Глава 19

Перед отъездом Хьюго Гаррет заперся в кабинете с Вероникой и управляющим, чтобы выслушать краткий отчет о делах и помочь начинающей помещице советом. Как ни странно, он велел присутствовать не Альберту, которого это касалось напрямую, а Диего.

Впрочем, Альберт не возражал, Диего не удивлялся, лишь родителей Доминики заинтриговало такое поведение. Но, как и свойственно аристократам, свое любопытство они почти ничем не выдали и уж тем более не стали ни о чем спрашивать. Лезть в семейные дела считалось неприличным.

– Что ж, пока все идет даже лучше, чем я рассчитывал, – дослушав, сказал он, с довольным видом откинулся на спинку кресла и закурил сигару. – Вы двое отлично сработались, если честно, не ожидал.

– Отчего же? – вежливо поинтересовался Ли Барри.

Его лицо, как обычно, прятало эмоции не хуже лица профессионального игрока в покер. Вероника же еле справлялась с собой: то ей хотелось спорить, то оправдываться, а когда Гаррет-старший их похвалил, она почувствовала себя так, словно сдала очень сложный экзамен.

– Как же, голубчик: вы не привыкли принимать женщин всерьез, а вы, моя милая, к тому, что люди низкого происхождения смеют вам перечить, – жестом он велел обоим молчать, не пожелав слушать возражений. – Но давайте поговорим об этом в другой раз, нужно закончить текущие дела. Только сперва я бы хотел услышать мнение Диего, если хозяева не против.

Вероника не возражала, тем более, ей-то мнение этого господина довелось узнать еще накануне, когда они остались в усадьбе вместе с Родриго Агиларом. Тогда она втайне порадовалась, что в свое время Доминике удалось избежать брака с ним – этот человек видел в поместье лишь источник дохода и не стал бы никого слушать и ничего беречь.

– Я абсолютно не смыслю в сельском хозяйстве, – ответил Диего уклончиво. – Могу только заметить, что зря господин Барри не присмотрелся к техническим новинкам. Хрустальные люстры и мраморные статуи, бесспорно, хороши, но за те же деньги вместо них можно было бы приобрести новые плуги, сенсацию последней выставки в Преке.

– Не понимаю, откуда в тебе этот аскетизм! – хохотнул его отец. – Если леди Доминика захочет плуги, будут ей плуги, и даже не понадобится для этого люстры продавать... Кстати, о расходах. Мне недавно пришло письмо с вашей просьбой, по поводу выкупа долга. Признаться, идея экстравагантная...

Внутри у Вероники все сжалось. Сейчас наверняка откажет, еще и на смех подымет при Диего и, что еще хуже, при управляющем. Но Хьюго Гаррет заявил, что готов выделить средства.

– Наша милая невестка настолько очаровала вас, что вы готовы выбросить на ветер такую солидную сумму? – усмехнулся Диего.

– Узко мыслишь, сын. Даже если все деньги уйдут в чистый убыток, можно представить это как добровольное пожертвование. – Хьюго Гаррет окинул ее пристальным взглядом. – Милосердие сейчас в моде, возможно, леди Доминика в будущем займется благотворительностью. Это позволит завести новые связи и уважение в определенных кругах.

– Прошу прощения, но убытка не будет, – вмешалась Вероника. – Со временем я верну вам все до последнего гроша, только дайте срок, пока имение начнет приносить доходы.

– Не желаю впредь слышать ничего подобного! – неожиданно вскинулся господин Гаррет. Глаза его метнули молнии, и Вероника едва не вскрикнула, испугавшись этой внезапной вспышки гнева. – Я тебе не ростовщик, и никаких долгов друг перед другом у нас нет и быть не может! Это деньги семьи, а ты – ее часть. Запомни это раз и навсегда.

«Ясно, придется все-таки отрабатывать, – подумала она с тоской. – Прыгать по их приказу, как дрессированная мартышка. Ну хоть людям помогу, раз он расщедрился».

Однако щедрость Хьюго Гаррета оказалась небезграничной: денег он выделил много, но далеко не всю сумму. Выкупить предстояло только часть долгов, и Веронике предлагалось самой решать, кому из арендаторов помогать.

Ли Барри пообещал в ближайшие дни составить наиболее подробные списки и не давить на хозяйку. Господин Гаррет желал поглядеть, как она распорядится средствами.

Проводив его и Диего, она сказала домашним, что хочет немного отдохнуть, и вернулась в дом, оставив Альберта и Бекки пить чай на веранде. Видеть никого не хотелось: принимать гостей было весело, но утомительно и нервно, а разговор с Хьюго Гарретом добил окончательно.

Наслаждаясь тем, что никто ее не трогает, ничего не просит, не ждет внимания или распоряжений, Вероника бездумно бродила по пустым комнатам. Миновав бальный зал и соседнюю с ним гостиную, она свернула в помещение, которое отремонтировали по ее же просьбе, и которым она так ни разу и не воспользовалась.

Это был небольшой по местным меркам, но вполне просторный кабинет, переделанный под танцевальный класс – пережиток тех времен, когда девочки в дворянских семьях обучались дома. К счастью, Ли Барри решил посоветоваться с хозяевами, прежде чем переоборудовать его, и Вероника велела оставить комнате ее назначение.

Она зашла внутрь, прикрыв за собой дверь, не скрипнувшую тщательно смазанными петлями. Вдохнула запах свежеотремонтированного помещения и мастики. Прошлась по безупречно ровному паркету, отразившись в огромных настенных зеркалах. Скользнула ладонью по гладкому дереву балетного станка. Замерла, разглядывая себя в полный рост.

Со времени, когда она в последний раз посещала занятия танцами, Вероника сильно изменилась. Заметно похудела, похорошела, даже как будто стала взрослее. Приятная молодая дама, элегантная и ухоженная. Она и не заметила, когда успела стать такой.

К счастью, массу кружев и рюшей светлых тонов полагалось носить юным девам, к замужним дамам мода была благосклоннее. Легкое летнее платье песочного цвета с прямой юбкой, глубоким вырезом, открывающим ключицы, и короткими рукавами не сковывало движений и подчеркивало женственную округлость фигуры. В нем было бы гораздо удобнее танцевать, чем в бальных доспехах дебютанток, напоминавших орудие пыток.

Вероника вдруг осознала, как сильно ей не хватает движения (ежедневная беготня по лестницам и коридорам особняка не в счет). Надо бы, в самом деле, попросить Альберта выписать преподавателя и подучиться местным танцам – наверняка он не откажет. Или заняться верховой ездой, это точно лишним не будет, да и принц приглашал...

– Не помешал? – дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели мелькнули рыжие вихры и любопытный глаз.

– С каких это пор ты начал спрашивать разрешения? Заходи, раз пришел. Только давай о делах пока не будем, хорошо? Я планировала отдыхать весь остаток дня.

– Я просто хотел узнать, кому ты собираешься раздать денег на халяву, – он поймал ее испепеляющий взгляд и прервался. – Чего? Интересно же. Ладно, не хочешь – я пойду, свистни, когда в настроении будешь.

– Потанцуй со мной, – попросила Вероника вполголоса. Ангел застыл, глядя на нее с изумлением. – Танцы, понимаешь? Или ты не умеешь?

– Было бы там что уметь! – фыркнул он и подошел ближе. – Просто не ожидал. У тебя только что был полон дом гостей, в конце концов, муж есть, его бы попросила.

– Я не хочу местные, давай станцуем танго. Ты можешь сделать так, чтобы играла музыка?

– Только у тебя в голове, но разницы не заметишь. Звук вроде как в хороших наушниках, – ответил ангел и нахмурил брови, глядя в пространство перед собой. – Минуту, я подберу что-нибудь. Это будет даже интересно...

Мгновение – и комнату наполнили звуки музыки, до боли знакомой – свое первое танго Вероника репетировала именно под нее. "Por una cabeza"...

Перед глазами возникла маленькая полуподвальная студия: вечеринка только для своих, вино, испанская гитара и свечи. И восхитительное, страстное, чувственное танго, и ее красное платье в пол с разрезом, обнажающим стройное загорелое бедро...

«Кто же тогда был моим партнером? Странно, все остальное так ясно помню, а его лицо – нет... Неужели и впрямь потихоньку начинаю забывать прошлую жизнь?»

– Годится? – спросил ангел. Не в силах произнести ни слова от захлестнувших ее эмоций, Вероника кивнула. – Тогда попробуем?

Он взял ее за руку и подхватил чуть ниже лопаток. В серо-зеленых глазах, внимательно изучающих нечто видимое ему одному, светилось оживленное любопытство. Ну конечно, танцы – это весело. Все любят танцевать.

Сколько раз Вероника делала это с самыми разными партнерами, она не смогла бы и сосчитать, но впервые смутилась, оказавшись к кому-то так близко. Его пальцы, сухие и крепкие, чуть сжали ладонь, подсказывая начало движения. Тело двинулось навстречу, делая шаг, вынуждая отступить, откинуться на поддерживавшую ее руку.

Губы чуть дрогнули, то ли отсчитывая ритм, то ли запоминая движение, которое он подсмотрел в небесной базе данных. В расстегнутом вороте виднелась яремная ямка, и Вероника вдруг захотела уткнуться в нее носом, чтобы узнать, как пахнет его кожа.

«Должно быть, я схожу с ума от одиночества», – подумала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и немедленно наступила ангелу на ногу.

– Ну что же ты? – спросил он, фокусируя взгляд на ее лице. – Танцуй!

И она позволила ему вести, сперва немного резко, скованно, но с каждым шагом все плавнее, уверенней, легче. Такому невозможно научиться за минуту – ангел двигался как опытный танцор, ловко и по-кошачьи пластично.

– Внимание, – сказал он чуть слышно и посмотрел куда-то над ее плечом. – Сейчас сюда придут. Три. Два. Один.

Музыка смолкла. Он отпустил ее руку. Из коридора послышался приглушенный звук шагов.

– Не уходи, – произнесла Вероника одними губами. Она собиралась немедленно выставить за дверь любого, кто сейчас в нее войдет.

– Может, и его научишь? – улыбнулся ангел. – Будет, чем заняться долгими зимними вечерами. Если хочешь, я помогу.

– У нас есть танцевальный класс? Этот дом полон сюрпризов! – сказал Альберт, изумленно озираясь.

«Если бы ты им побольше интересовался, узнал бы много нового», – мысленно ответила Вероника, стараясь скрыть досаду.

– Я помню, как мы с тобой впервые танцевали, – продолжал он, обходя комнату вдоль стены. – Ты так смущалась и так забавно путалась. Хочешь, попробуем снова? Я тебя научу.

«Значит, неуклюжего бегемота Доминику ты помнишь, а как был моим партнером на балу – нет? Там я ни разу не сбилась», – разозлилась она.

– Нет уж. Это я тебя научу. Смотри и запоминай, если сможешь.

Она обернулась к ангелу – тот стоял, прислонившись спиной к станку. Зеркало его не отражало – он вновь исчез для всего мира, кроме Вероники. Кивнув, он подошел к ней и встал напротив.

– Смотри сквозь меня и не разговаривай, если не хочешь, чтобы он узнал о твоих галлюцинациях, – сказал ангел, беря ее за руку. Перевернул ладонь. – Ты исполняешь мужскую партию.

Заиграла музыка, которую слышала только она, и невидимый партнер начал танец. Это было так странно, что казалось сном: ее отражение в зеркале обнимало пустоту, но в то же время он был рядом, видимый, осязаемый и абсолютно реальный.

Танцевать за мужчину Веронике довелось впервые, сначала она путалась, движения выходили скованными и неуверенными, и ангелу едва ни на каждом шаге приходилось ее поправлять.

– Не надо вести, позволь мне, – сказал он, делая резкий разворот, а потом откинулся назад, вынуждая Веронику склониться в попытке его поймать.

Под пальцами напряглись мышцы, но тяжести она не почувствовала – гибкий и сильный, ангел легко удерживал глубокий наклон, едва не опускаясь в мост. Рассмеявшись, он с такой же легкостью поднялся, слишком быстро, и они оказались совсем близко, практически впечатались друг в друга.

Он тут же отстранился, возвращаясь в основную позицию, но все тело Вероники будто вспыхнуло огнем изнутри. Ее накрыло острое ощущение дежавю. Все это уже было: "Por una cabeza", неуверенность, партнер, рядом с которым она теряла рассудок, неожиданная близость...

– Чем так приятно пахнет? – чуть слышно произнесла Вероника ту же фразу, что говорила тогда.

– Том Форд, – глядя на нее отстраненно, ангел ответил именно то, что она ожидала услышать. – Кожа.

«Ну конечно, – подумала она с ужасом. – Он знает обо мне все. Даже то, о чем сама почти не помню. Но зачем он это делает?»

– Не представляю, где ты этому научилась, но, черт возьми, я хочу попробовать! – воскликнул Альберт.

Ангел встретился с ней глазами и вдруг начал таять. Только что ладони ощущали тепло и упругую твердость его тела, но один лишь миг – и оно превратилось в туман, призрачный, невесомый.

И прямо сквозь полупрозрачную фигуру шагнул Альберт, чтобы взять Веронику за руку. Это было так жутко, что она едва не вскрикнула.

– Ты позволишь, моя кошечка? – спросил он и перевернул ее ладонь. – Теперь я танцую мужскую партию.

Он начал неумело, но уверенно, не позволяя перехватить инициативу. Наслаждаясь движением, собственной ловкостью и пикантной близостью партнерши – видимо, он вообразил себе танец намного более страстным, чем она показывала.

Вероника подчинялась, словно оцепенев, позволяя кружить себя по залу, не обращая внимания на ошибки. Воспоминания о прошлой жизни, которой больше нет, заглушили чувства, заполнив горечью образовавшуюся пустоту.

Все прошло, растворилось, исчезло, словно и не было. Так же, как ангел – призрак, видимый ей одной. Как она сама. Не осталось ничего, кроме памяти, отголосков музыки и этого танго.

– Как я мог столько времени не видеть, какая ты на самом деле? – прошептал Альберт.

Его небесно-синие глаза смотрели с неподдельным интересом – впервые с момента их знакомства, но теперь Веронике было все равно. Шаг. Поворот. Наклон – их дыхание смешалось, и Альберт поцеловал ее. Сперва осторожно, боясь снова напугать, но, не почувствовав сопротивления, все смелее.

Вероника не испытала ни удовольствия, ни отвращения – просто позволяла ему делать это. Будто неловкую, но необходимую процедуру, которую нужно перетерпеть.

«Это все не со мной, – отстраненно думала она, чувствуя, как под пальцами Альберта ослабевает пояс, обвивавший талию. – Это происходит с Доминикой. Должно происходить, и раз я заняла ее место, то не имею права мешать».

Конечно, Альберт оказался умелым любовником, чутким и нежным. Оцепенение партнерши он принял за стеснительность и был очень внимателен, не принуждал и не торопил ее. На его красивое, холеное тело было приятно смотреть и касаться, но не более того.

Она равнодушно думала, запер ли он дверь, и лучше бы все быстрее закончилось, пока их не застали слуги, или, хуже того – Бекки, решившая полюбопытствовать, куда так надолго пропала сестра.

Веронику даже не волновало, когда после он рассматривал ее обнаженной, видел все изъяны фигуры, все еще далекой от совершенства, и, обнимая, трогал мягкие полные бока. Прислушиваясь к себе, она с тоской понимала, что не ощущает стыда или сожаления: напротив, некое облегчение от того, что выполнила должное, и теперь ее на некоторое время оставят в покое.

–  Все хорошо, дорогая? – спросил он, склоняясь над Вероникой и зарываясь пальцами в ее волосы.

Она кивнула, думая, что, когда он наконец уйдет и позволит одеться, все будет в полном порядке. Альберт ласково улыбнулся и поцеловал краешек ее губ.

– В следующий раз будет лучше, обещаю.

– Давай со следующим разом подождем? – предложила она. – Вдруг уже с этого получилось... ну, ты понимаешь, о чем я.

Улыбка застыла на его лице, но в следующую секунду Альберт совладал с собой. Ответив, что все будет так, как она пожелает, он натянул штаны, собрал остальные вещи, разбросанные по комнате, спросил, нужна ли ей помощь. Вероника сказала, что оденется сама, и он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставишь одна, она поспешно влезла в платье, стараясь придать ему нормальный вид. Зеркала в рост в этой крохотной комнатке, куда Альберт на руках принес ее из танцевального зала, не оказалось, и ей пришлось воспользоваться маленьким, не вмещавшим отражение даже по пояс.

«Зато тут есть диван, а другое его не интересовало, – подумала она, вертясь, чтобы рассмотреть себя со спины. – И все-таки, почему я совсем ничего не почувствовала? Он ведь сделал все возможное, должно было быть хоть что-нибудь...»

С ужасом Вероника подумала, что может быть в принципе не способной испытывать такого рода ощущения. Вдруг у нее есть скрытый физиологический изъян? А может, Доминике вообще девушки нравились, и новой хозяйке передалась эта склонность?

Вероника попыталась представить Афелису в купальне, но в воображении возникли насмешливые серо-зеленые глаза, взлохмаченные рыжие волосы и нос с веснушками.

«Ну что же ты? – подмигнул он. – Танцуй!»

– Нет, – пробормотала она, трясущимися руками пытаясь уложить рассыпавшиеся локоны хоть в какое-то подобие прически. – Нет-нет-нет, это не то. Он просто друг, к тому же воображаемый. И наверняка ничего не заметил. Это из-за неловкости, не надо было приставать к нему с этим танго, но я же не знала, что так выйдет!

«Все ты знала», – отозвался воображаемый ангел, посмотрел с укором и исчез. Даже в фантазиях он появлялся и уходил, когда ему вздумается.