Глава 11. Подраться

— А вы уверены, госпожа? — в который раз спросил у меня Матей. — Нас же затопчут!

Рыжеволосый увалень с явным сомнением покосился на кованую решетку ворот, отделявшую собравшуюся толпу от заветного двора перед амбаром Краузов. Да-да, того самого, который гостеприимно распахивал свои двери каждый день ровно в семь утра, раздавая зерно нуждающимся жителям Фрисвиля. По обрывкам долетавших до нас разговоров — мы с Матеем стояли чуть в стороне, в самую давку не полезли — становилось ясно, что в амбар нас все же не пустят. Вместо этого вывезут во двор на телеге мешков так двадцать, затем откроют ворота, позволив желающим их разобрать.

Только вот желающих собралось чуть ли ни в три раза больше ожидаемого количества зерна, и народ продолжал прибывать. Да и давка возле кованых ворот вовсе не походила на собрание благородных девиц. До меня то и дело долетала смачная брань и звуки тумаков. А еще и этот, который один в поле воин… Я взяла Матея с собой, польстившись на его внушительную комплекцию и огромные, словно мельничные жернова, кулаки, но он оказался из робкого десятка. Все норовил увести меня домой, уверяя, что нам незачем туда соваться. К тому же постоянно называл меня госпожой.

И как тут сойти за нуждающуюся?!

Но я очень постаралась. Этим утром тихонько, чтобы не разбудить Мадлен, вытащила из гардеробной свою старую одежду, в которой попала в этот мир. Натянула, зашнуровала, добавив к комплекту кружевные нарядные панталончики, так как без нижнего белья чувствовала себя не в своей тарелке. Затем заплела ненавистные косы и разбудила Матея, сказав, что нам надо… Обязательно нужно проверить одну теорию, которая приснилась мне этой ночью!

Все началось с того, что память в полудреме выдала сложное слово — целиакалия. И я проснулась, пытаясь вспомнить, что же это такое, потому что в мире сновидений думать получалось так себе хорошо. Наконец, из глубин подсознания пришел ответ. Нарушение пищеварения, неспособность переваривать глютен, содержащийся в зерновых. Я прекрасно помнила, как Иннеке во время одного из наших занятий по магии отказалась от бисквита, принесенного Эльсаной, заявив, что у нее серьезные проблемы со здоровьем. Но с ними удалось сжиться, когда она стала следить за питанием. Подруга из-за своей болезни давно уже не ела ни хлеб, ни булочки, ни бисквиты, но ведь отец-то ее здоров!

И вот тогда, лежа в кровати и таращась на лепнину на потолке с ангелами и демонами, тянущими руки к стоящей с двумя младенцами на руках Все-Матери, я подумала… Быть может, зараза, вызывающая Святые Пляски, вовсе не передается по воздуху — ведь Арвид Римерин говорил именно об этом! — а прячется в зерне? В том самом зерне, которое раздают нуждающимся каждое утро ровно в семь? Потому что болезнь старательно обходила богатые кварталы, заглядывая «на огонек» исключительно к бедным, которые едят то самое зерно!

Кстати, интересная мысль!

И я стала ее развивать, перейдя из области предположений в юрисдикцию фантазий. Вспомнила, как Иннеке жаловалась на то, что эта зима далась им с отцом сложно, впрочем, как и остальным беднякам Фрисвиля. Прошлое лето оказалось неурожайным, зерно продавали на рынке по заоблачным ценам. Быть может, ее отец, здоровенный мясник Клаус Беккер, показал отличные результаты в спарринге возле амбара Краузов, прихватив с собой мешок с отравленным зерном? Принес домой, затем его перемололи и испекли хлеб, после чего щедро поделились еще и с соседями, которые заболели вместе с Клаусом Беккером?

Ведь Иннеке сказала, что пропали обитатели нескольких домов в их проулке!

Я всесторонне обдумала эту мысль и попыталась убедить себя в ее бредовости, потому что мне очень хотелось ошибиться. Вернее, я искренне желала, чтобы мои догадки оказались полнейшей ерундой и Бастен с его отцом не были причастными ни к чему подобному! Именно поэтому я довольно долго уговаривала себя, завернувшись в тонкое кружевное одеяло и прислушиваясь к далекому колокольному звону, что мне приснился кошмар.

Да, именно он!

Мало ли, какие глупости лезут в голову? И мне сейчас же надо выкинуть их из головы, повернуть эту голову набок, уткнуться носом в подушку, закрыть глаза и заснуть! Но я не смогла. Вместо этого поднялась, оделась, захватила Матея — здоровенного рыжеволосого детину — и притащила его, сомневающегося в моей адекватности, к воротам амбара Краузов. Я тоже в ней очень сомневалась, но мне нужно было проверить свою теорию и убедиться, что она — полнейший бред, после чего вернуться домой и спать спокойно.

— Ну, наконец-таки! Явились, не запылились! — заявила разбитная девица с блеклыми светлыми волосами, торчащими из жиденькой косы. Остановилась рядом с нами, смерила взглядом толпу. Блондинка была шире меня раза в три, а то и больше.

— Мы? — переспросила ее удивленно. Я ее вообще впервые вижу!

— Да кому же вы нужны?! — удивилась она.

Вот и я о том же!

Оказалось, во двор перед внушительным зданием амбара, с массивными стенами из серого камня и маленькими «бойницами» окон въехала скрипучая телега. Один их рабочих тут же принялся распрягать лошадь, другой, со здоровенной связкой ключей, направился к воротам, за которыми давно уже волновалась нетерпеливая толпа. Я, вцепившись в рукав Матея, подалась к железной решетке.

— А ты-то куда? — изумилась девица. — Топай отсюда, а то уроют!

Оглядела меня с ног до головы и, судя по ее лицу, пришла к выводу, что рыть придется недолго и неглубоко. Затем двинулась к воротам. Словно ледокол врезалась массивной грудью в спины стоявших, крякнула, рыкнула, схватила одного мужичка за шкирку, оттолкнула. Вернее, отшвырнула его в сторону. Затем принялась работать локтями, расчищая себе путь.

— Бой-баба… А вы уверены? — вновь жалобно спросил у меня Матей, и я чуть было не схватилась за голову.

Вид его, конечно, внушал уважение — с такими-то кулачищами! — но вот уверенности моему охраннику добавить не помешало бы! Тем временем толкотня у ворот переросла в потасовку. Наконец, работник Краузов справился с замком, второй отвел лошадь, после чего створки ворот жалобно скрипнули, и народ хлынул в образовавшийся проем.

— За мной! — приказала я Матею, не совсем уверенная, что он послушает.

Но мне надо было!.. Впрочем, даже если бы я каким-то чудом пробилась к телеге и завладела бы вожделенным зерном, то не факт, что смогла бы его унести. Мешки-то здоровенные! Подозреваю, у меня попросту не хватило бы на это сил. Или же меня унесли бы вместе с ним…

Но ведь мне надо!

— Ну же, Матей! Не отставай! — в очередной раз подбодрила я здоровяка и ринулась вслед за толпой.

На моей стороне были скорость и увертливость, на стороне других — все остальное.

Кое-как протиснулась, пролезла, удачно обогнула несколько завязавшихся драк. Перепрыгнула через валявшегося на земле мужичка, которого лупасил второй, все норовя приложить головой об вытоптанную землю двора. Перед телегой образовалась настоящая куча-мала, народ с остервенением дубасил друг друга. Я поняла, что туда мне не пробиться — попросту убьют!

Но я все же полезла. Правда, далеко пробраться не удалось — меня дернули за волосы. Обернулась, вырвала из чужих рук свою косу. Залепила оскалившемуся плешивому мужику пощечину, затем активировала магический Щит, потому что тот накинулся на меня с кулаками. Обладатель отсутствующих волос и грязной туники отлетел на пару метров, крякнув от неожиданности. Затем я снова повернулась, потому что, пока воевала за свои волосы, кто-то задрал мне подол. И тут же издал восхищенный вопль, уставившись на мои кружевные панталончики.

— Благоро-одная! Ути-пути!.. — оскалился чернявый тип, затем полез руками туда, куда ему совсем не следовало. Взвизгнув, собиралась было уже вцепиться охальнику ногтями в лицо, но тут на меня сверху упал здоровяк. Причем не один, а с мешком, добытым из куча-малы возле телеги. Я взвыла, не устояв на ногах. Но и это было лишь начало — на нас тут же попадали и другие, придавив меня так, что я не могла пошевелиться!.. Те самые, у которых он и отнял этот мешок! В довесок приземлилась знакомая мне горластая блондинка, вопившая, что ее детки растут без отца и ей нужнее.

Неправда, мне нужнее! Потому что если я окажусь права, то…

— Да продает она его, шалава! — процедил сквозь зубы тот, кто вполне комфортно расположился на моем животе, придавленный мешком и народом. — Стоит на Рыбном рынке, вчера ее видел!

— А детей у нее нет! — добавил второй откуда-то из района моего тазобедренного сустава. — Все-Мать миловала их от такой мамашки…

Тут я решила подать признаки жизни и попыталась вылезти из-под образовавшегося завала. За что получила локтем в скулу, а затем мне еще и наступили на правую руку. Именно поэтому Щит активировать я так и не смогла, не умею пока еще левой! Морщась от боли, все же выглянула из-за грязной мешковины. Девица лупила народ почем зря, но желающих получить заветный мешок не уменьшалось.

А ведь он — мой, мой! Мне он позарез нужен!

Внезапно дышать стало намного легче. Голосистая торговка куда-то исчезла — теперь я слышала ее визг на приличном отдалении. Затем пришла очередь мужика, нашедшего приют возле моих бедер. С руки тоже слезли, и я сразу же вцепилась в мешок, обхватив его ногами и руками — не отдам! Пусть еще попробуют меня оторвать!

Тут возле моей головы взметнулись кулаки-жернова, и еще один претендент выбыл из битвы вместе с парой собственных зубов. Зажмурилась, решив, что пришла и моя очередь. На миг вспомнила о Стае, которая могла бы прийти мне на помощь. Но Рваное Ухо был очень и очень далеко! Встрепенулся, когда понял, что я думаю о нем, но…

— Как вы, госпожа? — услышала я голос собственного охранника.

Матей поднял меня с земли вместе с мешком. Принялся отряхивать, но отвлекся, устранив парочку претендентов на свалившиеся на меня счастье.

— Все хорошо! — пробормотала я. Затем попыталась поволочь добычу в сторону, но не тут-то было. Мешок оказался тяжеленным. — Помоги мне!

Впрочем, тут я и сама поспешила к нему на помощь, отшвырнув Щитом подоспевшего здоровяка.

— Магичка, мать ее за…! — рявкнул тот уже в полете.

В запале я не рассчитала свои магические силы, и мужика отшвырнуло метров так на десять. Он врезался в железный забор, сполз на землю, но довольно резво поднялся. Посмотрел на меня с ненавистью, после чего кинулся в битву за другой мешок, похоже, решив, что связываться с магом себе дороже.

— Матей! — вновь крикнула я предостерегающе. И, пока охранник разделывался с еще одним здоровяком, позарившимся на мой мешок, поволокла трофей в сторонку. — Не отдам! — заявила подступающим ко мне со всех сторон мужчинам разной степени оборванности и окровавленности. — Я — магичка, и мне нужнее!

Наконец, порядком потрепанные, Матей — с разбитыми кулаками, я — с разбитой скулой, болящими ребрами и оттоптанной рукой, доплелись до пристани на канале Дорсет, где нас поджидала лодка с черными лошадиными головами Вестерброков на боку.

— Не знал, что вы такая безбашенная! — восхищенно заявил охранник. — Огонь, а не девица!

Я криво усмехнулась, затем потрогала припухшую скулу. Кажется, в зеркале меня поджидает здоровенный кровоподтек, происхождение которого еще придется объяснять… Для начала бабушке, затем приглашенному к завтраку Бастену, а вечером Арвиду Лукасу Римерину, с которым мне грозил совместный поход в театр на «Веселого Молочника».

— А что с зерном-то делать? — спросил хозяйственный Матей, когда наша лодка свернула на канал Ореш. — Оттащить на кухню?

— Нет, — покачала я головой. — Принеси его, пожалуйста, в мою гостиную!

Я собиралась отдать мешок магистру Хендрику Страуту, потому что этим утром мне показалось, что зараза — еще вопрос, что это такое! — именно таким образом могла попадать в дома бедняков. Но чем дольше я смотрела на наш с Матеем трофей, тем сильнее меня одолевали сомнения. Чую, пострадали мы совершенно зря, и все по моей глупости!

Впрочем, проверить все-таки не мешало. Попросив Матея никому не рассказывать об амбарной битве, я отправила посыльного в квартал магов с запиской. Затем вздыхавшая над моим лицом Мадлен замазала синяк гримом. Его происхождение своей горничной я объяснила тем, что отправилась на утреннюю прогулку с Матеем и случайно упала, когда выходила из лодки. Угу, скулой о деревянную пристань…

Посетовав на слишком уж скользкие пристани и неповоротливых мужчин — Матей должен был меня удержать! — горничная принесла мне бежевое, украшенное кружевами и маленькими пайетками платье. Уложила мои волосы, ловко заколов в прическу несколько белоснежных бутонов роз. Выпустила локоны, попытавшись скрыть кровоподтек.

Я покосилась на себя в зеркало. Если особо не трясти головой, то… Почти что ничего и не видно!

Оказалось, Бастен Крауз уже дожидался меня в Музыкальном Салоне, и я поспешила в Центральное Крыло. Вошла, замерла и… Я и не думала, что настолько обрадуюсь его приходу! Сердце учащенно забилось, в груди поселилось незнамо откуда взявшееся тепло, когда посмотрела на него — красивого, подтянутого — сидящего возле позолоченного клавесина. Его длинные пальцы, казалось, порхали над белоснежными клавишами, и из музыкального инструмента лилась восхитительная мелодия. Медленная и чувственная, она рождала во мне доселе неведомые чувства.

Или же это он… пробуждал во мне эти самые чувства?!

Бабушка тоже смотрела на Бастена Крауза, причем крайне одобрительно. Закрыла глаза, улыбалась собственным мыслям, подозреваю, унесшись в них где-то так на полвека назад. В ее руках в такт музыке подрагивал верный бокал с «лекарством от старости». Я тоже стояла и слушала, затаив дыхание, боясь неосторожным движением или звуком разрушить волшебство.

Наконец, завидев меня, Бастен перестал играть. Покинул клавесин, поспешил навстречу. И мне тут же захотелось броситься в его объятия, уткнуться в его плечо, скрытое темным с серебряной вышивкой камзолом. Насладиться его запахом и выкинуть из головы странные мысли и это глупое мое расследование!.. Потому что сердце подсказывало: он непричастен. Бастен — очень и очень хороший. Младший Крауз никогда бы не пошел на подобное, потому что он — идеален!

А вот я, выходило, все-таки нет!.. Я должна была проверить свою чертову теорию и удостовериться, что ни он, ни его семья, и никто другой в его окружении, имеющий доступ к раздаче бесплатного зерна, не травят этот город!

Запутавшись окончательно, приказала себе не думать. Не сейчас, позже, позже все разрешится! А пока что позволила себя обнять и улыбнулась его комплементу, порадовавшись мужскому восхищенному взгляду. Который, впрочем, тут же изменился и посуровел, когда Бастен заметил даже сквозь слой грима и кокетливый белокурый локон мой совершенно некокетливый синяк.

Во время завтрака он долго допытывался, что же со мной произошло, не поверив, что я споткнулась и упала. Бабушка, кажется, тоже в это не особо поверила, но не подавала виду. Наконец, Бастен не выдержал. Попросив разрешения, осторожно прикоснулся к моей скуле. Из его рук тут же потекло тепло. Он лечил меня с помощью магии, заверив, что через пару часов от кровоподтека не останется и следа.

Затем мы с ним вышли во внутренний дворик. На чистом небе светило солнце; облака, похожие на легкий тополиный пух, сбивались в белоснежные подушки где-то у самого горизонта. Жара набирала обороты. Я покосилась на довольного Васю в оранжерее, уже успевшего пустить пару новых ростков, и на дремлющую, разморенную на солнцепеке Волли. Идиллия!.. Но, несмотря на нее, на душе у меня было неспокойно. И все потому, что Бастен попросил о вечернем свидании, а мне пришлось ему отказать.

— Это ведь из-за этерийца, с которым ты каталась на лодке вчерашним вечером? Скажи мне, Кимми! — Бастен принялся нервно расхаживать по вымощенной плиткой дорожке.

Я сидела на качелях и любовалась его крепкой фигурой и привлекательным лицом.

— Ты что, меня ревнуешь? — догадалась я. — Нет же, глупый! Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

А вот мне было о чем! Потому что в моем «Кратком Пособии» синим по белому написано: влюбляться мне нельзя. Но, кажется, я собиралась нарушить собственный главный пункт. Замерла, балансируя на грани, готовая вот-вот сорваться и упасть в омут влюбленности, погрузившись в него с головой.

Потому что слишком уж он хорош, аж дух захватывает!

— Да, я глупый! — согласился со мной Бастен. Вмиг оказался рядом, сжал меня в объятиях. Но целовать не спешил, уставился в глаза. — Зачем?! Скажи мне, Кимми, зачем ты с ним встречаешься? Неужели тебе меня оказалось слишком мало?

— Бастен… — я попробовала вырваться, но он сжимал мои плечи все сильнее и сильнее, делая больно. — Прекрати, прошу тебя!

— Я долго об этом думал, Кимми! Не спал почти всю ночь… И я не вижу ни единой причины для ваших встреч! Кроме одной — я тебе совершенно не нравлюсь.

— Бастен, это не так! Ты… Я… Ты мне очень даже…

Не договорила, смутилась, но, кажется, он понял меня и без слов. Улыбнулся, и я окончательно утонула в глубине его голубых глазах. Какое тут еще «Краткое пособие»? К черту его! Как же мне не влюбляться, если он настолько идеален?!

— Кимми… — Бастен нежно прикоснулся к моим губам. Нет, мир не перестал существовать, но насущные проблемы надолго потеряли для меня свою актуальность. — Кимми, тебе не нужно больше ни с кем встречаться! — заявил он, когда я снова научилась дышать. — Я знаю, что чувствую к тебе, и вижу, что и я тебе не безразличен. — В доказательство он снова меня поцеловал так, что я чуть было окончательно не потеряла голову. — Пусть еще рано говорить о таких вещах, но ты должна знать, что мои намерения в отношении тебя самые серьезные!

— Ты прав, слишком рано, — наконец, я все же выбралась из его объятий. Вздохнула, поправила прическу, осторожно прикоснулась к щеке. Нет, больше ничего уже не болело! — А что касается лиора Римерина… Так уж вышло, что я попала в небольшие неприятности. Но тебе не стоит волноваться, все давно уже улажено. Вернее, он меня из них вытащил. Взамен мне пришлось пообещать ему четыре свидания. Даже и не спрашивай, что произошло, все равно не скажу!

Но он стал спрашивать, и, скрепя сердце, я все же призналась, что пользовалась магией в неправильном месте и в неправильное время.

— Одно свидание прошло, осталось еще три, — вздохнула я. Надеюсь, насчет ста пятнадцати Арвид Римерин пошутил! — Поэтому мне сложно сказать, в какое время я буду свободна. Он… Он просто говорит, когда приедет за мной, и не терпит возражений. Кстати, откуда ты знаешь о нашей вчерашней встрече?

— Вас видели в Меверли, — заявил мне Бастен. — Тебя, неплохо проводящую время в объятиях этерийца!

— Не было такого, — покачала я головой. — Не верь тому, что люди говорят! Они склонны серьезно преувеличивать.

А если и было, то это можно списать на исключительно неудачное стечение обстоятельств. Кто же знал, что лодка окажется настолько неустойчивой?!

— Кимми, я что-нибудь придумаю! — пообещал мне Бастен. — Мы обязательно от него избавимся. Тебе не нужно проводить время с тем, кто тебе неприятен!

— Не надо! Бастен, даже и не думай причинять ему вред! — покачала я головой. — К тому же лиор Римерин ведет себя вполне прилично, рук не распускает. Мне осталось всего лишь три свидания до полной свободы…

Правда, Арвид Римерин говорил, что он меня не отпустит, пока не получит ответы на все свои вопросы. Но я надеялась, что очень скоро он поймет: ответов у меня не водится, поэтому ему придется поискать их в другом месте!

Поцеловав меня на прощание, задумчивый Бастен отбыл восвояси, а я отправилась к бабушке. Спросила у нее насчет Мадлен, решив все же выяснить, на кого она шпионит. Оказалось, раньше Мадлен была личной горничной Эльсаны, но маме не понравилось поведение заносчивой черноволосой красавицы, и ее разжаловали в служанки. Потом в доме появилась я, а с квалифицированной прислугой сейчас ой как сложно… Но если Мадлен меня не устраивает, то я могу сказать об этом экономке, занимающейся подбором прислуги, и та подыщет кого-нибудь на замену.

— Нет же, меня все устраивает! — покачала я головой. — Выходит, Мадлен появилась в доме одновременно с пропавшим дворецким? — спросила наобум, не надеясь на положительный ответ.

Бабушка этого не помнила. Так же, как и экономка — дородная пожилая женщина. Но, к моей радости, та старательно вела записи. Полезла в дубовое трюмо в своей комнате, где хранились бумаги, но нужной приходной книги так и не нашла. Та словно сквозь землю провалилась! Я принялась ей помогать, мы рассортировали всю бухгалтерию особняка Вестерброков, но записей за прошлый год не нашли.

— Не понимаю! — расстроилась экономка. — Но ведь она же была здесь! Лежала вместе с остальными бумагами и счетами….

— А ключ от трюмо?

— Всегда торчит в замке. Еще один я ношу с собой! — и она продемонстрировала запасной, выловив его из аккуратного белого передника. Я мысленно застонала — украсть записи мог любой, дверь в свою комнату экономка не закрывала, потому что воровства в доме Вестерброков на ее памяти еще никогда не случалось!

Заверив ее, что из-за такой ерунды не стоит и переживать, я осторожно поинтересовалась, не может ли она приблизительно сказать, когда в доме появились прошлый дворецкий и Мадлен. К счастью, экономка вспомнила, что бывший дворецкий и бывшая горничная Эльсаны поженились, а затем уехали из Фрисвия в Зольден, так что пришлось срочно подыскивать им замену. Кажется, была зима, и новых слуг прислали из агентства по подбору… Или же по чьей-то рекомендации? Проклятая дырявая память!

Я ей посочувствовала — со мной точно такая же беда! — но ушла вполне довольная результатом. Выходило, отравитель-дворецкий и Мадлен появились в доме в одно и то же время. Совпадение? Не думаю! Да и пропажа бумаг наводила на размышления…

Затем ко мне пришел магистр Страут.

Мы с Мадлен как раз пили травяной чай, и она рассказывала мне о хитрых способах зрительного увеличения груди с помощью одежды, не прибегая к магическим иллюзиям или хирургическим операциям. Вернее, про хирургические операции заговорила я, на что Мадлен таращила глаза и восклицала: «Никогда о таком не слышала!».

Тут в гостиную вошел папин друг, но я попросила Мадлен остаться, сказав магистру, что у меня нет секретов от своей горничной. На это довольная Мадлен сверкнула глазами, после чего скромно устроилась в уголке на дальней софе. Я же, не смущаясь ее присутствия, рассказала Хендрику Страуту об утренней битве возле амбара, из которой вышла победительницей.

Тут нам принесли еще одну кружку чая и медовый кекс. Задумчиво помешивая ложкой мед, магистр Страут заявил, что Магический Контроль уже проверял амбары Краузов, но не нашел ничего подозрительного.

— А вы уверены, что их никто не предупредил о проверке? — вздохнула я, чувствуя себя предателем родины.

Вернее, предательницей Бастена Крауза, который совсем недавно так сладко целовал меня во дворе. А я… Я взяла и вывела целую теорию заговора и продолжала упорствовать, хотя Магический Контроль уже все проверял! Но Арвид Римерин упоминал, что неведомый, но крайне хитрый преступник, охотившийся на артефакты, всегда опережал его на шаг. Быть может, поэтому и не нашли?

— Нет, я вовсе не утверждаю, что Краузы в чем-то виноваты! — быстро произнесла я. — Но все же не помешает проверить еще и тех, кто имеет доступ к зерну. Если, конечно, вы что-то в нем обнаружите…

— Кимми, ты хочешь, чтобы я проверил зерно еще раз? — уточнил папин друг. Кажется, эта мысль его нисколько не вдохновляла.

— Да, магистр Страут. Со всей тщательностью!

— Но зачем? Назови мне хотя бы одну причину!

И я назвала.

Вернее, рассказала ему про болезнь Клауса Беккера и про то, что Иннеке Беккер удалось избежать сумасшествия. Причиной могла оказаться ее целиакалия. Вернее то, что она не ела хлеб, который содержал эту самую заразу. Как я себе это представляю? Ту заразу, которая вызывает Святые Пляски? Я пока что ее еще никак себе не представляла, но, быть может, в лаборатории Академии Магии сумеют это выяснить? Да, неплохо было бы послать в заколоченный дом Беккеров нужных людей, чтобы те проверили еще и остатки еды на столе.

Почему я так уверена, что они хоть что-то обнаружат? Потому что перед приездом архиепископа обязательно должны были быть новые, куда более массовые вспышки Святых Плясок!

Чтобы он не передумал и все-таки приехал.

К чему это я веду? К тому, что это вовсе не эпидемия, а… Яд! Кто-то крайне хитроумно, но совершенно безжалостно травит жителей Фрисвиля…

— Яд, Кимми? Нет, я так не думаю. И при чем здесь архиепископ?! — нахмурился магистр.

— Потому что Святые Пляски связаны с его приездом, — заявила ему. — Причем злоумышленникам важен не столько приезд архиепископа, сколько то, что он привезет с собой. «Пылающее Сердце», не так ли? Один из древних артефактов Лургии… Дело в том, что два из них уже в Фрисвиле.

— Нет же, Кимми! — покачал головой Хендрик Страут. — Камни утрачены в ходе войны с Этерией. Никто не знает, где они сейчас.

— Я знаю! — мрачно заявила ему, потому что Арвид Римерин мне рассказал! — Они в городе, — и теперь я рассказала магистру о том, что узнала от этерийца. Он тоже имеет право знать!

Папин друг присвистнул, я же продолжала:

— Архиепископ Хъорт вот-вот прибудет. Через два дня, не так ли?! Он привезет с собой третий камень, и, мне кажется, в Фрисвиле что-то обязательно произойдет. Такое, что живым он отсюда уже не уедет. Или уедет, но уже без артефакта.

Предчувствие беды витало в летнем воздухе города, и ее ощущала не только я. Вот, Ронни и Виллем тоже всполошились…

— О чем ты, Кимми?

— Но ведь именно из-за этого все и затевалось! — Этой ночью у меня в голове сложилась настолько ужасающая картина, что она вполне тянула на кошмар. — Болезнь, похожая на эпидемию, с которой не могут справиться маги… Уверена, она тоже магического происхождения и вспыхнула в Фрисвиле неспроста. Затем были анонимные памфлеты с призывами идти к дворцу Наместника. — Интересно, где именно они отпечатаны? Вполне может быть, что в той самой типографии «Картена»! — Их раскидали по всему городу, везде, везде! Вы ведь их видели?! Вернее, читали?!

Магистр подтвердил, что видел и читал. Смотрел на меня напряженно, ждал продолжения. И я продолжила:

— Волнения и протесты — звенья одной цепи. В них ведь призывали народ требовать у Наместника приезда архиепископа, не так ли?

— Да, так! — подтвердил он. — Но что из этого следует?

— То, что эта эпидемия и протесты всего лишь часть крайне хитроумного, но совершенно дьявольского плана!

— Уж не думаешь ли ты?..

— Думаю! Вернее, я почти уверена, что это всего лишь спектакль, чтобы вынудить Наместника пригласить в город архиепископа. А еще — народ Фрисвиля требовал, чтобы архиепископ Хъорт привез с собой третий артефакт? Этот артефакт обладает целебными свойствами — я читала это в книге!

Магистр Страут снова подтвердил, что именно так оно и было. Тут я неожиданно вспомнила слова бабушки о том, что Краузы всегда умело управляли желаниями толпы, и расстроилась окончательно. Черт!..

— Да, «Пылающему Сердцу» приписывают целительную силу, — добавил магистр.

— Кто-то крайне умело управляет настроениями толпы. Ему удалось внушить людям, что приезд архиепископа с артефактом спасет Фрисвиль от дальнейшей эпидемии. Наместник, обеспокоенный положением дел в городе, сделал как раз то, что от него и требовалось — он пригласил в Фрисвиль Хъорта с недостающим артефактом. Похоже, до этого камень хранился в совершенно неприступном месте и добраться до него не было никакой возможности?

Магистр Страут подтвердил и это. Выкрасть артефакт из главного Храма Все-Матери в столице Этерии не смог бы никто. Только безумец мог бы решиться на подобное!

— Тот, кто это провернул, и есть безумец, но при этом крайне хитрый и невероятно умный. И он не стал красть артефакт, вместо этого сделал так, чтобы его привезли в Фрисвиль, где архиепископа и будет ждать засада. Этот безумец просчитывает свои действия на много ходов вперед и не остановится ни перед чем! Ради своей цели он уже положил огромное количество народа и положит куда больше, чтобы завершить свой дьявольский план. Ему позарез нужен третий артефакт!

— Кимми!.. — выдохнул магистр.

— Но я очень хочу… — закрыла глаза, переводя дух. — Вернее, я надеюсь, что ошибаюсь! Во всем, магистр Страут! Молюсь Все-Матери, что у меня попросту разыгралось воображение и нас не ждет грандиозный финал этого… Этого спектакля!

Магистр Страут выглядел бледным, почти зеленым. Здоровенная рука то сжималась в кулак, то разжималась. Он молчал, размышляя…

— Возможно, ты права! — наконец, подал он голос. — Если посмотреть на все под таким углом, то… Тогда нам нужно действовать, Кимми! Я сегодня же напишу твоему отцу и попрошу его вернуться в город. Не возражай, медовым месяцем они насладятся попозже! Надо предупредить градоначальника, потому что архиепископу понадобится дополнительная охрана.

Я покивала. Именно так!

— Похоже, нас ждут сложные времена, — добавил Хендрик Страут. Растерянно запустил пятерню в волосы, тряхнул головой, затем потянулся к мешку. Нет, все же остановился, повернулся ко мне. — И вот что, больше ни во что не ввязывайся! Киммилия Хартен, я за тебя в ответе!

— Конечно! — пообещала ему туманно.

Магистр Страут приподнял мешок, затем поставил его на пол.

— Тяжелый, зараза! Как ты его дотащила?

— Мне помогли.

— Как ты вообще его раздобыла?

— Это было не очень сложно, — рука непроизвольно потянулась к зажившей скуле.

— Твой отец с меня шкуру спустит, если с тобой что-то случится! — нахмурился папин друг. — Поэтому сейчас же поклянись мне, что будешь сидеть ниже травы, тише воды! Кимми, я жду!

— Да, магистр Страут!

Пришлось пообещать, что буду благоразумна. Но ведь я и так была крайне благоразумна!

Наконец, подняв мешок в воздух с помощью крайне хитроумного заклинания, Хендрик Страут попрощался и ушел. Нет, не уехал на коляске и даже не уплыл на лодке, а, выйдя из дома, открыл портал, сказав мне, что отправляется в лабораторию. Ему понадобятся примерно сутки, чтобы сделать необходимые пробы. Но завтра он уже сможет сказать наверняка.

Проводив его, я вернулась в гостиную и засела за учебники. Ждала, ждала и дождалась.

— Можно мне ненадолго отлучиться? — попросила подошедшая Мадлен.

До этого она уже выходила во двор, а я рысью кинулась к окну в бывшей папиной спальне и все же успела заметить, как моя горничная что-то сунула кухаркиному десятилетнему сорванцу, которого частенько использовали как посыльного.

— На час, не больше! — заверила меня Мадлен. — После чего займемся вашей прической. Вы уже подумали насчет того белого платья и черного жемчуга? Уверена, лиору Римерину такой наряд придется по душе. Да и он… — Мадлен округлила глаза. — Он так красив и так за вами ухаживает!.. — девушка перевела взгляд на очередной букет, присланный этерийцем этим утром. — Вы ему очень нравитесь. Поверьте, в мужчинах я разбираюсь!

— Так уж и разбираешься? — усмехнулась я. — А не на свидание ли ты собралась?

— Да, на свидание, — важно заявила Мадлен и поджала капризные губы. — У меня есть жених!

— И кто же он? — полюбопытствовала я.

— Он… Он сказочно красив и невероятно богат! — горничная выглядела крайне довольной, словно кошка, наевшаяся сметаны. — Но больше ничего рассказать не могу, потому что это не только моя тайна. Его семья пока еще против нашего брака, но мы любим друг друга и уже очень скоро будем вместе. И вот тогда мне не придется больше работать!

— Ты меня покинешь? — невинно поинтересовалась у нее.

— Да, госпожа! Мне, конечно, будет очень жаль вас оставлять, но он настолько богат, что мне и самой придется подыскивать себе горничную!

Запрокинув красивую головку, девушка разразилась довольным смехом. Судя по ее виду, жалеть о нашем расставании Мадлен не собиралась. Да и я, признаюсь, тоже.

— Конечно же, я отпущу тебя на свидание! Только, будь добра, вернись к семи!

И она пошла, а я за ней следом… Мадлен спешила, я тоже старалась не отставать, при этом оставаясь незамеченной. Мы долго следовали вдоль канала Ореш, затем Мадлен свернула на Южный Променад, после чего пересекла мост Поцелуев и шумную, многолюдную Набережную Победы. Я чуть было не потеряла ее в толпе, потому что девушка все время срывалась на бег. Я тоже бежала, гадая, к кому же она так спешит. Неужели к тому, на кого шпионила?! Или все-таки к своему жениху, настолько богатому и знатному, что, выйдя за него, Мадлен исполнит свою мечту и больше никогда не будет работать?

Улица, еще одна. Наконец, за очередным поворотом показались знакомые увитые плющом стены… «Шоколадницы» Краузов! Я едва успела юркнуть за угол, потому что увидела не только кофейню, но и ее хозяина. Бастен Крауз поджидал Мадлен у входа — в той же самой одежде, в которой приезжал в наш дом этим утром. Расхаживал из стороны в сторону по крыльцу, нетерпеливо постукивая хлыстом по голенищу сапога.

И я вжалась спиной в серый камень. Стояла, смотрела на окна дома напротив и не могла поверить… Не может такого быть! Мне все это просто-напросто показалось!

Выглянула еще раз. И голова тут же закружилась, а ноги сделались ватными, и стало страшно, что я вот-вот упаду. Наверное, потому, что Мадлен повисла на младшем Краузе и тянулась к его губам за поцелуем.

Бастен и Мадлен!.. Нет же, это попросту невозможно! Но ведь они целуются!

Целуются, и еще как! Неужели Бастен и есть ее жених из очень богатой семьи, с которым они очень скоро будут вместе, и ей придется подыскивать собственную горничную?!

О Боже! Но тогда зачем?.. К чему эти его слова о крайне серьезных намерениях, когда он целуется с моей горничной? Почему Бастен ревновал к тому, что я была на свидании с Арвидом Римерином, а ведь он и Мадлен… То, с каким видом она его обнимала, как брала его за руку и отвечала на его поцелуй, убедило меня в том, что они — любовники. То-то Мадлен психовала, когда он уделял мне внимание на той злосчастной прогулке! Мне, а не ей, ведь это она собиралась за него замуж!

Интересно, как именно он объяснял ей свои визиты и наши встречи?

Этого я не знала, да и узнавать мне совершенно не хотелось. Увиденное до сих пор не укладывалось у меня в голове. Наверное, потому что я — полная дура!

Выглянула снова — Бастен Крауз уже отцепил повисшую на нем Мадлен и повел ее в «Шоколадницу», а его рука вольготно лежала на бедре моей горничной.

Вот и все, пора уходить! Я уже узнала то, что хотела. А выводы… Ну что же, скорее всего, Мадлен не только ждала счастливого замужества, но и шпионила на Краузов. Написала Бастену в записке, что у нее есть срочные новости, а теперь расскажет ему, как я подралась за зерно возле его амбара, а вовсе не упала на пристани во время утренней прогулки.

Но ведь именно этого я и добивалась!..

Хендрик Страут будет проводить свое расследование, а я — свое! Специально оставила Мадлен в гостиной, решив убить двух зайцев — узнать, на кого она шпионит, и навести на себя подозрения. Если злоумышленнику покажется, что я слишком много знаю, то… Это будет означать, что я стою на верном пути! А еще, вполне возможно, однажды за мной придут, но я буду к этому готова. Стану ловить преступника на живца, потому что пообещала Иннеке во всем разобраться!

Или же… Эти поцелуи вполне могли ничего и не значить!

Бастен Крауз ни в чем не замешан, а меня попросту снова предали. Уверена, в моей жизни уже случалось подобное! Пусть я не помнила деталей, скрытых за белой стеной амнезии, но сердце болезненно ныло, и эта боль оказалась мне знакомой.

И я подумала… Если зерно окажется чистым, то, вполне возможно, отравителя не существует в природе. Архиепископ пробудет в Фрисвиле положенный ему срок и уплывет восвояси вместе с «Пылающим Сердцем». Краузы ни к чему не причастны, а Мадлен вовсе за мной не шпионит.

Просто красавец Бастен слишком уж любит женщин и не пропускает ни одной юбки. Ни Мадлен, ни Аньи, ни моей.