Глава 15

Посетив Дворец Роз, отправились с визитами к дальним соседям. На письма те ответили взаимным приглашением, здесь так было принято: сперва по гостям разъезжали новоселы, а после, познакомившись со всеми, устраивали прием у себя.

Ребекка от посещения «скучных стариков» и «мужлана» отказалась, и Вероника позволила ей погостить несколько дней в Тишине у девочек Моретти.

До Анхеля и Габриэллы Рейес добирались полдня, но погода выдалась хорошая, на укатанной дороге почти не трясло, и Веронике понравилось путешествие. Она даже решила предложить мужу как-нибудь покататься по окрестностям, побывать в ближайшем городе и вообще развеяться.

Она бы поговорила с ним прямо сейчас, но Альберт не пожелал сидеть в экипаже и сопровождал ее верхом. Вместо него напротив развалился ангел – пользуясь временным уединением, он явился Веронике воочию.

– Что тут есть поблизости кроме того города, в котором мы останавливались по пути из столицы? – спросила она, глядя на холмы за окном.

– В горах есть курорт, ну, знаешь, ипохондрики на воды ездят, – посмотрев пару минут в пространство перед собой, ответил он. – Симпатичное место, но сезон еще не начался, лучше ехать через месяц. Там сейчас туман весь день. А кроме городка с санаторием вокруг только хутора, поля, сады и виноградники – кстати, вино можно найти прекрасное, я успел попробовать. Парочка старинных деревень, очень живописных. Если интересуешься историческими развалинами – есть руины древней крепости, но до них далеко и только верхом.

– Я верхом сидеть совсем не умею...

– Знаю. Попросила бы Альберта, давно бы научил, – ангел посмотрел на нее с прищуром. – Заодно может и сблизились бы.

– Не хочу я с ним сближаться, – фыркнула Вероника. – Ты для этого со мной поехал, чтобы опять нотации читать?

– По-твоему, у меня других интересов нет, кроме тебя драгоценной? Просто решил прокатиться как нормальный человек. И на стариков взглянуть – судя по всему, они милые. Но если напрягаю – давай встретимся на месте.

– Нет уж, оставайся! – поспешно возразила Вероника. – С тобой веселей. Тем более, место все равно свободно.

Он хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал. Почти всю дорогу они молчали – Вероника боялась донимать ангела болтовней, чтобы снова не исчез неизвестно насколько. А он, казалось, в разговорах и не нуждался – ехал себе, в окошко смотрел, изредка комментируя увиденное. И растворился в воздухе лишь тогда, когда они свернули к усадьбе.

Старики и в самом деле оказались невероятно милыми. Оба маленькие, кругленькие, смешливые, очень приветливые. С первого взгляда было заметно их трепетное отношение друг к другу.

В маленьком доме с мансардой, сплошь увитом виноградом, все дышало покоем и уютом. Здесь никто не гнался за модой, оставив старинный интерьер в неприкосновенности. Впрочем, управляющий четы Рейес являл собою полную противоположность Ли Барри: тоже старый, под стать доверенному ему поместью, даже дряхлый, совершенно лысый, высохший и сгорбленный, он вышел навстречу гостям вместе с хозяевами.

Стоило госпоже Габриэлле сойти с тенистого крылечка, он тут же раскрыл над ее головой выцветший кружевной зонт от солнца. Когда поздоровались и пошли в дом, сам открыл перед ними двери, будто не доверяя слугам такое важное дело. Прежде чем господин Анхель успел присесть, подложил на его стул маленькую подушечку.

Вероника едва сдержала улыбку – похоже, он считал хозяев своей собственностью и опекал их, как наседка цыплят.

– Мы так рады, что в Зеленой долине вновь появились хозяева! – приговаривал господин Рейес, когда гости расположились за столом на веранде. – Я хорошо помню леди Пилар. После смерти лорда она ловко со всем управлялась, соседи диву давались! А какие славные у нее были лошадки... Правда же, Габи?

– Ох, помню я твои выезды, лошадник! – отозвалась старушка, погрозив ему пальцем. – Тебя гораздо больше интересовали соседские погреба, чем красоты пейзажей. Кстати, мои дорогие, не желаете ли откушать наливочки перед обедом? Наша кухарка очень хорошо делает, и для аппетита на пользу.

«Вот для аппетита, пожалуй, не стоит», – подумала Вероника, но вслух поблагодарила хозяйку. К счастью, женщинам предлагать алкоголь в больших количествах было не принято. Не сказать, чтоб в прошлой жизни она была трезвенницей, но в этой боялась расслабиться и сделать что-то не так, поэтому старалась избегать даже вина.

На столе сразу же появилась шеренга графинчиков с разноцветными жидкостями. Пока дегустировали наливки, подали обед. Хозяева так радушно угощали, а блюда, хоть и не столь изысканные, как во дворце, выглядели так по-домашнему аппетитно, что Вероника не сдержалась и превысила дневную норму калорий.

– Юная леди ест как птичка, – умилилась госпожа Рейес, пододвигая ей блюдечко с вареньем. – Вот, отведайте, сама варю. Понравится – дам с собой, все одно у нас есть некому.

В планах Альберта было вечером отправиться к Родриго Агилару, но старики и слушать не желали. Притворно ужасаясь, они заявили, что не отпустят такую прелестную юную пару ночевать в «этом ужасном месте, где вам и чистой простыни не постелят», и уговорили остаться до утра.

До ужина попили чай в беседке, чинно прогулялись по тенистым дорожкам заросшего сада, где Вероника полакомилась крупной, спелой, нагретой солнцем черешней прямо с веток. Везде царило сонное умиротворение, даже слуги не сновали по дому, застегнутые на все пуговицы, а лениво, будто нехотя, выполняли приказы. Казалось, все живое здесь засыпало, стоило отвести взгляд.

Но самое удивительное, что поместьем по факту управляла женщина. Управляющий считал главной своей задачей опекать хозяев, а за остальное взялась его жена, еще крепкая, намного его моложе, юркая и серьезная.

Судя по тому, что дом не развалился, а супруги Рейес не обеднели, она прекрасно справлялась. По крайней мере, при ее появлении сонные слуги начинали суетиться и хотя бы делать вид, что работают.

– Какая скука! – с чувством произнес Альберт, когда горничная проводила их в гостевую спальню и оставила одних. – Надеюсь, они тебя не слишком утомили, дорогая?

– По-моему, они чудесные. Сразу своих бабушку с дедушкой вспомнила... – протянула Вероника, озираясь.

Здесь была скорее не гостиная, а кабинет, с широким письменным столом, книжным шкафом и креслами. Дивана, на котором мог расположиться Альберт, не оказалось – разве что двухместная кушетка. Чтобы лечь на ней, ему пришлось бы сложиться вдвое.

– Леди Пилар? – изумился Альберт. – Я не имел счастья быть знакомым с ней лично, но...

– Нет, конечно же я не о ней. Забудь. Меня больше волнует, как мы здесь разместимся. Быть может, стоило попросить отдельные комнаты?

Альберт отказался от этой идеи – он не собирался афишировать отношения с женой, точнее, отсутствие таковых.

– Здесь прекрасная кровать, мы свободно уместимся, – донесся из спальни его голос. – Не упрямься, иди сюда.

Неуверенно, готовая в любую секунду рвануть прочь, Вероника заглянула в дверной проем. Кровать и впрямь оказалась достаточно широкой, чтобы спать вдвоем, не мешая друг другу. На дальнем углу ее вполоборота сидел Альберт и стаскивал сапог.

Дом Рейесов был устроен по старинке и не настолько богат, чтобы в каждой гостевой имелась собственная ванная. Захоти Вероника и в этот раз запереться там, пришлось бы бежать через полдома.

В комнате кроме входной была лишь одна дверь – в спальню, где разоблачался Альберт. Глядя на его широкую спину, обтянутую тонкой тканью нижней рубашки, Вероника попятилась и неожиданно натолкнулась на кого-то.

Едва не вскрикнув, она развернулась и оказалась нос к носу с ангелом. Он коснулся ее губ пальцем, веля молчать.

– Куда собралась? – сердито произнес он. – Мне эти старики нравятся, и устраивать в их доме скандал я не позволю.

– Но где же мне тогда спать? – спросила Вероника, едва он убрал руку.

– Где угодно, хоть на коврике у двери. Но отсюда ты не выйдешь, даже не вздумай, – ответил ангел.

– В кровати, дорогая, – ответил Альберт. – Неужели я настолько тебе неприятен, что ты не в силах даже провести ночь в одной комнате со мной?

Оглянувшись, она увидела его у входа в спальню. Даже в сорочке и кальсонах он умудрялся выглядеть роскошно, будто с подиума сошел. Золотистые локоны слегка растрепаны, пуговицы расстегнуты до середины груди – такая небрежность делала его невероятно сексуальным.

«Ну нет, – мысленно отмахнулась Вероника. – Может быть, когда мы только познакомились... Но чем дольше его знаю, тем меньше привлекает. Словно не мужчина, а статуя, манекен пластмассовый».

– Это вовсе не так. Ты... симпатичный, просто я не хочу... ну... не могу здесь, в чужом доме.

– Назови место, где ты можешь, и я мигом отвезу тебя туда, – проговорил он с усмешкой, но взглянул на Веронику, извинился и пообещал, что и пальцем ее не тронет. – Мы ведь все обсудили, дорогая. Принуждать тебя я не стану. Но коли не доверяешь – могу поспать и на полу, не такой уж я изнеженный.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – сказала Вероника, провожая его взглядом.

Широкая спина, узкие бедра и упругие подтянутые ягодицы – со спины Альберт был так же хорош. Она обернулась и увидела ангела, стоявшего у входной двери, скрестив руки на груди.

Ничего ему сказать она не могла, Альберт бы услышал, а потому выразила все эмоции в одном неприличном жесте. Ангел сузил глаза, но больше никак не отреагировал, давая понять, что он – кремень и пост не оставит.

«Он точно черт, а никакой не ангел, – разозлилась Вероника. – Послан мне, чтобы всячески вредить».

В спальне Альберт предложил помочь переодеться – по идиотской местной моде платье застегивалось сзади.

– Пока мы дождемся кого-то из здешних слуг, ты рискуешь уснуть прямо в платье, – справедливо заметил он, и Вероника, помявшись, согласилась.

Осторожно, будто боясь оскорбить недотрогу лишними прикосновениями, Альберт одну за другой расстегнул множество крохотных пуговичек. Его дыхание едва заметно ощущалось макушкой, а кончики пальцев задевали спину, и это вовсе не было неприятно. Веронике не захотелось отдалиться, но и приблизиться, чтобы очутиться в его объятьях – тоже. А ведь такой момент должен казаться волнующим.

«Ага. Если бы я любила его...» – она попыталась представить на месте Альберта кого-то, кого любила в прошлой жизни, но память вдруг изменила ей, и ничего не вышло. От этого стало еще и грустно.

– Переодевайся, для тебя приготовили ночную рубашку и халат, – закончив, сказал Альберт. – Я выпью немного вина и почитаю, а ты ложись, не хочу тебя тревожить.

И вышел прежде, чем она успела обернуться. Вероника сняла платье, аккуратно развесила в узкой нише, заменявшей здесь гардеробную, быстренько (вдруг Альберт решит заглянуть?) стащила шелковую сорочку и надела рубашку.

К счастью, та оказалась из непрозрачного тонкого льна, широкая, с длинными рукавами, воротником у горлышка и подолом, доходившим до пола. Под таким одеянием сложно было разглядеть фигуру, даже платье, которое Вероника сняла, открывало больше.

Накинув тяжелый стеганый халат, она нерешительно застыла у кровати. По-хорошему, лечь бы спать, в самом деле – если Альберт не имеет привычки храпеть, то ничем ей не помешает. Но почему-то на душе было тяжело и неспокойно, словно Вероника должна была сделать что-то, но никак не могла сообразить, что именно.

Вздохнув, она решила все-таки поговорить с мужем, хотя бы из приличия, чтобы не ощущал себя ненужным. За время, прожитое в роли Доминики, она успела на собственной шкуре прочувствовать, каково это.

– Я побуду с тобой немного? – спросила она, заглядывая в кабинет. – Что-то не спится, все вокруг такое непривычное.

– Да, конечно. Не желаешь вина? – предложил он и наполнил бокал. – Тебе ведь не приходилось бывать тут раньше? Подумать только, такая глушь, а они всю жизнь здесь прожили! Чудные все же старики.

– Возможно, им просто никто не нужен, кроме друг друга. Если бы тебе предложили вот так уехать куда подальше и жить с любимым человеком, неужели отказался бы?

– Скажи прямо: ты в чем-то меня подозреваешь? – по тону голоса чувствовалось, как он напрягся. Возможно, и в самом деле что-то скрывал, и ее слова его задели. – Разве я давал тебе для этого повод?

– Нет, я совсем не это имела в виду! – смутилась Вероника. Уж в неверности она стала бы упрекать его в последнюю очередь, тем более, что и без того были поводы для упреков. – Я это так, в качестве абстрактного примера.

– К чему, ведь я действительно уехал куда подальше, оставив столицу. С тобой, моя кошечка. Но все же надеюсь, что мы не похороним себя заживо в этих краях и не будем до старости безвылазно сидеть в поместье.

Веронике захотелось назло ему заявить, что в Астакс она теперь не ногой – пусть доказывает свою несуществующую любовь на деле и бросает все, чтобы быть рядом с женой. Но она, конечно же, лишь скромно опустила реснички и улыбнулась в ответ.

Хочет видеть в ней капризную дурочку – пусть, она не станет его переубеждать. Даже подыграет, ведь так проще. Она допила вино, густое, терпкое, с богатым послевкусием – прав был ангел, здешние винокурни определенно достойны внимания, обсудила с Альбертом планы на завтра и отправилась в кровать.

С непривычки даже с одного бокала Вероника немного опьянела. Не стоило заводить разговоры по душам в таком состоянии, и без того общение с мужем давалось тяжело.

Альберт не храпел, он вообще спал очень тихо, разве что пару раз за ночь перевернулся с одного бока на другой. Но Веронику напрягало само присутствие постороннего в ее постели, и она никак не могла расслабиться. Так и промаялась всю ночь, ворочаясь, ненадолго проваливаясь в муторное, тяжелое полузабытье и тут же вновь просыпаясь.

Сначала ей казалось, что в спальне слишком душно, и Вероника распахнула окно в гостиной, но под утро, напротив, стало чересчур холодно. Несколько раз она вставала попить воды, ходила взад-вперед по комнате, надеясь уснуть, но все без толка.

Только на рассвете удалось задремать, но совсем скоро пришлось просыпаться: пора было завтракать и собираться в путь.

Выехали рано – к вечеру планировали вернуться домой. В отличие от супруги, Альберт прекрасно отдохнул и выглядел бодрым. Он снова не пожелал садиться в экипаж, предпочитая прогуляться верхом, и Вероника про себя порадовалась этому.

Едва лошади тронулись с места, она откинулась на спинку с мягким подголовником и провалилась в сон. Даже когда карету затрясло на дрянной дороге, Вероника полностью не очнулась, лишь устроилась поудобнее и проспала до конца пути.

Родриго Агилар, коренастый и на вид очень сильный физически мужчина лет тридцати, встретил их в саду, где до приезда гостей занимался какими-то работами. Его рукава были закатаны до локтей, ботинки запылились, и он наспех вытирал руки платком, явно смущаясь своего внешнего вида.

Должно быть, переоделся в приличное платье, вышел из дома и забылся, по привычке занялся делом. Даже теперь, приветствуя соседей, не сообразил надеть пиджак – слуга принес его и подал хозяину.

– Простите великодушно, – пробасил тот, застегивая пуговицы. – У меня так редко бывают с визитами, что малость отвык. Прошу в дом, или предпочтете расположиться на свежем воздухе? Я попрошу накрыть в беседке, там пока прохладно.

Выбрали беседку, как позднее выяснилось, не зря. Владения Агилара разительно отличались и от декоративной красоты Зеленой долины, и от сонного уюта поместья семейства Рейес.

Здесь все подчинялось требованиям практичности, содержалось в идеальном порядке и служило для пользы дела. Для услады глаз остались разве что пара клумб и лужайка перед крыльцом, да и на той разгуливали цесарки. Остальную территорию отвели под хозяйство, и сразу за порогом начинались фермерские угодья.

Обширный фруктовый сад, где деревья и кусты были аккуратно обрезаны и окопаны вокруг ровно побеленных стволов, а трава коротко скошена. Вероника не заметила ни сора, ни небрежно раскиданной земли, даже опавшая листва не валялась на газоне, лишь ровные ряды яблонь, груш, слив и прочего.

Множество хозяйственных построек поблизости, хлев, конюшни и птичники поодаль, чтобы не доносился запах животных. Все смотрелось добротным, чистым и удобным, и с первого взгляда становилось ясно – хозяин здесь живет трудолюбивый и рачительный.

За садом виднелись пасека, цветущий луг и выгон для лошадей. Беседка, в которой расположились для чаепития, стояла на берегу большого пруда, где плавали утки, а возле берегов цвели белоснежные водяные лилии.

В особняке же, куда гостей пригласили, когда подали обед, царила небрежность, не сказать, запущенность. Насколько ухоженными были двор и хозяйство вокруг, настолько заброшенным – дом внутри. Кое-где толстым слоем лежала пыль, ковры под ногами давно полиняли и истерлись, даже красивые напольные часы не ходили, и покрытый патиной латунный маятник косо висел без движения.

– Не хватает женской руки, – извинился господин Агилар. – Эвелина моя в отъезде, а самому следить за уютом как-то все недосуг. Да и много ли одному надо...

– Надеюсь, ваша супруга не откажется посетить Зеленую долину? – спросил Альберт. Его лицо оставалось вежливо непроницаемым, но Вероника догадывалась, что привыкшего к роскоши сына миллионера такая обстановка тяготит. – На будущей неделе мы устраиваем прием, соберутся все соседи.

– Непременно! Уверен, она будет счастлива получить ваше приглашение. Бедняжке так одиноко здесь, ведь я уделяю ей мало внимания, да и о чем со мной говорить, кроме цен и урожая. С тех пор как наша дочь уехала в столичный пансион, Эвелина совсем заскучала.

«Так сильно, что сбежала в город, развлекаться на деньги, которые он здесь с таким трудом зарабатывает», – подумала Вероника, но вслух произнесла, что будет рада завести знакомство с госпожой Агилар.

– Я была бы очень признательна, если бы вы нашли время и задержались в Зеленой долине хоть на пару дней. Мне не помешают советы такого опытного помещика. Вы ведь сами ведете дела, не так ли?

– Признаться, я был очень удивлен, услышав об этом, – вмешался Альберт. – Насколько я в курсе, вы с первых дней взяли управление усадьбой в собственные руки и вполне преуспели. Такой талант заслуживает уважения.

– Право слово, какой там талант! – отмахнулся Родриго. – Труд, тяжкий труд наравне с мужиками, от зари до зари, каждый день. Порой я и сам не понимал, к чему все это, всех денег на свете не заработать, но незаметно втянулся. Теперь бы и рад нанять кого-то, а не могу. Никому не доверяю, жаль потраченных сил.

– Ох, мой друг, мы просто обязаны вытащить вас отсюда! Вам необходимо срочно отдохнуть и сменить обстановку, а мне действительно пригодятся толковые советы, – сказал Альберт с радушием гостеприимного хозяина.

– Неужели задумали променять спокойную жизнь рантье на тяжкую долю земледельца?

В ответ Альберт картинно ужаснулся и заявил, что ни за что на свете не решится отпустить управляющего, иначе имение пойдет с молотка. Вероника же возразила, что ничего в аграрных делах не смыслит, но слепо доверять наемному работнику не желает. Вспомнила леди Пилар, которая, по слухам, прекрасно справлялась, даже будучи вдовой преклонных лет.

– Милая леди, поверьте, не нужно вам это. Вам-то ведь еще далеко до старости, и, хвала Создателю, супруг ваш жив и здоров, – окинув ее внимательным взглядом, ответил Родриго. – У вас достаточно средств, вы приняты в свете, так наслаждайтесь жизнью, пока молоды, похоронить себя в глуши всегда успеете.

Не то чтобы Веронике очень хотелось становиться помещицей, но та жизнь, о которой говорил Агилар, тоже не манила ее. Казалась чьей-то чужой, совершенно непонятной, даже пугающей. Увы, вряд ли она смогла бы это объяснить, потому сказала, что просто пытается сделать что-то полезное, разобраться в деле, на доходы от которого собирается существовать.

– Я не знаю, с чего начать, – пожаловалась она. – Управляющий спрашивает, чем бы мы хотели заниматься, а я понятия не имею. Но полностью отдавать все в аренду точно не собираюсь.

Родриго Агилар искоса глянул сперва на Альберта, потом на Веронику. Она догадалась, что он мог подумать об этой просьбе: юная жена богатого наследника выросла из кукол и задумала поиграть в сельское хозяйство.

– Прежде всего я бы рекомендовал уделить внимание виноградникам. Это всегда прибыль, даже в плохой год. Наймите толкового человека, пусть следит за лозой. И вообще, не экономьте на людях, себе дороже выйдет.

– Мне нравится этот совет! – Альберт улыбнулся и пригубил вина. – Непременно ему последую.

– В качестве платы за него с радостью приму несколько образцов вашего производства, – усмехнулся в усы Родриго и продолжил разговор. – По поводу зерна есть время до следующего года, теперешний урожай вы уже упустили. А вот скотом можно заняться незамедлительно. Советую остановить выбор на рунных овцах: в Цейфисе не так давно фабрику перестроили, за шерсть дадут хорошую цену – затраты на перевозку очень малы. Для начала будет с вас, а через сезон, глядишь, сбежите обратно в столицу.

– Надеюсь, к тому времени удастся наладить процесс, и все будет работать без нашего личного присутствия, – кивнула Вероника и вдруг вспомнила Ли Барри, грозившегося выбить деньги из мелких арендаторов.

Вкратце описав ситуацию новому знакомому, она спросила, какие бы шаги предпринял он. Родриго Агилар поразмыслил немного и ответил, что он-то сам возделывает земли и не имеет лишнего клочка, чтобы сдать его в аренду. А крестьяне у него все наемные.

– К ним я строг, но не более, чем к себе самому. Лоботрясов и пьяниц не терплю, добросовестных не обижаю. Даже если урожай случился хуже, чем предполагалось, риски на мне. Что касается долгов, у самых дельных я их выкупил, дал беспроцентную ссуду и удерживаю из заработка.

– Да вы филантроп! – воскликнул Альберт, и собеседник посмотрел на него с подозрением, пытаясь углядеть насмешку.

– Ни в коей мере. Хорошего, знающего работника найти не так-то просто, к тому же благодарность побуждает их отвечать тем же. Радеют, как за свое. И другие стараются, вдруг им тоже помогу. Так что это вовсе не подачка, деньги-то мне вернутся, а вложение. И оно вполне себя окупает.

Идея настолько понравилась Веронике, что ей захотелось прямо сейчас, не завершив обеда, отправиться домой и дать распоряжения Ли Барри. Она готова была выкупить долги всех бедных крестьян, работавших на ее землях.

«Представляю себе его лицо, когда услышит, – усмехнулась она украдкой. – Вот только это очень много денег, наверное. Где бы их взять? Откуда у нас вообще первоначальный капитал? Вряд ли от семьи Доминики, им едва на привычный образ жизни хватало. И я что-то не замечала, чтобы Альберт как-то зарабатывал. Значит, Хьюго Гаррет».

Эта догадка умерила ее пыл. Перед внутренним взором возник господин Гаррет, мрачный, как туча, со свинцово-тяжелым взглядом. Даже теперь, всего лишь думая о нем, Вероника почувствовала себя неуютно.

– Я бы хотела поступить так же, – все-таки осмелилась предложить она. – Выкупить долги наших арендаторов. Ли Барри жаловался, будто они несут деньги не нам, а ростовщику, не проще ли...

– Не забивай свою очаровательную головку такими неприятными мыслями, кошечка, – отозвался Альберт. – Если тебе хочется помогать нуждающимся, я с удовольствием поддержу эту затею. Даже королевская семья занимается благотворительностью, и мы все должны следовать их примеру.

– Думаю, арендаторы оценят вашу доброту, – сказал Родриго Агилар. – Только не стоит сорить деньгами направо и налево без разбору, иногда дармовщина не на пользу идет, а во вред.

– Я просто хочу все наладить, – пробормотала Вероника и смутилась. Она действительно пожалела увязнувших в долгах несчастных и не думала, пользу ей это принесет или убыток. – Научиться получать прибыль.

– Пока что ты планируешь только расходы, – рассмеялся Альберт. – Ну-ну, не хмурься. Я готов тратить на любые твои прихоти столько денег, сколько пожелаешь. Зачем вообще они нужны, если не баловать молодую супругу?

«Угу, тебе легко говорить, сам-то хоть копейку заработал?» – изображая благодарную улыбку, подумала она. Вряд ли Хьюго Гаррет проспонсирует ее затею с такой же охотой.

– И все-таки вы приезжайте. Если вас тяготят приемы и вечеринки – приезжайте просто так, когда будет удобно, – попросила Вероника, глядя в глаза Родриго Агилара. – Мне правда очень нужна помощь.

– Могу ли я вам отказать, – улыбнулся он в ответ. – Приеду непременно, постараюсь выбраться до сенокоса.