Глава 7

Мариса ждала меня внизу с улыбкой. Женщина явно была намерена угодить. Значит, пока в ее рыженькой голове не было мыслей о том, чтобы покинуть дом, который хотелось назвать «замком».

— Госпожа, вы звали меня? – голос мягкий, даже можно сказать, теплый. Улыбка открытая. Лет сорок, но веснушки на круглом лице все еще делали его немного детским. Она не отводила глаз, но и лебезить, как Лидия, не собиралась. Значит, сама знает, что мы друг другу нужны одинаково, хотя нам они нужны были куда сильнее.

— Да, Мариса, идем в кухню, там и поговорим, - я дала Лидии понять, что говорить мы будем вдвоем, на что та чуть плотнее сжала губы. Ну ничего, и с ней еще будет время навести мосты.

— Госпожа, не буду врать, Бирк сказал мне, что вы собрали братьев и завели разговор. А еще сказал, что вы стали другой. Будто и не вы вовсе, - она выдавливала из себя слова, наверно, боясь моей реакции.

— Да, стала, Мариса. Я хочу взять все графство в свои руки. После болезни, когда я долго спала, мне приснился отец… - я заметила, как Мариса бесшумно охнула. Это было похоже на выдох. Значит, тётенька чтит такие вещи. Отсюда и будем плясать.

— И он говорил с вами? Моя бабка заставляла слушать умерших, ведь они говорят только правду! – перебила она меня.

— Да, он сказал, что доверять можно вам. Вашей семье. И когда восстановится прежняя жизнь, назначить Бирка управляющим. А тебя, Мариса, главной по дому, - закончила я важным голосом.

— Главной? – переспросила она, упустив момент повышения мужа.

— Главной. Ты хозяйственная, умная, бережливая. И легко могла бы стать экономкой. Следить за запасами, за слугами, кухарками, - озвучивала я перечень людей, над которыми она могла бы иметь власть. Я не собиралась ее обманывать. Люди, которые нашли выход, когда ушли все, справятся во всех делах. Вот такие хозяйственники и должны стоять во главе.

— Госпожа-аа, - протянула она низко поклонившись. – Какая честь быть при вас, да и Бирк был бы рад такому. Сын мой старший конюшить может. Всегда ведь с отцом при бывшем господине был. Знает все от и до.

— Да, и младшему тоже найдется дело. Охотничим может быть, за рыбаками приглядывать. Я хочу, чтобы здесь было как раньше. Если ты мне поможешь, я отблагодарю всю вашу семью, - закончила я, автоматически складывая валяющиеся на полу старые полотенца, передники, какие-то тряпки.

— Что же мне делать сейчас, госпожа?

— Расскажи мне, кто кроме вас в деревне остался? – я хотела было присесть на лавку, а она моментально выхватила из моих рук тряпки и смахнула с нее пыль.

— Те, кто не смог уйти, ведь работать уже и не могут. Не возьмут даже в батраки.

— Старики?

— Да, старики и дети. Они все перед господами на коленях стояли, лишь бы не просили налогов. Пообещали ягод приносить, кто постарше – ловушки ставят, так и живут. Как зиму перенесем, не знаю, - лицо Марисы стало темным, будто туча. Эта часть жизни беспокоила ее больше всего.

— Значит, есть и те, кто может в лес ходить?

— Есть, госпожа.

— Приведи пару девчонок постарше. Я им работу найду, - решила я, чтобы увидеть еще хоть кого-то из этого странного мира. То ли прошлый, то ли вовсе, какой-то параллельный, неизвестный нам сюжет его существования.

— Приведу, госпожа, только больно не ругайте, они все могут, а прислуживать – знания нет. Чего не так скажут, а вы их выпороть велите, - обеспокоенная Мариса смотрела на меня, как щенок на нового, незнакомого пока хозяина.

— Ни за что на свете, Мариса. Больше здесь никаких порок. Коли кто вредить надумает, просто выгонять начнем. А чем девчонки-то навредить могут. Ты мне еще вот что помоги… - я помолчала, не зная, как правильно ей сказать. – Кроме Бирка, есть кто-то, кто знает о землях? Чем засевали, какие места чем богаты?

— А это у нас знает не только Бирк, а и все, кто на господина старого в полях работал. Стары они только. Пока веду, боюсь, придут и спать лягут, - попыталась засмеяться женщина своему описанию состояния моих крестьян.

— А и не веди. Я сама приду. Где тебя найти? – поддержав ее смех своим, предложила я.

— Да хоть все время, госпожа. Наш дом прямо первый от замка. Там и коза есть у дома.

— Завтра я хочу с твоим мужем проехать по границе этой самой. Осмотреться. А сегодня ближе к вечеру я и заявлюсь в деревню.

— Не пристало госпоже, ведь там для вас даже стула хорошего не найдется, - видно было, что она очень переживает по поводу моего плана.

— А и ничего. Я не рассиживать. Поговорю и обратно уйду. Дома посижу.

— Хорошо, госпожа, позволите пока уйти? Дети все на мне маленькие. Сыновья начали дрова готовить, чтобы за лето высохли. С ними и мальчишки старшие. Девочки в лесу – пока ягода идет, с утра до темна

— Иди, я к вечеру буду, - стараясь не выказывать грусти после ее рассказа, проводила ее я и вышла в зал, где Лидия, до этого сидевшая на лавке, моментально встала.

— Госпожа? Не иначе, вы в деревню собрались? Тогда нужно и Бирка заставить нас сопроводить, и братьев, потому как одной негоже, - завела она опять пластинку про «гоже» и «негоже».

— Лидия, завтра, пока меня не будет, Мариса девчонок пришлет. Отмойте комнату, где старый граф жил. Теперь я там буду жить. А ту, где до этого спала, вам с Карисой оставлю. Не обижай ее. Корми, как нас кормишь. Нужна она нам.

— Хорошо, госпожа, только на что она нам нужна-то? Лишний рот, а помощи – только сказки сказывать.

— Вот и пусть сказывает, а из дома ее не выпускай.

— У нее за деревней дом, госпожа, вы же знаете. Коли что, можем и послать за ней.

— Посланцев у нас сейчас – ты да я, поэтому здесь она нужнее. Коли заболеет кто, где ее искать. Она забывается, ты видела? Уйдет в лес и заблудится.

— Значит, боги так рассудили, госпожа, нельзя богам наперекор идти.

— Если боги решат тебя голодом морить, ты смиришься? – понимая, что начинаю закипать, спросила я.

— Смирюсь, госпожа, - ответила Лидия, и мне стало страшновато.

— Ладно, пока никто умирать не собирается, приготовь ужин. Бирк мясо должен принести. Возьми крупы, сделай что можешь, - настроения самой идти в кухню не было, да и в комнате меня ждали письма, которые могли открыть историю этого дома и этих людей хоть чуточку, чем несказанно помогли бы мне.

— Ты собираешь всех в дом, но не забывай, что всех придется кормить, - голос Истана застал меня на лестнице,и я закрыла глаза, выдохнула, чтобы не налететь на него и не дать по циничной физиономии чем-то, похожим на сковороду.

— Именно. Кормить, поить, может быть, даже одеть, если это потребуется. А тебе советую прикусить язык и не обижать людей, - я обернулась и начала спускаться. Незачем ему было знать, для чего я пошла в те комнаты.

— И чем же они помогут тебе, сестра? – он стоял у изножья лестницы, опершись локтем на перила, и смотрел на меня, как старшеклассники смотрят на первоклассников.

— Тем, чем ты пока не смог помочь, дорогой брат, - я не собиралась сейчас тратить время на разговоры, но все складывалось так, словно судьба оттаскивала меня от заветного сундучка.

— Чем ты планируешь заниматься, госпожа Крайних земель? – не без издевки спросил Истан. Мне вдруг стало понятно, чего он добивается! Вывести меня из себя. Но зачем?

— Не я, а мы, Истан. Мы все будем прилагать силы и терпение для того, чтобы этот, так называемый «Край», стал одним из лучших в королевстве, - ответила я и вдруг вспомнила слова Карисы, мол, если бы король знал, как сейчас живут дети его лорда – одного из самых известных рыцарей, что вели своих людей.

— Поля уже поздно засевать, да и нечем. В лесу нет столько ягод и трав, чтобы нам хватило пережить зиму…

— До зимы еще много времени, - ответила я и, чтобы не реализовать свою идею по выщипыванию его дурацких усов, шагнула мимо него с последней ступени и направилась в кухню, моля про себя своего привычного и родного Бога, чтобы он не увязался за мной.

Лидия суетилась на кухне. Бирк крутил над углями ногу то ли барашка, то ли косули. Я присела на лавку, не обращая внимания на слуг. К моей радости они молчали. Мне вдруг стало страшно: а вдруг Истан прав, и я не смогу ничего, да еще и людям наобещаю золотых гор.

Если Грегори все это не придумал, выходит, Алисия была не такой уж и нежной фиалкой. Либо она сама так горевала, что перестала замечать ближних, утонув в своем горе, либо ей изначально было ни до кого. Варис хотел стать хозяином? Значит, он не так уж и беспомощен, как кажется? Почему сестра отвернулась от него, когда он открыл свои планы?

— Бирк, а чем занимается Варис весь день? Он совсем не выходит из комнаты? – я представила, как парнишка весь день сидит перед окном и смотрит в одну точку. Сегодняшние диалоги дали много информации для размышления. Выходило так, что здесь практически все страдали, а не жили в последние годы.

— Он просит приносить ему дерево. И что-то мастерит весь день, - ответил Бирк вполне обыденно.

— Дерево? – я вдруг вспомнила ту стружку возле камней. – А он выходит на улицу? Ну, ты или братья, вы выносите его?

— Редко, госпожа. Я все приношу в его комнату.

— А как он встает с кровати?

— Он сам перебирается на табурет, а потом на другой, и так до стола.

Значит, парень пытается быть хоть сколько-то самостоятельным. Я видела его тощие ноги в брюках, когда Бирк нес его по лестнице. Руки в рубашке могли быть совсем не слабыми, раз они заменяют ему ноги.

— Ладно, Лидия, накрывай на стол. Я вижу, мясо уже готово. После ужина мы идем в деревню.

— Госпожа, жена рассказала мне о ваших планах, - не особо радостно вдруг заметил слуга.

— И?

— Мы не оставим вас. Только вот, я не знаю, что можно сделать сейчас. Много думал, но так ничего в голову и не пришло, - слуга сейчас говорил со мной не как с госпожой, а как с человеком, который находился с ним по одну сторону. На другой стороне была беда.

***

После ужина, на котором все молчали как рыбы, мы с Лидией собрались в деревню. Выход за границы этого двора приравнивался мной к выходу в открытый космос. С трудом привыкнув к дому, где мне, видимо, придется теперь жить, нужно было освоить земли вокруг него. Как говорили окружающие, эти земли тоже были нашими. Страха перед ответственностью в прошлой жизни я не испытывала никогда, наверно, потому что все заботы, что взваливала на себя, можно было решить трудом и терпением. Здесь же нужно было что-то большее, чем привычный набор.

Бирк открыл ворота. За ними открылась дивная картина: мост из толстенных бревен на цепях, заложенных прямо в кладку стены, проселочная дорога, зарастающая травой, невысокие кустарники по обе стороны и начинающиеся метрах в двухстах домишки. Я не поленилась, вернулась внутрь двора и осмотрела стены. Не замеченные до этого отверстия с продернутой в них цепью, толщиной в мое запястье не пропустят и мухи. Как раз под цепь. Небольшие катушки на деревянном колесе эту самую цепь и накручивали.

Представив, что случись беда, и нам это придется делать, я поняла, что просто некому будет поднять ворота. Проще самим из крепости уйти в лес.

При слове «деревня» я представляла себе крепкие бревенчатые дома с огородами, ребятишек, играющих на дороге, женщин, носящих ведра с водой от колодца, крики петухов, протяжное мычание коров, возвращающихся с пастбища.

Открывшийся мне пейзаж с темными точками гнилых заваленных на бок соломенных крыш настроение не поднял. Никаких тебе довольных ребятишек, стариков на лавках, упитанных поросят, валяющихся в лужах.

Заросшие почти до крыши дома к осени должны были стать и вовсе незаметными. Тишина стояла такая, словно мы и правда вышли в космос. Если бы не птички, снующие в кустах и одинокое блеяние козы…

— Мариса там живет, - указала Лидия на ближайший дом. За ним и правда паслась коза. Девочка лет пяти, не больше, караулила, чтобы самое пакостное в мире животное не метнулось к небольшому огороду. Листья капусты начали уже округляться, но не спешили еще собираться в кочан.

- Так, если сравнить с нашим летом, такие листья в моем огороде уже в мае. Это если рассаду высадить пораньше. Ранняя капуста хрустит в салатах уже в начале июля, - размышляла я.

Что там насажено еще было не разобрать. Но мне очень хотелось пробраться и узнать все о местных культурах, благодаря которым можно было не окочуриться с голода.

— Госпожа, простите, не увидела вас сразу, хоть и караулила, - низко пригнув голову, чтобы не удариться, из избёнки вышла Мариса. Полные руки серых мокрых тряпок, потное и красное лицо. Стирала?

— Ничего, Марита. Мы только подошли.

— Это моя старшая внучка. Выросла уже, помощница, - мотнула она головой в сторону девочки, в руках которой вица[1] была раза в три больше ее самой. Она с серьезным видом держала оборону огорода. Наверное, здесь все дети понимают серьезность сбережения посадок. Наши в этом возрасте предпочитают еще не расставаться с колясками. Ну, если вспомнить, то и бабка моя рассказывала, что в семь лет уже оставалась на хозяйстве с тремя братьями, младшему из которых было несколько месяцев. Легкая жизнь расхолаживает и взрослых, и детей.

— Марита, а покажи мне свой огород, - шагнув вперед, я дала понять, что это не вопрос, и ей придется это сделать все равно.

— Извольте, госпожа, только… зачем он вам? – искренне удивилась женщина, быстро раскидала тряпки по торчащим из земли колышкам и отерла руки о передник.

— Семена у тебя с прошлого года? – спросила я, вспоминая, как мама и бабушка выбирали правильные кочаны осенью, выкапывали так, чтобы не испортить корни. Подвесив в подполье, следили за ними, берегли в нужной температуре, а весной, обрезав сам кочан, оставляли кочерыжку на корне и высаживали её в ведро. Весна в нашем регионе наступала поздно, вот и ютилась капуста в ведрах прямо в избах. Рядом стояли ведра с морковью, цветущей мелкими белыми цветочками. Как минут заморозки, все это аккуратно высаживалось в грунт. Нужно было дождаться, когда семена созреют, досушить дома в тени, а потом на всхожесть проверить.

Это я, привыкшая к тому, что семян «Первого сорта», «Июньской» и прочих, было в магазинах хоть засадись. А тогда люди рассчитывали только на себя.

— Да, госпожа. Собираю столько, чтобы и на следующий, и на два вперед хватило. А то… случится неурожай, и останемся безо всего.

В огороде я насчитала семьдесят корней. Столько можно было наквасить на семью из троих, а вот на то количество народа, что есть в деревне, судя по словам Марисы, этого и до середины зимы не хватит.

— А морковь? – разглядев в траве всходы, где уже окреп третий лист, и пора было рыхлить, спросила я.

— И ее. Приходится сеять очень много. Детям лакомство. Сушим, а потом медом заливаем.

— У вас и пчелы? – удивилась я, осматриваясь.

— У нас? – удивленно переспросила Мариса. – В лесу много, там ведь дальше поля раньше были. Как зацветут, все поле гудит. А потом только знай ходи, да присматривайся, к какому дереву летят. Пока время было, Бирк и сам им борти мастерил. Выбирал дерево подупластее, оставлял кусок от найденного в лесу маточника, они быстро находили. Обживали. А к осени, глядишь, где и ведро можно намять, - ответила Марита.

— Сколько у тебя есть еще семян капусты и моркови? – спросила я, боясь, что она поприжмется, не захочет делиться.

— Сейчас, - она махнула рукой и быстрым шагом, перепрыгивая через ряды моркови, посаженной прямо в траве, и побежала к дому.

Руки тянулись повырывать все эти сорняки. Но снова шокировать и без того обалдевшую Лидию я не хотела. Она смотрела на все это огородное богатство, как на грязь, которая испачкает ее. Да, здесь, похоже, госпожой нужно было быть не мне, а ей.

Мешок из грубой тряпки содержал в себе еще мешки. В них-то и хранила Мариса свои семена. Умная баба. Запасливая, не жадная. Вот на таких земля и держалась всегда.

Семян капусты и моркови было на хорошее поле. Ей этого на сто лет, не меньше, но ведь запас карман не тянет. Я бы тоже столько собирала, коли жила в таких условиях.

— Госпожа, те, что я нынче высадила, уже зацвели, так что, семян будет свежих. Это уже видать сейчас. А зачем вы про них спрашивали? – она все еще не понимала, что у меня на них планы, а я собиралась с храбростью, чтобы попросить.

— Мариса, а ты не отдашь мне семян? Не все, конечно. Оставь себе, сколько надо на запас, мало ли, чего.

— Да их ведь ни заварить и выпить, ни с кашей ни съесть. Мы уж пробовали. С большого голода даже не проглотишь, - хохотнула она.

— Я их все посажу, Мариса. Чтобы была и капуста, и морковь на всю деревню и на нас, - смотря ей прямо в глаза, ответила. Улыбка на ее лице становилась все шире.

— Вот вы и шутница, госпожа. Да такого количества не обработать в жись. Это же надо крестьян с двух деревень, - серьезно сказала она, поняв, видимо, по моему лицу, что я не шучу. Лидия, до этого слушавшая нас одним ухом и помогающая девочке теперь держать оборону огорода от наглой козы, тоже открыла рот.

— Если они тебе нужны, не возьму. А если и правда свежие на подходе, то готова отдать за них одеждой. В сундуках есть и для тебя, и для детей, - решив, что после такого предложения она больше не станет выяснять, какие у меня на этот мешок с богатством планы.

— Госпожа, да какие нам платья. Вы забирайте, коли надо. Куда я в этих платьях? Это негоже крестьянке в господском, - вдруг, испуганно протянув мне мешок, сказала она. Видимо, решила, что я не серьезно, а запугиваю ее.

— Заберу, а одежду Лидия переберет. Есть много ненужного. Перешьете ребятишкам, - прижав богатство к груди, я хотела было уже уходить, чтобы та не передумала, но у нас планировалась встреча с деревенскими, которые уже начали подтягиваться.

Пара старушек, что еще более-менее передвигали ноги, держащиеся за юбки карапузы, девочки и мальчики от пяти до восьми подтягивались к дому Марисы. Я передала мешок Лидии и велела беречь пуще глаза. Та прижала мешок к груди, все еще находясь в шоке от того, что тут говорила ее хозяйка.

— Еще есть, только с леса пока не вернулись. Приносят ягоды, старухи сушат их, складывают в мешки, - пока мы шли к организовавшемуся собранию, рассказывала Мариса.

— А не страшно детей в лес-то отпускать? – серьезно спросила я.

— А чего страшиться? Старшие ребята столько ям наделали за лесом, что ни один волк не проберется.

— А сами? Не попадут в ямы? – искренне поражаясь тому, что здесь умеют дети и как ответственно к этому относятся, переспросила я.

— Нет. Они все знаки знают. А старших по одному-двое с ними завсегда.

Старшие – это семи, реже восьмилетние мальчишки. Вот тебе и военные годы, когда дети у станков стояли. Здесь на них вся жизнь держится. Ягода скоро отойдет и мне будет чем их занять. Понимающие в ямах для волков, они в пару секунд разберутся с посадками. Мне бы еще узнать, чем землю обрабатывают. Лошадка одна, телега одна, чтобы земли объехать, да дров привезти. Иногда лося с охоты или кабана.

Овощи к дикому мясу – уже считай победили лютый голод. А капуста… ей чего? Хоть все лето дождь лей – только лучше, а коли засуха, так я и сама буду поливать. Знаю, что сразу высаживать надо в ямки. Чтобы хоть окучишь, но приямок оставался. Тогда и полив не доставит проблем.

Заросшая куча за конюшней – точно навоз. А в конском для овощей – все самое нужное, чтобы ростки были сильными. Значит, и догонит она хорошо. Оставалось разобраться с землями. Самая тяжелая работа требовала сначала изучения. Выбрать место ближе к дому, чтобы вода в доступе, не ходить часами до места, да и охранять было удобнее.

[1] Вица - в простонародье - Хворостина, длинная упругая ветка.