Глава 3

До самого вечера никто больше не приходил. Вероника маялась от скуки и неопределенности. На туалетном столике валялись несколько книг, любовные романы, только очень благопристойные – дальше целомудренных поцелуев у героев дело не заходило. Полистав их немного, девушка собралась было выбраться в коридор и осмотреться, но из одежды нашелся только бархатный халат, в котором она ходила в купальню.

Вероника распахнула шторы, кое-как справившись с тугим шпингалетом открыла окно, но ставни-жалюзи оказались заперты снаружи. Сквозь узкие щелки удалось рассмотреть край аккуратно подстриженного газона, посыпанную песком дорожку, клумбу с петуниями и деревянную спинку скамейки в тени дерева.

“Симпатично, вот бы прогуляться немного, – подумала она. – А то сижу здесь, как под арестом, даже на окне решетки”.

Когда она совершенно одурела от безделья и даже подумывала вызвать несносного ангела – уж лучше его насмешки, чем эта тишина, на пороге возник тот самый врач, которого она видела утром. На этот раз он пришел один.

– Как дела у нашей очаровательной пациентки? – бодро пробасил он, присаживаясь рядом с кроватью. – Как самочувствие?

Когда над душой не стоял маг-священник, доктор вел себя гораздо приветливее и держался свободнее. Он улыбался, шутил и всячески старался поднять ей настроение. К концу осмотра Вероника прониклась к нему доверием и решила рассказать про якобы приключившуюся с ней амнезию.

– Случай, конечно, неприятный, но волноваться не стоит, – выслушав внимательно, сказал врач. – Такое бывает, через некоторое время память обязательно вернется. Когда вы окажетесь в привычной обстановке, понемногу начнете вспоминать. Возможно, сперва лишь незначительные мелочи, но рано или поздно окончательно придете в себя.

Вероника послушно кивала, умолчав о том, что ее случай гораздо хуже, чем он предполагает. Ничего, для начала это послужит отговоркой, а после она как-нибудь освоится. Едва за ним захлопнулась дверь, из-за спины донеслись вялые аплодисменты. Вероника обернулась, заранее зная, кого увидит. Вот ведь дурная привычка подкрадываться!

– Поздравляю, тебе удалось его обдурить! – жизнерадостно воскликнул ангел. Он стоял, привалившись плечом к стене, и смотрел на подопечную с нескрываемым весельем. – Если врач подтвердит амнезию, то и другие в это поверят.

– Спасибо, – отозвалась она с ехидной интонацией. – И давно ты тут?

– Нет, но ваш разговор слышал. Я ведь обязан за тобой присматривать.

– Слушай, ты вроде все знаешь про бывшую хозяйку этого тела, – сказала Вероника, садясь на кровати лицом к нему. – Почему ее, то есть меня, никто и не навещает? Здесь такой строгий режим? Наверняка подружки Доминики за нее волнуются...

– Э, нет! Здесь я тебе не помощник, – перебил ангел. – Отношения с окружающими ты должна строить сама. Все, что тебе следует знать про свою предшественницу, я сообщил, а вот кто с кем дружит и кто кому кем приходится – разбирайся без меня.

– Эй, да как же я разберусь-то? Они же думают, что мы знакомы, а я совсем другой человек. Обязательно накосячу где-нибудь и все испорчу.

– Ты потеряла память. Воспользуйся этой легендой и порасспрашивай всех, кого встретишь, тебе простительно, – он вскинулся, будто вспомнил о чем-то важном. – И еще. Правду о себе ты не сможешь рассказать никому, кроме меня. И о мире, в котором раньше жила, тоже. А если как-то ухитришься – все закончится. Это тело у тебя заберут.

– Другими словами, я умру? – переспросила Вероника. Он кивнул. – А если кто-нибудь сам догадается, или случайно проговорюсь?

– Случайно не сможешь, попробуй!

Прежде чем она успела еще что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату влетела недавняя посетительница, та самая женщина средних лет. Выглядела она взволнованной и очень недовольной.

– Доминика, милая, неужели это правда? – воскликнула она. – Ты и в самом деле лишилась памяти?

Вероника вдруг разозлилась. Ангел оставался рядом, с любопытством наблюдая за происходящим, и она решилась рассказать все как есть. Что она не та, за кого ее принимают, и что Доминика умерла.

Но когда открыла рот, не смогла вымолвить ни слова. Попробовала еще раз – ничего не вышло, она будто онемела. Гостья с нескрываемой подозрительностью наблюдала, как девушка беззвучно шлепает губами, словно рыба. За спиной раздался смешок.

– Простите, – прокашлявшись, выдавила наконец Вероника. – Я все еще не очень хорошо себя чувствую. И да, действительно ничего не помню. Даже собственное имя сегодня впервые услышала.

– Надо же, какая неприятность, – выдохнула гостья и плюхнулась на стул, будто обессилев. Немного поразмыслив, отчего две длинные морщины между бровями обозначились резче, состарив ее на пяток лет, она пристально посмотрела на девушку и проговорила вкрадчиво: – Я должна немедленно написать твоим родителям.

– А может, не надо? – представив, что сюда прибудут родственники Доминики, Вероника почувствовала себя едва ли не мошенницей. Она наверняка все испортит, не сумев их обмануть. – Я хотела сказать, они же расстроятся, а со мной ничего страшного не случилось. Доктор подтвердил, что это вовсе не опасно и скоро само пройдет. Может, подождем хотя бы несколько дней?

– Но я как твой временный опекун просто обязана им сообщить! Ведь это касается твоего здоровья. К тому же до бала остается чуть больше двух недель, а в таком состоянии ты не сможешь... Да еще твой жених – кто знает, как он воспримет эту новость? Ох, бедное дитя, как не вовремя! – она вздохнула, сокрушенно покачала головой, изобразила сожаление, но короткий взгляд, который она бросила на девушку, был холодным и будто бы испытывающим. – Не беспокойся, пока ты здесь, мы о тебе позаботимся. Если, конечно, матушка не решит забрать тебя домой.

Еще один взгляд, словно намекавший на что-то. Вероника попыталась вообразить, как бы себя повела та, другая. Если бы не память потеряла, а, например, повредила бы колено или связки порвала. Хотела бы она уехать?

В надежде на подсказку она покосилась в угол, где только что стоял ангел и наблюдал за разговором, откровенно развлекаясь. Увы – когда понадобилась помощь, его и след простыл.

“Ну конечно! – сообразила Вероника и едва не хлопнула себя по лбу, настолько очевидной была догадка. – Бал! Приезд жениха! Да она бы зубами и ногтями вцепилась, попытайся кто-нибудь увезти ее в такой важный момент!”

Осторожно, боясь вызвать ненужные подозрения, Вероника предложила все-таки повременить с письмом. Ведь ее готовили к балу, и родители наверняка сильно огорчатся, если дочь пропустит его.

К тому же она бы очень не хотела, чтобы из-за досадного недомогания отложили свадьбу. А после бала, глядишь, все наладится и не придется вообще ничего никому объяснять.

– Пусть все останется между нами. Думаю, наставники и другие воспитанницы меня не выдадут, ведь правда?

Директриса посомневалась для вида, но Вероника ясно почувствовала, что именно этого та и добивалась. Ведь ей пришлось бы отвечать за несчастный случай, произошедший с подопечной. А когда девушка покинет стены пансиона, нужно будет еще доказать, что головой она повредилась на его территории, а не по дороге домой.

В конце концов директриса с показной неохотой согласилась с доводами воспитанницы, и они расстались, чрезвычайно друг другом довольные.

После ужина (едва не плача, Вероника велела заменить жаркое, шоколад и булочки на яблоко и стакан кефира) полагалось выпить лекарство. Капли, оставленные магом-священником, оказались со снотворным эффектом – не успев прочитать и пары страниц очередного романчика, она вырубилась и крепко спала до самого утра.

Разбудило ее невыносимое чувство голода, словно ничего не ела пару дней. Несколько секунд она пыталась сообразить, откуда мог взяться такой зверский аппетит, потом вспомнила о вчерашних событиях.

“Нет, это был сон, – подумала она, зевая. – Приснится же такое!”

Потянувшись, Вероника ощутила боль в бедре как от сильного ушиба. Коснулась этого места и огладила толстую ляжку едва не вдвое шире своей прежней. С ужасом распахнув глаза, увидела белый полог балдахина. Нет. Это был не сон. Это действительно с ней случилось.

Она резко села, отчего закружилась голова. Обнажила бедро и увидела налившийся чернотой обширный синяк. Видимо, прежде чем удариться головой, горе-всадница приземлилась на жирный зад – еще бы, эта часть тела настолько массивна, что перевесила остальное.

Внезапно она разозлилась на глупую неуклюжую толстуху, чье наплевательское отношение к себе вынуждает плакать, глядя на отражение в зеркале. Чей слоновий аппетит словно сжирает Веронику, заживо грызет изнутри.

– А я еще собиралась перевести ее на уменьшенные порции, – с досадой пробормотала она, не замечая, что говорит о себе в третьем лице. – Для нее обычные-то на один укус. Но как же все-таки есть хочется…

На память пришла одна из любимых в прошлой жизни поговорка: «Не знаешь, что делать – качай ягодицы. Даже если решение не придет, накачанная попа в любом случае не будет лишней». Старательно игнорируя малодушное желание поваляться в постели еще немного, а лучше – заказать прямо сюда хороший завтрак, она заставила себя встать.

Пора заводить новые, полезные привычки. А что может быть полезнее утренней зарядки? С этими вдохновляющими мыслями Вероника приступила к упражнениям, но уже через несколько минут ее постигло разочарование.

Ее прежнее тело, стройное, сильное и гибкое от природы, благодарно отзывалось на тренировки, и девушка с легкостью достигала желаемых результатов. Ей никогда не приходилось заставлять или уговаривать себя заниматься спортом – для нее это было такой же приятной и естественной необходимостью, как принимать душ. Когда кто-то жаловался, как трудно перебарывать лень, чтобы сходить на фитнес, Вероника считала это кокетством.

Доминика относилась к тем, кто лень так и не переборол. Впервые в жизни Веронике пришлось по-настоящему тяжело: обнаружив, что едва дотягивается кончиками двух пальцев до пола в наклоне и что после двадцати приседаний в быстром ритме устает так, будто пробежала марафон, она пришла в отчаяние.

«Не может быть. Такого просто не может быть, – думала она, шагая на месте в попытке восстановить дыхание и успокоить сердце, готовое проломить грудную клетку и ускакать подальше от хозяйки с ее издевательствами. – Я ведь не бабка старая. Наверное, это из-за болезни, к тому же с непривычки, еще и лишний вес. Через пару дней должно стать легче».

Горничная, заглянувшая помочь с утренним туалетом и спросить, что подать на завтрак, обнаружила ее раскрасневшейся, потной, без сил валяющейся на кровати. С трудом переводя дух, Вероника попросила отвести ее в купальню. По своему обыкновению служанка молча повиновалась, хоть и было заметно, что ей очень интересно, какая муха укусила госпожу.

Возвращаясь к себе после водных процедур, Вероника встретила девушку. Точнее, та окликнула ее в коридоре.

– Надолго тебя упекли? – спросила она, ощупывая Веронику цепким взглядом.

– Нет, всего на пару дней. А ты тоже здесь на лечении?

– У меня снова разыгралась мигрень, – пожаловалась девица. – С этим балом такая суета вокруг! Да еще перемена погоды… Они ведь прекрасно знают, как плохо я ее переношу, и все равно заставляют ходить на уроки танцев.

«Ипохондрик, – мысленно заключила Вероника. – И наверняка тоже непопулярна среди местных девчонок. Мы с ней дружили?»

В свой черед она внимательно разглядывала незнакомку. Не красавица, даже симпатичной не назовешь. В отличие от вялой толстухи Доминики эта была тощей, долговязой и нескладной. Просторное домашнее платье не скрывало недостатков, а только подчеркивало, что девушка плоская как доска.

«Ей бы брови подкрасить, а то их нет почти, – прикинула Вероника по привычке. – И без туши на ресницах я бы на ее месте вообще не выходила. А вот танцы зря прогуливает, непластичная ведь совершенно!»

– Что ты так странно на меня смотришь? – с подозрением переспросила девушка. – Я так плохо выгляжу?

– Вовсе нет! Бледновата немного, но ведь ты болеешь, – тактично отозвалась Вероника. – Просто я после несчастного случая тяжело соображаю, вот и стараюсь быть внимательной. Ты ведь в курсе, что со мной произошло?

– Угу. Сама не видела, девчонки рассказывали. Удивительно, что ты шею себе не свернула! – Где-то за поворотом раздался шум, и девица покосилась туда настороженно. – Слушай, мне здесь еще завтра, а то и послезавтра лежать. Иногда так скучно… Я зайду к тебе как-нибудь? Например, после обеда.

– Конечно! Буду очень рада!

Кивнув, девушка прошмыгнула по коридору и юркнула в одну из комнат. Чего она опасалась – Вероника так и не поняла. По пути из купальни ей встретилась только женщина в черном платье, белом переднике и забавном чепце с крылышками, судя по всему, медсестра. Младший медперсонал тут явно приравнивался к слугам: женщина почтительно поклонилась Веронике в ответ на робкое приветствие.

Приноровившись к капризам госпожи, на этот раз горничная заранее уточнила, что бы та желала на завтрак. Услышав заказ – овсяная каша без молока и сахара, вареное яйцо и черный кофе – она даже не удивилась. Видимо, смирилась с тем, что от ушибленной на голову хозяйки можно ожидать любых странностей.

Стоило Веронике остаться одной и накинуться на еду, как лев на антилопу, прямо перед ней возник ангел. От неожиданности она едва не подавилась и заговорила с набитым ртом, спеша поделиться радостной новостью, что у нее, кажется, все-таки есть друзья.

– Вот только пока не знаю, стоит ли ей говорить об амнезии, – сказала Вероника и вопросительно посмотрела на него. – Может расскажешь о ней немного, чтобы я не ляпнула лишнего?

– Отношения с окружающими…

– Знаю, я должна построить самостоятельно. Но ты же сам говорил, они ничего не должны заподозрить. Скажи хотя бы, как ее зовут? И насколько Доминика была с ней близка?

– Зовут эту девицу Изабелла, – немного помявшись, ответил ангел неохотно. – И особо вы с ней не дружили, секретами не делились, так что будет с тебя. Дальше выкручивайся сама.

– Ну что ты за человек, неужели трудно помочь? – проворчала Вероника.

– Я не человек, почему ты никак не желаешь этого понять? – взвился он. – И я помогаю, даже больше, чем обязан, только сам не пойму, зачем. Благодарности от тебя не дождешься.

– Наверное, я просто тебе понравилась, – промурлыкала она и взмахнула ресничками, совершенно забыв, что выглядит при этом как кокетничающая бегемотиха. – Ну признайся!

– Вот еще! – воскликнул он, картинно отшатнувшись. Перед тем, как снова исчезнуть, он бросил на Веронику снисходительный взгляд. – Если понадоблюсь, ты помнишь, как меня позвать. Забыла – сама виновата. Давай, до скорого.

– Постой, мы еще толком не поговорили! – окликнула девушка, но никто не отозвался. – Ты что, правда обиделся? Я же просто пошутила!

Она подождала немного, но вредина ангел не возвращался. На ум пришла мстительная идея потереть кулон, и тогда он обязан будет явиться, но Вероника решила не ссориться – а ну как и впрямь обидится, а он пока единственный, с кем она если не дружит, то хотя бы общается на короткой ноге.

Вздохнув, она походила взад-вперед по комнате, немного полюбовалась садом за окном и завалилась на кровать с книжкой, коротать время до обеда. После которого ей выдастся шанс завести здесь первую подругу, если, конечно, девушка по имени Изабелла не передумает.

Опасения оказались напрасны: гостья предпочитала говорить сама и в основном о себе. Изабелла прибежала сразу же после того, как горничная убрала пустые подносы, и без умолку болтала до вечера. Если бы не боялась, что ее застанут разгуливающей по лазарету и сочтут недостаточно больной, чтобы и дальше отлынивать от уроков, наверняка просидела бы и дольше.

– Ах, дорогуша, я так от этого всего устала! – жаловалась она. – Целыми днями что-то зубрить – о нет, только не с моим малокровием! А от этих бесконечных заучиваний танцев к концу дня невыносимо кружится голова. И к чему: я-то давно все умею. Ну почему мы должны так страдать из-за некоторых неуклюжих коров?

Вероника покорно выслушивала все это, пытаясь выудить из потока слов крупицы нужной информации. Она надеялась, что после разговоров о себе, любимой, Изабелла перейдет к сплетням о других девушках, но тема была неисчерпаемой.

«Надо же, такое красивое имя, и досталось такой несимпатичной девице, – рассеянно думала Вероника, кивая и поддакивая. Беседа начала ее утомлять. – Неужели из всех, кто здесь учится, Доминика выбрала в подружки именно ее? Наверное, просто сошлись от безысходности, как непопулярные девушки, с которыми больше никто не общается».

– Ты, наверное, очень волнуешься перед балом, гораздо сильнее меня. Ведь для тебя он не просто дебютный, приедет твой жених. Придется соответствовать, а это сложно, он-то давно вращается в свете. Признаться, думая об этом я даже немного рада, что еще не помолвлена – чувствую себя гораздо свободнее.

Стоило расслабиться, как гостья внезапно перешла к провокации. Произнося эту речь, она поглядывала на собеседницу со скрытым ехидством – кажется, что-то в ее словах должно было задеть Доминику. Пытаясь сообразить, что следует ответить, Вероника взглянула на Изабеллу с медовой улыбкой.

– Спасибо за участие, – нежно проговорила она. – Я и в самом деле просто места себе не нахожу от волнения. Но скорее меня тревожит сам бал, а присутствие моего обожаемого жениха, наоборот, станет поддержкой. Уверена, он простит мне неловкость, ведь это же мой первый выход. Зато будет что вспомнить на годовщину свадьбы.

Как ни старалась Изабелла сдержаться, лицо ее вытянулось. Реплика попала в цель. Вероника вспомнила, что ангел рассказывал про жениха: молод, красив, богат. Нетрудно догадаться, что многие завидуют – еще бы, такая чушка, а сорвала джекпот. Те же, кто к первому балу и вовсе женихом не обзавелся, должны ее ненавидеть.

– Но тебе я немножко завидую, – она поспешила смягчить удар чтобы не провалить первую же попытку наладить отношения. – Ведь у тебя будет возможность с кем-нибудь познакомиться, и танцевать сможешь с кем пожелаешь. Никто не будет тебя контролировать. Кто знает, может именно в этот день ты встретишь свою судьбу – так романтично!

– Ты права, ожидается много интересных гостей, и некоторые из них… – Изабелла жеманно хихикнула. – Но пока это секрет, так что больше я ничего не скажу. Впрочем, тебе все равно будет не до нас, ты со своего ненаглядного Альберта глаз не спустишь.

«Альберт, божечки-кошечки! Ну и имена у них, как будто в латиноамериканской мыльной опере очутилась».

Вероника не сдержалась и хихикнула. Собеседница запнулась, посмотрела на нее изумленно, но о причине внезапного веселья спрашивать не стала и продолжила свой бесконечный монолог.

– Хотя мало кто на твоем месте вел бы себя иначе, зная о его репутации. А на балу будет столько красоток, только и смотри, как бы не принялся ухаживать за одной из них. Тогда позора не оберешься!

– Ну что ты такое говоришь! Разумная девушка, а веришь сплетням. Не станет он так глупо себя вести при живой невесте, – вступилась Вероника за незнакомого пока жениха.

Ей очень хотелось расспросить о нем подробнее, но это выглядело бы подозрительно, ведь она решила не рассказывать собеседнице про амнезию. К тому же из зависти та наверняка пересказала бы самые гнусные слухи и домыслы, для пущего эффекта приукрасив собственными выдумками.

В целом из разговора с гостьей не вышло извлечь почти никакой пользы, но все лучше, чем сидеть одной взаперти.

К ее радости, на следующий день Изабелла пришла снова и даже не стала ждать полудня. К моменту ее появления Вероника только-только вернулась из купален и собиралась приступить к завтраку. Едва шаги горничной, подавшей его, затихли в коридоре, как дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянула новая знакомая.

– Привет, – тихо проговорила она. – Можно к тебе?

– Конечно! Только ты не против, если я позавтракаю? Есть хочется невыносимо, – Вероника увидела, как на этой фразе уголок губ Изабеллы скривился в ухмылке, но решила притвориться, будто не заметила. – Присоединишься? Я и для тебя что-нибудь закажу.

– Нет, спасибо, я уже поела. Но ты не стесняйся, – милостиво позволила Изабелла. – Я думала, что и ты позавтракала, обычно здесь встают рано.

– Я делала утреннюю гимнастику, – отозвалась Вероника и, заметив на лице собеседницы недоумение, поспешила соврать: – Рекомендации врача.

Настоящие рекомендации были ровно противоположными: Веронике велели соблюдать постельный режим. Но Доминика и без того соблюдала его большую часть своей недолгой жизни, а новой хозяйке приходится разбираться с последствиями.

Несколько простых упражнений, с которых она начала приучать новое тело к регулярным физическим нагрузкам, давались невероятно тяжело. После вчерашней тренировки мышцы ломило, ноги и руки дрожали. Но девушка пересилила себя, сделала все, что планировала на сегодня, и сейчас чувствовала моральное удовлетворение и даже некоторую гордость.

Вот только с волчьим аппетитом справляться оказалось сложней. Под любопытным взглядом Изабеллы она намазала на половинку тоста тонкий, почти невидимый слой джема, еле сдерживаясь, чтобы не съесть его весь, ложкой, без хлеба, и начисто вылизать блюдце.

– Что это у тебя, овсянка? На воде? – брезгливо спросила Изабелла. – И даже без сливок? Они тебя решили голодом заморить? Мне сегодня давали шоколадный пудинг, и вафли с медом, и булочки…

Рассказывая это, гостья не подозревала, насколько близка к мучительной смерти. Вероника готова была придушить ее голыми руками. Конечно, тощая, как швабра, Изабелла могла тоннами поглощать десерты и выпечку без последствий для фигуры, а вот ей самой придется надолго о них забыть.

– Я еще не совсем здорова, – стараясь сглатывать слюну не слишком шумно, ответила она.

– Неужели тебе настолько плохо? Выглядишь нормально. Но ничего, скоро придешь в себя и снова будешь тайком бегать к поварам за печеньем, – хихикнула Изабелла. – Не бойся, я никому не расскажу!

– Нет уж, хватит с меня печенья, – начала было Вероника, но внезапно скрипнула дверь, и в комнату вошла директриса.

Побледнев, Изабелла вскочила, взгляд ее заметался, будто в поисках, куда бы спрятаться. Госпожа Эббет посмотрела на нее строго, недовольно поджав губы, отчего они почти исчезли с лица. Несчастная нарушительница распорядка поклонилась и дрожащим голосом пролепетала приветствие.

– Изабелла Донвелл! Лечение пошло вам на пользу, как я погляжу? – притворно-ласковым тоном, от которого Веронике тоже захотелось скрыться с ее глаз, произнесла директриса. – Превосходно! Сию же минуту распоряжусь, чтобы вас выписали. А теперь потрудитесь привести себя в порядок. Если опоздаете на следующий урок, будете наказаны со всей строгостью, на общих основаниях!

Изабелла мигом исчезла. Госпожа Эббет перевела взгляд на Веронику, и на лице ее появилось доброжелательное выражение. С сочувствием спросив, не вспомнила ли бедняжка хоть что-нибудь, она объявила, что около полудня, когда у воспитанниц перерыв в учебе, будет собрание.

– Я хочу, чтобы каждый из учителей проявил к тебе участие, милое дитя. Поэтому мы все тебя выслушаем, проверим, какие знания остались в памяти, и поможем восстановить то, что ты позабыла, – очевидно, паника, охватившая Веронику, отразилась на лице. Тон директрисы сделался еще ласковей. – Тебе не стоит бояться, это вовсе не экзамен, просто беседа. И я настоятельно рекомендую не распространяться о… твоем недуге, пока мы окончательно не решим, что с этим делать.

«Кажется, я подставила Изабеллу», – огорчилась Вероника. Она попыталась взять вину на себя, объяснить, что уговорила девушку прийти сюда, но директриса не стала слушать. Узнав, что об амнезии Вероника гостье не рассказала, она простилась, велев к полудню быть готовой.