Глава 14

Днём, попрощавшись с Майским, отправились на посольской машине в порт, где нас ждал советский сухогруз, доставивший в Англию груз нашей пшеницы. Вот так всегда в России, сами голодаем, но кормим пол мира. Пора это прекращать. Тем более что если всё получится с тайными счетами ордена, то денег будет не просто много, а очень и очень много. В каюте сразу свалился на кровать и проспал почти сутки. Всё же сил потратил в том имении очень много. Проснувшись поднялся в радиорубку и отправил кодированное сообщение о том, что задание выполнено и что имею дополнительные сведения. Получив квитанцию-подтверждение отправился в кают-компанию перекусить. Жор на меня напал просто звериный. Пока насыщался понемногу начал собираться народ из экипажа. Человек 20 точно. Кто-то достал гитару и начал бренчать на ней, подбирая какой-то немудрёный мотив. Не в силах терпеть издевательство над инструментом, попросил разрешения сыграть на ней. Чуть подкрутив струны, пробежал по ним пальцами и запел.

Синее море, только море за кормой,

Синее море и далек он путь домой

Там за туманами вечными, пьяными,

Там за туманами берег наш родной…

В кают-компании казалось дышать перестали. Даже кок выглянул из своего царства кастрюль, сковородок и мисок. Отзвучали последние аккорды и тишина взорвалась аплодисментами.

— А спойте что-нибудь ещё? — сквозь овации раздался чей-то голос. К этому времени собрались все, свободные от вахты.

— Ну, если понравилось, то спою, — напряжение, гнетущее меня все эти дни, постепенно растворялось в потоке чистых и светлых эмоций.

Шаланды полные кефали

В Одессу Костя приводил

И все бендюжники вставали

Когда в пивную он входил…

Всё, будет чудом если мы доплывём до Питера. Вообще-то моряки не плавают, а ходят, но я то человек сугубо сухопутный и мне можно. В какой-то момент показалось, что от оваций наш корабль покачнулся. В общем получился полноценный концерт, в котором мне пришлось исполнить весь свой репертуар. И, что самое удивительно, усталости я не чувствовал. Наоборот, был какой-то бешеный прилив сил.

У трапа прямо на пирсе нас ждал автомобиль и стоящий рядом с ним Киров. Проводить меня на борт высыпала вся команда сухогруза. Капитан долго жал мне руку и приглашал почаще навещать их.

— Ты чего опять учудил? — спросил Киров поздоровавшись и кивнув в сторону борта сухогруза.

— Да так, — я махнул морякам на прощанье и сел в машину, — попел немного.

— Знаю я твоё немного, — хохотнул Мироныч, — Давай, рассказывай, как съездил?

— Съездил просто отлично. Договорились делить 60 на 40 в нашу пользу. Будем ждать специалистов из компании, чтобы те убедились в наличии месторождений и оценили их запасы. Так что надо будет организовать их перелёт в Сибирь и обратно.

— Организуем. Это не проблема. Что-то ещё? — Киров явно почувствовал, что я не всё рассказываю.

— Остановите машину, — попросил я.

Когда авто прижалось к тротуару и остановилось, Киров отправил водителя "покурить".

— Давай, рассказывай.

И я подробно рассказал обо всём, произошедшем в имении Стэнхоупа. Не забыл упомянуть про излишнюю болтливость посла Майского.

— Значит свидетелей, что ты там был, не осталось? — спросил Киров.

— Зачистил всех и стёр все свои отпечатки пальцев, — успокоил я его, — наблюдения за посольством в момент отъезда в имение я не почувствовал, так что предъявить нам нечего.

— А что ты там про счета и тайники?

— Теперь они все здесь, — я постучал себе пальцем по лбу, — и ещё список всех членов ордена.

— Готовься докладывать всё это товарищу Сталину. Он распорядился дать тебе неделю отдыха, но думаю что через пару дней вызовет. Ты здесь останешься или со мной в Москву?

— Здесь, — я расплылся в улыбке. Теперь опять смогу увидеться с Ольгой, — За отпуск спасибо. Два дня это тоже нормально.

Киров засмеялся, увидев мою счастливую физиономию и позвал обратно водителя. Меня довезли до самого подъезда дома, где жили Стрельниковы и где я не так давно снимал комнату. Я вылез из авто, попрощался с Кировым и повернулся к подъезду, когда дверь распахнулась и мне на шею бросилась сияющая Ольга. Видимо увидела из окна.

— Витя! Любимый! Приехал!

— Здравствуй, родная. Я скучал по тебе, — я нежно обнял её.

— Я тоже скучала, любимый. А ты с Настей? — Ольга наконец-то отцепилась от моей шеи и огляделась вокруг, — Ой, здравствуйте, Сергей Миронович.

— Здравствуй, красавица, — поздоровался Киров с покрасневшей от смущения Ольгой, — Вот, доставил твоего жениха в целости и сохранности. Думаю что пару дней ему отдохнуть дадут.

— Я без Насти. Она в Москве осталась, — я счастливо улыбался.

Два дня пролетели как один миг. К счастью моя бывшая квартирная хозяйка с удовольствием согласилась приютить меня на пару дней. Вернее даже ночей, потому что днём мы не расставались ни на минуту. Антонина Владимировна и Николай Фомич с улыбками смотрели на нас, радуясь нашему счастью.

На следующий день мы поехали в центр полюбоваться на город. С удовольствием прошлись по Невскому проспекту, Дворцовой площади. По набережной Мойки дошли до Марсово поля и, перейдя по мосту, завернули в Михайловский сад. Ольга рассказывала о своей учёбе, о том, как пришлось экстерном сдавать за несколько, пропущенных из-за болезни, лет. Жалела, что не разрешили сразу сдать и за последний выпускной класс и придётся ждать ещё месяц, когда соберётся комиссия. Что получится потерянный год, так как документы она в медицинский институт подать в этом году уже не успела. Я слушал и думал, что надо будет воспользоваться своим служебным положением и помочь своей невесте с поступлением. А ещё, пока гуляли, я заметил, что увидев мой приметный белый костюм, встречные постовые отдавали честь. Но самым ярким моментом было то, когда уже в Михайловском саду нам наперерез вышла троица явно криминальных личностей. Даже если бы я не обладал способностью видеть ауру других людей, понять их намерения не составило бы труда. Ребятки решили тряхнуть фраера с девкой. Вот только чем больше мы сближались, тем менее решительными они становились. Наконец один из них встал как вкопанный и заорал.

— Братва, атас! Это Белый Демон!!! — и вся троица, оглашая окрестности воплями ужаса, рванула прочь.

Ольга не понимая посмотрела на меня, а я лишь пожал плечами. Гопники же выскочили навстречу паре милиционеров, патрулировавших парк и, упав перед ними на колени, стали что-то, перебивая друг друга, рассказывать, то и дело показывая в нашу сторону рукой. Один из милиционеров достал револьвер и направил его на эту компанию, а второй подошёл к нам.

— Здравствуйте, товарищ Головин, — поздоровался он, вскинув ладонь к козырьку фуражки- старшина милиции Потапов. У Вас всё в порядке?

— Да, товарищ старшина. Всё хорошо, — милиционер, видимо, в своё время поучаствовал в устроенной мной "Невской бане".

— Что с этими? — я кивнул в сторону стоящих на коленях с руками на затылке гопников.

— Требуют чтобы их немедленно арестовали. Клянутся, что сознаются во всех своих делах и выдадут всех своих подельников, лишь бы их здесь не оставили, — милиционер усмехнулся, — Боятся они Вас, товарищ Головин.

— Это правильно, что преступники боятся, — я тоже усмехнулся, — доставьте их в отделение и скажите, что если хоть пол слова утаят, то я их лично найду.

Мы попрощались с милиционером и не торопясь пошли в другую сторону.

— Витя, а почему они тебя испугались? — спросила Ольга, которая с интересом смотрела на происходящее.

— Ты же помнишь, как я приезжал в прошлый раз, когда твоего папу арестовали? Вот тогда и пришлось заниматься совместно с милицией наведением порядка в городе. Видимо кто-то из этих деятелей тогда видел меня и запомнил.

— Всё равно не понимаю, почему они до ужаса испугались. Ты же один, а их трое.

Я лишь молча пожал плечами. Ну не рассказывать же о том, как заканчивали свою никчёмную жизнь содержатели притонов и извращенцы.

Вечером следующего дня, возвращаясь из театра, куда меня потащила Ольга, я увидел стоящую у подъезда машину и маячившего рядом с ней Седых. Оля тоже его увидела и с тоской посмотрела на меня.

— Вот и кончился мой отдых, — я печально вздохнул и произнёс фразу из известного мультфильма про богатырей, — Прости, любимая, служба.

— Я понимаю, — с грустью сказала моя невеста, — папу тоже часто неожиданно вызывают на службу. Ты только приезжай почаще. Я очень по тебе скучаю.

— Я тоже очень по тебе скучаю, любимая, — я обнял Олю, — Обещаю, что как только немного разберусь с делами, мы поженимся, если твои родители не будут против. Выйдешь за меня замуж?

Ольга отстранилась от меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Знаешь, Витя, у меня почему-то такое чувство, что мы с тобой давным давно женаты, — сказала она абсолютно серьёзно, — Мне несколько раз снился сон, будто бы мы идём по тротуару, вокруг незнакомые дома и много незнакомых машин. Мы идём, весело о чем-то разговаривая и с двух сторон держим за руки нашего сынишку. А потом какой-то шум за спиной и я просыпаюсь в холодном поту.

От этих слов я невольно вздрогнул. Вспомнился тот день, когда мы с Мариной и Костиком возвращались домой. Что это? Переселение душ, насмешка богов, всемирное информационное поле? Необъяснимо. Оля увидела во сне то, что случилось в другом мире много лет тому вперёд.

— Что с тобой, Витя? — Ольга заметила моё состояние.

— Всё хорошо, любимая. Всё хорошо, — успокоил я её и поспешил перевести разговор на другую тему, — Вы, мадемуазель, так и не ответили. Согласна ли ты выйти за меня замуж?

— Конечно согласна, — от мрачных воспоминаний не осталось и следа, — И папа с мамой будут только рады. Они уже давно называют тебя моим женихом.

— Тогда, жди меня и я вернусь, — абсолютно серьёзно сказал я и, неожиданно для самого себя продолжил:

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, -

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

(Константин Симонов)[35]

— Как красиво, — с придыханием, вытирая слёзы сказала Ольга, — Я всегда буду ждать тебя, любимый.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— Я люблю тебя, — так же чуть слышно ответила Оля.

Скрылась за углом фигурка Ольги, машущей мне на прощанье, и я откинулся на спинку сиденья.

— Завидую я тебе, командир, — вздохнул Седых, — по хорошему завидую. Такая девушка у тебя замечательная.

— А сам то что с какой-нибуть девушкой не познакомишься? — спросил я его вздохнув. Мне действительно очень не хотелось расставаться с Олей.

— А когда? — вопросом на вопрос ответил Олег, — Служба дни и ночи.

Я усмехнулся на его последние слова и начал напевать.

Наша служба и опасна и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой-

Служба дни и ночи….

(Гимн МИЛИЦИИ)

— Во, это точно про нас, командир, — Седых в порыве чувств аж прищёлкнул пальцами.

По прилёту в Москву сразу поехал в Кремль на доклад к Сталину. В кабинете он положил на стол газету "Таймс". В ней в разделе криминальной хроники писалось о загадочных смертях в имении Стенхоуп в Бексли. Репортёры писали, что вскрытие тел показало полное разложение мозга у всех трупов, кроме умершего от остановки сердца хозяина дома. Строились предположения о каких-то тайных обрядах, о использовании химического оружия и даже о древнем проклятье рода Стенхоупов. В общем, как сходились во мнениях все репортёры и сыщики Скотлэнд-Ярда, это были очень загадочные и непонятные смерти.

— Хорошо поработал, Виктор, — Сталин был доволен, — А главное никаких следов не оставил.

— Это ещё не всё, товарищ Сталин. Главное вот, — я передал ему несколько листов, которые писал в самолёте, — Здесь номера счетов ордена в различных банках, пароли к ним, местонахождение тайников, имена оставшихся в Советском Союзе членов ордена, имена членов их верховного ареопага.

— Это очень ценная информация, — Сталин на секунду задумался, — Это настолько ценная информация, что доверять её можно лишь самым преданным и проверенным людям. Займись с Кировым и Эйтингоном разработкой операции по изъятию денежных средств и ценностей и ликвидации агентуры иллюминатов у нас в стране. Самому принимать участие в операции запрещаю, — Сталин будто увидел моё желание поучаствовать в предстоящих делах.

— И ещё, Виктор, — Сталин прошёлся по ковру, — мы арестовали бывшего наркома иностранных дел Литвинова и его жену. Его обязанности будет исполнять товарищ Молотов. Тебе надо пообщаться с арестованными, а то они в один голос твердят об ошибке и о своей преданности. А потом занимайся делами в комитете. Там Лаврентий скоро за голову хвататься начнёт.

Из внутренней тюрьмы Лубянки я сразу поехал в Комитет. Литвинов был ценным высокопоставленным источником информации для британской разведки, а его жена, Айви Литвинова, урождённая Лоу, будучи британской подданной, исполняла роль посредника и курьера между мужем и английским посольством. Да и сама она, будучи преподавателем английского языка в военной академии имени Фрунзе, была довольно информированной.

В комитете Берия сразу усадил меня за гору документации, присылаемой из различных КБ. В основном это были просьбы о выделении дополнительных средств на разработку и проектирование новых видов техники и вооружений.

— Тебе, Виктор, виднее, у чего из всего этого есть перспективы, а что можно пока отложить, — Берия устало размял пальцами переносицу, — Из Харькова приехал Архип Люлька и просятся на приём авиаконструкторы Туполев и Поликарпов. Оба были очень недовольны остановкой работ и уменьшением объёмов выпуска самолётов. Я им назначил на сегодня. разберись с их проблемами.

Едва войдя в кабинет, Туполев попытался, было, надавить авторитетом.

— Молодой человек, — начал он не здороваясь, — позовите кого-нибуть из руководства этого комитета. Я бы хотел обсудить с ними возникшие вопросы.

Поликарпов, в отличии от него, вёл себя не в пример спокойнее. Возможно Туполева ввёл в заблуждение мой возраст и то, что я был в гражданском костюме, но подумать о том, что в кабинете так свободно сидеть за столом может только его хозяин всё же стоило.

— Добрый день, Андрей Николаевич и Николай Николаевич, — не отреагировал я на хамство, — пригласить никого из руководства я, к сожалению, не могу, потому что выше меня и товарища Берии здесь никого по должности нет.

С этим словами я встал и протянул руку конструкторам. Туполев был явно ошарашен. Рукопожатие вялое, не уверенное. Зато сработал Контакт. Барин, вот как можно его охарактеризовать. Хотя конструктор гениальный. Знает это и этим во всю пользуется. Авторитетов над собой не признаёт. Поликарпов пожал руку более уверенно. Контакт. Глубоко верующий человек. Не скрывает это, но и не выпячивает. Конструктор от бога.

— Итак, товарищи, какие у вас возникли вопросы? — я вернулся за свой стол и предложил конструкторам присаживаться.

— У нас сняли с производства почти все самолёты, — начал Поликарпов, — пришли какие-то непонятные распоряжения о модернизации оборудования и новые требования к самолётам. Эти требования неосуществимы в ближайшее время.

— Вы получили с требованиями к самолётам, эскизы и другую документацию? — задал я общий вопрос.

— Да там белиберда какая-то, — вскипел Туполев, — кто-то выдумал не пойми чего, а нас заставляют на это тратить время. Нигде в мире никто ничего подобного не строит и не собирается. Это надо же выдумать, чтобы бомбардировщик имел дальность полёта не менее 12 тысяч километров, максимальную скорость не менее 750 километров в час, высоту полёта 13 километров и бомбовую нагрузку не менее 10 тонн. Да у нас таких двигателей нет, чтобы сдвинуть этого монстра с места. И ни у кого нет. Так что это в ближайшее время по-просту неосуществимо.

— А если двигатели будут? Тогда создадите такого монстра? — я сделал себе пометку в блокноте " проект "Монстр" ". А что, хорошее название.

— Да откуда они возьмутся, молодой человек? — укоризненно покачал головой Туполев.

— Меня зовут Головин Виктор Михайлович.

— Очень приятно познакомиться, — Туполев как- то неопределённо кивнул.

— Так вот, уважаемый Андрей Николаевич, требования, высланные вам это не бред сумасшедшего, а абсолютная реальность. Вам предстоит спроектировать в кратчайшие сроки цельнометаллический стратегический бомбардировщик с гладкой обшивкой под предполагаемые двигатели. Массогабаритные характеристики у вас есть, как и предполагаемая мощность. К тому времени, как будет готов проект, будут и двигатели. И этот вопрос не обсуждается. Любое промедление будет рассматриваться как саботаж с соответствующими последствиями. Далее, — я поднял руку, останавливая собирающегося что-то возразить Туполева, — Вам так же предстоит спроектировать и подготовить документацию на фронтовой бомбардировщик по представленным эскизам, чертежам и документам. Работы предстоит не просто много, а очень много. И работы крайне интересной. Добавлю, что теперь средства будут выделять лишь под конкретный заказ и будут строго контролироваться. А чтобы у вас пропали последние сомнения, то вот, ознакомьтесь с документом.

Я протянул им подписанное Сталиным постановление, в котором говорилось о координации всех конструкторских работ нашим комитетом. Проверять освоение выделенных средств тоже предстояло нам и новому ведомству, Народному комиссариату государственного контроля СССР. Ещё предъявил им свой мандат порученца Сталина с правом вынесения внесудебных приговоров и приведения их в исполнение. Проняло.

— Ну а мне то как быть? — уже без былой уверенности спросил Поликарпов.

— А вам, Николай Николаевич, предстоит, модернизировать ваш И-16 и плане увеличения скорости, довести до ума И-17 и начать проектирование нового цельнометаллического истребителя с двигателем воздушного охлаждения, вооружённого двумя пушками и двумя крупнокалиберными пулемётами. Скорость максимальная не менее 700 километров в час, потолок не менее 11 тысяч метров, практическая дальность не менее 1500 километров. С двигателями то же самое. Проектируйте по предоставленным характеристикам. Кроме того не забывайте о создании учебных модификаций истребителей. В производство первыми пойдут именно они. И ещё одно, первые пятьсот модернизированных И-16 и 300 штук И-17х должны быть готовы отправиться в войска не позднее середины июня следующего года. И это тоже не обсуждается.

— Да, умеете вы озадачить, молодой человек, — Туполев никак не желал называть меня по имени-отчеству. Ну да и бог с ним.

— А это ещё не всё, товарищ Туполев, — продолжил я, — Вашему КБ предстоит на базе АНТ-20 создать летающий командный пункт и самолёт ДРЛО, то есть дальнего радиолокационного обнаружения. Но это для вас не так уж и сложно, тем более что как летающий штаб вы эту машину уже рассматривали. А вот что сложно, так это создание летающего танкера с запасом топлива в танках не менее 25 тонн, возможностью дозаправки самолётов в воздухе и скоростью не меньше чем скорость стратегического бомбардировщика. Сразу оговорюсь, что это работа на перспективу, но и затягивать с ней не стоит. Поэтому привлекайте кого посчитаете нужным и за работу.

Практически сразу после ухода Туполева и Поликарпова в кабинет буквально ворвался молодой мужчина с растрёпанной шевелюрой и горящими глазами.

— Здравствуйте. Мне срочно нужен товарищ Головин, — выпалил он на одном дыхании.

— Головин это я, — сказал я слегка удивлённый происходящим. Понятно, что просто так в нашу контору никто с улицы не войдёт, но и таким образом тоже ещё никто не врывался.

— А вы, собственно, кто?

— Я Люлька. Архип Люлька.

— Вот так встреча! — я искренне обрадовался, потому что уже собирался вызывать его к нам, — Здравствуйте, Архип Михайлович. Вы присаживайтесь и рассказывайте, что именно вас так взволновало?

— Вот это, — Люлька разложил на столе чертежи, бесцеремонно отодвинув в сторону всё, что ему мешало, — Это…это гениально. Я только-только подошёл к пониманию процессов, а тут практически готовая схема, да ещё и с чертежами. Чьи они?

— Ваши, Архип Михайлович, — было интересно наблюдать за увлечённым человеком, с восхищением смотрящего на выполненные мной чертежи.

— Но я ничего подобного не делал, — Люлька поднял на меня глаза, — Я не стану присваивать себе чужие разработки.

— Тогда сделайте так, чтобы эти разработки, — я кивнул на чертежи, — стали по настоящему вашими. Как видите тут больше схемы и эскизы. Вот и превратите их в настоящие рабочие чертежи. А о разработчике всего этого не думайте. Он в другом мире.

Уж не знаю, что подумал Люлька, но я ни словом не соврал. Тот, другой Люлька, остался в другом, параллельном мире.

Мы ещё долго обсуждали проблемы и перспективы турбореактивных двигателей. Напоследок я так же попросил Люльку не затягивать с работами. Эти двигатели нужны были как воздух.

В течении ближайшей недели у меня в кабинете побывали практически все руководители авиационных КБ. Все они получили персональные задания и сроки исполнения. Затем настал черёд конструкторов стрелкового оружия, артиллеристов, танкистов. И каждый доказывал, что выдвинутые требования невыполнимы, а сроки нереальны. Со всеми разговор заканчивался одинаково. Задачи поставлены, цели ясны, сроки определены. За работу, товарищи.

Берия только посмеивался, глядя на мою взмыленную физиономию. Сам он сутками пропадал на полигонах и в лабораториях. Собрал в одном КБ физиков-ядерщиков и озадачил их, в первую очередь, разработкой атомного реактора. Что-то у него ещё химичили вооруженцы с объёмно-детонирующими авиабомбами и вроде кое-что начало получаться.

В один из дней секретарь сообщила, что на приём попросился инженер с инструментального завода № 2 Слостин*. Фамилия была мне абсолютно не знакома. И вот в строго назначенное время в кабинет вошёл подтянутый мужчина и остановился в недоумении. С некоторых пор я начал ходить исключительно в форме с петлицами старшего майора госбезопасности и со всеми наградами. Это хоть как-то нивелировало мою молодую внешность и моментально закрывало рты любителям по разглагольствовать о своей значимости. Вот и у вошедшего случился когнитивный диссонанс. С одной стороны вопиюще молодой человек, а с другой заслуженный орденоносец в высоком звании.

(* Слостин Иван Ильич- советский конструктор стрелкового оружия. Разработчик многоствольного "шквального" пулемёта оригинальной конструкции)

— Э… мне бы товарища Головина увидеть, — неуверенно начал вошедший.

— Головин это я, — я с интересом смотрел на него, — А вы, как я понимаю, товарищ Слостин?

— Да, меня зовут Иван Ильич. Я работаю инженером-конструктором на заводе № 2 имени Киркижа. Я начал разработку шквального пулемёта, но ГАУ отказалось финансировать работы и посоветовали обратиться к вам, товарищ старший майор.

— Меня зовут Виктор Михайлович. Вы, Иван Ильич, человек гражданский и так нам с вами общаться будет удобнее. Рад с вами познакомиться, — я протянул Слостину руку. Контакт. Фанатик оружия. Буквально болен идеей своего пулемёта.

— Ну, давайте рассказывайте о своём пулемёте.

То, что я увидел, повергло меня в шок. На дворе 1935 год, а у меня на столе лежат эскизы оружия, в котором в том мире любой узнал бы пулемёт в руках Терминатора из одноимённого фильма. Я на какое-то время просто потерял дар речи, а Слостин в это время расписывал перспективы своего пулемёта в плане повышения огневой мощи пехотных подразделений. Ещё бы ей не повыситься при расчётной скорострельности в 5000 выстрелов в минуту.

— Я так понимаю, что вот это, — я ткнул пальцем в бумаги, — в ГАУ назвали прожектёрством с чрезмерным расходом боеприпасов?

— Да, именно так они и сказали и посоветовали обратиться в ваш комитет, — с грустью ответил конструктор.

Я молча подошёл к столу и набрал прямой номер Ворошилова.

— Добрый день, Климент Ефремович. Головин беспокоит.

— Здравствуй, Виктор. Давно тебя нигде не видно и не слышно. Загонял тебя Берия в этом вашем комитете, — Ворошилов был в хорошем настроении.

— Да всё нормально, Климент Ефремович. Сами знаете какую работу делаем, так что больше времени ни на что не хватает.

— Ко мне из политуправления Балтийского флота обратились. Просят пригласить к ним автора и исполнителя песни "Синее море". Ты бы как-то выкроил время и съездил к ним.

— Непременно съезжу. А что касается работы, то у меня сейчас находится конструктор оружия Слостин Иван Ильич. Он разработал перспективный пулемёт, но ГАУ его завернуло. Этот пулемёт крайне необходим. Считаю, что нужно выделить товарищу Слостину отдельное КБ, которое будет заниматься этой тематикой, и создать режим наибольшего благоприятствования. Курировать работы будет наш комитет и я лично. От вашего наркомата необходима производственная база и поддержка разработок. И ещё, у меня до сих пор нет сведений по патронам 7,62х39 и 14,5х114.

— Так, конструктору твоему поможем и обеспечим всем необходимым. Он у тебя с Ковровского завода? Вот там и создадим КБ. Там и производственные мощности хорошие с опытными работниками. По патронам изготовили опытную партию. Что-то там помудрили со стволами и сейчас по одному их отстреливают. Обещали через неделю предоставить отчёт по испытаниям. Его я сразу отправлю к тебе.

— Спасибо, Климент Ефремович. Хорошие новости, — я попрощался с Ворошиловым и повернулся к Слостину.

— Вот как-то так, Иван Ильич. Организовывайте КБ, набирайте нужных специалистов и работайте. Ваш пулемёт крайне необходим, особенно его авиационный вариант. На этом и сосредоточьте всё своё внимание. И сразу начинайте разработку на его основе крупнокалиберного варианта под новый патрон 14,5 мм. По всем вопросам сразу обращайтесь ко мне или к товарищу Берии. Даже по самым малейшим, включая бытовые. Средства вам будут выделены, но законченное изделие калибра 7,62 мм, назовём его "Вулкан" и калибра 14,5 мм, назовём его "Терминатор", вы должны предоставить на испытания до конца 1937 года.

Слостин, не ожидавший такой скорости принятия решений и навалившейся на него ответственности, лишь растерянно кивнул. А потом мы выпали из реальности на несколько часов, споря и ругаясь над эскизами будущего кошмара Вермахта и Люфтваффе. Опомнились лишь когда за окнами совсем потемнело. И уже окрылённый оружейник сгрёб со стола ворох бумаг и умчался к себе в Ковров.

Закончив срочные дела с конструкторами, я вылетел в Ленинград в НИИ радиолокации, которым руководил Аксель Иванович Берг. Ему ранее был передан пакет документации по радиолокаторам и требовалось уточнить некоторые моменты. Заодно Сталин поручил мне проинспектировать предприятия Ленинграда, на которых начался выпуск новых изделий. На заводе "СветЛаНа" выпустили первую партию миниатюрных стержневых радиоламп, из которых более 90 % ушло в брак. Нужно было разобраться в причинах. На заводе "Красный путиловец" готовился выехать из сборочного цеха колёсный трактор нового типа, в котором я без труда узнал хорошо знакомый мне по той жизни Т-150К. Проблемы были те же, что и на "СветЛаНе". Повальный брак. Результатом поездки стала смена руководства Путиловского завода, строгое внушение технологам на "СветЛаНе" и полное взаимопонимание с Бергом. Заодно выполнил данное Ворошилову обещание и устроил небольшой концерт под гитару прямо на палубе линкора "Марат". Песни " Синее море", "Шаланды полные кефали", " Прощайте скалистые горы", " Когда после вахты гитару возьмёшь" и " Нам нужны такие корабли на море" вызвали у моряков-балтийцев неописуемый восторг. В конце концерта мне торжественно вручили тельняшку и бескозырку с надписью на ленте " Линкор "Марат" ". Я тут же скинул с себя свой белый френч, в котором выступал, и, надев тельняшку и бескозырку, лихо отсалютовал военно-морскому флагу. Восторг моряков был неописуемый. Громовое "Ура!" слышно было, наверное, по всему Ленинграду.

Сумел выкроить лишь пару часов и, захватив с собой Николая Фомича, который так же был на концерте, заехал к Стрельниковым. Там официально попросил руки их дочери. Волновался страшно, хотя и знал, что вероятность того, что мне будет отказано, исчезающе мала. Конечно получил согласие и был буквально зацелован Ольгой. Попрощавшись со своей невестой и будущими тестем и тёщей, вылетел в Москву.

Вновь закружила круговерть работы. Встречи, поездки, инспекции. В ноябре Сталин, на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц сказал свою знаменитую фразу " Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее". В своей речи он уделил большое внимание повышению квалификации рабочих и служащих, качеству выполняемых работ, культуре производства и обслуживания, недопустимости брака в работе.

— Бракодел, — сказал Сталин, — не может считаться пролетарием и большевиком. Он не может быть нашим товарищем. И, конечно жа, он не может быть членом партии большевиков. Совершенно неприемлемо кичиться своей необразованностью и безграмотностью. Нужно всемерно повышать уровень образования. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как говорил основатель первого в мире государства рабочих и крестьян Владимир Ильич Ленин. Применять на практике передовые методы производства, не бояться нового и прогрессивного.

Так же в речи было сказано о критике проводимых в стране реформ. Был установлен, как его назвали, "сталинский" принцип. Не согласен? Критикуй. Критикуешь? Предлагай. Предлагаешь? Делай. Делаешь? Отвечай. Это сразу заставило замолкнуть болтунов-популистов.

В стране увеличивалось производство товаров народного потребления. Было разрешено открывать производственные и сельскохозяйственные артели. На улицах появилось много людей в красивой одежде, пошитой по индивидуальным заказам в артелях-ателье.

Наступление нового 1936 года страна встречала с украшенными ёлками. Главную ёлку нарядили в фойе Большого театра и пригласили на неё лучших школьников со всей страны. На сцене было показано красочное представление, а потом Дед Мороз со своей внучкой Снегурочкой под ёлкой раздавали замечательные подарки. Специально к празднику за границей было закуплено несколько десятков тонн мандаринов, кондитерские фабрики получили спецзаказ на партию праздничных конфет и шоколада. Были изготовлены мягкие игрушки. Тут и я приложил руку, чисто из хулиганских побуждений набросав рисунок Чебурашки и он стал любимым сказочным персонажем для советских детей. Пришлось засесть и срочно записать все сказки про него. Книгу в красивой твёрдой обложке тут же запустили в срочный тираж и она так же вошла в подарочный набор.

Дедом Морозом назначили быть Утёсова, который вначале всеми силами отбивался от этого, а потом втянулся и работал с небывалым энтузиазмом. Снегурочкой, по единодушному решению нашего "малого Политбюро", была выбрана Настя. Помимо помощи Деду Морозу на самой ёлке, она ещё и выступала на концерте с детскими песнями. Ставшая известной и любимой на весь Советский Союз песня "Прекрасное далёко", новые песни " Улыбка", " Голубой вагон", "Крылатые качели", " Вот что значит настоящий, верный друг", " Облака", " Маленькая страна" и " Дружба крепкая не сломается" сделали Настю всеобщей любимицей. А учитывая, что весь праздник снимался на цветную киноплёнку, которую вскоре крутили по всем кинотеатрам страны и во всех кинопередвижках, она стала по настоящему знаменитой. Сталин так же пришёл на праздник с дочерью Светланой, прямо под ёлкой поздравил всех собравшихся с Новым годом, пожелал здоровья, хорошо учиться и быть примером для других детей. С удовольствием водил вместе с детьми и Дедом Морозом со Снегурочкой хороводы вокруг ёлки. Было видно, что это ему очень нравится.

Мы Новый год встречали на даче Сталина. Заодно праздновали новоселье. Даже два новоселья. Строители завершили работы по возведению второго этажа у Сталина и, как говорится, сдали под ключ мою дачу. Домик получился красивый, в немецком стиле, двухэтажный с жилой тёплой мансардой. Вся мебель была очень грамотно подобрана и гармонично дополняла архитектуру дома. Сталин буквально потребовал, чтобы я привёз из Ленинграда свою невесту и она оценила то, что получилось. Пришлось лететь за Ольгой. Увидев куда и к кому мы пришли в гости, она вначале впала в ступор. Сталин, Будённый, Ворошилов были для неё кем-то из легенд, но никак не живыми людьми. Однако видя, что я веду себя с ними спокойно и на равных, тоже постепенно пришла в себя и через некоторое время уже смеялась над шутками Сталина. Но больше всего её поразило, что Настя запросто называет главу государства "дядя Иосиф".

Мы устроили небольшой концерт, причём Настя получила больше аплодисментов чем я. Все хохотали до упаду, когда я сказал, что пора мне прекращать петь, потому что славу сестры мне всё равно не превзойти. Василий Сталин весь вечер как хвостик ходил за Настей, всячески ухаживая за ней и не сводя глаз с предмета своего обожания. Как я узнал, он и учиться стал на отлично, чтобы не выглядеть в ей глазах неучем и лодырем. Сталин был очень доволен его изменившимся поведением и отношением к учёбе.

Здесь же на празднике я познакомился с ещё одним сыном Сталина, Яковом. Видимо мои рассказы о его судьбе поспособствовали их примирению с отцом. Самое интересное, что в этом мире он до сих пор не был женат, хотя там он женился 11 декабря 1935 года на балерине Юлии (Юдифи) Мельцер. Насколько я помнил, в ближайшие дни у него должен родиться сын Евгений от Ольги Голышевой, с которой Яков познакомился в Урюпинске, когда отдыхал там у родственников Надежды Аллилуевой, второй жены Сталина. Пожалуй его сын, который родится в скором времени, в том мире яростнее всех отстаивал честь и достоинство деда. Сталин об этом тоже знал и между ним и Яковом состоялся серьёзный разговор. Результатом которого стало то, что Яков сразу после праздника собрался ехать в Урюпинск. Как говорится, дай то бог.

Ольга, когда я повёл её показывать наш будущий дом, вначале не поняла куда мы пришли. Она в растерянности ходила по комнатам, трогала мебель. Наличие в доме обслуги ввергло её в шок.

— Витя, а что это вообще всё такое? — она кое-как сформулировала вопрос.

— Это наш с тобой дом, любимая, — ответил я, с улыбкой глядя на её лицо.

— Такой огромный?

— Я сам удивился, когда в первый раз увидел. Это подарок от товарища Сталина и отказаться я не мог.

— А эти люди кто? Слуги?

— Нет, они не слуги. Они обслуживающий персонал. Они работают в государственной организации и получают там зарплату. Их задача обслуживать дом и его обитателей. Как служащие в гостиницах. У меня много работы, а будет ещё больше. Тебе тоже предстоит много учиться, а потом работать. На домашние хлопоты времени не будет совсем. Тебе дом то понравился? — спросил я, поцеловав Ольгу в кончик носа.

Она смешно наморщила нос и ответила.

— Очень. Он просторный и светлый. И прямо в лесу. Нашим детям здесь будем очень хорошо.

От таких слов я обнял её и нежно поцеловал. Было огромное желание подхватить её на руки и утащить в спальню, но нас ждали на даче Сталина. Всё у нас ещё впереди. Вся жизнь.

Всю зиму я мотался по стране. Заводы, стройки, полигоны. Самолёт стал для меня вторым домом. 25 апреля Ольге исполнилось 18 лет. Отпраздновав это событие мы направились в ЗАГС, где расписались. Свидетелями у нас были Киров с моей стороны и жена Берии, Нино Теймуразовна со стороны невесты. Свадьбу праздновали, по настоянию Сталина, на его даче. Чета Стрельниковых по началу терялась в присутствии таких высокопоставленных гостей, но постепенно освоились. Одно дело знать, что их зять является порученцем самого Сталина, и совсем другое увидеть, как уважительно общаются с ним руководители Советского государства. Тамадой на свадьбе был Лаврентий Павлович Берия. Звучали красивые тосты, гости дарили подарки. Под конец вечера к нам подошла Настя, обняла нас и строго посмотрев мне в глаза, сказала.

— Не потеряй её в этот раз.

— О чём это она? — спросила Ольга, когда Настя отошла.

— Когда-нибуть я тебе расскажу. Обещаю, — тяжело вздохнул я. Не знаю, как моя молодая жена отнесётся к тому, что мне на самом деле гораздо больше лет и что в другом мире я когда-то был женат на её двойнике.

А потом была прекрасная, полная любви и нежности, ночь.