Глава 10. Догадаться

Масляные фонари бросали золотистые блики на идущую мелкой рябью воду канала, по которой скользило бессчетное количество лодок. Нас обгоняли, плыли навстречу, просили дать дорогу или же попросту кричали приветствия и пожелания доброго вечера. Лодка Арвида Римерина — большая и устойчивая — никуда не спешила, как, впрочем, и ее хозяин, устроившийся напротив меня на обитом бархатом сидении под небольшим навесом, защищавшим нас от ветра и от слишком уж любопытных глаз.

Мы как раз проплывали под мостом, на котором уличные музыканты наигрывали незатейливый мотив, собрав вокруг себя приличную толпу. Один из них запел, и Арвид Римерин едва заметно усмехнулся. Речь шла о любвеобильной красавице, которая каждый день отдавала свое сердце, а также прочие части тела встреченным мужчинам, а вот певцу так и не дала…

И я нахмурилась. Вот еще!..

Впрочем, прогулка с лиором Римерином могла бы показаться мне вполне приятной, если бы я себе постоянно не напоминала, что с ним надо держать ухо востро. Но иногда я все же забывалась. Например, когда он принялся расспрашивать о моих занятиях магией, затем попросил продемонстрировать что-то из последних заклинаний. Похвалил мой полупрозрачный светящийся щит, пусть и с небольшими прорехами, со сложным заклинанием которого я провозилась несколько часов, дожидаясь приезда Арвида Римерина. Его неподдельный интерес мне льстил, а несколько дельных замечаний пришлись как нельзя кстати.

Затем мы заговорили о Святых Плясках, но от лиора Римерина я не узнала о болезни ничего нового. Быть может, кроме того, что она не была заразной. Вспыхнув в одночасье, отняв разум у группы людей, она не передавалась дальше, как, например, болотная лихорадка, переносимая ветром. То есть последующие контакты с заболевшим не приводили к новым заражениям.

Меня почему-то не оставляло ощущение, что о Святых Плясках Арвид Римерин знал куда больше, чем рассказал, но проверить эту теорию мне так и не удалось. Вместо этого мы вдоль и поперек обсудили настроения в Фрисвиле, аккуратно затронув тему протестов возле дворца этерийского Наместника. После чего я спросила у него о цели приезда в Город Ста Каналов. Не была уверена, что ответит, но он ответил, и я крайне удивилась.

До этого мне казалось, что Арвид Римерин прибыл в Фрисвиль обеспечивать безопасность архиепископа Хъорта.

— Нет же, Кимми! — он протянул мне бокал вина, стоявший нетронутым на маленьком столике перед нашими сидениями. Рядом с пузатой бутылкой из толстого темного стекла пристроилось золотое блюдо с роскошными гроздьями черного винограда. На соседнем алела черешня, а факела, пристроенные на носу и корме, бросали отблески на нежно-золотистые бока персиков.

Пригубила — вино оказалось терпким, но сладким, — решив, что травить он меня не станет. Не стал. К его чести, этериец вел себя вполне корректно, рук не распускал, и лишь иногда смотрел на меня так, словно давно уже снял мое темно-синее платье с узким лифом и скромным квадратным вырезом, украшенным золотой тесьмой, а теперь любовался во всей моей наготе…

— Я ищу потерянные артефакты Лургии, — заявил он. — Именно их след привел меня в Фрисвиль.

Признаюсь, такого я не ожидала! Подавилась вином, закашляла, и Арвид Римерин заботливо похлопал меня по спине, хотя никто его об этом не просил.

Он… Его вообще никто и ни о чем не просил, а от его внимания мне было слегка не по себе! Хотелось, чтобы наша прогулка, а с ней и первое из четырех свиданий, уже закончилась. Но вместо этого мы плыли, все дальше и дальше удаляясь от особняка Вестерброков.

Свернули с канала Ореш на Большой Императорский, проследовали мимо внушительного Дворца Наместника, Ратуши и Храма Первого Пришествия. После чего, выйдя в открытое море, где качка оказалась куда сильнее, пересекли бухту, и я полюбовалась красными парусами заходящего в порт этерийского военного фрегата. Затем свернули в Массану, квартал, известный тем, что веселье здесь не утихало до самого рассвета.

Вот и сейчас вдоль канала прогуливались продажные девицы с распущенными волосами, в ярких платьях, едва прикрывавших бедра и совершенно не прикрывавших груди, предлагая себя многочисленным прохожим. Одна из них, завидев нашу лодку, помахала призывно, а затем, грозя упасть в канал, принялись нетрезво проситься к нам — разбавить компанию и повеселиться уже втроем. Лиор Римерин на предложение не отреагировал, я же, вздохнув, отвернулась. Два рядом.

Прогулка затягивалась, но, кажется, переживала по этому поводу лишь я одна. Арвиду Римерину, судя по его виду, все очень нравилось. Мадлен кокетничала с гребцом, устроившись с ним на корме. Мне же ничего не оставалось, как «наслаждаться» обществом этерийца. Впрочем, собеседником он оказался интересным, к тому же был крайне привлекателен в своем неизменном черном. Правда, одежду с золотым коршуном на груди он приберег для завтрашнего рабочего дня — пугать горожан, разыскивая…

— Артефакты? — изумилась я. — Но ведь они же сгинули во время войны!

— Их считали пропавшими, пока один из них неожиданно не всплыл на подпольном рынке краденых драгоценностей в Зольдене. Его попытался сбыть вор, ограбивший семью генерала Вергера. Тот когда-то командовал армией Лодовика Томраса и пал на поле боя. Позже выяснилось, что Вергер все же выжил, а его потомки почти два поколения прятали артефакт у себя в подполе, дожидаясь появления истинного наследника Лургии.

Губы этерийского лиора сжались в тонкую линию. Уставился на меня, словно пытался понять, уж не дожидаюсь ли и я с нетерпением появления… Я промолчала, потому что никого не ждала — если только возвращения из свадебного путешествия Робера и Эльсаны. Упаси меня местные боги вмешиваться в политику!

— Мы немного опоздали. Камень выкупили через подставных лиц, после чего принялись старательно заметать следы, — продолжил этериец. — Убивали всех, кто мог хоть что-либо знать. Я успел лишь однажды. Смертельно раненный внук генерала Вергера все же назвал мне имя того, кто все эти годы хранил второй артефакт.

— И вы его нашли? — спросила я, тараща глаза.

— Нет. Не нашел, — с едва заметной досадой отозвался Арвид Римерин. Неожиданно протянул руку и коснулся моего подбородка. — Ты удивительно красива! — сказал мне, но я лишь отмахнулась. Какое тут «красиво», если речь идет о судьбе артефактов Лургии?!

— Так почему же не нашли?! Тогда где же он?

— Это я и пытаюсь выяснить. Тот, кто вывез с поля сражения второй камень, поступил с ним более благоразумно, чем семья генерала Вергера. Он не стал зарывать артефакт в подполе, вместо этого отнес на хранение в Банк Вестерброков.

— Что?! — изумилась я.

Отшатнулась, откинулась на мягкую лавку. Лодка протестующе качнулась, и Мадлен взвизгнула.

— Артефакт все эти годы пролежал в хранилище Банка Вестерброков в Дааге. Но в день, когда мы явились с обыском, сейф оказался взломан. Причем пропал не только камень, но и управляющий, который добрался до него немногим раньше моего. Но я все же взял его след, и он привел меня в Фрисвиль. Думаю, что камень… Вернее, оба артефакта до сих пор находятся городе.

— Нет же, Вестерброки — ни Эльсана, ни Петра — да и мой отец к этому делу совершенно непричастны! — заявила ему, потому что верила: они тут совершенно ни при чем.

— Я и не утверждал обратного! — он едва заметно улыбнулся. — Собирался поговорить с Эльсаной Вестерброк на приеме, но она оказалась слишком занята счастливыми переменами в своей жизни. Впрочем, с разрешения Петры главный управляющий Банка Вестерброков оказывает мне всяческое содействие в расследовании. Как видишь, я с тобой предельно откровенен!

Арвид Римерин взял меня за руку, а у меня почему-то не оказалось сил ее отнять. Смотрела, как он разглядывал мои тонкие пальцы, на одном из которых блестело тонкое золотое колечко — подарок бабушки. Неожиданно вытащил откуда-то — словно фокусник! — небольшую коробочку, и я замерла, растерявшись окончательно.

Открыл. Достал браслет, сверкнувшим в свете факелов золотым боком и синими сапфировыми «глазами».

— Возьмешь? — спросил у меня.

Нет, это даже был не вопрос, а утверждение. «Возьмешь!» — заявил он, после чего застегнул на моей руке свой подарок.

— Но… — Браслет, золотой змеей обвивший запястье, холодил кожу. — Зачем?!

— А ведь ты меня боишься! — вместо ответа лиор сделал вполне закономерный вывод. — Причем не столько за себя, сколько за свою семью! Но Вестерброки к истории с артефактами не имеют никакого отношения. Я ищу управляющего вашего филиала в Дааге и того, кто его перекупил. При этом заплатил столько, что тот пошел на предательство — ведь он проработал на семью Вестерброков больше десяти лет, получая солидное жалование!

На это мне нечего было сказать, поэтому я благоразумно промолчала. Неожиданно лиор Римерин добавил:

— Думаю, Вестерброкам не помешает твердая мужская рука, которая наведет порядок в их делах!

— Мой отец наведет порядок! — заверила его. — Если только вы его… Вернее, если он…

— Ты опасаешься, что прошлое последовало за ним в Фрисвиль? Нет же, Кимми! Твоему отцу ничего не угрожает. Он не участвовал в заговоре против Этерии и был полностью оправдан.

— Оправдан, но у него забрали все, что ему принадлежало!

— Если бы он был чуть более лоялен… — начал было лиор Римерин, но, не выдержав, я все же его перебила:

— Да, он не слишком лоялен! — Черт, черт! — Нет, я вовсе не это хотела сказать! Он лоялен, но у него такой характер… Довольно сложный характер. Но это, насколько я знаю, не является преступлением против Империи. Это не повод отбирать у него имущество и сажать в тюрьму по подозрению в заговоре!

— Я уже столкнулся с его характером, — чуть заметно поморщился лиор Римерин, и я вспомнила, что отец наговорил ему резкостей на приеме. — Кимми, твоей семье совершенно ничего бояться. К тому же, дело Робера Хартена отправлено на пересмотр, и я прослежу, чтобы ему вернули его собственность. Всю, Кимми, и в Эзенфоре, и в Фрисвиле.

Я окончательно растерялась.

— Но почему? — спросила у него, принявшись вертеть золотой браслет на запястье. Хотела снять, но натыкалась только на гладкие бока. Проклятая застежка куда-то запропастилась! — Почему вы нам помогаете?

— Обращайся ко мне на «ты», — попросил он. — А причину ты уже прекрасно знаешь!

— Нет, не знаю!

Догадывалась, но почему-то захотела услышать подтверждение из его уст. Неужели я настолько ему приглянулась, что он решил походатайствовать о деле моего отца?

— Хотя бы потому, что мое настоящее имя — Лукас.

Обомлела. А я-то думала, что он…

— И ты единственная, кто его знает. К тому же и я, пусть не сразу, но вспомнил твое имя. Кимми…

— Меня зовут Киммилия Хартен-Вестерброк, — кусая губы, сказала Арвиду Римерину. Я чувствовала, что мы приближаемся к точке невозврата. Оставалось еще немного, и мы ее пересечем. Но что лежит за ней? Этого я не знала. — И я никогда не скрывала от вас — да и ни от кого не скрывала! — своего настоящего имени!

— Меня нашел генерал Альекс Римерин четырнадцать лет назад, — неожиданно произнес он, — блуждающим по лесу вблизи Немедии. Я не помнил своего прошлого. Вернее, сперва были отрывистые воспоминания, но через несколько дней исчезли и они.

То же самое произошло и со мной!

Арвид Римерин тем временем продолжал:

— Сын генерала Римерина был такого же возраста, как и я. Погиб по глупой случайности на охоте, и безутешный отец пожалел мальчика, так похожего на его Арвида. Его жена приняла меня, как родного сына. Они решили, что мое появление — дар Все-Отца. Но я не был Арвидом Римерином! Хотя бы потому, что помнил свое настоящее имя. К тому же у меня обнаружились ярко выраженные способности к магии. Я без труда поступил и закончил Высшую Военную Академию Магии, после чего десять лет прослужил на благо Этерии. — Уставился на меня. — Как давно нашли тебя, Кимми?

Замолчал, дожидаясь ответа, давая мне возможность собраться с мыслями.

И я подумала… Вернее, вспомнила о прошлой ночи, когда он обвинил меня в шпионаже из-за того, что я знала язык Бенгирии! И мне как после этого ему доверять?! Я опасалась, что и сейчас может выйти что-то подобное. Мало ли, специальная служба Императора разыскивает таких вот «попаданцев», как я? Рассказывает им истории о собственном появлении в этом мире и ловит, как доверчивых карасей на наживку, после чего помпезно и с музыкой казнит на Площади Вознесения с отличным видом на дворец Наместника?!

А эти его слова про то, что Вестерброки непричастны и что моему отцу вернут лабораторию, дом в Эзенфоре и дом его родителей в Фрисвиле… Ну что же, вранье на благо Этерии еще никто не отменял!

— Мое полное имя — Киммилия Хартен, — заявила ему. — Без месяца восемнадцать лет назад меня родила Эльсана Вестерброк. От кого — не знаю, и мне это совершенно все равно. Меня воспитал Робер Хартен, и я считаю его своим отцом. Я выросла в Эзенфоре, в маленьком домике с видом на горы, который у отца отняли только из-за того, что у него… тяжелый характер! Месяц назад я поступила в Академию Магии Эзенфора, но мы были вынуждены перебраться в Фрисвиль. Он наконец-таки женился на моей маме, и теперь я буду жить и учиться именно здесь. — И никто, никто не разрушит мою ставшую уже налаживаться жизнь! — А ваш браслет… — Вновь принялась его крутить, но проклятая золотая штука никак не снималась! Защелка спряталась, словно опасаясь моего справедливого гнева. — Спасибо вам за подарок, лиор Римерин, но я не могу его принять!

— Это почему же? — удивился он. — Кимми, чем я заслужил твое недоверие?

«Обвинением в шпионаже, запугиванием, а еще тем, что родился этерийцем!» — хотела сказать ему, но благоразумно промолчала.

— Я ничего не помню из своей прошлой жизни, — произнес он, не спуская с меня пронзительного взгляда. — Ни своих настоящих родителей, ни места, где вырос. Ничего и никого ровно до тех пор, пока не встретил тебя. Ты — связующее звено, Кимми, между мной настоящим и тем, кем я был до этого. В тебе — разгадка моего прошлого, моего происхождения!

— Мне нечего вам сказать, лиор Римерин! И… никакое я вам не звено и разгадок у меня тоже нет!

Потому что я и сама блуждала во тьме.

— Ты назвала мое настоящее имя, которое никто не знает, кроме меня, — возразил он. — Откуда ты его знаешь, Кимми?!

Засопев, промолчала. Пусть думает, что хочет, я все равно ничего, ничегошеньки не знаю!..

Но думать он не стал. Вместо этого, покосившись на меня слишком уж хитро — нахмуренную, все еще терзающую браслет, едва слышно проклиная чертову застежку, — опустил руку в воды ночного канала и… Прежде, чем успела возмутиться, в мою сторону полетели брызги. И я возмущенно подскочила, забыв, что над головой — крыша шатра. Врезалась в нее, отшатнулась, затем стала падать, потому что лодка закачалась под истерический визг Мадлен.

Я тоже закачалась, потеряв равновесие, но за борт не выпала — а жаль! Вместо этого оказалась в объятиях Арвида Лукаса Римерина, потому что тот как-то слишком ловко меня подхватил, после чего мы приземлились на мягкий бархат сидений. Я — на нем, его руки обнимают меня за талию.

И тут снова ожили, пробуждаясь, те самые воспоминания о нашем поцелуе. О том, что он хотел быть моим единственным, но не стал, потому что… Черт, я не помнила причины, по которой мы расстались в прошлом мире! Что-то пошло не так. Случилось нечто крайне серьезное, из-за чего я ему отказала.

И он ушел, отпустив меня.

В этом же он отпускать меня не спешил. Прижал к себе, произнес: «Неожиданно, но приятно!», и я почувствовала жар, идущий от его крепкого, тренированного тела.

— Сейчас же прекратите! Отпустите меня! — приказала ему. Принялась вырываться, подумав, что еще одного поцелуя, но уже в этом мире, я не переживу. Мои расшатанные нервы этого попросту не выдержат.

— Я тебя уже никуда не отпущу, — заявил он мне совершенно серьезно. — Разве ты этого еще не поняла?

— Нет! — рявкнула на него. — Вы слишком самоуверенны, лиор Римерин!

Тут он разжал руки, и я спешно покинула его слишком уж гостеприимные объятия.

— В Фрисвиль меня привели поиски артефакта, но именно здесь я нашел нечто куда более ценное, чем камни с небес. Тебя, Кимми! — невозмутимо заявил он. — Когда-нибудь ты мне все расскажешь. Сама, я не стану тебя принуждать. И это будет шаг навстречу нашему взаимному доверию.

На эти его слова я лишь фыркнула, после чего принялась возмущенно поправлять платье. Оглянулась, заслышав гортанный смех Мадлен. Горничная из-за устроенного мною лодкотрясения тоже очутилась в руках гребца и очень даже недурственно проводила в них время. Арвид Римерин тоже посмотрел на их страстный поцелуй, затем покосился на меня. Поднял вопросительно бровь, словно намекая, что и нам не помешало бы последовать их примеру…

— Нет! — в очередной раз заявила ему. Пусть даже не надеется! — К тому же вы обещали, что не станете меня принуждать! Наверное, точно так же, как и с бенгирским языком? — поинтересовалась сладким тоном, не забыв добавить в него яду.

— Это была теория, которую мне требовалось проверить. Впрочем, я уже знал, что она сработает! Видишь ли, Кимми, я точно так же говорю на всех языках этого мира. Так что мы сможем каждый день общаться на новом — на всех ста пятнадцати известных наречиях…

— Что?! Как это, сто пятнадцать?! Еще сто пятнадцать дней? — выдохнула я неверяще. На это он кивнул, больше не сдерживая улыбку. — А разве вам… не надо домой?! Возвращаться в Этерию?! — спросила у него жалобно.

— Мы с тобой связаны, Кимми, и без тебя я никуда не уеду. И мне это нравится… Нравится с первого же момента, как только я тебя увидел! Ты стояла, растерянная и растрепанная, с нелепым цветком в руках…

— Его зовут Вася, и это вовсе не цветок, а фикус! — обиделась я. — А то, что растрепанная…

Посмотрела бы на него, если бы он очнулся в новом мире и сразу же встретил стаю волколаков, а потом Робера Хартена с его непростым характером!

— Пусть будет фикус, — миролюбиво согласился Арвид Римерин. Васей этерийского лиора оказалось не пронять. — Вижу, тебе потребуется время, чтобы ко мне привыкнуть. Завтра вечером я заеду за тобой и Петрой Вестерброк. В Королевской Опере будут давать «Веселого Молочника». Ты уже ходила в театр в этом мире?

— Нет! — сказала ему и снова прикусила язык. Так я договорюсь и до плахи! — В Фрисвиле еще нет, а Эзенфоре ходила, — добавила мрачно. — С папой. И вообще, о каких мирах вы все время говорите, лиор Римерин?

* * *

Домой я вернулась около полуночи и сразу же стала укладываться спать. Бабушка давно уже ушла в свои покои. Мадлен, с легкостью совладав с застежкой подаренного мне браслета, улеглась в смежной комнате. Я же долго ворочалась в роскошной кровати, размышляя о словах этерийца. Лукас… Вернее, Арвид Римерин считал, что нас, переселенцев, в этом мире двое — он и я, поэтому вцепился в меня, как весенний голодный клещ!

Но он еще не знал, что нас здесь куда больше!

Например, Робер Хартен, так похожий на моего отца. Я уже забыла, как тот выглядел в прошлой жизни, но в этой он принял меня, словно родную дочь. Моя мама… Вернее, Эльсана Вестерброк. А еще Иннеке, которая тоже мне кого-то напоминала…

Интересно, они переселенцы или нет?.. Ведь мои родители и Иннеке, насколько я знала, в этом мире были с самого рождения, тогда как мы с Лукасом Римерином попали сюда не так давно. Он — четырнадцать лет назад, я же прожила в Фрисвиле чуть больше двух недель.

К тому же, был еще один, с которым оказалось так сладко целоваться — Бастен Крауз! Мне казалось, что он тоже путешествует со мной… Или же за мной через миры! Но если нас здесь трое, или пятеро, или шестеро, то что это означает?..

Черт, это ведь должно хоть что-то означать!

Ответов у меня не было, а в голову лезли всякие глупости.

Наконец, порядком измучившись от вопросов, на которые у меня не было ответов, я все-таки заснула, чтобы впервые за все время в этом мире проснуться на рассвете. Лежала, прислушиваясь к звону колоколов на колокольне Храма Все-Матери, отбивавших шесть утра, потому что мне не давала покоя странная мысль.

Во сне многое из сказанного и услышанного ранее неожиданно сложилось воедино. Нет, я вовсе не узрела целостную картину происходящего в Фрисвиле и не разгадала причину своего путешествия через миры, но у меня появилась догадка. Довольно здравая, но при этом крайне сумасшедшая.

Настолько, что я обязательно должна была ее проверить!