Глава 21

Даже если слухи про Альберта были правдой, он никак не выдал себя. Приглашение в Замок Роз воспринял спокойно, даже обрадованно, только слегка пожурил жену за то, что забыла про письмо и не предупредила заранее.

– Я ведь мог куда-нибудь уехать с утра, дорогая, – с ласковым укором сказал он.

– Интересно, какие у тебя в нашей глухомани могут быть дела, – спросила Вероника, пристально на него глядя. – Я никогда не спрашивала, где ты целыми днями пропадаешь, но кажется зря.

Выражение его глаз не изменилось, ни один мускул не дрогнул на лице. Она чуть было не пожалела о том, что сходу поверила в грязные слухи.

– Выезжаю на прогулки, иногда навещаю соседей или охочусь, – ответил Альберт, но следующая фраза вновь заставила Веронику усомниться в его честности. – Ты можешь спросить егеря, или конюха, или братьев Моретти – любой из них подтвердит, что был со мной.

– Рано начал оправдываться, я тебя ни в чем не обвиняла и не собираюсь. Если только в том, что неосмотрительно даешь повод для сплетен. Впредь будь любезен, избавь меня от этого унижения.

Не позволяя ему возразить, Вероника резко развернулась и сбежала с крыльца, спеша усесться в открытую двухместную коляску – Альберт вряд ли станет выяснять отношения при кучере.

В прошлой жизни ей доводилось сталкиваться с изменой и слышать примерно те же отговорки. Вечно находился какой-то друг, который подтверждал: да, вчера твой был со мной в баре. И она верила, пока бывалая подружка чуть ли не силой заставила позвонить сразу двум его лучшим друзьям. Поверить в то, что ее бойфренд провел вечер в двух местах одновременно, Вероника не смогла.

«Тогда я хотя бы расстроилась, едва его не придушила, – вспоминала она, и казалось, будто это все происходило невероятно давно, сотни лет назад. – А сейчас ничего не чувствую, разве что... мне его жалко?»

Она покосилась на Альберта, с плохо скрываемой грустью смотревшего на дорогу. Ему-то точно не все равно: наверняка беспокоится о своей репутации, к тому же отец за такую выходку ему спуска не даст. А ведь, по сути, кому он изменил? Навязанной жене, брак с которой – чистая формальность?

– Прости, я погорячилась, – тронув его за локоть, сказала Вероника. – Сама не понимаю, что на меня нашло.

– Что ты, я вовсе не обиделся. Я же вижу, ты устала – слишком много работаешь в последнее время. Давай оставим дела на управляющего и поедем на воды, отдохнем, развеемся, – он обернулся, явно вдохновленный этой идеей. – Возьмем с собой Ребекку, а еще лучше – пригласим его высочество с супругой. Будет весело!

– Да, конечно, – вежливо отозвалась Вероника. – Как-нибудь обязательно съездим.

«А лучше возьми Бекки, управляющего, горничную с кухаркой и всех соседей и поезжайте, а меня оставьте, наконец, в покое».

Принц с Афелисой приняли их на веранде, предложили выпить вина с легкими закусками и немедленно отправиться в сад, по дорожкам которого Веронике предстояло совершить первую в жизни поездку на лошади.

Во время непременной светской беседы она украдкой присматривалась к окружающим: неужели принц или Афелиса в курсе ее семейных неурядиц? Однако все трое держались как обычно: непринужденно болтали, улыбались и вообще вели себя, как подобает добрым знакомым.

Вероника было расслабилась и решила, будто Ли Барри преувеличивал, и, что бы там на самом деле ни случилось, сплетни не разошлись за пределы усадьбы. Но когда принц повел гостей в сад, она поймала мимоходом брошенный взгляд Афелисы, от которого стало не по себе.

В нем читалась жалость и что-то похожее на вину. Вероника вспомнила, что они давно не виделись, а ведь раньше бегали друг к другу при каждом удобном случае. Афелиса даже ни разу не послала записку. Когда они вообще разговаривали в последний раз?

«До ссоры с ангелом, это точно. И до того дня, как мы танцевали танго и... – в душе зашевелились неприятные, совершенно дикие подозрения. Ведь выбор у Альберта невелик... – Нет! Ерунда какая-то. Ладно он, но она бы точно на такое не пошла!»

Внезапно она поняла, что не так уж хорошо знает Афелису. Пусть она производит впечатление разумной, сдержанной и порядочной девушки, но Вероника давно заметила, что все ее новые знакомые прекрасно владеют искусством создавать нужное впечатление. Только вот действительности оно соответствует далеко не всегда.

Разве что Хьюго и Диего Гарреты не заботились о том, что о них думают окружающие, но и это могло быть частью игры на публику, к тому же они не относились к аристократам. Буржуазия, сословие, презираемое знатью и ненавидимое бедняками, как учили в школе на уроках истории.

«Но почему-то мне с ними гораздо проще, они хоть ничего из себя не строят и решают проблемы, а не прячутся за вежливыми улыбочками», – подумала Вероника, глядя, как принц с Альбертом оживленно обсуждают статного вороного коня.

– Я все знаю, – шепнула она Афелисе, пользуясь тем, что они оказались поодаль от остальных.

Ожидая увидеть в ее глазах удивление. Или, на худой конец, то самое выражение, как у Альберта: «не понимаю, о чем ты». Тогда можно будет хотя бы сделать вид, что ничего не было.

– После поговорим, – процедила Афелиса сквозь зубы и подхватила ее под руку. – Дорогой, Доминика обязательно должна прокатиться на моей Миранде. Правда, она хороша?

Вероника перевела взгляд на принца. Тот передал узду вороного коня Альберту, подошел к изящной тонконогой лошадке и похлопал ее по холке.

– Если ты согласна ее уступить, дорогая, – с улыбкой произнес он. – Впрочем, подруги должны всем делиться друг с другом, не так ли?

Афелиса послала ему ответную улыбку, но по руке, лежавшей на локте Вероники, пробежала дрожь. Вероника почувствовала страх за подругу: если все это правда, ей придется хуже всех. Принц – не Альберт. Он не станет закрывать глаза на измену и наверняка не простит.

Она накрыла ладонь Афелисы своей, но принц велел подойти ближе, пришлось отпустить ее и подчиниться.

Лошадь по имени Миранда недоверчиво косила на незнакомку голубым глазом, но оставалась на месте – рука хозяина все еще касалась ее, заставляя послушно ждать седока.

Кобылица была удивительной масти, Вероника никогда таких не видела. В тени дерева она выглядела светло-кремовой, а когда принц вывел ее на солнце, засияла серебристыми переливами, будто перламутровая. Казалось, каждая шерстинка ее гладкой шкуры была сделана из драгоценного металла.

Даже Веронике, ничего не смыслившей в лошадях, стало ясно – это благородное животное стоит целое состояние. Роскошный подарок неверной жене.

– Если вы боитесь, то прежде, чем сесть на лошадь, нужно разобраться в себе. Подойдите к ней, смелее. Для начала не помешает познакомиться, присмотреться, узнать ее характер, – сказал принц.

Она вовсе не испытывала страха перед этим дивным созданием. Напротив, боялась представить, что на него можно усесться и ударить пятками в бока.

– Видите, лошадь хороших кровей, послушная и прекрасно обученная, – продолжил принц. Говорил он спокойно, мягко, но в интонациях сквозило что-то едва уловимое, неясное, но пугающее. – Но она еще молодая и неопытная. Если не чувствует твердой руки хозяина, то может начать вести себя неподобающе. Даже нанести ему вред, вы же понимаете, о чем я?

– Да, наверное, – отозвалась Вероника.

– В таком случае потребуется напомнить ей, что хозяин главнее. Показать вашу силу и уверенность. Полагаю, вам не понадобится хлыст, леди, достаточно будет спокойных и четких распоряжений.

– Полно вам, вы пугаете Доминику, – вмешался Альберт. Принц посмотрел на него, чуть приподняв бровь. – Не пора ли приступить непосредственно к верховой езде? Моя дорогая супруга не впервые видит лошадь.

– Прежде чем что-то сделать, не мешает подумать как следует, особенно если возможны нехорошие последствия. Не так ли, моя милая?

– Да, конечно, – с застывшей улыбкой ответила Афелиса. Лицо ее заметно побледнело. – Но я уверена, с Доминикой ничего плохого не случится – Миранда смирная и добрая, она никогда не показывала норов.

– Все когда-нибудь случается впервые. Леди Доминика, позвольте помочь вам забраться в седло.

С его помощью у нее легко получилось с первого раза. Слуга вел кобылу на поводу: править сама Вероника пока отказалась. Стараясь сидеть прямо и не вцепляться в гриву, выдавая свое полное неумение ездить верхом, она исподтишка разглядывала спутников.

«Для чего они разыгрывают этот спектакль? – недоумевала она. – Ведь все все знают, к чему эти встречи, прогулки и лицемерная вежливость? Конечно, людям их статуса не к лицу скандалить, но... Лучше бы скандал, чем это».

Запоздало она пожалела, что поддалась на уговоры Ли Барри и согласилась приехать сюда. Чего ради? Кому что доказывать?

Но сейчас было поздно об этом думать, оставалось лишь терпеть и продолжать эту кошмарную прогулку на чистокровных холеных лошадях по роскошному парку. За спиной Афелиса нарочито бодрым голосом расспрашивала Альберта о скачках. Принц настойчиво уговаривал гостей остаться на обед. Альберт согласился. День начинал казаться бесконечным.

– Доминика, ты не могла бы остаться еще ненадолго? – спросила Афелиса, когда гости собрались уходить. – Моя портниха заболела, пришлось срочно искать новую, и я бы хотела посоветоваться с тобой. Вечером наш кучер тебя отвезет.

– Конечно, дорогая. Если никто не против.

Альберт заявил, что с удовольствием прогуляется и оставит экипаж в распоряжение супруги. Но Афелиса почему-то не согласилась:

– Не стоит, время позднее. Бродить в одиночку может быть небезопасно.

– Не выдумывай лишнего, дорогая, – усмехнулся принц. – Уверен, с нашим другом ничего не случится. Ступайте, дамы, а я провожу гостя и займусь делами.

Растерянная Афелиса не сдвинулась с места, пока муж не взглянул на нее строго и холодно. Она явно хотела возразить, но не решилась и послушно вышла из гостиной.

– Ты идиотка? – напустилась Вероника на подругу, стоило служанке, подавшей им чай, выйти из комнаты. – Как можно было додуматься такое вытворить? Он ведь все знает, что теперь будет?

Та молчала, уставясь в пол. Захотелось схватить ее за плечи и трясти, пока не ответит что-нибудь вразумительное.

– Почему ты вообще с ним... Поверить не могу! Скучно стало? Мужу решила насолить? Ну чего ты молчишь!

– Мне нечего сказать в свое оправдание, – еле слышно проговорила Афелиса. – Я поступила с тобой подло и заслуживаю самых последних слов в свой адрес. А ты – возможности их высказать.

И опять притихла, будто в ожидании тех самых ругательств и поклятий, которыми ее сейчас начнет осыпать собеседница. Поникшая, ссутулившаяся, она казалась маленькой и беззащитной – вот-вот расплачется. При взгляде на нее и от понимания, что на этом их дружбе придет конец, у Вероники защемило сердце.

– Я не хочу тебя терять, – призналась она. – Если не хочешь – ничего не рассказывай, не важно, что там у вас произошло. Просто я за тебя боюсь.

– Не важно? Ты говоришь всерьез?

– Думаешь, мне сейчас до шуток?

–  Прости, – Афелиса потянулась, чтобы взять ее за руку, но спохватилась и отдернула ладонь. – Я расскажу. Обо всем. Мне уже нечего терять, а скрывать от тебя правду невыносимо. Это не сиюминутная прихоть, не попытка кому-то досадить. Я люблю его, а он...

Она запнулась. Вероника смотрела на нее и не верила. Неужели при всех своих достоинствах, окруженная толпой поклонников, будучи замужем за принцем, который давал Альберту сто очков вперед, Афелиса могла его полюбить?

– И давно?

– Еще до замужества, и до пансиона, и до того, как познакомилась с тобой. – Афелиса судорожно вздохнула. – Когда ты целыми днями трещала о своем предстоящем замужестве, я изо всех сил держалась, чтобы тебя не возненавидеть. Пыталась быть выше всего этого. Даже почти сумела с тобой подружиться, пока ты сама со мной не рассорилась.

– Не думаешь, что она... что я могла обо всем узнать? – спросила Вероника. Если так, это многое объясняло в поведении Доминики, обожавшей жениха до одури.

– Вряд ли, мы очень тщательно скрывали. Никто не знал. К тому же в тот раз, когда мы ездили... за твоим средством для лица, ты бы наверняка не выдержала и выдала себя.

– Я тогда память потеряла вообще-то. Какая ты все-таки недоверчивая! – Вспомнив ту поездку, Вероника с подозрением взглянула на подругу. – Выходит, это был он?

Афелиса кивнула. Щеки ее залила краска. Вероника почувствовала злость на своего непутевого супруга – мало того, что он подставил эту девушку сейчас, по его вине ей пришлось пережить такое унижение!

– Сволочь, – процедила она сквозь зубы. – Какая же он все-таки скотина.

– Умоляю, не говори про него так! – воскликнула Афелиса. – Во всем виновата только я, он просто... Не знаю, как сказать, чтобы не выглядело, будто я пытаюсь тебя упрекнуть.

– Скажи как есть. Любая правда будет лучше, чем лицемерие и ложь, поверь, я готова простить тебе многое. Мне нет дела до Альберта и его похождений, клянусь, уступила бы его с радостью, если бы это было возможно. Но ты – единственный друг. Пожалуйста, не бросай меня ради него.

И Афелиса рассказала. О том, как влюбилась в молодого человека, красивого, словно сказочный принц, впервые его встретив в гостях у общих знакомых. Как однажды, когда она повзрослела, он взглянул на нее другими глазами и ответил на чувства. И как, заметив интерес сестры к своему приятелю, один из старших братьев доходчиво объяснил, что нечего и смотреть в сторону сына хоть и богатого, но безродного господина. Вместе им не быть никогда.

Упрямая девушка пронесла свою глупую детскую любовь через годы, продолжала встречаться с Альбертом, обходя все запреты. Узнав о его предстоящей женитьбе, она позволила себя соблазнить, вместо того, чтобы послать его куда подальше.

– А потом появилась ты. То есть, стала совсем другим человеком. И я решила – хватит. Не стану разрушать чужого счастья, тем более ты его заслуживаешь.

Альберт и Афелиса договорились, что после того, как оба вступят в брак, все будет кончено. Лучше страдать от неразделенной любви, но остаться добрыми друзьями, чем опускаться до пошлой интрижки. Довольно скоро Альберт признался, что недооценил свою жену, возможно, со временем сумеет ответить ей взаимностью.

Но неожиданное поведение Вероники помешало им упиваться самопожертвованием: муж оказался ей совершенно безразличен.

– Вообрази, как мне было больно всякий раз, когда ты пренебрежительно о нем отзывалась. Говорила, что он тебе не нужен. Что он бесполезен и только мешает. Признайся честно, ты вышла за него ради миллионов его отца?

– Меня за него выдали, – возмутилась Вероника. – И он действительно мешает. Мне, тебе – портит все, до чего сможет дотянуться. Ты просто влюбилась в красивое лицо и не хочешь видеть, что внутри этой обертки – пустота.

– Создатель, неужели мы говорим об одном и том же человеке! – всплеснула руками Афелиса. – Как можно до такой степени не замечать того, с кем живешь в одном доме! Он прекрасный, умный, чуткий. Мне ни с кем никогда не было так легко, мы часами разговаривали обо всем на свете. Он никогда не унывал, рядом с ним верилось, что и мне тоже все по плечу. А потом... ты ведь его унизила. Я никогда еще его не видела таким подавленным.

– Значит, побежал к тебе утешение искать? Поверь, он не испытывает ко мне абсолютно никаких чувств. Даже рад, что не приходится исполнять супружеский долг, просто решил изобразить перед тобой несчастного страдальца и надавить на жалость. И добился, чего хотел.

Конечно, Афелиса с жаром бросилась защищать любимого. Утверждала, что он ничего не добивался, она сама, поняв, что больше никто не стоит между ними, на это пошла. Похоже, принц в расчет вообще не принимался. Веронике даже стало за него обидно.

– Допустим, ты права. Он прекрасный, у вас любовь навеки, и только обстоятельства помешали быть вместе, – стараясь оставаться спокойной, предположила она. – Тогда почему бы вам просто не сбежать? После такого принц наверняка даст тебе развод, я и вовсе против не буду.

– Но... это же страшный скандал! – воскликнула Афелиса, глядя на нее округлившимися глазами. – Нас ни в одном порядочном доме не примут, отец лишит Альберта состояния...

– Ну и что? Руки, ноги, голова на месте, с голода не умрет. Да если одну только твою Миранду продать, можно год жить безбедно. Или тебе настолько важны богатство и статус?

Вероника ожидала, что подруга смутится, испугается, осознает всю бесполезность своих надежд и в конце концов образумится. Но лицо Афелисы словно озарилось изнутри.

– Ну конечно! – произнесла она и посмотрела на Веронику с восторгом. – Ты совершенно права! Мне все это безразлично, главное, мы будем вместе, теперь я совершенно точно осознала. Нужно срочно с ним увидеться и все рассказать. Как ты думаешь, у нас правда есть шанс?

– Я... не знаю, – промямлила Вероника, не в силах ответить честно. Это было бы все равно, что отобрать у ребенка конфету.

«Ты бы смогла, похоже, и впрямь его любишь. Но Альберт не станет жертвовать всем, он из тех, кому где стелят, там и спит. Погорюет немного и утешится с другой красивой дурочкой, раз здесь не сложилось, – подумала она. – Я-то знаю, сама ведь была такой. Черт, я ведь и правда такой была!»

В памяти всплыла фраза, что больше всего в других раздражают черты, которые есть в нас самих. Легкомысленность и безответственность Альберта, привычка полагаться на свою внешность и уверенность, что он осчастливливает всех вокруг одним своим присутствием...

Почти зеркальное отражение прежней Вероники, порхавшей по жизни в поисках удовольствий и верившей, что любые проблемы исчезнут, если сделать вид, будто их нет.

– Пожалуйста, не надо, – с тоской глядя на подругу, сказала она. – У тебя замечательный муж, и все у вас понемногу наладится. Не делай того, о чем потом будешь жалеть.

– Ох, Доминика, ты такая хорошая, спасибо тебе за все, – с мечтательной улыбкой отозвалась Афелиса и обняла ее. – Я не пожалею ни на миг, что бы ни случилось. Пожелай мне удачи, милая.