Глава 12

Тесная аудитория гудела, заполненная десятками разговоров. Изображая труп, я валялась торсом на столе и наблюдала, как Миаф нервно перекладывал листы пергамента с записями и водил по ним бледным пальцем, стараясь освежить знания перед занятием. – Опять опаздывает, – скучающе сказала я и перевела взгляд на стены с картинами, изображающими одной Великой понятную мазню. – У нее очень много дел, – заступился за Тилен Миаф и скривившись добавил: – В отличие от некоторых. Я хмыкнула, сомневаясь, что три недели можно опаздывать из-за «важных» дел: с самого начала учебного года, она ни разу не пришла вовремя. Не найдя в маге разума собеседника, я понаблюдала за его плавными движениями, опасной красотой и, насмотревшись, начала коротать время за изучением учеников. Некроманты, подобно куклам, смотрели перед собой, и лишь один златовласый, черноглазый паренек кокетливо жался к полноватой целительнице. Феликс и Лоран махали руками над впереди сидящими артефакторами, обсуждая приемы и особые умения учеников с боевого факультета – моего имени там не звучало. Селин сегодня села с Лесси, и они обменивались склянками с жижами, обнюхивая и пробуя работу друг друга на вкус. Поморщилась. – У меня уже в горле свербит от их пакости. – Ты совсем не переживаешь за предстоящий зачет? – Миаф сурово зыркнул. – Великая наградила тебя магическим ядром, а ты даже учебник полистать не соизволила. – Хорошая попытка, паразит. – Я злорадно улыбнулась в бесцветные голодные радужки. – Иди и ешь за другой счет. – Бессовестная. – Миаф разочарованно изогнул чувственные губы и вздернул правильный тонкий нос. – Боевой факультет не сдает зачет по общим заклинаниям, – отмахнулась я. – Мне нечего стыдиться. Загруженность моего факультета разительно отличалась от других. Если целители, некроманты, разумники и артефакторы – я покосилась на группу в красных жилетах, обложившую себя книгами – были завалены всевозможными практиками, зачетами, стопками обязательных к прочтению книг и свитков, в добавок, по желанию они посещали дополнительные занятия по боевой подготовке; то боевые маги лишь посещали лекции по расписанию и сдавали экзамены в конце учебного года. Свободного времени у нас было очень много. По задумке будущие защитники должны его тратить на самостоятельные тренировки, и, собственно, все так и делали. Я отдавала всю себя тренировкам и моих сил под конец дня хватало только на горячую лохань и короткий разговор с Селин перед сном. Я решила отложить обучение общим заклинаниям на лучшее времена: сейчас было важнее улучшить свои боевые навыки, а точнее исправить их отсутствие. Моего опыта хватало лишь на драки с деревенскими, против защитников они были бесполезны. В аудиторию неспешно впорхнула молодая преподавательница по общей магии. Играя подолом струящегося белого платья и размахивая блестящими иссиня-черными волосами, она грациозно подошла к своему столу и плавно села, кокетливо отводя ножки в бок. – Тишина, – строго сказала она, не поднимая глаз из перевязи пергаментов. – Надеюсь, вы воспользовались моим опозданием и потратили лишнее пару минут на подготовку к зачету, а не на пустые беседы. Минут? Миаф безмолвно закивал, пытаясь поймать взор ее голубых, как лед, глаз. Я облокотилась виском на ладонь, игнорируя оставшиеся пол часа занятия, и прикрыла глаза, думая скоротать время за дремой. – Кто хочет пойти первым? Голос Тилен имел мягкий тембр. Удивительно, как она умело передает с ним решительную твердость. Самое время подумать, как звучит мой голос. Мягким его не назовешь, и звонким счесть его нельзя… – Дэлла. Я открыла глаза и выпрямилась. Две льдинки не моргая смотрели на меня. – Если ты позволяешь себе беззастенчиво спать на занятии, значит, уверена в своей подготовке. Сдавать будешь первой. – Она указала рукой на пол рядом с собой. – Выходи. – Но я с боевого факультета. – Я оглядела свою форму – черная рубашка, черные штаны. – Не нужно говорить очевидные вещи. – Тилен мимолетно скривила пухлые губы. – Выходи и не трать мое время. Оно тебе не по карману. – Иди, – шикнул Миаф, выталкивая меня с лавки. Я растеряно поплелась к преподавателю. Из общих заклинаний, я знаю только те, с которыми сталкивалась в Академии: погасить или зажечь готовую сферу и – все. Но даже в тех случаях, я делала это по наитию, а не по формулам из книги. Тилен выложила на темное дерево стола две узкие склянки. – Проверь в какой из двух пробирок яд. Я круглыми глазами осмотрела сначала светло-зеленую жидкость, потом грязно-серую. Рука потянулась к пробирке – возможно, я смогу учуять. – Нет. – Девушка вскинула кисть. – Используй заклинание. – Я его не знаю, – честно ответила я. Нет смысла выкручиваться. Чем быстрее она поймет мою неподготовленность, тем быстрее я сяду на свое место, подальше от прожигающих меня десятков пар глаз. – Нагрей воду. Тилен указала на хрустальную вазу с цветами ириса на подоконнике. – Я не умею этого делать. С конца аудитории донеслись шепотки ухмыляющихся некромантов. Тилен опустила на стол бронзовый подсвечник с молочно-желтой свечей. – Зажги. – Не могу. К смешкам присоединились редкие сочувствующие взгляды. Только жалости мне не хватало. Терпеть презрение – одно, а вот чувствовать себя жалким – совершенно другое. Я отвернулась от учеников к окну, ожидая, когда у преподавательницы кончится терпение. – Дэлла, все три заклинания жизненно необходимы. – Девушка откинула шелковые локоны волос за спину. – Наличие дара гончей не спасет тебя от отравленной еды: есть десятки трав, способных перебить запах яда. Если не выпить вовремя противоядие, то редкий целитель способен исправить повреждения, нанесенные токсином. С учетом того, что ты успеешь добраться до оного. Раньше, я бы удивилась, что кому-то захочется меня травить, но наличие у меня хвоста в виде носатого преследователя, насторожило о возможности такого исхода. – Как ты нагреешь воду для промывания ран, если у тебя на это всего несколько минут? Ты даже огонь не сможешь развести. – Тилен помяла воздух тоненькими пальчиками. – Разумеется, для всего мной перечисленного, давно придумали артефакты и имеют место быть ухищрения неодаренных. Но первые не всегда под рукой, а вторые медлительны. Меткая речь достигла цели. Я вгляделась в склянки, вазу, свечу. Я недооценивала пользу общих заклинаний. Горячая вода, набирающаяся в лохань по одному движению руки, и вкусная еда, любезно выдаваемая в столовой, дали забыть, какого это стирать пальцы в кровь о камни, в попытках высечь искру для нагрева воды и приготовления похлебки. Если бы в Яме ко мне в руки попала книга с заклинаниями, я бы изучила ее вдоль и поперек; я б даже рискнула сохранностью своей тайны, желая хоть капельку упростить себе жизнь. – Садись. Я неспешно прошла на свое место, нарочито забирая драгоценное время Тилен. Это ей моя маленькая месть за постыдный зачет, который я не должна была сдавать. После меня вышел Миаф. Он за пару секунд справился с заданиями, данными мне раннее Тилен. Девушка в молчаливой похвале нежно коснулась его руки и заглянула в белые глаза паразита. Миаф вздрогнул и, стараясь скрыть наползающую на лицо улыбку вернулся на место. – И в чем ее выгода? – спросила я Миафа, памятуя его надменную речь о взаимовыгодных отношениях. Маг-разума лишь скривил губы и отвернулся, продолжая ловить каждое движение преподавательницы по Общей магии. Торопливо поднимаясь по лестницам, вышагивая парами за высокие двери во двор и просто мельтеша перед глазами – мимо меня по холлу сновали ученики. Я откинулась спиной на серый камень стены и попинывала пошарканный темно-фиолетовый ковер. Некроманты один за одним проплывали мимо и спускались в сумрак подвала, оставляя стойкий шлейф мертвечины. Слова Тилен четко дали понять значимость заклинаний, и я все же решила выделить ее предмету время в своем графике. Сразу после боевой подготовки, я отправилась в столовую, но Миафа там не нашла. Наконец, в веренице черных магов, промелькнула зализанная русая голова. – Миаф! – Я вцепилась в его руку и подтянула удивленного разумника к себе. – Ты в библиотеку? – Да, – осторожно ответил разумник, растягивая голос. – Я тут подумала. Может ты сможешь со мной позанима… В плечо ударило, заваливая меня на Миафа. – Нашла, где стоять, – процедил зеленоглазый боевой маг, с широко расправленными плечами, – Роб. – И не смей смотреть на меня так! Сама встала посреди дороги! Слова ошалевшего возмущения застряли в горле. Я растерянно оглянулась на собирающуюся вокруг толпу зевак. Меня намеренно хотели вывести на склоку. – Не пристало мужчине обвинять девушку в своей неповоротливости, – паразит не упустил возможности поесть и пристыдил мага. – Тем более, если он делает это умышленно. Зубы старшекурсника зло оскалились. Обоняние обожгло металлом, и я загородила хрупкого Миафа собой. Портить такую красоту – преступление. – Иди куда шел, – спокойно сказала я. Драки не входили в мои сегодняшние планы. – Другого я и не ожидал от тебя. Только и умеешь, что бросаться бранью, а когда приходит время отвечать, то поджимаешь хвост. – Роб скривился. – Великая слепа раз отдала дар гончей в руки такой никуда не годной девчонке. Магия засновала по телу воссоединяясь с охватившей меня злостью. Его слова били по воспаленным тревогам, терзающим меня. Я и сама прекрасно осознаю свою слабость и делаю все, чтобы это исправить. Но трусихой я никогда не была. Раз он хочет драки – он ее получит! Сила заколола на кончиках пальцев и запульсировала в ладони. Я сделала выпад и замахнулась, чтобы выбить из Роба все желание доставать меня вместе с его духом. – Что здесь происходит? – Себастьян вышел из сумрака подвала, привлекая всеобщее внимание. Быстро пробежав глазами и оценив ситуацию, он остановился на мне. – Ты идешь со мной, – ровно оповестил Кэннур и вновь спустился по лестнице, уводящей в темноту. – Бездна! Я нервно дернулась и пошла за графом, оставляя злорадствующую толпу за спиной. – Удачи, – бросил мне в затылок развеселившейся Роб. Я прикрыла глаза, сохраняя остатки самообладания, и запретила себе оборачиваться. – Я пойду с тобой. – Миаф пристроился рядом. – Буду твоим свидетелем. – Не нужно, – устало сказала я. Знаю я, зачем ему идти со мной. Он надеется ухватить мой стыд от нравоучений Себастьяна. – Приходи после разговора с Кэннуром в библиотеку. – Паразит обворожительно улыбнулся. Надеется обглодать остатки эмоций после взбучки? – Я помогу тебе с Общей магией. Я слабо натянула губы и вгляделась в него. В повадках и внешности Миафа все отчетливее проглядывалось сходство с некромантами: холодная расчетливая голова и нечеловеческое обаяние. Но паразит мне нравится больше: в нем не было того эмоционального равнодушия. Если он злился, то кривился. Если радовался, то открыто показывал это. И он не смердел. – Увидимся. Миаф махнул мне рукой и повернул в открытые двери библиотеки. Проводив его плавные движения взглядом, я поспешила за Себастьяном. Мрак подвала развеивали экспиратисы. Призрачные черви петляли по каменным стенам, уходящим в глубь темного коридора. Смрад, витающий вокруг, был несравним ни с одной ощутимой мне до селя вонью. Плотно зажав нос пальцами, я продолжала идти по бесконечной черноте, наполненной душком мертвечины, зловонием от тварей и другими неизвестными мне обжигающими слизистую запахами. Голубые ленты следовали за моими шагами, освещая лишь незначительный клочок холодного камня и прямую спину Себастьяна. Его туфли не издавали и звука. Кэннур бесшумно нес себя по тьме, не нуждаясь в свете. Запустив меня в свой кабинет, он закрыл дверь и подошел к камину, горящему бледно-голубым пламенем. Усевшись в кресло из черной кожи, Себастьян указал на точно такое-же напротив. Я, поджимая губы и мусоля мокрые пальцы, прошла по наполненному ледяным воздухом и смертью кабинету. Все стены покрывали шкафы с полками, заставленными банками с частями тел тварей, людей и животных. Напротив камина, разместился темный мраморный стол с идеально разложенными стопками пергамента, толстыми книгами, обрамленными железными уголками; свитками с красными и золотыми печатями. Из всего этого вычурного болезненного порядка, выбивался лишь дальний угол столешницы. На нем лежала обугленная треснувшая веточка, маленькая сломанная белая косточка и шарик стекла с розово-фиолетовым цветком внутри – с багульником. – Это то, чем я дорожу. – Ответил без вопроса Кэннур, заметив мой заинтересованный взгляд. – Ветку дал мне Винсент, когда ему было одиннадцать. Он расколол молнией мое любимое грушевое дерево в саду и решил, что я смогу его заново вырастить. – Некромант хмыкнул. – Крысиная бедренная кость – от первого воскрешения Каспаром. Он был совсем мал. Трехлетний ребенок поднял панику среди прислуги и загнал их на столы и стулья. Они просидели так весь день, дожидаясь моего приезда. – Себастьян дернул уголком губ. – Багульник. – Он перевел на меня глаза. – Цветок, означающий «цвести», несмотря ни на что, стойко выдерживающий холод, бедную почву, не требующий заботы. – Он всмотрелся в источающий мороз голубой огонь и задумчиво произнес: – Девушка, выросшая в ненависти и не знавшая ласки, принесла некроманту цветок. – Я не хотела нападать на того ученика, – выпалила я. Сердце от слов Себастьяна потяжелело, и мне захотелось оправдаться, объяснить, доказать, показать, что я не падший человек, каким меня постоянно пытаются выставить. Граф уровнял мой подарок с первым достижением Каспара и теплой памятью о проказливом детстве Винсента. И мне хотелось быть достойной этого – чтобы он знал, что я достойна. – Я знаю. – Себастьян потер незримое пятно на подлокотнике. – Ты здесь по-другому поводу. Ко мне заходила Тилен. Она сказала, ты не смогла справиться с простыми заклинаниями из общей практики. У тебя проблемы с магией? – Нет, – резко ответила я, боясь доставить еще больше проблем и отвернуть от себя Себастьяна. Да и дело-то было не в магии – я просто не умела ей правильно владеть. И это проблема моей гордости, а не магии: Янгрид ждал, когда я приползу и буду просить его о помощи, а я не собиралась тешить его самолюбие. Черные глаза въелись в меня. Кэннур пополз по моему нутру, изучая каждый закоулочек мышц, вен и магических протоков. – Все в порядке. Его задумчивый взгляд вернулся к камину. Мой тихий вздох облегчения пронзил кабинет. Облачко пара поднялось к потолку, виляя в свете бледного света от холодного огня. Себастьян скосил глаза на вырвавшийся стук моей челюсти. – Ступай. Я двинулась к двери и, выйдя одной ногой в коридор задержалась. – Вы больше не злитесь на меня? – тихо спросила я, не оборачиваясь. – Нет, – так же тихо ответил Кэннур, но перед тем, как я закрыла дверь, добавил: – Я не злился, а переживал. И тогда, и сейчас. Селин присела на лавку между мной и Паулем и едва заметно поерзала. – Как прошел твой разговор с графом Кэннуром? – уточнила соседка. Я махнула глазами по ее розовым щекам и Паулю, расслабленно рассматривающему ее. Целительница чувствовала его внимание, но упорно не поворачивала головы и из-за усердия ее движения казались деревянными и неестественными. – Неплохо. Я улыбнулась и нашла взглядом в клумбах Урсы цветки багульника. Они сидели ближе к стенам замка и выделялись среди бледных цветов кустиков своей яркостью и высотой. – А ты рассказала ему про того мужчину? – Какого мужчину? – оживился Пауль. – За Дэллой следят! Селин сделала большие круглые глаза, передавая весь ужас ситуации. Я ее таковой не считала. Я была слабой среди учеников боевого факультета, но с тем преследователем могла бы справиться. Нужно только вернуть мой нож и остерегаться деревьев, а лучше вступить в бой без использования силы, как раньше. Пауль выслушал историю Селин и со всей строгостью, на которую был способен, сказал: – В город одна не выходи. Бери с собой меня. – Хватит делать из меня беззащитное создание. Я такой же будущий защитник, как и ты, Пауль! – Доброго вечера, Золотко. – Каспар сел на кованый подлокотник лавки и бросил мне на колени коробку. – Опять не в настроении? Пауль закусил щеку, подавляя невысказанные слова. Он понимал, что в присутствии Каспара не стоит разворачивать эту тему. Но я скажу, как будет на самом деле: я больше НИКОГДА не собираюсь это обсуждать. Придумал тоже! Я прямо вижу, как он везде шатается за мной и не умолкает, пытая меня своей нескончаемой болтовней. Я опустила глаза на коробку, и раздражение сразу растворилось в поднимающимся в груди тепле. Подняв лист мягкой бумаги и оглядев сладкую сдобу с шоколадной помадкой, я улыбнулась. Себастьян решил возобновить свои сладкие подношения и сработал на удивление быстро. – Умница. Благодарной быть хорошо. Некромант погладил меня по макушке. – Убери, или я ее тебе откушу, – пригрозила я Кэннуру. Он обиженно надул губу и убрал от меня свою ледяную ладонь. – И не нужно хвалить меня как собаку. – А то что? Покусаешь? Каспар довольно улыбнулся, подловив меня на моих же словах. – Выглядит очень вкусно! Пауль без обиняков схватил самую пузатую булку и вгрызся в нее. – Ты тоже угощайся, Селин. Я протянула ей коробку, не моргая смотря на наглого боевого мага. Девушка просияла и выбрала самую маленькую из двух оставшихся булочек. – Твоя щедрость не знает границ! Каспар украл последнюю сдобу и сразу облизал ее, медленно собирая языком помадку. – А мне? – тихо спросила я, смотря на пустое дно коробки с пятнами от шоколада. Мне стало так обидно и грустно, что ком горечи затянул горло. – Поплачь еще, – смеясь сказал Каспар и выкинул начисто вылизанную булочку на траву. Его пренебрежительное отношение к еде расстроило меня еще больше. И на глазах выступила влага. Селин ахнула и протянула мне надкусанную сдобу. – Возьми мою. – Ешь, я не хочу. – У меня в комнате еще остались конфеты, что Селин приносила. – Пауль, измазанный шоколадом, заглянул мне в лицо. – Пошли? Я помотала головой, пытаясь понять, что меня так сильно обидело. – Эй! Ты чего? – Каспар сел передо мной на корточки. – Я же пошутил. Хочешь, я тебе пять таких коробок куплю? – Не хочу, – пробурчала я. Близость Каспара меня не раздражала, а это означает, что проблема не в нем. Я просто-напросто вымоталась. Тело устало настолько, что не в силах вынести даже легкого негодования. – Меня Миаф ждет в библиотеке. Я всунула пустую коробку Каспару и поплелась в Академию. В замок я так и не вошла – осталась сидеть на лестнице. День был просто ужасным. И даже примирение с Себастьяном не могло его скрасить. Сначала Тилен и ее постыдный зачет, потом очередное занятие по боевой подготовке и опять моих усилий было недостаточно для Янгрида. Следом, старшекурсник с моего факультета, а завершил все Каспар и его воровство. Мне не стоит идти в библиотеку и давать кому-нибудь шанс окончательно испортить мне день. Лучше пойти в комнату и поспать. – Дэлла, – мелодично пропел голос, доносящийся с крыльца. Я поднялась со ступенек и повернулась. Дочь графини в компании двойняшек Беррит и Фриды Альбин плыла ко мне, окидывая голубым взором безлюдные дорожки. – А вот и последний штрих этого отвратительного дня. – Я равнодушно откинула голову, рассматривая остановившуюся Лофгран. Она и Фрида стояли посередине лестницы, а Эдит и Эдвард вышли вперед, изображая стражу. – Два тощих артефактора не лучший выбор для охраны, Шарлотта. Двойняшки тихо цыкнули, но не шелохнулись. – На тебя хватит. – Красные губы обнажили белоснежную улыбку. – До меня дошли слухи, что Каспар зачастил к тебе. – Она рассмотрела свои ноготки. – Подарками одаривает. Я поморщилась. Доносчик забыл упомянуть, что наши встречи длились от силы пять минут. Каспар лишь приносил свертки по просьбе Себастьяна, а сегодняшняя передачка была первая за полторы недели. – Мне нечего тебе сказать. Пусть спрашивает с того, кто ей это наплел, а я не буду становиться участницей их странных отношений. Ноги едва развернулись, намереваясь уйти, как иней стянул мозги колючим холодом. Морозно-пряная магия оцарапала вены и толчком впилась в голову, пронзая виски острой болью. Шарлотта грызла мой череп и тянула свои щупальца к сознанию. Я дернулась к Лофгран. Виски пробило писком, заставляя меня остановиться и обхватить руками разрывающуюся голову. – Знай своего место, отребье. Я слышала голос Фриды всего два раза. И оба раза в них звучало одно и тоже оскорбление. В Яме я была отродьем, а здесь – отребьем. Если бы моя голова не грозилась лопнуть, я бы даже посмеялась. Отвращение к собственной немощности затопило легкие. Я сделала глубокий вдох, и вместе с ним Шарлотта отшвырнула остатки моего сопротивления. Перед глазами встал образ Наира: широкая улыбка, небесный взгляд, открывающий передо мной всю душу. И сверху, подобно ударам молота по наковальне, посыпались мои когда-то сказанные ему резкие язвительные слова, отстраненность и жестокая слепость на чувства друга. Под этим шквалом его улыбка стойко стояла, не сдвинувшись ни на дюйм, а голубые глаза гасли, наполняясь слезами и тихо кричащей болью. – Хватит, – прошептала я, натягивая волосы в кулаках. Но она с новой силой обрушила на меня прошлое: пенки, издевки, голод, одиночество, ноющую бестелесную боль. Когда ее магия подобралась к темному воспоминанию, она помедлила, пытаясь понять, что ей удалось найти. В той черноте не было ни крохи света, только холод и мерзкое измученное бессилие. Лофгран капнула глубже, и во мраке появился режущий глаза свет и мерзко ухмыляющееся раздутое лицо Шижи. Воспаленная до предела ярость взорвалась, растекаясь вязким гулом по телу. – Довольно! Откинув обжигающую мозги боль на задворки, я бросилась на побледневшую Шарлотту, но Эдит и Эдвард перехвалили меня. Испуганная девушка шагнула назад, прячась за Фриду и отпуская мой рассудок. Я кидалась, рычала, рвала ногтями рубашки и жилеты артефакторов. Я не видела ничего, кроме желания отомстить за поднятие волн в моей душе. Они били по мне болью, накатывая режущим прибоем на сердце. Фрида вцепилась в плечо Шарлотты, выводя ее из ступора. Подруги подсобрали юбки и поспешили в замок. – Беги! Я тебя все равно поймаю, дрянь! Две пары рук проскользили по бокам, упуская меня. Нет, не меня, это была уже не я, а раскаленный ком злости, накопленный за эти недели в Академии. Шарлотта стала последней каплей. Я перескочила несколько ступенек и протянула руку к белой гриве волос, подпрыгивающей от бега. Сжав кулак, я с досадой обнаружила, что поймала воздух: меня отдернули от моей добычи. Тяжелые двери хлопнули, скрывая от меня спины двух разумниц. Я дернулась в новой попытке погони, но в этот раз меня уже закинули на широкое плечо. – Пусти! – забрыкалась я, колотя по спине Винсента. Его задницу я хорошо запомнила, и без труда узнала, кто встал на моем пути к свершению мести. Глухие удары пропитывали твердые мышцы, но Ди-Горн не давал мне выскользнуть. Лишь рваные выдохи, выдавали его ощущение моего сопротивления. – Тише, Дэл, – прошептал хриплый голос, заставляющий нежным звучанием застыть. Тяжелая ладонь погладила меня по спине, возвращая мой горячий рассудок в мир. – Она того не стоит. Этим ты навредишь только себе. От столь неожиданного поведения Винсента, я напряглась и решила не возобновлять попытки вырваться. Вполне возможно, что у него очередной приступ звона в голове, и любое мое неаккуратное движение может стоить мне здоровья. Винсент повернулся к двойняшкам. – Вы что здесь устроили?! – Мы лишь наблюдали, – спокойно ответил Эдвард. – Шарлотта сама виновата в случившемся, – отозвалась Эдит. – Но не мешало б проверить Дэллу на блаженный недуг. Обалдели?! – Себя проверьте. Вам при рождении по половине мозга досталось? А если бы меня рядом не было? Лофгран и Альбин лежали бы уже на целительской койке! – Ты говоришь с будущими графом и графиней, Винсент! – важно заявил Эдвард. – Мы ценим твою помощь и переживания за нас, но ты не смеешь нам указывать и оскорблять. Винсент подошел к Эдварду. Все еще бурлящая во мне злость, смешалась со смущением: графскому сынку открывается весьма «интересный» вид. – Срать я хотел на тебя, твою сестру и Лофгран, – выплюнул он. – Из-за вас могли отчислить ученицу еще до дачи клятвы, подонки. И если ты еще раз повысишь на меня голос, я переломаю тебе все кости, Эдвард. А когда их срастят, я сломаю снова. И так будет продолжаться, пока мне это не надоест. – Пойдем, Эд, – вмешалась в разговор Эдит. – А тебе нужно остыть. Мы, действительно, не знали, что Шарлотта зайдет так далеко. Ди-Горн промолчал и понес меня прочь. Я покорно повисла, позволяя тащить меня в неизвестном направлении. Куда бы Винсент не направлялся, я знала, что там мне будет спокойно и безопасно. – Чего притихла? – спросил Винсент, слегка подбросив меня на плече. – Почему ты заступился за меня? Я могла ожидать этого от Пауля, желающего помочь всем и вся, или Миафа, действующего по принципу – в каждой бочке затычка, но от Ди-Горна это стало неожиданностью. Он не обладает чутким сердцем и привычкой влезать в чужие дела. – Это так странно? – Очень, Винсент. Ты только и делаешь, что говоришь, как я тебя раздражаю. – Меня раздражают многие вещи, но больше всех меня бесят напыщенные высокородные отпрыски, которые думают, что могут ломать жизни тех, кто не в силах тягаться с их властью. – Винсент поудобнее перехватил меня и положил свою широкую ладонь на мою поясницу. Волна мелких мурашек пробежала по позвоночнику, поднимая волоски на теле дыбом. – Ты многого не знаешь о Тиррионе. Это место будет позлачней твоей деревни – людьми, так точно. Если бы ты добралась до Лофгран, то никого бы не волновало, что это она напала на тебя. Уже завтра тебя б не было в Академии. А еще через пару дней ты бы сидела в Серых горах. – Это не справедливо. Винсент громко посмеялся. – В Селенгаре нет справедливости. Серые горы полны невинных душ, которые швырнули в камеры, как раз за поиск этой самой СПРАВЕДЛИВОСТИ. Если не хочешь пополнить их ряды, то сиди тихо и не лезь в сформированный Агмундами устой. – Не смогу, – честно ответила я. Вся моя жизнь была борьбой с не оправданной жестокостью. И я точно знала, что не смогу смириться с ролью смиренного пса, сидящего в ногах хозяина. – Я это уже понял, – на выходе произнес Винсент. – О твоем даре узнали слишком поздно и тебе не успели промыть голову о необходимости уважать власть и чтить короля. Но они попытаются сделать это за время твоего обучения в Академии, и если результат их не удовлетворит, то путь тебе один. Король не станет так рисковать, оставляя на свободе самовольного мага: если ты способна навредить графской семье, то что тебе стоит сделать то же самое с членами королевской? – Янгрид сказал у меня три дороги: батрачить на благо королевства, встретить старость в Серых горах или улететь пеплом. – Я хмыкнула. – Если у меня не получится стать защитником, то в Серые горы я не поеду, по доброй воле. Я бы смогла принять наказание за дурной поступок, но упечь меня в камеру из-за опасений короля – не позволю. Что он за король такой, раз может испугаться обычной девчонки? – Ты далеко не обычная, Дэл. – Винсент осекся. – Я про твой дар. – Защитник немного помолчал и ответил на мой вопрос: – Уиллис Агмунд взошел на трон в не самое спокойное время. И он из неодаренных. В общем-то у него много причин относиться к неподконтрольным магам с осторожностью. Повторюсь: ты многого не знаешь. Поэтому будь осторожна в своих словах и действиях – за тобой будут пристально следить. – Следить? – Я напряглась. – Буквально? – Сомневаюсь, что Белый совет приставит к тебе шпиона. Они сделают это только в том случае, если ты уже где-то вызвала у них предостережения. Отлично. За мной уже поставили такого. Но где я облажалась? Его бы могли направить ко мне после «знакомства» с Лофгран, но появился то он раньше – в мою первую ночь в Тиррионе. Может их насторожило письмо Захара к совету? – Мне не нравится твое молчание, – насторожился Винсент. – За тобой следят? – Нет. Я подняла голову, надеясь отвлечься от тревожных мыслей за созерцанием фруктового парка. Мимо проплывали деревья, усыпанные зреющими плодами вишни, яблок и груш. В саду проглядывались очертания бродящих в прохладной тени учеников. И могу поклясться, я только что видела черные кудряшки Селин и шапку Пауля, сливающихся в один силуэт. – Ее родители будут в шоке, – на выдохе произнесла я и повисла, качаясь в такт сильным шагам. – Шарлотта не расскажет об этом никому, даже матери. Она не настолько глупа, чтобы так рисковать. – Винсент понял мои слова по-своему. – Лофгран знает о расположении к тебе Себастьяна. И так как она не пострадала, то Кэннур сможет не только оправдать тебя перед Малым академическим советом, но и добиться для нее наказания. Я злобно хихикнула. – Тогда может рассказать мне? Винсент задорно хмыкнул и поставил меня на ноги. Тело качнуло в слабости – я чересчур расслабилась в уютном тепле, исходившем от Ди-Горна. Помявшись на ногах, я оглядела два высоких широких сарая. С виду они были хлипкими и невзрачными, но плывущая от них сила, заставляла дребезжать кости. Я подошла ближе, принюхиваясь к приторной сладости пыльцы и затхлости, характерной для артефактов. – Что там хранится? – Твари, – легко ответил Ди-Горн и дернул за железные кольца, распахивая широкие скрипучие двери. Меня обдало смрадом. Вонь защипала в носу и подняла недовольный рокот магии. Похоже, я поторопилась, подумав, что Винсент отнесет меня в спокойное и безопасное место. Успокоив негодующий дар, я зашла в полутемный сарай за защитником. У стен стояли железные клетки с бездновыми отродьями. Все они смирно посапывали, наполняя пыльный воздух зловонным дыханием и почти осязаемой крадущейся смертью. Из-за железных прутьев с кучкой мелких человекоподобных уродцев вышел Каспар. – О! Золотко! – Некромант разжал жесты на руках и приветливо улыбнулся. – Не ожидал тебя здесь увидеть. – Давно не виделись, Каспар. – Я подошла к храпящей стайке бескутов. – Ты погружаешь их в сон? – Да. Так меньше мороки. – Клупы опять гуляют? Винсент кивнул на мелких тварей рядом с Кэннуром. – Какая-то сволочь выводит их из сна – думает, что это забавно! – Всплеснул руками Каспар. – Твари напугали работника так, что тот обмочился. Это весело, но не когда это происходит в мою смену! Удерживая в голове сказанное Ди-Горном, я прошла к клетке с уродцами. – Так вот что вы за мрази – клупы, – прорычала я, расчесывая шрам на руке. – Убивать нельзя, – быстро протараторил некромант и отвел меня за плечи от стальных прутьев. – О чем вы думаете, держа на территории Академии этих тварей? – Меня заполнило глухое непонимание и опасения. – Надо выпустить им кишки, пока они не сделали это с кем-то из учеников! Некромант ярко изобразил ужас. – Бездна, Дэлла. Ты же девочка! – Она защитник, Каспар. И раз беспокоится о таких вещах – весьма неплохой. Я удивилась и, не показывая охватившей меня гордости, одобрительно покосилась на Винсента. Слыша это от него, я могла быть уверена, что в сказанном нет и грамма лести. Он, действительно, так считал. – Среди некромантов тоже есть девушки, но они не бросаются речами о распотрошенных телах и упырях, – не унимался Каспар. – Может потому что им не приходилось с этим сталкиваться вне ваших аудиторий? – Я прямо посмотрела на Кэннура. – Я знаю, о чем говорю и настаиваю на том, что от них надо избавиться. – Эти черно-магические существа нужны не только некромантам, – спокойно начал Винсент. – Янгрид использует их для тренировки защитников. Я несогласно покачала головой, осматривая темнеющие силуэты в углах клеток. – Если я недосчитаюсь хотя бы одного, – Каспар уловил мою непреклонность в желании избавиться от них, – то пеняй на себя. Я – не мой отец, и не стану терпеть тех, кто доставляет мне проблемы. – Ты не охренел-ли?! – Возмущение в миг поднесло меня к некроманту. – Как ты смеешь так говорить?! Это не я, а ТЫ втянул меня в передрягу с Янгридом! Это из-за ТЕБЯ на меня взъелась Лофгран! И ТЫ украл мою булочку! Проблемы здесь только от тебя! Некромант открыл и закрыл рот. Ему было нечего ответить на тот поток обвинений в его сторону. – Я все могу понять, – мрачно вставил Ди-Горн, – но булочка, Каспар, – это непростительно. Улыбка сама собой на ползла на лицо, а плечи затряслись от тихого смеха. Когда напряжение спало, Каспар привлек нас к работе, заставляя разносить по клеткам туши овец, и попутно расспросил, что произошло между мной и Шарлоттой. И некромант ничуть не удивился такому поведению своей подруги. Так же он рассказал, что никогда не связывался с ней, как мужчина. Каспар неоднократно просил ее отстать от него, но графская дочь не хотела слышать отказа и продолжала бегать за ним, распугивая других девушек. – Зачем вы вообще с ними якшаетесь? – спросила я, таща за задние ноги тяжеленого барана. – Мы дети графов и графинь: нам по статусу положено держаться вместе. – Каспар взмахом кисти призвал тень и, подхватив моего барана, швырнул в клетку к клупам. – Тем более Беррит не такие уж и плохие. Да и у Шарлотты есть свои плюсы. – А ты, Винсент? – Я вытерла руки, измазанные в вонючем кожном сале, о штаны. – Ты говорил, что не имеешь титула. Хоть он и был графской крови, ему почему-то не было суждено стать графом. Раньше меня не интересовало то, что произошло между ним и родителями, но, сейчас, мне бы хотелось послушать его историю. – Есть они, нет их – мне без разницы. Я воспринимаю их как шум вокруг Каспара. – Защитник сбросил с плеч двух овец и закрыл за собой клетку. – Да и они меня так же. – Почему? – тут же спросила я. Любопытство уже начинало зудеть в затылке. Винсент был далек от титула, уважения к власти и кротости. По его же словам, его должны были отправить в Серые горы, как не поддающегося контролю мага. Но он здесь и продолжает кошмарить Академию своим хмурым лицом. – Подобные им видят или титул, или полезного человека. Я не отношусь ни к тем, ни к другим. – Попрошу не обобщать. – Каспар встал у распахнутых ворот и указал ладонью на выход. – Спасибо за помощь. Дальше я сам. Оставив некроманта заниматься кормежкой «питомцев», мы с Винсентом пошли в Академию. Время близилось к ужину, и ученики лениво стекались по дорожкам к замку. Артефакторы поднимались с расстеленных на траве покрывал и собирали разложенные книги. Целители задорно стучали склянками в своих чемоданчиках и отправляли по ветру терпкую горечь трав. Кучка боевых магов, громко смеясь и толкаясь между собой, тащилась с арены. Все текли по будничному течению дня и радовались спокойной, размеренной жизни. И даже некроманты, в данный момент, отсиживающиеся в своем подвале, скоро пойдут на ужин, а после выйдут на вечернюю прогулку без ненавистного ими солнца. Вонь от тварей все еще витала в носу и напрочь отбивала аппетит. Я решила не ужинать и провести время в еловом парке, надеясь, что свежий хвойный аромат перекроет поселившиеся в носу зловоние. Винсент пошел со мной, возможно, опасаясь, что я обманом проберусь в сарай и перебью всех тварей. Но как? У меня даже ножа нет. Прохладная густая тень сразу заволокла наши тела, а шершавые стволы любезно подперли спины. Глубоко дыша носом, я жадно хватала воздух, чувствуя, как приставший к слизистой смрад отступает, и легкие наполняет дождливый дух грозы. Положив голову на колени, я ухватилась глазами за Винсента и привычно побежала по его жестким чертам лица. Защитник откинулся затылком на ель и, положив локоть на согнутую ногу, в хмурой задумчивости смотрел перед собой. Винсент витал в своих тревогах. И мне очень хотелось спросить его о прошлом: о том, как он попал к Себастьяну, о его отце и матери, почему он держится ото всех поодаль – я не видела, как он говорит с кем-нибудь кроме Каспара, Себастьяна и Янгрида. Но все вопросы я оставила при себе – он мог разозлиться и уйти, забрав с собой упоительный дух грозы.