Глава 24

Как же хорошо здесь, в этой пустоте. Ни тебе проблем, ни тебе забот. Ни боли, ни чувств. НИЧЕГО. Лишь ты и ПУСТОТА. Где-то, когда-то, невообразимо давно, нечто подобное я уже ощущал. А что же было потом? Что-то важное. что-то… А, впрочем, не важно. Здесь есть лишь пустота и покой. Но почему же мне так хочется что-то вспомнить? Или кого-то? Вдруг из глубин памяти всплыло лицо. Но чьё? Всё как-то туманно, не чётко. Понятно, что лицо женское, но вот чьё оно? Чувствую, что оно мне родное. Да давай уже, вспоминай!

Очертания женского лица стали резче.

— Ну что, Витя, вспомнил?

— Марина? Но ты же…

— Умерла? Ну и что? Это не даёт тебе право тоже умереть. Давай, заканчивай здесь зависать и отправляйся назад. Тебя Ольга с Настей заждались. Твоё время ещё не пришло.

— Ольга? Настя? — меня подхватил невидимый поток и куда-то стремительно понёс. Сколько этот полёт в никуда продолжался сказать не могу, но, внезапно, раздался хлопок и я оказался окружён ослепительным светом. Свет был повсюду. Свет был во мне и я сам был светом. Интересное ощущение, я вам скажу.

Постепенно, где-то на грани слышимости, я начал различать какое-то монотонное бубнение. Оно становилось всё громче и вот уже можно было различить отдельные голоса. Я вдруг почувствовал, что начал куда-то стремительно падать. Накатила паника и я невольно открыл глаза. Больно резануло светом. Звуки мгновенно стихли и до боли знакомый голос произнёс.

— С возвращением, Великий Дракон. Ты вновь победил смерть.

Но не это было главным. Главное было то, что я ВИДЕЛ ауры окружающих. Мои силы вернулись ко мне.

Сидя за столом вместе с Ольгой, Настей, Анюткой, Шэн-ли и Олегом Седых я слушал рассказ о произошедших событиях.

Седых, которого я, несмотря на его яростные возражения, в приказном порядке отправил предпоследним рейсом проследить за размещением эвакуированных детей, узнав, что отправленный за мной вертолёт не вернулся, сразу развил бурную деятельность. В первую очередь сообщил о произошедшем в Москву. Выслушав в свой адрес не мало нелицеприятных и матерных эпитетов он, через командира дивизии, организовал авиаразведку по маршруту полёта. К тому времени немцы подтянули в район авиацию и зенитки. Несколько самолётов-разведчиков было сбито. Информация о месте крушения нашего вертолёта пришла из штурмового авиаполка. Один из штурмовиков во время нанесения удара по позициям немецких зенитчиков был повреждён и уходил на восток на бреющем полёте. Вот его экипаж и заметил обломки вертолёта, о чём и доложил по прилёту в полк. Так как информация была не первостепенной, то её внесли в журнал и забыли. Мало ли каких обломков валяется. И лишь когда начался активный поиск пропавшего вертолёта, кто-то вспомнил об этом и сообщил наверх.

В район обнаружения обломков срочно отправили разведгруппу. Удалось взять языка и от него узнали, что всех уцелевших увезли в интернат. Обо всём было доложено в Москву. На следующий день был отдан приказ о проведении наступательной операции на этом участке фронта. В операции были задействованы ударные части. Передовую линию немецкой обороны прошли как горячий нож сквозь масло. За сутки, сметая с пути встреченные немецкие войска, стремительным ударом захватили интернат. Мою бессознательную тушку извлекли из подвала и самолётом отправили в Москву.

В Центральном госпитале, куда сразу же примчались мои девчонки, прихватив с собой Анютку, врачи пытались привести меня в чувство, но безрезультатно. Я, фактически, умирал. Сердце почти не билось. Ольгу с Настей и пустили то ко мне, чтобы они могли попрощаться. Спасла меня Анютка. Она, подойдя ко мне, сразу сказала.

— Он живой, но у него нет сил, — с этими словами она положила свои ладошки мне на грудь и закрыла глаза. Так она стояла минут пять и начала медленно оседать на пол. Её подхватил Седых и уложил на соседнюю койку. Девочка открыла глаза.

— Слишком много своих сил отдала и устала. Можно я посплю?

Но её уже никто не слышал. В этот самый момент я сделал глубокий вдох. Присутствовавший при всём при этом врач бросился ко мне.

— Так. Пульс участился, дыхание нормализовалось. Но этого просто не может быть.

— Витю надо срочно в Новый Афон к Шэн-ли. Он уже однажды в Чите давал брату свои силы.

В Новом Афоне мной занялись сразу десять одарённых монахов. Они делились со мной своей энергией Ци, которую я впитывал как губка в огромном количестве.

— Трое монахов не смогли контролировать свои потоки Ци и отдали всю свою энергию. Все трое умерли, — печально произнёс Шэн-ли.

— Где их похоронили? Я хочу посетить их могилы, — прохрипел я. Комок в горле мешал говорить.

Много позднее на их могиле я за свой счёт установил памятник из белого нефрита, изображавший с фотографической точностью трёх монахов, отдавших за меня жизни, в полный рост, стоящих лицом к лицу и держащих на ладонях красного нефритового дракона.

Сталин не орал. Он совершенно спокойным голосом, с чуть заметным акцентом, буквально снимал с меня стружку. В конце он сказал.

— Ви, товарищ Головин, слишком сильно поверили в свою всесильность. Это не правильно. На любую силу найдётся ещё большая сила. Если бы не действия вашего помошника, товарища Седых, то нам пришлось бы разбомбить там всё сверхмощными бомбами и залить всё напалмом, чтобы вы не достались врагу. Вы осознаёте, какую опасность может представлять ваше попадание в плен к немцам? Надеюсь что осознаёте, товарищ генерал-полковник. В общем всё, Виктор, на фронт ты больше не поедешь. Занимайся делами тут, в Москве. И передай Селевёрстовым, что их заявление об усыновлении Анны Пантелеевой рассмотрено и принято положительное решение.

Мда, всесильность. Встреча с "кудесником" из "Аненербе" не прошла даром. Я утратил способность накладывать на сознание других людей "чёрную паутину", упрочнять силой вещи (да и раньше самое массивное, что смог упрочнить, был хрустальный земной шар, в который на выставке в Париже попала пуля) и вводить кого-либо в состояние оцепенения. Всё остальное осталось при мне, но при применении требовало очень много сил.

Тем же вечером состоялся разговор с дядькой Андреем и тёткой Дарьей.

— Вы твёрдо решили с Анюткой?

— Конечно твёрдо, Виктор, — тётка Дарья вздохнула, — Раз уж господь своих детей не дал, так пусть Анечка будет дочкой. Тем более дар у неё есть. Вот и ученицей моей станет. Всё что знаю ей передам.

— Ну в этом и я приму участие, — улыбнулся я, — А вообще я рад, что всё так получилось.

Тем временем события в мире шли своим чередом. 25 августа части Красной армии вошли на территорию Ирана. Началась совместная с англичанами Иранская операция. Тут всё прошло аналогично событиям моего мира. Единственным отличием было то, что Мохаммеду Реза Пехлеви, провозглашённому в сентябре 1941 года после отречения отца шахиншахом Ирана, был показан цветной фильм о параде ударных частей на Красной площади. Это произвело на молодого (моложе меня нынешнего) главу Персидского государства неизгладимое впечатление. На самолёты молодой шах смотрел с искренним восхищением. Узнав об этом Сталин распорядился отправить ему в подарок истребитель ЯК-1 специальной сборки с нанесёнными на плоскости опознавательными знаками иранских ВВС и гербом династии Пехлеви на фюзеляже. Шах оценил этот жест и с Советским Союзом был подписан, помимо союзного, договор о дружбе, добрососедстве и взаимопомощи. Кроме того в секретной, закрытой, части договора была прописана гарантия со стороны СССР по защите династии, суверенитета и территориальной целостности Ирана. Для обеспечения этого Советскому Союзу разрешалось разместить на территории Ирана военные базы в любом удобном для этого месте. Секретная часть соглашения подлежала обнародованию после окончания боевых действий в Европе. В Тегеране началось строительство бетонной взлётно-посадочной полосы длиной 3 км., способной принимать наши стратегические бомбардировщики.

14 октября Красная армия начала контрнаступление по всей линии фронта. После массированного артиллерийского и бомбо-штурмового удара сосредоточенные в тылу укрепрайонов ударные танковые и моторизированные армии пошли в атаку. На отдельных участках наступление тут же остановилось. Возникли проблемы с преодолением превращённой в лунную поверхность первой линии немецкой обороны. В дело вступили ИМР[57], расчистившие проходы для техники.

С первых же часов наступления инициатива полностью была в руках советского командования. Немцам был продемонстрирован "Блицкриг" в исполнении Красной армии. Сопротивлялись немцы упорно. Сказывался огромный боевой опыт. Мы противопоставили их опыту свою новейшую технику, которой было, к сожалению, ещё не так много, как хотелось бы. Тем не менее глубокие прорывы танковых и моторизированных клиньев в Белоруссии позволили расчленить и практически полностью уничтожить группу армий "Центр". В плен сдались свыше 120 тысяч немецких солдат и офицеров, включая командующего генерал-фельдмаршала Федора фон Бока, генерал-полковника Гейнца Гудериана, командира 2ой танковой группой и командующего 4ой полевой армии Гюнтера фон Клюге. Почти в полном составе, те, кто не попал под удары советской артиллерии и РСЗО и не помер от жесточайшей дизентерии, в плен попал 638-й полк, укомплектованный французскими добровольцами, возжелавшими повторить поход войск Наполеона на Москву. Этих разместили в лагерях отдельно от немцев. ССовцев в плен не брали.

В самый разгар сражения, 7 ноября 1941 года на Красной площади состоялся военный парад. В тот же день в газетах было опубликовано постановление ГКО о присвоении старшему лейтенанту В. И. Сталину звания Героя Советского Союза с вручением медали Золотая Звезда и ордена Ленина за первый в мире воздушный таран реактивным истребителем. Неделей ранее немцы предприняли попытку прорваться большой массой бомбардировщиков к Москве. Как потом стало известно приказ пришёл непосредственно от Гитлера. Командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал А. Кессельринг был категорически против этой авантюры и попытался привести свои аргументы в телефонном разговоре с фюрером, за что был немедленно снят с должности и отозван в Берлин. Это, в конечном итоге, спасло его.

На перехват немецкой воздушной армады было поднято всё, что могло летать и стрелять. Завязалось ожесточённое 3-х дневное воздушное сражение. Всё небо было исчёркано дымными следами от падающих самолётов. Как с крестами на крыльях, так и со звёздами. Одной группе бомбардировщиков, состоящей из 5 высотных Ю-86, на высоте 14 км удалось подойти вплотную к столице. Да что там удалось, их, откровенно, прошляпили. На перехват была поднята пара перехватчиков Ла-3 (копия МиГ-17), всё, что в тот момент времени было готово к взлёту. Ведущим пары был старший лейтенант Василий Сталин. С первого же захода им удалось сбить два бомбардировщика, когда ведомый резко пошёл на снижение. Отказ двигателя. Василий остался один на один с тремя противниками. Ещё два захода и обломки двух немецких самолётов ушли на встречу с земной твердью. Оставшийся немец шёл не меняя курса и высоты, решив, во что бы то ни стало, выполнить свою задачу. Как удалось установить впоследствии, он нёс четыре 250-ти килограммовые бомбы, начинённые зарином. Новый заход, цель в перекрестие прицела и молчание пушек. В боевой обстановке оружие отказало на такой высоте. Мгновение на принятие решения и Василий делает вираж и бьёт плоскостью своего истребителя по крылу бомбардировщика. Оба самолёта падают вниз. Василий от удара потерял сознание и пришёл в себя уже у самой земли. Каким чудом ему удалось катапультироваться, он так и не смог вспомнить. Немецкий бомбардировщик упал в болото и, благодаря этому, бомбы не сдетонировали и были подняты на поверхность. Позднее они были представлены иностранным и советским журналистам и дипломатам как доказательство подготовки Германии к ведению химической войны.

Против награждения Василия высшей советской наградой неожиданно выступил Сталин-старший. Он предложил ограничиться орденом Красного Знамени.

— Нэ надо награждать сына товарища Сталина, — сказал он

— А сына товарища Сталина никто награждать и не собирается, — возразил Молотов, — Награждать будем лётчика- истребителя старшего лейтенанта Василия Сталина, совершившего подвиг.

Пришлось на заседании ГКО поднимать вопрос о присвоении звания Героя Советского Союза Василию Сталину на голосование. Решение было принято единогласно с одним воздержавшимся (Сталин). Иосифу Виссарионовичу пришлось подчиниться и он недовольно буркнул мне.

— Вот сам и будешь награждать.

Награду Василию я вручал перед трибуной Мавзолея 7 ноября до начала парада. Мы с ним тепло поздравили друг друга. Я его с высокой наградой, а он меня с 24-х летием. Вечером дома отметили эти два события.

На нашем семейном празднике присутствовал один высокий, во всех смыслах, гость. Генерал Де Голль по приглашению Советского правительства прилетел с визитом в Москву из Африки и присутствовал на трибуне Мавзолея во время торжественного прохождения войск. Естественно он не мог упустить возможность лично встретиться с той, чей голос стал символом французского Сопротивления. От имени "Свободной Франции" Насте был вручен Орден Освобождения за вклад в движение Сопротивления. Мне Де Голль подарил старинную шпагу. Видимо кто-то просветил его о моей любви к холодному оружию. Лидера французского Сопротивления поразило, что мы живём по соседству со Сталиным, который так же присутствовал на празднике, что я являюсь генерал-полковником и одним из заместителей руководителя Советского государства. И это несмотря на мою молодость. Да и знал он меня как автора и исполнителя популярных песен. А ещё его поразила непринуждённая обстановка в нашем доме, когда все общаются друг с другом абсолютно свободно, не взирая на чины и звания.

Отдав должное угощениям мы втроём, я, Сталин и Де Голль, переместились в мой кабинет, где состоялась неформальная беседа. Я выступал в качестве переводчика и участника этой беседы. Де Голль высказал пожелание, чтобы в составе Красной армии с немцами сражались французские подразделения. Мы предложили отправить к нам добровольцев из числа лётчиков, танкистов и пехотинцев, для формирования авиационного полка, танкового полка и полка мотопехоты. Подготовку, оснащение и обеспечение французских добровольцев Советский Союз брал на себя. В ходе беседы Де Голль рассказал о всё более сильных противоречиях в общении с союзниками, англичанами и американцами. Они всё чаще идут на контакт с представителями вишистского правительства, игнорируя "Свободную Францию". Сталин заверил его, что СССР считает лишь Де Голля легитимным лидером Французской республики и будет поддерживать контакты исключительно с ним. Так же был поднят вопрос относительно попавших к нам в плен французов из 638-го полка. На это Де Голль сказал, что мы можем считать их не военнопленными, а вооружёнными бандитами и поступать с ними согласно Советских законов и что лучше им искупить свою вину у нас, чем попасть в руки французского правосудия. На родине им всем грозит либо каторга, либо гильотина как изменникам. Это заявление французского лидера было впоследствии распространено среди попавших в плен французов.

Для обеспечения взаимодействия и оказания военной помощи между СССР и Свободной Францией было принято решение о строительстве авиабазы в Банги (Центральноафриканская Республика) и военно-морской базы в Пуэнт-Нуар (Конго). Наши модернизированные стратегические бомбардировщики Ту-36м3, получившие новый турбовинтовой двигатель, могли осуществлять до них беспосадочные перелёты. Так что, можно сказать, встреча была более чем плодотворной.

Ну а Ольга сделала мне, пожалуй, самый дорогой и самый желанный подарок. Сидя за столом, куда мы вернулись после продуктивного общения втроём, я обратил внимание на крохотную, но чрезвычайно яркую точку в её ауре в области живота. Увидев, куда обращён мой взгляд, Ольга смущённо улыбнулась и чуть заметно кивнула. О, Боги, Драконы и Великое темпоральное поле! Я снова стану отцом! Второй раз за обе мои жизни. Спасибо вам за это счастье. Спасибо тебе, моя любимая.

Я встал, подошёл к проигрывателю и поставил пластинку с записью вальса Евгения Доги из кинофильма того, другого мира, "Мой ласковый и нежный зверь" в исполнении Насти. Полилась красивая музыка и я, с галантным поклоном, пригласил Ольгу на танец. Рядом с нами закружилась ещё одна пара. Это Василий с Настей не смогли усидеть на месте. Де Голль слегка растерянно посмотрел по сторонам и, решившись, подошёл к чете Берии, которые так же были моими гостями. Через переводчика он обратился к Лаврентию Павловичу.

— Месье, вы позволите пригласить вашу супругу на вальс.

— Но только при одном условии, господин Де Голль, — Берия хитро посмотрел на высокого француза, — Когда я приеду в освобождённую Францию, то вы разрешите мне станцевать с Вашей супругой.

Оба рассмеялись и уже три пары кружились в бессмертном вальсе. К концу вечера мы с французским лидером обращались друг к другу по именам и договорились поддерживать, так сказать, неформальное общение. Потом Настя с Ольгой долго подкалывали меня, обращаясь исключительно по имени с непередаваемым французским прононсом, ВиктОр, передразнивая произношение Шарля. Кстати, наш армянский коньяк "Юбилейный" взыскательному французу очень понравился. Он честно признал, что это один лучших коньяков, которые он когда-либо пробовал. Сталин распорядился отправить в посольство Франции в Москве ящик этого коньяка в подарок Де Голлю. Так будет правильнее, чем поить этим напитком английского борова[58].

Сразу после праздника Сталин поручил мне разбираться с некоторыми обращениями граждан. В один из дней в Кремль доставили конверт, на котором детским почерком печатными буквами было написано " В Москву, товарищу дяде Сталину". В конверте лежало письмо, написанное на вырванном из тетради листке.

"Я Лена Холманских. Мне шесть лет. Пишу по-печатному. Я живу с мамой в городе Белорецк. Мой папа танкист. Его танк подбили немцы и папа сейчас лечится в госпитале. Но он скоро поправится и пойдёт опять бить фашистов. Только танка у папы больше нет. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк для моего папы, чтобы он прогнал фашистов и вернулся к нам с мамой."[59]

Я связался с Кировым и попросил по линии НКВД выяснить, сколько денежных средств было собрано детьми в Фонд обороны. Как оказалось, на тот момент свыше 250 тысяч рублей. Попросил самым тщательным образом выяснить имена этих детей и все их данные. Через пару дней в газете "Правда" было опубликовано письмо Лены и решение ГКО о строительстве танка "Малыш". Было решено построить тяжёлый танк ИС-1 (аналог ИС-3), нанести на его башню почётное наименование и вручить этот танк капитану Холманских после его выписки из госпиталя. Впоследствии танк "Малыш" дошёл до Бреста (французского), где и был установлен на постамент. А Лену Холманских Сталин в личном письме пригласил в Кремль, где девочке была подарена большая красивая кукла и набор кукольных нарядов. При этом Леночка во все глаза смотрела не на товарища Сталина, а на присутствовавшую там же Настю, главную Снегурочку Советского Союза.

Альберт Эйнштейн тоже не остался в стороне и на свои собственные средства купил реактивный истребитель Ла-3 (аналог МиГ-17). На самолёт была нанесена надпись "Советскому асу от нобелевского лауреата Эйнштейна". Истребитель достался молодому, но подающему большие надежды лётчику Александру Покрышкину.

7 декабря 1941 года японский флот нанёс удар по Пёрл-Харбору. По линии разведки мы смогли "слить" японцам информацию о том, что в день нападения американских авианосцев на базе не будет. В итоге «Энтерпрайз» японские подводники подловили возле атолла Уэйк, куда он ушёл с истребителями за неделю до удара, а вышедший 5 декабря с грузом из дюжины бомбардировщиков "Воут SB2U Виндикейтор" авианосец "Лексингтон" подорвался на выставленном минном заграждении в 230 милях к востоку от атолла Мидуэй и затонул.

Сам удар по американской базе сильно отличался от того, что было в моём мире. После массированного авианалёта к берегу подошли японские линкоры и крейсера и артиллерийским огнём разнесли все мастерские и склады ГСМ, аэродромы, хранилища и казармы. Потери американцев были страшные. То, что не утонуло после авианалёта, было потоплено корабельной артиллерией. Одновременно был нанесён удар по шлюзам панамского канала. Можно сказать, что американский флот на Тихом океане перестал существовать.

Грандиозное сражение на всей протяжённости линии советско-германского фронта продолжалось до конца января 1942 года и завершилось выходом 28 января частей Красной армии на линию государственной границы СССР. Брестская крепость была деблокирована. Все её защитники, живые и мёртвые, были награждены медалью " За оборону Брестской крепости". Помимо этого многие были награждены орденами. К сожалению слишком много было награждено посмертно. 30 января в Москве и Ленинграде был дан салют в честь освобождения Советской территории от оккупантов. Было произведено 24 залпа из 324 орудий.

Войска остановились и заняли оборону. Было необходимо пополнить подразделения личным составом и техникой, провести анализ наступательной операции и сделать соответствующие выводы. А выводы были неутешительными. Несмотря на качественное превосходство нашей новой техники, на оснащение и полное господство советской авиации в воздухе, потери были очень большими. Ещё очень многие командиры предпочитали воевать по старинке, бросая пехоту на подготовленную оборону противника с не подавленными огневыми точками. В одной из дивизий пришлось расстрелять перед строем командира батальона, решившего ценой солдатской крови повесить себе на грудь орденок. В бессмысленной атаке на занятую противником высоту он положил почти весь личный состав батальона. При этом у него в тылу была и артиллерия и танки. Но кто же будет делиться славой? Перед расстрелом бывшего комбата заставили лично написать похоронки на всех погибших по его вине.

Вообще оргвыводов было сделано достаточно много и погон полетело более чем предостаточно. Да, именно погон. В ознаменование освобождения Советской земли от врага и выхода на линию Государственной границы, Приказом ГКО и решением Президиума Верховного совета СССР были введены новые знаки отличия в виде погон. Красная армия стала Советской, бойцы стали солдатами, а командиры офицерами. Надо сказать, что это решение в войсках встретили неоднозначно. Тот же Жуков, командовавший фронтом, отнёсся к введению погон с явным неудовольствием. Были и те, кто открыто саботировал это решение и ходил со старыми петлицами. Однако таких было явное меньшинство.

Помимо этих оргвыводов просто колоссальный объём работ предстоял органам прокуратуры и следствия. За те несколько месяцев, что часть советской территории находилась под оккупацией, немцы успели, что называется, отметиться. Были сожжены сотни сёл. Многие вместе с жителями. К сожалению перед войной мы не успели вывезти всё население, да и не ставилась такая задача. Кроме того очень многие, узнав о начале переселения, убегали в леса и там скрывались от советских властей. Хорошо, что хотя бы процентов 90 детей, подростков и молодёжи мы успели вывезти. Отступая, немцы уничтожали всё и всех. Приказ Гитлера гласил, что не должно остаться ни одного живого жителя, не взирая на пол и возраст, и ни одного населённого пункта.

Буквально на следующий день после выхода советских войск на границу с бывшей Польшей из Лондона раздался истошный вопль так называемого "польского правительства в изгнании" о недопустимости пересечения польской границы частями Советской армии. Нам это заявление было только на руку. Мы и без него в ближайшее время не собирались проводить наступательные операции на польском направлении, подтягивая резервы и ремонтируя повреждённую технику.

Не знаю, на что рассчитывали польские лондонские политиканы, когда отдали приказ о начале восстания в Варшаве. 10 февраля в Варшаве начались уличные бои между частями Вермахта и отрядами Армии Крайовой[60].

Не известно, на что рассчитывали восставшие. Может на помощь свыше, может на гипотетический английский десант, но немцы, обозлённые сокрушительным поражением на восточном фронте, оторвались на них по полной. Как впоследствии вспоминали немногие выжившие, кровь в Варшаве текла по улицам буквально потоками. Висла на многие километры ниже по течению стала красной от стекавшей в неё крови. Варшава, Краков, Лодзь и другие крупные города Польши были завалены трупами и залиты кровью. Мы пытались организовать доставку по воздуху оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия для восставших, но последовал очередной истерический припадок из Лондона.

15 февраля 1942 года Советское правительство обратилось к находившемся у нас полякам, попавшим в плен в ходе "польского похода" РККА с предложением поучаствовать в освобождении своей Родины. В итоге было сформировано три стрелковые и одна танковая дивизии. Благо польского обмундирования у нас на складах было, что называется, навалом. Естественно наши новейшие танки никто полякам не дал. Вооружили танками Т-26, Т-28, БМПТ-28 и Су-76.

Уже 1 марта, в самый разгар боёв в Варшаве, польские дивизии, несмотря на открытое нежелание их командующего, генерала Андерса (ну не хотел этот пан идти воевать и всё, командовать хотел, а воевать нет), после массированной артиллерийской подготовки, перешли в наступление в направлении на Варшаву при поддержке советской авиации. В артподготовке участвовал дивизион из 12 экспериментальных САУ большой мощности РВГК "Пион", калибра 203 мм. Командовал одной из батарей дивизиона старший лейтенант Яков Джугашвили.

До Варшавы смогли добраться считанные единицы поляков и лишь для того, чтобы попасть в устроенную немцами мясорубку.

Одновременно Советская армия нанесла удар на Южном фронте в направлении на Бухарест. Этому предшествовала операция нашей разведки, вступившей в контакт с молодым румынским королём Михаем I. В первый же день советского наступления в Бухаресте был арестован маршал Антонеску и ряд других прогерманских генералов. Румыния объявила войну Германии. В Бухарест советские танки вошли 5 марта по башенные люки заваленные цветами. В первых числах апреля вся территория Румынии была очищена от немецких войск. В Бухарест прибыли советские дипломаты для организации работы посольства. Мы получили прямой выход на югославских партизан и смогли организовать их обеспечение всем необходимым.

Сразу после выхода советских и румынских войск на румынско-болгарскую границу правительству Болгарии было предложено разорвать союз с Германией и объявить о нейтралитете. 18 апреля 1942 года Болгария объявила о нейтралитете и потребовала вывода немецких войск со своей территории. Однако за громкими заявлениями не последовало каких-либо действий. Немецкие части на территории страны были переформированы в несколько боевых групп и приведены в состояние полной боеготовности. Отступающие из Румынии части Вермахта вступали на территорию Болгарии с техникой и вооружением, продолжали беспрепятственно движение по её территории далее в Югославию.

20 апреля Уинстон Черчилль обратился к Сталину с просьбой(!) начать наступление Советской армии в Польше, для предотвращения массового уничтожения немцами мирного польского населения. Ага, проснулись. Все крупные польские города к этому времени уже превратились в гигантские кладбища. Оставшихся в живых немцы согнали в похоронные команды, которые круглосуточно вывозили и захоранивали трупы. В ответ на просьбу Черчилля, Иосиф Виссарионович заявил, что СССР лишь исполняет требование польского правительства в изгнании, которое запрещает частям Советской армии входить на территорию Польши. И наступление возможно лишь после официального обращения к СССР польской стороны. Естественно мы давно готовились к этому наступлению и никакое разрешение от кого бы то ни было нам было не нужно, но раз уж так удачно всё сложилось, то этим надо пользоваться в полной мере.

22 апреля я принимал участие в испытании нашей первой атомной бомбы на Семипалатинском полигоне. И это была именно бомба, которую сбросили со стратегического бомбардировщика с высоты 8 км. Командиром экипажа был Валера Чкалов. Когда прогремел взрыв, в бункере, где мы находились, раздалось громовое "Ура!". Люди, солидные учёные, инженеры и военные, радовались буквально как дети. Лаврентий Павлович Берия молча сидел в углу на стуле, устало прикрыв глаза. Думаю что процентов на 50 это его заслуга в создании этого оружия. Кто-то спросил о мощности взрыва. Услышав это я не выдержал и засмеялся. Все с недоумением уставились на меня. Пришлось рассказать им анекдот.

"Сразу после атомного взрыва у учёных спрашивают, какая была его мощность, на что они отвечают, что от 10 до 100 килотонн. На вопрос, почему такой разброс, был ответ; " ну мы думали что 10, а оно кааак бабахнет" ".

Хохот по силе был сравним с только что прогремевшим взрывом. Кстати, мощность нашего составила 50 килотонн. Две с половиной "хиросимы" того мира.

Сразу после нашего с Берией доклада в Москве, об успешных испытаниях атомной бомбы, некоторые горячие головы из числа военных, как например генерал армии Жуков, сразу же потребовали применить это оружие против немцев. Сталин лишь устало вздохнул и выразительно посмотрел в мою сторону.

— Это оружие, товарищ Жуков, никогда не должно быть применено в боевой обстановке, — я встал из-за стола, — Это, прежде всего, оружие сдерживания, оружие последнего шанса. И наша первостепенная задача не допустить самой возможности, когда возникнет необходимость в его применении.

— Это что же, делать оружие, которое будет лежать на складе? — не унимался Жуков, — Вбухивать огромные деньжищи в его создание и не использовать?

Неожиданно в разговор вступил нарком госконтроля Мехлис.

— Я думаю, что в данном случае ситуация такова, что выделенные деньги не потрачены зря. Создание оружия, которое самим фактом своего существования будет сдерживать любого агрессора, это уже колоссальная экономия государственных средств.

Надо сказать, что отношения с Львом Захаровичем у нас, после тех памятных испытаний, нормализовались. На своём посту он оказался принципиальным человеком, которому чрезвычайно сложно навешивать лапшу на уши. Его сотрудники выискивали каждую копеечку, потраченную не по назначению. Наш комитет тоже трясли по полной программе и нашли, таки, несколько тысяч рублей. Правда не со знаком минус, а наоборот. Просто когда-то я, не дожидаясь выделения средств из казны, внёс свои деньги на проведение конструкторских работ, а потом благополучно об этом забыл. Мехлис настоял на том, чтобы денежные средства были мне возвращены. А первоначальное негативное отношение ко мне у него было из-за его недоверия ко всем "бывшим" и, как он тогда считал, молодым выскочкам.

30 апреля из Лондона пришла официальная просьба польского правительства в изгнании о вводе на территорию Польши Советской армии. Настя в это время находилась с концертной бригадой в войсках в районе Бреста. Новые песни в её исполнении, такие как "Тучи в голубом", " Песенка фронтового шофёра", " На позицию девушка провожала бойца", "Махнём не глядя", " В лесу прифронтовом", "Кукушка", "Группа крови" мгновенно стали супер популярны в войсках. Единственно, что пришлось изменить одну строчку в песне про шофёра. Вместо " Путь для нас к Берлину, между прочим " Настя спела " Путь для нас до Бреста, между прочим".

И надо же было такому случиться, что в тот момент, когда Настя в окружении своих почитателей рассматривала технику, а именно ЗСУ 23-4 "Оса", из-за лесочка вынырнула пара немецких Ю-87. "Лаптёжники" сразу открыли огонь по скоплению людей и техники. Настя среагировала мгновенно, крутанула ручки наводки и вдавила ногой педаль спуска. В общем и в этом варианте истории она двух "своих" Юнкерсов завалила. И так же одной, правда длинной, очередью из 4-х стволов. И я бы ничуть не удивился, если бы оказалось, что и заводские номера на шильдиках этих сбитых самолётов полностью совпадают с номерами сбитых в том, другом мире. Как потом рассказывали, командир истребительного полка, который должен был прикрывать расположенные на этом участке войска, узнав КОГО атаковали немецкие штурмовики, поседел. Ну а Настю за умелые и решительные действия и за два сбитых самолёта противника наградили орденом Красного Знамени.