Глава 18

Гости прибывали до самого обеда. Первыми прискакали неугомонные братья Моретти, опередив остальное семейство, чинно ехавшее в карете. Почти сразу же после того, как девчонки и их родители расположились на террасе, приехал Родриго Агилар со своей Эвелиной и ее компаньонкой – дальней родственницей, тихой и бесцветной пожилой девушкой.

Затем явились принц с Афелисой, а самыми последними, едва не опоздав – родители Доминики вместе с Хьюго Гарретом и его младшим сыном, Диего. Дядюшка Джорди не смог присоединиться из-за срочных дел, старички Рейес прислали записку с трогательными извинениями. К сожалению, госпожа Габриэлла захворала.

Вопреки опасениям Вероники, все оказалось не так уж страшно. Никто не требовал к себе внимания, не смотрел оценивающе, не выражал недовольства. Эти люди в совершенстве владели искусством создавать приятную, непринужденную атмосферу общения.

Все, включая родителей Доминики и Родриго, казавшегося таким неотесанным деревенщиной в своем имении, были приветливы, милы и открыты. Все улыбались и здоровались с такой радостью, словно давно ждали этой встречи. Их не нужно было чем-то занимать: они прекрасно развлекали друг друга сами.

«И чего я так тряслась? Заморачивалась каждой мелочью, а они, похоже, вообще всем довольны», – думала Вероника, смущенно улыбаясь очередной шутке с намеком на неоднозначность, отпущенной молодым Моретти.

Пожалуй, единственным человеком, который немного не вписывался, был Диего Гаррет – он не пытался скрыть скуку и не стремился казаться своим среди аристократов. Напротив, будто искал случай подчеркнуть, что он из другого теста, человек дела, инженер и будущий наследник фабрик своего отца. В отличие от брата, давно вращавшегося в свете, а теперь принятого в высшем обществе на законных основаниях.

Вероника наконец получила повод радоваться, что Альберт достался ей в мужья. Пусть хозяина, способного позаботиться о процветании усадьбы, из него не вышло, зато хозяином дома, принимавшим гостей, он оказался превосходным.

Знай Вероника заранее, вообще не думала бы о том, как вести прием, чтобы приглашенные не скучали: достаточно было просто доверить это Альберту. Он умудрялся одновременно присутствовать везде, уделить внимание каждому, сглаживать неловкие ситуации до того, как они возникнут и помогать найти общий язык тем, кто недостаточно хорошо знаком между собой.

–  Спасибо, даже не знаю, что бы я без тебя делала, – благодарно шепнула Вероника, улучив момент, пока гости рассаживались за обеденным столом.

– Ну что ты, дорогая, принимать друзей мне в радость, – отозвался он, улыбаясь и кивая Эвелине Агилар. Та щебетала об очередном забавном случае, произошедшем в городе с ней и ее компаньонкой. – К тому же ты и сама прекрасно справляешься, все просто очарованы.

Вероника сочла это за дежурный комплимент и пропустила мимо ушей. Да и не было у нее цели никого очаровать, не опозориться бы – и то счастье.

Но после обеда – долгого, обстоятельного, с аперитивом, несколькими переменами блюд и чаепитием – она расслабилась. Гости смотрели на нее и хвалили платье, угощались и хвалили блюда, смотрели на отреставрированный особняк и тоже все хвалили.

Они болтали о пустяках и обсуждали прогнозы на урожай, моду в новом сезоне и цены. Рассказывали занятные истории, приключившиеся с ними или их знакомыми. Шутили, мило и беззлобно. И вскоре Вероника незаметно для себя забылась, втянулась в общее веселье и вела себя так, как если бы она была собой прежней. Девушкой, которая с легкостью становилась душой любой компании и могла расположить к себе кого угодно.

После обеда была прогулка, и принц наконец-то осмотрел знаменитые оранжереи леди Пилар. Погода выдалась превосходная – время от времени солнце пряталось за облаками, легкий ветер приятно освежал. Принц предложил завтра отправиться на конную прогулку, и Альберт поддержал его затею.

– Это прекрасная мысль, не так ли, дорогая? Выдвинемся с утра, а вместо обеда организуем пикник.

– Идея хорошая, господа, но завтра наверняка будет дождь, – возразил Родриго Агилар.

– Я была бы не против подышать свежим воздухом, – присоединилась мать Доминики. – Если, конечно, погода не подведет.

Все посмотрели на хозяйку, ожидая, что она на это скажет. Вероника вежливо улыбнулась, но в душе запаниковала, судорожно пытаясь выдумать отговорку. Не могла же она признаться, что не умеет ездить верхом, ей бы просто-напросто не поверили.

– Прошу прощения, но я бы предпочла дождаться вас в усадьбе, – наконец произнесла она, стараясь, чтобы звучало непринужденно. – Я договорилась с господином Агиларом, и он любезно согласился помочь мне с делами. А выманить его к нам еще раз, боюсь, нескоро получится. Вы же не возражаете? – спросила она Родриго.

– С удовольствием, леди. Надеюсь, остальные гости простят мне, что я лишаю их вашего общества.

– Разрешите и мне присоединиться, – неожиданно попросил Диего Гаррет, глядя на Веронику безо всякого выражения. – Если не помешаю, конечно.

На удивленный возглас старшего брата он ответил, что не любитель пикников и верховой езды, а в доме, по крайней мере, есть хорошая библиотека. Пожав плечами, Альберт оставил его в покое и переключил внимание на принца, на правах хозяина обсуждая с ним маршрут предстоящей прогулки.

Вроде бы никого не насторожила просьба хозяйки, напротив, все отнеслись с пониманием. Разве что Бекки попыталась уговорить сестру, но мать осадила ее, тихо сказав, что Доминика должна отдохнуть.

Тем более, пришло время вернуться в дом – Вероника собиралась петь. О таланте Доминики мало кто знал, разве что ее семья. И когда она закончила первую песню, ту самую, про заблудившихся странников, в гостиной воцарилась тишина.

– Ты немного изменила манеру исполнения, дорогая, – наконец произнес отец Доминики. – Впрочем, так даже интереснее, живее.

– Ваша дочь не просто обладает красивым голосом и хорошо обучена, она поет душой, – сказал ему принц и обратился к Веронике. – У вас редкий талант, милая леди. Обещайте, что больше не будете скрывать его от нас.

– Вы чудесная! – воскликнула Эвелина Агилар, промокнув глаза платочком. – Я расчувствовалась до слез. Умоляю, спойте еще что-нибудь.

И она спела, потом еще, потом лорд Моретти вызвался присоединиться – вышел неплохой дуэт. Но никому не надоедало, даже во взгляде циничного Диего Гаррета промелькнул интерес и что-то похожее на уважение.

Веронике показалось, что, если бы она сама не решила прекратить, ее так и не остановили бы. Честно говоря, она и не хотела, просто побоялась, как бы слушатели не утомились, ведь тогда восторг мог бы смениться неловкостью и скукой.

Дав слово непременно спеть еще, но позже, она предложила перейти в большой каминный зал, самый прохладный в это время суток, где уже ждали освежающие напитки, карточные столы и прочее.

Рассеянно слушая разговоры, Вероника изредка вставляла вежливые реплики – она никак не могла сосредоточиться. В душе еще звучали отголоски позабытого чувства, которое вызывало у девушки ощущение, будто за спиной распахнулись крылья.

Когда пела, Вероника вновь очутилась в центре внимания, и все без исключения взгляды с восторгом устремились на нее.

Когда стемнело, в саду зажгли разноцветные фонарики, и в ожидании ужина гости вышли прогуляться. Довольно быстро все разбрелись кто куда, любуясь вечером и беседуя. Вероника отдала распоряжения прислуге, вышла на террасу и замешкалась, дыша вечерней свежестью.

Из сада доносились голоса и смех. Пахло ночными фиалками и чем-то пряным из кухни. Хотелось сесть в уютное плетеное кресло и просто расслабиться, но она и так оставила гостей слишком надолго.

– Леди Доминика, – раздался голос за спиной. Она обернулась и увидела принца. – Кажется, я допустил бестактность, пытаясь навязать вам конную прогулку? Прошу меня извинить.

– Нет, что вы, я наоборот благодарна: эта затея всем понравилась, – отозвалась Вероника с улыбкой. Кажется, ее растерянность все же заметили. – Это вы меня извините, что отказалась присоединиться.

– Признаться, меня удивил ваш отказ – трудно поверить, что юная леди всерьез предпочитает разговор о скучных делах пикникам и прогулкам. Наверное, я не вправе спрашивать, но все-таки почему? Кто-то из гостей вас утомил?

– Ни в коем случае, я им всем рада! Только вот... – Вероника замялась.

Похоже, для людей ее сословия умение держаться в седле было таким же обязательным, как навык пользоваться ножом и вилкой. Скажи она правду, принц просто-напросто не поверит.

– Не отвечайте, если не хотите, – улыбнулся принц, предлагая ей руку. – Лучше пойдемте к остальным, пока нас не хватились.

– Я хочу, только немного неловко. – Она взяла его под руку и смущенно потупилась. Отговорка пришла на ум сама собой, простая и очевидная. – Видите ли, пока я была в пансионе, произошел несчастный случай. Лошадь сбросила меня, повезло, что обошлось без серьезных травм. С тех пор боюсь ездить верхом, но рассказывать родителям не хочу, чтобы их не расстраивать.

– Всего-то? Милая моя, что же вы раньше не сказали? Я за неделю вновь посажу вас в седло, даю слово! Вы же так и не посмотрели на моих лошадей, поверьте, едва вы их увидите – позабудете все свои страхи.

Вероника едва успела поблагодарить его, как совсем рядом послышались голоса – судя по обрывку разговора, прерванного на полуслове, они о чем-то оживленно спорили. Через пару мгновений на дорожке показалась Афелиса в сопровождении Альберта.

– Дорогая, вот ты где! Смотри, кого я нашел в саду – твоя подруга решила от нас спрятаться.

«Интересно, о чем они могли так увлеченно беседовать, – удивилась Вероника. – Они ведь знакомы всего ничего».

На вопрос принца, все ли в порядке, Афелиса меланхолично ответила, что у нее немного разболелась голова, но к ужину пройдет, просто нужно полчасика отдохнуть.

– Должно быть, перегрелась на солнце. Вы позволите мне недолго побыть одной?

Вероника предложила проводить ее в удобное место, где никто не побеспокоит, и увела в дом. В ярком электрическом свете стало заметно, что Афелиса и впрямь выглядит бледной.

– Если хочешь, я устрою тебя в одной из спален, – предложила Вероника.

– Мне не настолько плохо, посижу в тишине и вернусь. А ты иди к гостям, не оставляй их надолго.

– С ними остался Альберт, все равно хозяин из него лучше, чем из меня, – возразила Вероника, когда они пришли в дальнюю комнату с маленьким камином и уютными диванчиками. – Так что побуду лучше с тобой, ты ведь не против?

Афелиса не возражала. Они устроились на диване, и Вероника послала служанку за чем-нибудь тонизирующим.

– Зря ты так говоришь, ты прекрасно справилась, – сказала гостья. – Всем все нравится, для первого приема вообще великолепно.

– Мне почему-то кажется, что даже если бы я подала обед в конюшне, никто бы не выразил недовольства, – усмехнулась Вероника. – Не понимаю, зачем мы так тщательно обдумывали каждую мелочь.

– Для того и обдумывали, чтобы прием прошел гладко и ничего не испортило впечатления. Конечно, никто и вида не подаст, что что-то не так, но...

– Факта, что что-то не так, это не отменяет, да? – закончила за нее Вероника, и Афелиса с улыбкой кивнула в ответ. – Спасибо тебе, сама бы я ни за что не справилась. Столько нюансов, просто голова кругом! И вообще спасибо, что меня не бросаешь. Я счастлива иметь такую подругу, как ты.

Голубые глазищи Афелисы сузились в длинные щелки, отчего взгляд показался мудрым и загадочным, как у египетского сфинкса. Несколько мгновений она рассматривала Веронику, потом вздохнула и забралась на диванчик с ногами, устроив голову у нее на плече.

– Ты действительно считаешь меня подругой? – тихо спросила она. – Знаешь, у меня ведь никогда близких подруг не было. Ты счастливая, у тебя сестренка есть, а у меня – никого.

– В жизни не поверю! Да в пансионе за тобой все девчонки хвостом ходили. И вообще – у тебя должно быть множество друзей!

– Приятельниц полно, и поклонников тоже, но... – она запнулась. – Мне кажется, все вокруг считают меня высокомерной.

– Это потому что ты красивая. А еще иногда просто стесняешься, чувствуешь себя скованно. Со стороны выглядит, будто смотришь свысока, но на самом деле совсем наоборот.

– Откуда ты знаешь? – изумилась Афелиса.

– Мне тоже такое... – начала было Вероника, но прикусила язык. Вряд ли с Доминикой случалось что-то подобное, хотя вот уж кому в самом деле высокомерия было не занимать. – Да так, люблю наблюдать за другими. Я ведь часто наблюдала за вами со стороны. Наверное.

Собеседница недоверчиво нахмурилась и спросила, не начала ли к ней возвращаться память. Разговор свернул в неприятное русло, и Вероника, заверив, что так ничего и не помнит, только домысливает, поспешила перевести его на что-нибудь более нейтральное.

– А о чем вы спорили с Альбертом, когда мы встретились? – спросила она. – Надеюсь, он тебя ничем не обидел, ты ведь всегда такая сдержанная.

– Так, ни о чем, – произнесла Афелиса. Пожалуй, слишком поспешно. – И мы вовсе не спорили, все в порядке.

Рассмеявшись, Вероника в шутку предположила, будто муж с подругой что-то от нее скрывают. Это задело Афелису, и, отводя глаза, та призналась, что говорили о самой Веронике.

– Мы вовсе не сплетничали, просто он пошутил неудачно. А еще мне показалось, что он немного на тебя обижен. – Афелиса пристально на нее посмотрела. – Знаю, это меня не касается, но ты должна уделять мужу больше внимания. Рядом с вами возникает чувство, будто вы друг другу совсем чужие. Даже если ты его не любишь, так нельзя.

– Потому что чужие и есть. Наверное, плохо стараемся изображать на публике влюбленную пару, я подумаю над этим, спасибо, что предупредила. Но внимание мое ему и даром не нужно, не бери в голову. Нас обоих все вполне устраивает.

– Зря ты так, оно ему нужно. Всем нужно, чтобы их любили и понимали, а ведь вы семья. Обещай, что будешь добрее с мужем, он ведь тебя ничем не обидел.

Раздосадованная этой непрошенной заботой, Вероника пообещала, чтобы закрыть тему. Ей было совершенно непонятно, с чего вдруг Афелиса взялась сочувствовать Альберту, которого и знала-то едва.

«Вообще-то она должна быть на моей стороне, как минимум, из женской солидарности, – подумала она недовольно. – Неужели Альберт ей жаловался? На него непохоже. Узнаю – выскажу все, что о нем думаю!»