Глава 12. Объясниться

Родители вернулись из поместья к завтраку. Встревоженные, но выглядевшие счастливыми и отдохнувшими, они вошли в дом, держась за руки, которые расцепили только для того, чтобы меня обнять и поцеловать. А еще вручить подарок. Я же… Я прыгала вокруг них точно так же, как и веселый, лопоухий, белый с рыжими пятнами щенок — мой подарок! — который, звонко и заливисто лая, носился вокруг нас, цокая когтями по скользкому полу, иногда заваливаясь на толстенький бочок на особо резвых поворотах.

Остановился лишь однажды, чтобы напустить лужицу на дубовый паркет.

На это бабушка лишь покачала головой, но ничего не сказала, улыбнулась украдкой. Петра Вестерброк этим утром выглядела крайне бодрой и удивительно помолодевшей. Быть может, потому, что вчерашний вечер в театре и общество лиора Римерина произвели на нее «самое благоприятное впечатление»? Настолько благоприятное, что она даже намекнула в антракте, когда мы прогуливались с ней по зданию театра, рассматривая его великолепное внутреннее убранство, а Арвид Римерин отвлекся на разговор со знакомым этерийцем, что нам стоит пригласить молодого лиора к себе на обед. Я же, пребывавшая в ужасном настроении из-за предательства Бастена, с ней согласилась.

Обед так обед! Да хоть на ужин, мне-то какая разница?.. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Не смотрели сверлящим взглядом и не приставали с расспросами, что произошло и почему на мне нет лица?! Именно этим весь вечер и занимался Арвид Римерин. Я же пыталась ему мило улыбаться, заявляя, что лицо на мне есть, в зеркале недавно проверяла. Затем, когда поняла, что он от меня так просто не отстанет, спряталась за роскошным веером, отвечая невпопад, что у меня все, все хорошо.

Все в порядке, давайте уже смотреть «Веселого Молочника»!

А мое разбитое сердце — пустяки! То, что Бастен Крауз целовался с моей горничной, — ерунда! То, что она собирается за него замуж, — еще куда большая ерунда! Уверена, он на ней никогда не женится. Соблазнит, использует, получит свое и бросит. Зачем она ему вообще нужна, когда перед ним открывается прекрасный выбор из богатейших наследниц Фрисвиля? Мне почему-то казалось, что деньги в этом выборе сыграют не последнюю роль и что у Аньи снова появится прекрасный шанс!

А я… Может быть, не такая уж и дура, раз узнала о его связи с Мадлен куда раньше, чем вляпалась в «серьезные отношения», о которых он так самозабвенно врал?! Не открыла ему свое сердце, не успела привыкнуть, прикипеть слишком сильно. Наверное, если бы узнала о предательстве куда позже, мне было бы намного больнее. А сейчас… Ну что же, сейчас мне тоже больно, но я это переживу. И больше никогда, никогда не нарушу правила моего собственного «Краткого Пособия»! Не влюблюсь ни в кого!

Что же касается Арвида Римерина — хорошо, пусть приходит к нам на обед. Это будет наше с ним третье свидание, после чего останется последнее, и вот тогда — все! Я буду совершенно свободна от каких-либо обязательств.

Это было вчера, а сейчас я осторожно прикоснулась к сознанию щенка. Присела на корточки, протянула к нему руку и… чуть было не упала, оглушенная волной обрывочных, но удивительно ярких образов и эмоций. Прыгать, бегать, бегать! Кушать, прыгать, бегать, лаять, писать… Что, опять?!

— Из него вырастет отличный пес! — сказал склонившийся над песиком Робер. Погладил его по мягкой шерстке. — Будет тебе хорошим охранником. Думаю, вы с ним поладите!

— Конечно же, мы поладим! — Отец еще не знал, что я могла поладить с любым животным. — Спасибо, папа! Эльсана…

— Мама, — поправила она. — Зови меня мамой, мы же договорились! Как прошли эти дни? Бабушка тебя не слишком утомляла?

Бабушка, руку которой облизывал Найт — так я назвала своего щенка, — снова лишь хитро улыбнулась.

— Нет же! — отозвалась я. — Мы отлично проводили с ней время.

— Могу себе представить, насколько вы отлично его проводили, — буркнул отец, — если уж Хендрик Страут срочным образом вызвал меня в город! Что случилось, Кимми?

Вздохнула украдкой. Хорошо хоть не спросил, что я натворила!

— Много чего, — туманно ответила ему. — А можно я расскажу обо всем, когда придет магистр Страут?

Этим утром он прислал мне записку, в которой сообщил, что навестит нас перед обедом. К этому времени он как раз успеет закончить в лаборатории последние опыты. Черт, и точно! Обед!..

Папа был еще не в курсе, что нас ждал обед с лиором Римерином, потому что вчера вечером я совершенно забыла о приезде родителей и пригласила его к нам в дом на свою голову! Вздохнула украдкой. Подозреваю, этот сюрприз он не оценит по достоинству!

— Быть может, ничего серьезного и не случилось, — сказала ему. — Все зависит от того, что именно магистр Страут выяснил в своей лаборатории. А пока что… Давайте я всем покажу, что у меня получается из новых заклинаний?

— Кимми! — нахмурился отец. — Сейчас же расскажи, что случилось! Я имею полное право знать!

Но я была непреклонна. У меня тоже характер, причем не факт, у кого он сложнее. Расскажу, когда придет Хендрик Страут, и все тут!

В общем, кое-как продержалась, показывая свеженькие заклинания, расспрашивая маму о загородном имении и играя с Найтом. Потом пришел папин друг, и лицо у Хендрика Страута было такое, что я… Попрощавшись с Эльсаной и бабушкой, сунула песика Мадлен — тут уж ничего не поделаешь, приходилось терпеть ее присутствие, пока не найду достоверного повода от нее избавиться! — и отправилась следом за отцом в библиотеку. Папа хотел сперва переговорить с Хендриком с глазу на глаз, но магистр Страут заявил, что я тоже должна присутствовать. Потому что, если бы не я, он никогда бы этого не обнаружил.

— И что же ты такого обнаружил? — поинтересовался отец после того, как закрыл дверь в свой просторный кабинет.

Большую его часть занимали книжные полки, на которые падал свет из окон, выходящих на канал. Когда-то кабинет принадлежал Эрику Вестерброку, которого я не знала, но теперь здесь было царство Робера Хартена с разложенными повсюду свитками, книгами по магии и аккуратными стопками рабочих бумаг империи Вестерброков.

Вскоре мы расселись на мягких стульях вокруг большого дубового стола, и я чинно расправила светлое домашнее платьице. Вышитые розочки и пышные кружева у ворота и по подолу мне совершенно не нравились, но, по заверениям Мадлен, незамужняя девица из приличной семьи должна была одеваться именно так. Да и черт с ними!

— Да, что именно вы обнаружили? — поддакнула я, уставившись на пригоршню зерна, которую магистр Страут высыпал на столешницу. — А это что такое?!

Среди золотистых зерен было несколько черных и шершавых, покрытых пористыми наростами, словно сгнивших изнутри. Вместо ответа Магистр Страут перевел взгляд на отца.

— Робер, посмотри сам!

Папа хмыкнул, после чего принялся водить над зерном ладонью. Затем попыталась и я — ну, поводить! — но совершенно ничего не почувствовала. Пожав плечами, взяла черное зернышко, покрутила, понюхала — ничем не пахло! — затем положила на стол. Держать его в руке оказалось неприятно.

— Спорынья, — наконец, произнес магистр Страут. — Из мешка, который вчера передала мне Кимми.

— Что еще за спорынья? — спросила я.

— Что еще за мешок? — поинтересовался Робер.

— Не сказала? — удивился магистр Страут, и я покачала головой. — Тогда рассказывай, сейчас самое время! — подбодрил он.

— Тут такая история вышла… — вздохнула я под папиным внимательным взглядом.

Затем все ему рассказала. Ну, то же самое, что и вчера Хендрику Страуту. Только вместо того, чтобы похвалить меня за находчивость, отец схватился за голову.

— Все! — заявил он непреклонным тоном. — До окончания Академии — под домашним арестом! И никаких больше драк возле чужих амбаров!

Я снова вздохнула. Если бы только драка!.. Папа еще не знал про дыру в стене, Сумасшедшие Бараки и о нашем договоре с лиором Римерином.

— Но, папа! — попыталась я возмутиться. — Это ведь нечестно, я ничего плохого не сделала!

К тому же, судя по словам магистра Страута, даже принесла пользу.

— Робер, ты слишком строг к своей девочке! — встал на мою сторону Хендрик. — У меня тоже есть дети… Поверь, они иногда вытворяют такое, что я до сих пор не понимаю, почему еще не поседел окончательно.

— Твоим пацанятам только по десять, а ей уже… Ей уже скоро замуж! — Тут отец снова ужаснулся, причем, своим собственным словам. — Какой еще замуж?! — спросил у меня строго.

— Никакой! — заверила я. Независимо пожала плечами, потому что и не собиралась! Если бы не застукала Бастена Крауза с Мадлен, то могли быть варианты, а так…

— Учиться! — заявил Робер, на что я покивала. Конечно, с превеликой радостью!

— Так что за спорынья? — вновь повернулась я к магистру Страуту.

Оказалось, эта была болезнь, поражавшая зерно, причем преимущественно пшеницу и рожь. Паразитирующие наросты, появляющиеся на колосьях, употреблять в еду категорически не советовалось. Большое количество «грязного» зерна могло вызвать у людей серьезные отравления.

— Но… Неужели это и есть причина Святых Плясок?! — изумилась я. Посмотрела с отвращением на зернышки, зараженные паразитами. — Это они во всем виноваты?! Вернее, Краузы, которые привозят плохое зерно в Фрисвиль?

— Нет, Кимми! — покачал головой магистр Страут. — Все далеко не так просто. Если в зерне полно спорыньи, оно может стать причиной отправления, но не смерти и полнейшей потери разума, как у заболевших Святыми Плясками. Ничего из того, что происходит в Фрисвиле! Но я обнаружил в нем кое-что совершенно другое.

— Погоди, Хендрик! — задумчиво произнес отец. — Святые Пляски своими симптомами все же напоминают мне отравление спорыньей. Галлюцинации, мышечные спазмы, конвульсии, только усиленные многократно!

— Согласен, — подумав, кивнул папин друг. — Но есть еще одна вещь… Робер, ты ведь чувствуешь в нем незначительные магические изменения? Не будь у меня Шестой Степени, я бы не обратил на них внимания. А не знай я о двух артефактах Лургии, даже обратив внимание, не сделал бы нужных выводов. Вернее, решил бы, что эти изменения настолько минимальны, что не заслуживают моего внимания и уж точно неспособны вызвать эпидемию. Но теперь… Я догадываюсь, как именно это происходит!

— Уж не думаешь ли ты?.. — начал отец, после чего они, перебивая друг друга, стали сыпать такими сложными терминами — катализаторы, векторные спирали, импульсы запуска, магические полярности, — что я чуть было не взвыла от разочарования в собственной глупости. Потому что ничего из сказанного так и не поняла!

— Папа! — воскликнула негодующе. — Будь так добр, объясни своей глупой дочери то, что до нее не доходит! Она очень старается, но у нее никак не получается!

— Кимми, — отец задумался. — Как бы тебе сказать…

— Так и скажи, но попроще! — усмехнулась я.

— Магические изменения, которыми подверглось зерно, пораженное спорыньей, настолько незаметны, что я вовсе не удивлен, что Магический Контроль не обратил на них никакого внимания. Они уже делали тщательную проверку амбаров Краузов и не нашли никаких отклонений от нормы! Но они есть! Причем настолько тонкие и филигранные, что их практически невозможно почувствовать.

— Это я уже поняла. Ну, что невозможно… И что из этого? Если уж изменения настолько незаметны, то как они могут вызвать эпидемию?

— Это похоже на начальную стадию заклинания, — тут взялся объяснять еще и Хендрик Страут. — Попав в тело человека, оно, по всей видимости, в нем задерживается, накапливаясь, дожидаясь необходимого магического импульса, нужного для его активации.

— То есть зараженные и магически измененные зерна перемалывают в муку, затем в хлеб, после чего, будучи съеденными, они превращают человека в носителя начальной стадии какого-то там заклинания?

Папа кивнул.

— Можно сказать и так.

— А что именно происходит на его заключительной стадии?

— Для того, чтобы активировать подобное заклинание, необходим магический посыл огромной силы. Судя по моим расчетам, он намного превосходит способности любого мага, даже обладающего Высшей Ступенью. Но если взять в расчет — хотя бы приблизительно! — силу утраченных артефактов Лургии, то… — тут отец принялся записывать формулы, а Хендрик ему подсказывать.

— Давай для первых расчетов возьмем хотя бы один из артефактов! — заявил магистр Страут, когда отец исписал формулами целый лист и потянулся за вторым.

Но тут Хендрик отнял у папы бумагу и чернильницу и уже сам стал выводить непонятные мне закорючки. Каждая из них вызывала у магистров новый виток яростных споров.

Не выдержав, я схватилась за голову.

— Папа, а что это за заклинание?

— Теоретически — только теоретически, Кимми! — я могу предположить, что в завершающей своей стадии оно многократно усиливает действие яда спорыньи, — отец все же оторвался от своих формул. — И мы получаем галлюцинации, преимущественно на религиозные темы — кстати, это очень интересная тема для дискуссии, Хендрик! — помрачение рассудка, эпилептические конвульсии, которые влекут за собой полное разрушение разума и тела человека.

— Святые Пляски! — пробормотала я. — Но почему именно на религиозную тему?

— Видимо потому, что в заклинании использовали силу артефактов, посланных с неба Богами, — серьезным голосом заявил Хендрик. — Подозреваю, это был «Могучий Дух». Он и оставил собственный неоспоримый след в заклинании.

— Краткосрочный импульс невероятной магической силы, — задумчиво добавил отец. — Гм! В городе полно магов, Академия под боком, несколько лабораторий… В каждом третьем доме люди с Даром, сильным или слабым. Даже если кто-то из наших его и почувствовал, то не придал этому значения.

— Именно так, Робер! — наконец-таки согласился с ним Хендрик, после чего они снова углубились в такие магические дебри, что от попыток в них разобраться у меня закружилась голова.

— Бомба замедленного действия, — произнесла я.

Магистры тут же отложили свой спор и принялись допытываться — допустим, они в курсе, что такое такое бомба, — но как замедлить ее действие? Я пожала плечами, потому что тоже не имела понятия. Правда, в последнее время мне на ум все чаще и чаще приходили слова из прошлой жизни, да и память радовала отрывистыми картинками из-за «стены». Мне почему-то казалось, я приблизилась к ней вплотную, и та пошла трещинами. Но все еще держалась.

Из-за чего? Я этого не знала, но подозревала, что мне не хватало лишь завершающего толчка. Импульса, как и в случае с отравленным зерном, который смог бы ее разрушить. Но как же мне его раздобыть? Подумала об артефакте, но… Я понятия не имела, сможет ли он помочь!

Вместо этого спросила у магистров:

— И что же нам теперь делать? Быть может, стоит предупредить городские власти? И еще Арвида Римерина! Он тоже ищет утерянные артефакты Лургии, так что мы поможем его следствию. Или же он поможет нашему…

— Уж как-нибудь обойдемся без помощи Этерии! — оборвал меня отец. — Они достаточно нам помогли! Причем так помогли, что половина моих друзей в Уграре сложила свои головы на плахе.

— Раз уж насчет амбаров они предупреждены, — я все-таки рассказала о том, что проследила за Мадлен, — то соваться туда нет смысла. Обыщем дом Краузов, — предложил Хендрик Страут. — Если обнаружим следы присутствия артефакта, сообщим в Магический Контроль. Дальше они уже разберутся, что делать!

— Даже если это и Краузы, то они не настолько глупы, чтобы держать артефакты у себя дома! — возразила я. — Вернее, они крайне хитры и невероятно осторожны, — мне вспомнились слова Арвида о том, что преступник постоянно опережал его на шаг.

— Но и мы не настолько глупы, чтобы не почувствовать отголоски активации артефактов, — усмехнулся отец. — Мне понадобится примерно полчаса, чтобы восстановить полную магическую историю за последние пару дней. После чего мы будем знать, в правильном ли направлении продвигаемся. Хендрик, были ли за время моего отсутствия вспышки Святых Плясок в городе?

— Были, — подтвердил тот. — Нет же, Робер, в дом к ним пойду я с Марком и Тревором! Тебе, думаю, не помешает пригласить Краузов на завтрашний прием по случаю вашего с Эльсаной возвращения в город. Тебе будет, что сказать Корнилу Краузу, а Кимми займет его сына.

Я открыла рот и покачала головой, потому что вовсе не хотела видеть Бастена Крауза. Не нужно мне такого «счастья»! Но два магистра уставились на меня с удивлением.

— Это ведь для дела, Кимми! — заявил Хендрик Страут. — Ничего такого, с чем бы ты не могла справиться. Постарайся быть с ним любезной, как это умеют делать девушки твоего возраста, и ничего больше!

— Только не перестарайся! — добавил мрачный папа. — К тому же, Корнил Крауз неплохой менталист, поэтому я дам тебе амулет, чтобы он не проник в твои мысли раньше, чем надо.

Я собиралась было возразить, сославшись на то, что терпеть не могу Бастена, но передумала. Вместо этого согласилась и на амулет, и отвлекать его на завтрашнем приеме — ладно уж, переживу! — пока магистр Страут с верными друзьями не обыщет дом, после чего заглянет и на складские помещения Краузов, которых в городе насчитывались несколько.

Быть может, все-таки стоит рассказать этерийцу?

Но отец был категорически против, и уговаривать его оказалось совершенно бесполезным делом. Затем он узнал, что в его отсутствие я дважды встречалась с Арвидом Римерином, и еще то, что лиор приглашен к нам на обед, и у него окончательно испортилось настроение. Причем настолько, что он продолжал всячески показывать свой сложный характер, не стесняясь присутствия нашего гостя.

Правда, на тяжелейшие проявления папиного характера невозмутимый лиор Римерин не реагировал. Надо сказать, своей стойкостью он произвел отличное впечатление на маму, а то, что бабушка от него была в восторге, я поняла еще во время вчерашнего похода в театр.

Впрочем, первая половина обеда прошла вполне сносно, хотя я думала, будет куда хуже! Мы с мамой старательно сглаживали обстановку. Разговаривали на отвлеченные темы, не позволяя этим двоим скатиться в обсуждение политической обстановки, а затем и вселенской несправедливости (по мнению папы) — поражения Лургии в войне с Этерией. Наконец, я не выдержала и заявила Роберу, что его дело отправлено на пересмотр. Да, вот так!.. К тому же лиор Римерин оказался настолько любезен, что пообещал лично проконтролировать ход следствия. Вполне вероятно, папе вскоре вернут всю его собственность, и это будет крайне справедливо!

— А какое дело лиору Римерину до моей собственности? — нахмурился отец. — Не верю, что этерийцам вообще присуще чувство справедливости!

Я застонала, причем, не мысленно, а очень даже вслух. Эльсана закатила глаза, а бабушка потянулась за очередным глотком своего «лекарства».

— Уверен, вы еще многое обо мне не знаете, магистр Хартен! Но у вас будет достаточно времени, чтобы изменить свое мнение, — заявил крайне терпеливый Арвид Римерин, которого, подозреваю, начинала подводить даже его военная выдержка.

— И почему это у меня будет время изменить?! — подозрительно поинтересовался отец. — Уж не собираетесь ли вы стать моим зятем?

Мы с мамой замерли с открытыми ртами. Тут лиор Римерин улыбнулся, и… Внезапно от странного предчувствия у меня так сильно закружилась голова, что я почувствовала спасительное дыхание близкого обморока. Впрочем, меня он вовсе не испугал! Хорошо бы в него грохнуться, полежать там немного и очнуться, когда уже все разошлись… И больше никакого обеденного стола с отцом и Арвидом Римерином, готовых вцепиться друг в дружку, словно боевые петухи!

— Такая вероятность существует, — завил вполне спокойно этериец. — И она перестанет быть вероятностью, как только я получу согласие второй стороны!

— И какой же это еще стороны, позвольте мне поинтересоваться?! — произнес порядком взбешенный отец.

Лиор Римерин уставился на меня.

— Я?! Я-то тут при чем?.. — спросила у него неверяще.

Затем догадалась. Ах, ну конечно, это мое согласие он собирался получать! Тут отец не выдержал.

— Сперва вам не помешает получить мое разрешение на ваши встречи! Выйдем! — рявкнул он. — Сейчас же!..

— Папа!..

— Робер! — в один голос воскликнули мы с Эльсаной.

Невозмутимый Арвид Римерин поднялся из-за стола.

— Все будет хорошо, — спокойно заявил он мне. Затем поклонился Эльсане и Петре. — До встречи, милые дамы!

— Мы еще посмотрим, будут ли эти встречи! — пробурчал отец. — Все зависит не только от Кимми, но еще и от того, насколько вы будете убедительны и сможете ли внятно объяснить мне свои намерения. И от того, не решу ли я вышвырнуть вас из собственного дома!

И они ушли. Довольная бабушка заявила, что любит свадьбы куда больше, чем похороны, после чего допила очередной бокал. Бледная мама попросила налить и ей, а я… Я же трусливо сбежала на спасительные качели, прихватив с собой Найта.

Там и качалась, кусая губы, наблюдая за попытками песика поймать край моего светлого в розочках платья. Ждала, ждала и дожидалась… Арвида Римерина! Он пришел, такой же спокойный и невозмутимый, как и за столом, когда терпеливо сносил перепады папиного настроения. Взялся за веревку качелей, явно собираясь меня развлекать. Взглянул на тявкнувшего было на него Найта, и тот покорно спрятался за дверью оранжереи.

— Не надо меня качать! — попросила я. И в этот раз мне было все так же невесело, как и на том злосчастном балу. — Папа выжил? — спросила у него, кусая губы.

— Конечно, — едва заметно усмехнулся этериец. — Уверяю, в любом случае он бы не пострадал. Я не стал бы причинять вред тому, с кем собираюсь породниться.

— Ты… Вы… Вы это серьезно?!

— Ты, — угодливо подсказал он. — И да, Кимми, я совершенно серьезен.

— То есть, ты… Вы совершенно серьезно сказали ему о том, что собираетесь стать его зятем? — Я все еще не могла поверить своим ушам. — И вовсе не для того, чтобы его позлить, потому что за обедом он был совершенно невыносим?

— Кимми, я вовсе не собирался злить твоего отца! Мои намерения крайне серьезны. Настолько, что, когда Наместник Гульстона предложил мне должность при его дворе в Лургии, я не стал ему отказывать. Вместо этого сообщил Императору, что остаюсь в Фрисвиле еще как минимум на пять лет.

— Что?! Как это, остаетесь? Но почему?!

— Именно столько понадобится моей будущей жене, чтобы закончить Академию Магии Фрисвиля. Так я и сказал твоему отцу, и, как видишь, он даже не спустил меня с лестницы, — усмехнулся Арвид Римерин. — Хотя какое-то время я подозревал, что именно этим все и закончится.

Вместо того, чтобы растеряться окончательно, я нервно рассмеялась. Замуж?! За него?! Они что, с ума посходили? Еще вчера здесь стоял Бастен Крауз и утверждал, что его намерения крайне серьезны, так же, как и он сам. А затем с упоением целовал Мадлен, вжимая ее в себя, и его рука вольготно себя чувствовала на ее спине и ягодицах.

Теперь, как оказалось, меня ждал еще один сюрприз.

— Не надо! — попросила я. — Не надо было вам этого делать, лиор Римерин! Вам не стоило принимать предложение Наместника Гульстона. С вашей стороны это было крайне поспешное и совершенно необдуманное решение! Уверена, вас ждут отличные перспективы в столице…

— Кимми, позволь мне самому разобраться с моими перспективами, — заявил он со смешком, но я еще не закончила.

— Я крайне польщена вашим вниманием! И уверена, вы во всем прекрасно разберетесь, но вам все же не стоило… — Его слова не должны были прозвучать! — Вам нужен кто-то другой, более подходящий для роли вашей жены. Потому что… — запнулась.

— И почему же? — заинтересовался он.

— У меня есть крайне серьезная причина для отказа, лиор Римерин! Пусть вы мне еще ничего не успели предложить, но хочу, чтобы вы знали… Делать вам этого не стоит, чтобы не разочароваться моим ответом. Я вам все равно откажу, потому что на это у меня есть вполне веская причина.

— И какая же причина? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Замолчала, решаясь. Наконец, произнесла:

— Я вас не люблю. Думаю, этого вполне хватит для отказа.

Вот и все, я это сказала! Правда, умолчала об истинных чувствах, которые он у меня вызывал. О том, насколько серьезно он меня пугал… Какие еще брак и любовь, когда мне хотелось держаться от него подальше с первой же нашей встречи?

Впрочем, и это было еще не все! Каждый раз, когда он оказывался рядом, стоял вот так, всего лишь в метре от меня, я чувствовала странное притяжение. Мне очень хотелось, чтобы он ушел и, в то же самое время, чтобы сделал шаг вперед. Виной тому, подозреваю, был наш поцелуй в другом мире!

— Это вполне исправимо, — невозмутимо заявил Арвид Римерин, кажется, совершенно не обратив внимание на мое «не люблю». — Наши с тобой судьбы связаны, я почувствовал это в первую встречу. Скоро и ты поймешь.

— В первую нашу встречу вы, лиор Римерин, преспокойно повернулись ко мне спиной и уехали со своим отрядом, — напомнила ему. Какая уж тут любовь?!

— Какое-то время я еще сопротивлялся, но затем перестал, — вновь усмехнулся он. — Зачем, когда встречаешь свою судьбу? Ты — такая же, как и я, Кимми, и наша встреча предначертана Богами…

— Ну уж нет, никакая я вам не судьба! — перебила его. — А то, что мы с вами похожи… Вернее, говорим на многих языках, то Боги здесь совершенно ни при чем! Быть может, это побочное проявление магического Дара?

— Нет, Кимми, не бывает таких побочных проявлений! К тому же я совершенно уверен в своих чувствах. Дело лишь в тебе, но ты бежишь от меня точно так же, как я сбежал от тебя в том лесу! Боишься, прячешься, закрываешься… Но я уверен, это скоро пройдет. Скоро ты привыкнешь ко мне и изменишь свое отношение. И я обещаю тебя не торопить. Единственное, что от тебя требуется, это сделать небольшой шаг навстречу. Один лишь шаг, Кимми!

— Какой еще… шаг?

— Позволь мне быть рядом.

— Нет! — покачала головой. — Я не могу! Ни рядом, ни шаг, ни полшага… И привыкать к вам я тоже не собираюсь, потому что я больше не хочу влюбляться. Никогда! Я говорю это совершенно серьезно, лиор Римерин, вам не стоит так улыбаться!

— Почему же, Кимми? Почему же ты боишься в меня влюбиться?

Оттолкнулась от земли, качнулась, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Потому что, подозреваю, сделать это — влюбиться в него — если бы я перестала бояться, оказалось бы проще простого!

— Меня постоянно предают, и мне это уже подрядом надоело, — наконец, призналась ему. — Это очень и очень больно. Как выстрел в сердце! — Неугомонная память неожиданно расщедрилась на наставленное на меня черное дуло пистолета, после чего тут же «порадовала» воспоминанием о Бастене, целующем мою горничную. — Поэтому я твердо решила больше не пробовать. Ни с вами, ни с кем другим! Все, с меня уже хватит!

— Кимми… — неожиданно он оказался совсем рядом. Взял меня за руку, заставляя подняться с качелей. — Посмотри на меня, прошу тебя!

Хотела вырваться, но вместо этого посмотрела. Затем продолжила завороженно глядеть в его синие глаза, теряясь с них, борясь с нахлынувшими воспоминаниями, которые не принадлежали этому миру. Да и я не сказать, что отсюда родом…

Это были те самые воспоминания, в которых Лукас меня целовал в странном месте, полном дыма и громкой музыки. Он выглядел немного иначе, чем сейчас, но это был, несомненно, теперешний Арвид Римерин! А я… Я отвечала ему так страстно, желала его так сильно, что мир послушно переставал существовать, оставляя место лишь для нас двоих.

Вот и сейчас смотрела, как его губы приближались к моим, но, вместо того, чтобы оттолкнуть, сказав, что он мне не нужен — как и в тот раз! — закрыла глаза.

— Не надо! — попросила, с трудом вырываясь из сладкого плена воспоминаний. — Не делай этого! Ты ведь обещал не торопить…

Попыталась сбросить чертово наваждение, в котором путала Лукаса из того мира с Арвидом Римерином из этого, но не смогла. Вместо этого подумала… Быть может, мне дали еще одну попытку, целую новую жизнь, чтобы исправить глупые ошибки, совершенные в прошлый раз? Может, чтобы все исправить, мне требовалась сделать один лишь шаг?..

Всего один лишь шаг к нему навстречу?

— Кимми…

Мне почему-то казалось, что он вот-вот меня поцелует, но вместо этого теперешний Лукас притянул, прижал меня к себе. И я уткнулась в его плечо, вспоминая… Вспоминая и заново привыкая к его рукам, к его объятиям, запаху. Прислушивалась к размеренным ударам его сердца, сдаваясь на милость победителя. Да и черт с ним, с моим «Пособием»! Выживу и без него!

Внезапно почувствовала, как его губы прикоснулись к моему виску, а горячее дыхание обожгло кожу. Вздрогнула. Попыталась протестовать, но вместо этого…

— Тише! — попросил он. — Не бойся, я не причиню тебе вреда! Разве ты еще этого не поняла? Я никогда тебя не предам, потому что моя жизнь без тебя не жизнь. Как я могу предать самого себя?

Этого я не знала.

— Мне все же придется уйти, пока твой отец не спустил меня с лестницы, — наконец, заявил Арвид-Лукас с едва слышным вздохом. Разжал руки. — Оставлю тебя, но, надеюсь, ненадолго, потому что больше не хочу с тобой расставаться.

Странно, но после этих объятий я тоже не хотела с ним расставаться!

— Наша сделка потеряла силу, — продолжал он. — Считай, ты уже выполнила свое обещание. Но теперь и я выполню то, что пообещал твоему отцу. Теперь выбор за тобой, Кимми, потому что свой я уже сделал. Градоначальник предоставил мне гостевой особняк на канале Дорсет. Я буду ждать твоей записки. Напиши мне, когда захочешь меня видеть, и это будет твой шаг навстречу.

Снова обнял меня, поцеловал в висок, но я не думала протестовать.

Затем Арвид Римерин ушел. Я же смотрела ему вслед и думала…

Неужели он так и не понял, что я уже сделала тот самый шаг, о котором он постоянно твердил? Неужели не заметил, что я уже на пути, ведущему к нему? Ведь не оттолкнула, не прогнала, а покорно стояла, привыкая к нему, вдыхая его запах, наслаждаясь близостью к мужскому телу, слушая, как бьется его сердце, чувствуя тепло его рук.

Пересилила себя и свой страх, потому что решила поверить — эта дорога обещала быть полной удивительных открытий.