Глава 4

– Да прекрати уже паниковать, нашла повод! – крикнул ангел, которому порядком надоело наблюдать за метавшейся по комнате Вероникой. – Их эта ситуация напрягает гораздо сильнее, чем тебя, отвечать перед твоими родителями директрисе совсем не улыбается. Так что успокойся, не съест тебя никто. Даже розгами не выпорют – ты слишком взрослая для этой процедуры. Кстати, зря они, я бы на их месте применял бы этот веский аргумент на учениках любых возрастов. Вот у вас исключили его из воспитательного процесса – и что в итоге? Сплошная бестолковость.

– Оставь в покое свою розгу, нашел время философствовать! – огрызнулась Вероника. – Лучше скажи, что делать? Как себя вести, и вообще… Я даже не знаю, что надеть!

– А у тебя здесь припрятан гардероб? Что принесут, то и наденешь, и нечего меня беспокоить из-за всяких глупостей, – фыркнул он, недовольно косясь на нервную подопечную.

– И чем же ты таким важным занят? Если я ничего не путаю, ты здесь для того, чтобы заботиться обо мне. Или кроме меня еще за кем-то присматриваешь?

– Нет уж, мне одной тебя за глаза хватает. – Он уселся на подоконник и заглянул в окно, высматривая что-то сквозь щель ставни. По губам скользнула мечтательная полуулыбка. – Я исследую тут все. Гуляю. В конце концов, худо-бедно развлекаюсь. Болтаю с местными девицами – знаешь, попадаются очень интересные экземпляры…

– Эй, ты же говорил, что никто, кроме меня, тебя не видит, – удивилась Вероника. – Если все-таки можешь показываться всем вокруг, почему бы тебе не сопровождать меня в качестве, например, двоюродного брата. Было бы намного проще.

Ангел закатил глаза и в который раз повторил, что она должна выкручиваться самостоятельно. А потом пояснил, что являться другим людям он может, если это не изменит нормального хода событий, или в случае крайней необходимости. Заводить длительные отношения нельзя, разве что поболтать с кем-нибудь как со случайным прохожим.

Чем хитрец и пользовался, тайком переговариваясь с воспитанницами через забор и подкармливая их леденцами. Посторонним, особенно молодым мужчинам, вход на территорию пансиона был закрыт, потому девчонки были рады строить глазки таинственному незнакомцу за спиной строгих наставниц.

– Ну ты даешь. А если кто-нибудь из них в тебя влюбится? – спросила возмущенная Вероника. – Разве это не нарушит нормальный ход событий?

– Влюбляться полезно, – легкомысленно отмахнулся ангел. – Ни одна из них и не подумает сбежать со мной, отказавшись от наследства, выгодного брака и красивой жизни. И потом, должен же кто-нибудь из нас налаживать контакты.

– Можно подумать, я с этим не справлюсь. Погоди, вот выпустят меня отсюда – моментально обзаведусь толпой друзей. Но сначала объясни, что и как я должна говорить перед этой комиссией, чтобы не влипнуть в неприятности.

– Просто будь собой! – воскликнул он и дружески похлопал ее по плечу. – Покажи им себя с лучшей стороны, заряди всех позитивом! Я верю – ты сможешь! У тебя все получится!

Вероника дернула плечом, стряхивая его руку, и отступила на два шага. Стало ясно, что он снова взялся валять дурака и ничего путного ей больше не добиться.

– А вот и получится. И смогу, – пробурчала она. – Иди уже, развлекайся, без тебя разберусь.

Одарив ее широкой улыбкой, ангел вышел из комнаты прямо сквозь стену спиной вперед. Девушка фыркнула вслед – ну что за позер! Однако неожиданно заметила, что перепалка с ним действительно успокоила и подняла настроение.

К тому времени, когда Вероника собиралась предстать перед комиссией, ее беспокоило только платье, выбранное горничной для первого в этом мире выхода на люди. Молочно-белое, воздушное, приталенное, с пышными рукавами, оно сплошь состояло из воланчиков, кружева и рюшей, а эмалевая брошь в виде вишенок завершала сходство с пирожным.

“Но я-то больше похожа на двухъярусный торт”, – огорченно подумала Вероника, наблюдая в зеркале, как горничная стягивает ее густые волосы в тяжелый узел на затылке.

Просить, чтобы подобрали что-то более подходящее фигуре, она не решилась: мало ли, может это идиотское платье на самом деле форма воспитанниц и здесь все такое носят. Или Доминика находила его красивым, и у нее весь гардероб составлен из подобных. От этой мысли Веронику передернуло. Она вообще терпеть не могла безвкусно одетых людей и постоянно ловила себя на том, что в воображении кого-то переодевает.

Войдя в просторную комнату с большими окнами, заставленную партами, она растерялась, не представляя, как себя вести. За длинным столом, установленным на невысоком постаменте, расселись шестеро человек, включая директрису. Как она позже узнала, это были все педагоги пансиона.

– Добрый день, – вежливо произнесла Вероника, слегка поклонилась и замолчала, не зная, что еще сказать и нужно ли вообще заговаривать первой.

Госпожа Эббет велела ей сесть напротив и обратилась к собравшимся. В двух словах напомнив о причине совещания, она предложила приступить к вопросам. После ее слов все оживились и некоторое время тихо переговаривались между собой. Вероника скромно ждала, когда на нее обратят внимание, и украдкой рассматривала их. Двое мужчин и три женщины, и лишь одного из них можно было назвать молодым и привлекательным. Еще до того, как он представился, Вероника догадалась, что это учитель танцев – по осанке и особой плавности, выверенности движений.

Танцевать она всегда любила, даже несколько лет училась танго и бачате, пока не осталась без партнера.

“А ведь я буду ходить на балы, приемы, светские рауты... – подумала она. – Настоящие, где дамы в роскошных длинных платьях, а кавалеры галантно за ними ухаживают. Только ради этого стоило здесь переродиться!”

– Вы не против, леди Доминика? – донеслось до нее сквозь грезы.

Вероника очнулась и обнаружила, что все выжидающе смотрят на нее. Чтобы не выдать свою рассеянность, она согласно кивнула, и учителя принялись задавать вопросы.

К счастью, спрашивали о самых обычных вещах, и цель была одна: узнать, помнит ли она хоть что-нибудь. Вероника очень старалась не выглядеть полной бестолочью, но почти на все приходилось отвечать: “не знаю”, “не помню”, “не уверена”.

Промучив девушку целый час и не добившись ничего вразумительного, они пришли в отчаяние. Одна из дам, пожилая, сухая и строгая, окинула бедолагу недовольным взглядом сквозь пенсне и сообщила, что не согласна с авантюрной затеей и что место Доминике не на балу, а в лечебнице.

– Выпускницы покидают нас, получив хорошее образование и безупречное воспитание, – презрительно проговорила она. – А девица, незнакомая с правилами этикета и не помнящая даже своих родственников, станет пятном на репутации гимназии.

– Мы должны принять во внимание, что выпускные экзамены уже позади, – возразила директриса. – И Доминика выдержала их вполне удовлетворительно. Знания, вашими стараниями здесь усвоенные, никуда не делись и вернутся вместе с памятью.

– Согласен, было бы преступно лишать девушку первого в ее жизни бала из-за досадного происшествия, – поддержал ее второй мужчина, аккуратный толстячок с добрыми глазами и залысинами надо лбом.

Молчавший все это время симпатичный учитель танцев задумчиво рассматривал Веронику. Казалось, он прикидывает, можно ли за две недели научить этого гиппопотама хотя бы нескольким простым па.

– Вероятно, мне предстоит больше всего работы, – вздохнул он, заставив ее стиснуть зубы от обиды. – До бала всего ничего, а нам придется начать с азов.

– И мне, вряд ли эта юная особа помнит, как следует себя вести благовоспитанной девице, – сказала дама в пенсне.

“Неужели выгонят? – мысленно ужасалась Вероника, пока они обсуждали ее так не к месту случившийся недуг. – Что тогда будет? Наверняка родители Доминики придут в ярость”.

– Пожалуйста, дайте мне шанс! – не выдержав, взмолилась она. – Я готова заниматься день и ночь, чтобы попасть на бал. Если это возможно, буду ходить на дополнительные уроки. Я буду очень стараться, обещаю!

Брови директрисы от удивления поднялись, сложив лоб гармошкой. Учителя зашептались. Такого прилежания от недотепы Доминики никто не ждал. Но Веронику эта реакция воодушевила еще больше, мотивируя в лепешку разбиться, но показать, на что она способна.

– Пожалуй, я предоставлю вам такую возможность, ведь в моих уроках вы нуждаетесь сильнее чего бы то ни было, – ледяным тоном промолвила преподавательница этикета. – Если, конечно, мы все-таки решим продолжить вас обучать.

Вероника бросилась было горячо благодарить, но директриса жестом велела замолчать и возвращаться к себе, ждать, пока объявят о принятом решении.

Взяв с подопечной обещание молчать, госпожа Эббет больше с ней церемониться не стала. Даже не потрудилась сообщить обо всем лично, а прислала наставницу – как поняла Вероника, эти женщины следили за порядком и обеспечением нужд пансионерок, не связанных с учебой.

Та, что явилась с новостями, держалась учтиво и даже приветливо. Эта спокойная милая женщина с готовностью отвечала на вопросы и обещала помогать всем, что только в ее силах, однако почему-то казалось, будто она делает это по долгу службы, а вовсе не из искреннего сочувствия.

“Такое ощущение, что персонал Доминику недолюбливал, – подумала Вероника. – Интересно, почему? Наверное, она была высокомерной, грубила им, считала людьми низшего сорта... Если так, тяжело будет добиться от них хорошего отношения”.

– Если готовы, позвольте проводить вас в спальню, – предложила наставница. – У девочек сейчас урок танцев, и вы сможете спокойно освоиться, пока они не возвратятся.

– Вы знаете про мою... болезнь? – осторожно спросила Вероника.

– Госпожа Эббет рассказала мне и велела присматривать за вами особо. Если что-то понадобится, я к вашим услугам в любое время.

Личных вещей у нее здесь не было, собирать было нечего, и Вероника немедленно отправилась следом за наставницей, радуясь долгожданной свободе. Ей почему-то чудилось, что самое страшное позади, и теперь ее ждут интересные знакомства, приятное общение, красивые наряды и прочие радости жизни.

Первым сюрпризом стало то, что собственную комнату ей не предоставили. В спальне, куда привела наставница, располагались пять кроватей, и Веронике сразу пришла на ум ассоциация с лагерем, в котором она отдыхала в детстве.

“Выходит, уединение здесь не приветствуется, – рассуждала она, пока осматривала спальню, сверкавшую чистотой душевую с тремя кабинками и соседнее с ней помещение, где находились гардеробные. – С другой стороны, так даже веселей, быстрее познакомлюсь с другими девчонками. Можно будет посплетничать перед сном”.

– Здесь ваша одежда, – объясняла тем временем наставница. – С правой стороны – платья, в которых допустимо посещать уроки, слева то, что дозволено носить лишь в свободное время. В этом шкафчике личные вещи, осмотрите их, когда я уйду. Глядишь, и память быстрее вернется.

Поблагодарив за экскурсию, Вероника отпустила провожатую и осталась одна. В запасе еще было время до тех пор, когда придут соседки, и для начала она бросилась исследовать свой новый гардероб.

– Какое все огромное! Вот уж не думала, что когда-то буду носить одежду такого размера, – ворчала она, перебирая висевшие там платья. – И все светлое, все в каких-то идиотских рюшечках... Неужели она не понимала, что выглядит в этом еще толще? А тут у нас что?

В глубоком ящике над полкой с обувью хранилось белье. Сперва Вероника извлекла из него очень милую шелковую сорочку цвета слоновой кости, отделанную тончайшим кружевом. Конечно, ей бы больше пригодилось что-нибудь утягивающее и корректирующее линию, но радовало, что не все вещи Доминики оказались безвкусными.

Но под сорочкой лежали панталоны из той же ткани, представив которые на себе, девушка вновь приуныла. То, что на ней было сейчас надето, выглядело не лучше. Неужели в этом мире не изобрели нормальных трусиков, и ей всю жизнь придется носить эти доспехи длиной почти до колена?

– Осваиваешься? – раздалось за спиной, и в зеркале, перед которым стояла Вероника с проклятыми панталонами в руках, отразилась насмешливая физиономия. – Что это у тебя? Готовишься в парашютисты?

– Ха. Ха. Ха. Ты в стендапе не пробовал выступать? – огрызнулась Вероника, пряча все обратно в ящик. – И вообще, воспитанные люди стучат, прежде чем вломиться в чью-то комнату. Тем более в гардеробную. А если я тут голая?

– Ничего, у меня нервы крепкие. Слушай, здесь ведь чего только нет, в этих шкафах, а ты первым делом полезла в ящик с труселями. Умеешь все-таки удивить!

Чувствуя, как щеки заливает краска, Вероника резко развернулась к наглецу. Серо-зеленые глаза его смотрели нахально, губы чуть дрогнули, готовые оскалиться в глумливой улыбке. Захотелось отвесить ему оплеуху, чтобы снизить градус веселья, но она сдержалась.

“Воспитанной леди не пристало так себя вести, – прикусив губу от еле сдерживаемой злости, подумала она. – А я теперь вроде как леди, самая настоящая”.

– Рада, что понравилось, приходите к нам еще, – процедила она сквозь зубы. – Снова поиздеваться надо мной явился? Или здешним девицам надоело твое монпансье?

– Нет, я раздобыл кое-что полезное, держи.

Он торжественно вручил большую, почти в альбомный лист, фотографию. Виньетка из портретов, заключенных в овальные рамки с завитушками – юные девушки в светлых платьях, среди которых она увидела и себя.

Доминика улыбалась, но в глазах читалось брезгливое недовольство. Веронике почему-то почудилось, будто перед съемкой девушка поругалась с фотографом, потому и смотрит с такой неприязнью. Роскошные волосы были завиты крутыми кудрями и уложены в высокую прическу, которая ей совершенно не шла.

– Похоже, характер у нее был так себе, – задумчиво пробормотала Вероника. – И позировать совершенно не умела. Улыбается, как будто одолжение делает... У тебя нет других ее фоток?

– Слушай, я не для того стащил это из альбома в кабинете директрисы, чтобы ты смогла на себя полюбоваться! – возмутился ангел, вырвал фото из ее рук, перевернул и отдал обратно. – Смотри, за каждым портретом я написал имена и основные факты о твоих однокурсницах. Те, что обведены – соседки по комнате, их лучше бы запомнить прямо сейчас.

Факты, о которых он решил ей сообщить, занимали всего по паре строк на каждую. Помимо имен, титулов и сведений о родителях, иногда попадались весьма забавные и емкие комментарии. Например, темноволосая утонченная красавица значилась как неформальный лидер, а курносую веснушчатую девчонку с копной кудрявых волос ангел обозвал стукачкой.

Портрет Изабеллы тоже здесь отыскался, но о ней он не счел нужным ничего сообщить. Просто написал “Изабелла”, видимо, на случай если Вероника и в самом деле страдает провалами в памяти.

– Словно снова в школе очутилась, – усмехнулась Вероника. – Но здесь нет самого важного! Зачем мне знать титулы их родителей и где те работают? А вот чем девушки увлекаются, какой у кого характер, и с кем Доминика дружила, а с кем враждовала...

– Может мне еще и познакомиться с ними за тебя? – перебил ангел немного обиженно. – Сама все увидишь!

– Спасибо за помощь, – спохватилась Вероника, видя, как он скуксился. – А почему про Изабеллу ничего не написал?

– С ней ты уже знакома, чего время тратить.

Вероника некоторое время разглядывала лица на виньетке. Девчонки как девчонки, разве что платья и прически старомодные, но так даже симпатичнее. В винтажных фотографиях есть особое очарование – если бы эта не была добыта незаконным путем, Вероника с удовольствием повесила бы ее на стену.

Худо-бедно запомнив лица новых соседок, она спрятала фото на дно бельевого ящика и вернулась к изучению вещей, принадлежавших Доминике. Пока ангел не ушел, она решила оставить в покое одежду и открыла шкаф, где хранилось остальное. Там было много всяких штучек, которые могли рассказать о привычках и склонностях хозяйки, но того, что Вероника надеялась найти, не оказалось. То ли Доминика не вела дневник, то ли слишком хорошо его прятала.

Зато обнаружились полупустая коробка шоколадных конфет (которую ангел тут же отобрал, сказав, что Вероника все равно на диете), румяна чересчур яркого цвета (неужели здесь разрешали так вызывающе краситься?) и музыкальная шкатулка с балеринкой, в потайном отделении которой хранились карточки молодого брюнета с тонкими усиками, забавно закрученными над пухлыми чувственными губами, и так сильно напомаженными волосами, что они казались пластмассовыми.

– Это что, и есть мой жених? – с некоторым разочарованием спросила Вероника.

Брюнет в целом выглядел симпатичным, но уж слишком приторным и самовлюбленным. Типаж, который ей совершенно не нравился.

– Нет, – успокоил ангел, внимательно посмотрев на фото. Выражение его лица при этом сделалось непривычно серьезным и сосредоточенным. – Это местный секс-символ, знаменитый актер. Видимо, она была его тайной поклонницей.

– Тогда понятно, почему она их прятала. Фото жениха вывесила бы на самое видное место, чтоб подружки завидовали. Может, их тоже заберешь?

– Мне-то зачем?!

– Выбросишь где-нибудь. Не хватало еще, чтобы у меня нашли эту гадость. Ну пожалуйста, – протянула Вероника, но в ответ он велел замолчать.

В следующий миг комнату наполнили голоса и смех. Девушки вернулись с танцев. Пришло время знакомиться.