там не будет. А подробности… к чему они Анне?

Ее Сергей не обижал. А за Яну с ним жизнь уже поквиталась.

- Я ценю и свое и твое время, поэтому буду говорить прямо. Я хочу сама воспитывать своего внука.

- Так же, как Сергея? – ударила в цель Анна.

Ольга Сергеевна сдвинула брови.

- С Сергеем я допустила несколько досадных ошибок. Больше я их не повторю. Итак, я хочу, чтобы мой внук жил вместе со мной.

И снова тот же самый, равнодушно-вежливый взгляд. Хочешь? Хоти. Озвучивай все свои хотелки.

- Сколько ты хочешь за отказ от родительских прав в пользу Сергея? В мою пользу?

Вот теперь Анна прониклась. Впрочем, внешне это выглядело… да никак не выглядело! С Аделиной Шеллес-Альденской мигом привыкаешь держать все свои чувства при себе. И закапывать их поглубже. Какие там проявления восторга? Или гнева?

Холодная маска настоящей княжны. Равнодушный голос. Рука, которая, не дрогнув, ставит на стол бокал с кофе. И вежливая улыбка.

- Ваше предложение по меньшей мере бестактно.

- Бестактно?!

Ольга Сергеевна ждала многого, но такого? Женщина наклонилась через стол – и привычно зашипела, давя на собеседницу.

- Ты, сопля! Да я таких десятками давила! Ты еще под стол пешком ходила, а я уже своей фирмой командовала! Захочу – завтра же тебя родительских прав лишат! Мать ты паршивая, и ребенку ничего дать не можешь, кроме конуры на помойке! Я тебе честное предложение делаю, а могу и в суд пойти! Органы опеки на тебя натравлю! С землей сравняю…

Анна сделала еще один глоток кофе.

Казалось, она даже не слышит собеседницу. Ольга Сергеевна шипела еще несколько минут, но потом успокоилась.

- Ты меня поняла?

- Я пристойно говорю, пишу и читаю на нескольких языках, - согласилась Анна. – Это все, что вы мне хотели сказать?

- Тебе этого мало?

- Вполне достаточно.

- Тогда я хочу услышать твою цену.

Ольга Сергеевна и мысли об отказе не допускала. Ну подумайте сами! Она выживала в девяностые! Подняла свою фирму, вышла на международный уровень… пусть она не круче Билла Гейтса, но еще неизвестно, кому тяжелее пришлось. И с Анной она поступала так же, как с любым противником.

Смять, раздавить, уничтожить.

И в конце милостиво похлопать по щечке. И даже дать косточку.

Ладно уж, получи!

Хороших собачек награждают, когда они хорошо служат.

Анна поставила на стол бокал из-под кофе. Жаль, что все хорошее быстро заканчивается, да и удовольствие от кофе ей испортили. Ну да ладно…

- Ольга Сергеевна, по ряду причин ваше предложение для меня неприемлемо. У вас – все?

- ЧТО!?

Женщина даже сразу своим ушам не поверила.

Ей – отказали!?

ЕЙ!?

ОТКАЗАЛИ!?

Мир сошел со своей орбиты и пошел куда-то вдаль, бродить по свету.

- Ты что себе позволяешь, тварь?!

Анна вздохнула.

- Ольга Сергеевна, держите себя в руках. Вы не дома.

- А…

Побагровевшее лицо определенно не красило женщину. Равно, как и выпученные глаза. Вот сейчас она выглядела даже старше своего возраста. И Анна окончательно уверилась в своем решении.

- Если вы захотите видеться с внуком, я не стану вам запрещать. Разумеется, все свидания будут проходить под моим присмотром. Но никаких юридических прав вы на Георгия не получите. Он мой сын – и останется моим сыном.

- Ты… ты…

- Мой телефон у вас есть. Всего хорошего, Ольга Сергеевна.

Анна встала и вышла из кафе, не обращая внимания на женщину.

М-да…

А ведь еще часом-двумя раньше она готова была порадоваться. У Гошки есть еще родня… ему будет на кого опереться. Разве это плохо?

Это замечательно…

А сейчас вот, смотрит она на ЭТО – и на душе гадко. И даже обида на Сергея куда-то уходит. Каким он еще мог вырасти у такой матери?

Безвольным, безответственным… никаким!

Нельзя ей доверять Гошку. Хелла не поймет.

А остальное…

Суды, следствия…

Да Анне шесть раз плевать было! Даже на органы опеки! Опекайте! В лесу, на кордоне вы долго ребенка искать будете. Взять – да и уехать туда! А пока она сделала несколько шагов, и оказалась в спортивном клубе. Прошла в комнату ожидания.

Там никого не было. Одна Анна… уединение – это хорошо.

Анна подумала пару минут.

Потом достала телефон и быстро набрала в ватсаппе.

- Я люблю тебя, малыш.

- Я тебя тоже люблю, мамочка…

- Что ты сейчас делаешь?

- Смотрю мультик. Ты позвонишь?

- Звоню…

Какое же это счастье – видеосвязь!

* * *

Ольга Сергеевна не сразу встала из-за стола.

Гнев обволакивал, душил, гнев стискивал горло своими липкими ладошками…

Ах ты ж…

Какая-то сопля…

ДРЯНЬ!!!

Но постепенно бизнес-леди смирила свою ярость. Постепенно… она бы не достигла своего уровня, не умей она справляться с приступами бешенства. И…

И неожиданно она почувствовала уважение.

Анна ей… понравилась?

Нет, вряд ли. Для того, чтобы понравиться Ольге Сергеевне требовалось нечто большее, чем один разговор. Но выдержка противника уже вызывала уважение.

Давила-то она действительно изо всех сил.

Ладно…

Посмотрим, как ты будешь действовать в ответ не на угрозы, а на дела. Но пока… кажется, Ольга Сергеевна понимала, что именно привлекло Сережу в этой девушке.

Такой характер еще поискать надо.

Русина. Поместье Алексеевых.

Они пришли вечером.

Тридцать человек, верхом, все вооруженные…

Хорошо еще, ворота были закрыты. Иван пил, и Надежда распорядилась прикрыть и ворота, и калитку. Возьмет еще на конюшне лошадь, да и поедет… расшибется. Или уйдет куда…

Так что все было закрыто.

Ненадолго.

В ворота уже лупили ногами.

- Открывайте, хозяева!!!

Надежда прислушалась.

- А ну, …, открывай!!!

- Зажрались на народной крови, …!!!

Возгласы были более, чем эмоциональные.

Надежда бросилась наверх, к внуку и дочери.

Муж?

Про мужа она и не вспомнила в тот момент. А вот Иван Алексеев…

У него как раз наступила стадия пьяной отваги. Еще бы пару дней – и можно увозить… не успела! Зато Иван успел.

Схватил со стены ружье и принялся наспех заряжать… пальцы не слушались, патроны сыпались на пол… разве это остановит настоящего мужчину?

Тем временем Надежда добралась до второго этажа. Разве что мимоходом прихватила из своей комнаты шкатулку, с деньгами на хозяйство и кое-какими побрякушками. Ирина была у себя.

- Дочка!

- Мам, что это за быдло?

Надя едва за голову не схватилась. Но…

- Собирайся. Жоржи, ты здесь?!

- Да, бабушка!

Хорошо хоть мальчик рядом….

- Надо уходить…

- Мама, ты с ума сошла?! – Ирина подняла выщипанные брови, став похожей на лягушку. – Я никуда не пойду, вот еще не хватало!

- Ирочка, нас убьют! – попыталась вразумить ее Надежда.

- Не посмеют. Покричат – и уберутся, - с непробиваемым апломбом заявила Ирина.

- Я тебе приказываю!

- Мама, ты что – папе компанию составила за бутылкой?! Я же сказала, я никуда не пойду!!!

Крики усиливались.

Надя физически ощущала, как утекают последние секунды…

- Внучек, пойдем.

- Куда!? Мам, ты с ума сошла!? Ему спать пора!

Надя вздохнула.

Ох, как все плохо-то… Ирина, что называется, уперлась. И с места ее не своротишь. Как на Ваню – стих нашел, теперь будет на своем стоять! А ведь…

Всех положат.

Ладно ее – она свое отжила.

Ваньку не жалко.

Но дочь и внук!!! Но Надя видела, точно видела – не уйдет… Ну хоть внука спасти!

- Ирочка, принеси мне, пожалуйста, нюхательные соли. Жарко что-то… и крики эти…

Надя опустилась на край кушетки, демонстрируя, что ей поплохело. Прижала руку ко лбу… Ирина ожидаемо купилась.

Сделала шаг, другой, вот и туалетная комната, где и стоит коробочка с нюхательными солями.

Еще шаг…

Надю с кушетки словно вихрем снесло.

Сильный толчок в спину дочери – и та влетает внутрь.

Надя подперла ручку двери стулом. Надолго не хватит, но им надолго и не нужно.

- Жоржи, руку!

Мальчик доверчиво протянул ей ладонь. Надя крепко сжала ее, потянула малыша за собой…

-Вниз! Бегом!

Ступеньки сами стелются под ноги. Вот и кухня.

Челяди нет… плевать!

Есть Матрена. Она ждет, она протягивает руку.

- Бежим, тора!

Но Надя толкнула к ней внука.

- Его защити! Я старая, бежать не смогу… я их с пути собью!

- Тора…

Надя сунула ей шкатулку.

- Дяде передай – он все знает.

Надя сорвала с плеч шаль, укутала мальчишку, последний раз поцеловала его в лоб. А Гошка смотрел, не понимая, что происходит.

- Бабушка?

- Молчи! И слушайся Матрену!

- А…

- Внучек, миленький… люблю тебя! Молчи… и Саввушку слушайся…

Вот и калитка…

Матрена толкнула ее, потянула за собой Гошку по лесной тропинке. Надя смотрела им вслед, пока они не скрылись в сумерках.

А потом тщательно закрыла ее, повернулась и пошла туда, откуда послышались выстрелы.

Время умирать?

* * *

Иван Алексеев с размаху открыл прикладом окно… как – открыл?

Просто вышиб!

И выстрелил в сторону орущих наглецов.

Раз, второй… перезарядил – и снова выстрелил!

Попал?

В его глазах – да, конечно! Неисчислимые орды злодеев уже разбегались от храбреца в разные стороны. С пьяных-то глаз…

В реальности…

- Жом Радий! Стреляют!

Жом и сам это отлично видел. И ему это не понравилось. Бывший химик, который примкнул к освобожденцам, он совершенно не собирался класть свою жизнь на их алтарь.

Им надо – вот пусть и помирают! А у него дела найдутся…

- Дайте залп в ответ – и ломайте ворота!

- Щас! Можно гранатой?

Жом подумал секунду – и разрешил. Но прежде, чем они успели что-то сделать…

* * *

Иван в гневе высунулся в окно.

- Ах вы… !!!

На такое и усилий-то не надо.

Один выстрел…

А тут – залповая стрельба.

Медленно, очень медленно, мужчина осел у окна.

Ему еще повезло. Он умер сразу. Одна из пуль разорвала артерию на шее, так что Иван Алексеев истек кровью. Забавно, но умер он, как мужчина. Хоть и жил дураком и алкашом, но погиб-то защищая свой дом и свою семью, погиб от вражеской пули… судьба иногда любит пошутить.

- Открыть ворота!!!

Ага, ори, не ори…

Надя понимала, что надолго не задержит эту толпу. Но пусть они все войдут сюда! Пусть не смотрят по сторонам… пока она, пока дом, пока будут жрать и грабить… да пусть их!

Ворота ей не открыть… ну так хоть калитка!

* * *

Жом Сынок действительно был новичком.

И в отряде, и в Освобождении, и вообще… что там возраста? Шестнадцать лет? Потому и был прозван сыном полка, а в просторечии – Сынком. Подрастет, там посмотрим, как именовать будем…

Но мечты у парня были…

Вот ОН!

Выносит из огня прекрасную даму. И та целует его в губы.

Героически спасает самого жома Пламенного! Или хотя бы жома Урагана! И те… нет, не целуют! Но медаль-то дадут? Или хотя бы орден?

Вот он лично убивает императора!

Вот он останавливает натиск врага, лежа за пулеметом… нет, не лежа! Стоя! Во весь рост, а то форма испачкается, и как потом за наградами в ней приходить?

Не героически получается…

Вот – ОН! И этим все сказано!

А в жизни, увы…

Сынок, помой котел, Сынок, почисть коня, Сынок, ты где? Ага, ну н-на! Щас и еще добавлю, чтобы оружие в порядке держал…

Не эпично, не поэтично и вообще – где она, романтика Освобождения?

Нету.

Зато есть портянки и белье, стоящее колом. От пота стоящее…

А куда деться? Надо проводить реквизиции, надо добывать продовольствие, да, и ценности тоже..ж. жом Ураган объяснил, что все нажитое торами принадлежит народу! Вот, надо сложить, заактировать и сдать по описи, а то как же!

А народ потом разберется и наградит своих верных слуг.

Что, есть сомнения?

Нет? Вот и правильно, проживешь дольше…

Поместье Алексеевых тоже было в списке. Но ничего особенного там не ожидалось. Хозяин – пьяница, ну и бабы его…

Бабы, м-да…

Торы…

Они такие!

Не все красивые, но все ухоженные, холеные, кожа такая…

Вот когда он жениться надумает, обязательно себе в жены тору поищет, а то как же! Он же достоин? Достоин!

Жом Сынок единственный заметил, как начала приоткрываться калитка.

Это – враги!

Если из поместья стреляют, значит там сидят враги! Поработители недобитые! Угнетатели!

Стрелять их!

А если сейчас ка-ак из калитки десяток с саблями вылетит? Да верхами?

Сынок и не подумал, что десяток, да еще верхами, в этой калитке и в три приема не поместится, да и откуда они в поместье?

Вместо этого он просто вскинул руку с оружием – и выпалил в щель.

Раз, второй, третий…

Чего Хелла не хотела…

Три пули из пяти пришлись Наде прямо в грудь. И целился б сопляк, а так не попал! Но тут…

Женщина бессильно осела на гравий дорожки, щедро поливая его кровью… все. Что смогла для внука – она сделала. И на пороге смерти понимает – все получилось. Добежать они успеют, успеют… их никто не задержит и не увидит.

И зашумели над головой зеленые кроны деревьев, зазмеилась под ногами тропинка… и снова молодая Наденька бежит на свидание к большому дубу.

Там ждет ее Саввушка.

А если не ждет, то она подождет его. Она знает – любимый скоро придет.