Глава 17

– Так ты сегодня будешь играть на ракушке в пабе? – Миаф скучающе катал по столу пишущий камень. – А нам можно прийти? – Что?! – Я всплеснула руками лежа на кровати и случайно ударила сидящего на полу Пауля. – Не думаю, что вам будет это интересно. Пусть я и собирала мерцающую пыль сколько себя помню, все равно волновалась перед выступлением для жителей столицы. Присутствие этих троих только усугубит ситуацию, заставив меня нервничать сильнее. Селин откинула толстую книгу на тумбочку и потерла глаза. – Мы обязательно придем, Дэл. Бездна! Над ухом захрустел Пауль. – И как в тебя столько влезает? Я перевернулась на бок, наблюдая, как друг, точно голодный пес, уминает припрятанные мной сухари. – Сытый воин – хороший воин. – Пауль сделал серьезное лицо, но остатки крошек вокруг рта перечеркнули все его старания. Я рассмеялась. – Смейся, смейся. Посмотрим, кто будет веселиться на экзамене по боевой подготовке. – До него еще дожить нужно. Экзамены в Академии Древних проходят в конце зимы, а сейчас только заканчивается второй месяц лета. – Будешь мало есть – не доживешь. – Целительница подошла к шкафу и начала перебирать свои вещи. – Ты когда последний раз ужинала? И правда. С тренировками я уже почти забыла, что такое ужин. Если бы Селин не сказала об этом, я бы едва обратила на это внимание. В Яме я ела сравнительно меньше и реже, чем в Академии. Тут плотный завтрак, сытный обед и убедительный ужин. Поэтому моему привыкшему к голоду животу, хватает и двух приемов пищи в день. Подтверждение тому – заметно округлившиеся грудь и попа. Последняя уже с трудом влезает в штаны. – Сытость отупляет. – Миаф облокотился на стол одним локтем, слегка покачиваясь на стуле. – Так Тилен говорит. – Декан факультета разума? – Пауль вытер рот рукавом белой рубашки. – Красивая женщина. Селин и Миаф одновременно повернулись к парню. Пауль неловко поежился и посмотрел на меня в поиске помощи. – Да, она и правда производит сильное впечатление. – Я села на кровати и поиграла бровями глядя на Миафа. – Кто-то все лекции по Общей магии глаз от нее не отрывает. Паразит потупил взгляд и отвернулся к Селин, делая вид, что его интересуют платья, перебираемые девушкой. Переглянувшись с Паулем, мы тихо прыснули, и я спустилась к нему на пол. – Какой у тебя дар? Когда ты закусился с Ди-Горном в столовой, я впервые почувствовала твою магию. Пахнет очень необычно. – У меня нет дара. – Сомневаюсь, что это так. – Это так, Дэлла. Я, как и большинство магов, имею магические нутро, но дара во мне нет. И это нормально. – Друг поднялся и пошел к двери. – У меня есть дела. Увидимся позже. Если подумать, в тот день было много народу и шлейф магии мог быть и не от него. Но что же здесь обидного? Миаф вообще паразит и, ничего, живет и радуется, доводя до жутких мурашек всех вокруг. – Я подготовила тебе пару своих платьев. – Селин подскочила ко мне и, беря за руку, потянула к шкафу. – Ты выше меня, поэтому пришлось попотеть, подбирая фасон и длину. На стол, перед Миафом, девушка разложила три прекрасных платья. – Я не могу их надеть. Бегая по пышным воланам зеленой юбки, по красному бархату рядом лежащего платья и лоснящейся сиреневой ткани другого, я активнее замотала головой. – Не отказывайся. – Подруга надула губу и подняла на меня большие карие глаза. – Я так старалась. – Мне нравится вот это. – Миаф ткнул пальцем в сиреневое платье из легкого шелка. – Неблагоразумно идти на первое выступление в чем попало, Дэлла. Ты должна понравится людям. Как бы хорошо ты не играла, внешний вид не мало важен. В противном случае хозяин паба найдет другого работника, более симпатичного, а значит способного привлечь больше посетителей. – Хорошо, – сдалась я, и в этот же миг Селин всунула мне бутыльки и отправила помывочную. Изучив подробно надписи на склянках, я принялась использовать их по назначению. Я мылила, втирала, смывала и снова намазывала на себя разнообразные тягучие жижи и душистые кашицы. Закончив лежать в лохани с ароматными травами из последней баночки, я наконец-то вышла к подруге. Выгнав Миафа за дверь, Селин помогла мне высушить волосы. Для этого мы наловчились использовать сферы, летающие под потоком. Натянув на меня платье, соседка повязала белую атласную ленту поверх шрама от укуса на предплечье и достала блестящий кругляшок из тумбочки. Проведя им по векам, она отошла на несколько шагов и восхищенно запрыгала на носочках. – Ты прекрасна! Сейчас же позову Миафа и Пауля! Селин вихрем скрылась за дверью. Неуверенно подойдя к зеркалу, я заглянула в него и обомлела. После многочисленных масел и отваров длинные волосы сияли золотом и струились по плечам до поясницы. Сиреневый шелк обтянул тонкую талию, переходя в легкий разлетающиеся от малейшего движения подол. Плотный лиф обнял высокую полную грудь, а тонкие, почти прозрачные широкие рукава начинали свой путь от середины плеча, открывая взгляду длинную шею и чистую белую кожу. Рассматривая лицо, я вовсе боялась до него коснутся, чтобы ненароком не прогнать свое отражение. Мелкая россыпь маленьких звездочек играла в свете сфер на веках, и мои веснушки переливались в такт с ними, делая меня не привычно… красивой. Дверь распахнулась, и я повернулась к пришедшим ребятам. – Украдут, – не моргая прошептал Пауль, вызвав мою смущенную улыбку. – Украдут, едва мы выйдем за ворота. – Пауль прав. Дэлле нужно сопровождение. Миаф подошел ко мне и предложил свой локоть. – А почему ты должен ее сопровождать? Боевой маг здесь я! – Потому что у нас две дамы. И Селин тоже нужна рука для опоры, – подсказал паразит Паулю. – Ты прав, – опомнился Пауль и пристроился под боком у Селин. Девушка фыркнула и ушла переодеться. Выпорхнув из помывочной в голубом платье в пол и с маленькой шляпкой на бок, украшенной драгоценными бабочками, Селин гордо прошагала мимо Пауля, пускающего слюни на преобразившуюся целительницу. Покопавшись в шкафу на полке с обувью, девушка надела аккуратные туфельки на высоком каблуке. – Надень это. – Соседка протянула мне пару белых туфелек с бантиком и плоской подошвой. Увидев мой взгляд, падающий на сапоги, девушка сдвинула аккуратные брови. – Не смей портить такой прекрасный образ своими замученными сапогами. Приняв из рук Селин туфли и наскоро надев их, я покрутилась у зеркала, любуясь отражающейся там картиной. «Если бы Винсент только мог увидеть меня сейчас, у него бы челюсть отвалилась!» Я тихо хихикнула своим мыслям и затихла. После слов Пауля, он едва смотрит в мою сторону. Я не виню в этом друга. Его угрозы для Ди-Горна не более чем лай слепого щенка. Решение держаться от меня подальше принял Винсент. И то, с какой легкостью он это сделал, сильно меня терзает. – Нам пора выходить, – поторопил Миаф. Взять с собой мою охотничью сумку Селин не разрешила и, сняв с плеча свою розовую сумочку, предложила положить пыль и ракушку в нее. Закатное солнце отражалось в стеклах домов и окружавших меня лавок. Прохожие заворачивали головы, рассматривая меня с нескрываемым любопытством. Их взгляды меня никак не тревожили, а на попытки молодых и не совсем молодых мужчин познакомится, я морщилась и отворачивалась, продолжая мусолить ракушку в мокрых руках. По улице сновали кареты с разномастными лошадьми и, в похвалу Себастьяну, мне не встретился ни один варп. Не зная на что еще отвлечься от перекрывающего меня волнения, я уставилась на ярко синюю дверь паба. Я уже около полу часа нахаживаю вокруг нее круги, ожидая отмашки Барри о начале выступления. Ребята зашли без меня, надеясь успеть занять место получше и поудобнее. Не то что бы я их виню в этом, но с их уходом волнение стало сильнее. Казалось, я совсем забыла, как играть и управлять пылью. – Дэлла, рожденная Патрицией! Я повернулась на звонкий голос. Из рядом остановившейся кареты, чуть придерживая белый бархат занавески, выглядывал Его Высочество Герион Агмунд. – Жизнь в столице пошла тебе на пользу. Герион блеснул массивными серьгами. – Здравствуйте, Ваше Высочество. Я присела в неумелом реверансе, как учила Селин. Злость на приставленного ко мне ими шпиона заворочалась в животе. И мне пришлось спрятать оскал за улыбкой. – Здравствуй. – Светло-зеленые лисьи глаза игриво сверкнули. – Ждешь мужчину? Какое ему дело, что я здесь делаю? И с чего вообще такие мысли? А, ну да. Как бы мне не хотелось ответить – «вы и так это знаете» – сказала я другое: – Нет. Я буду выступать в пабе «У Барри». Я вытянула руку, демонстрируя ракушку. – Танец золота. – Принц погладил острый подбородок тонкими пальцами в избытке увешанными перстнями. – Я никогда раньше не видел ничего подобного и не могу пропустить это представление. Паж, передай извозчику, чтобы подождал. Я ненадолго. Что-то мне подсказывает, оказался он тут неслучайно. – Дэлла, готовьтесь. Барри вот-вот вас объя…, – Русый паренек, вышедший из бара, осекся увидев рядом со мной принца. – Приветствуем вас, Ваше Высочество. – Помощник низко склонил голову. – Прошу, пройдемте со мной, мы выделим вам лучшее место. – Благодарю. Герион, высоко вскинув подбородок и поправив белоснежный сюртук, с золотыми вышитыми ветками, пошел за пареньком. Тот, пропустив Гериона вперед, махнул мне рукой, оповещая о начале моего выхода. Пройдя на ватных ногах через толпу внимательно разглядывающих меня людей, я поднялась на невысокую площадку у стены и оглядела помещение. Зал был забит гостями и в этом сборище едва ли можно было разглядеть ребят. Зато Его Высочеству освободили целый стол в дальнем конце паба и принесли кружку пива. Герион, не чураясь напитка простолюдин, отпил из большой кружки и обвел взглядом удивившихся его присутствию подданных. Даря каждому улыбку, он грациозно махнул кистью, подзывая кого-то к себе. Две худые фигуры в черных костюмах подошли к принцу и, поклонившись, уселись по обе стороны от него. Черные глаза Кэннуров крепко ухватились за меня, ожидая начала представления. «Каспар, зачем ты его притащил?» – прорычала я мысленно и попыталась передать это через взгляд. Барри встал рядом и объявил меня громким басом: – Представляю вашему вниманию обворожительную гостью из края Мерцающей пыли! Она продемонстрирует вам танец золота! Толпа притихла, предвкушая увидеть диковинку из чуждого им края. Приветливо улыбнувшись всем собравшимся, я раскрыла мешочек с пылью и положила его у своих ног. Дрожащими руками я медленно поднесла ракушку к губам, но волнение сбивало дыхание, не давая мне набрать нужное количество воздуха. Тишина затянулась, и по пабу побежали редкие шепотки, вгоняя меня в тихий ужас предшествующего провала. Душное помещение давило, пристальные взгляды обжигали, не давая и мига на попытку отвлечься. Я уронила глаза в пол и зажмурилась, пытаясь подавить волнение: безрезультатно, это только вызвало недоумение у посетителей и беспокойство у Барри за возможно несостоявшееся выступление. Волна свежести обволокла все вокруг. Я подняла глаза, бегло выискивая источник запаха проливного дождя и грозы. Но найти в такой толпе кого бы то ни было – невозможно. Закрыв глаза, я вдохнула полной грудью прохладный воздух и, приложив к губам ракушку, начала играть. Ясные, чистые звуки поплыли по залу, заполняя пространство. Люди застыли, боясь шелохнулся и спугнуть порхающую над их головами прозрачную мелодию. Смена тона, и пыль заструилась к льющейся музыке. Поднимаясь из мешочка, она стремилась вверх, закручиваясь вокруг меня спиралью. Пропитав нотами пыльцу, я пустила свою магию, задавая пыли форму. Под потолком замельтешили мерцающие левитирующие мышки. Они игриво подгоняли друг друга, показывая себя людям столицы такими, какими я их запомнила. Вдох, и я подстроила мелодию под новый образ. Пушистые комочки перевоплотились в золотых птиц, неспешно парящих среди потрясенно вздыхающих гостей. Подхватывая нежные звуки крыльями, они несли их во все уголки тесного помещения, кружились в танце и вновь разлетались в стороны. Понизив тон, я представила трудолюбивых жужжащих голдуфов, и мерцающая пыль, подобно податливой глине, воплотила мои воспоминания. Десятки полосатых маленьких телец заносились по пабу: то садясь на кружки посетителям, то перебирая им лапками волосы на голове. Сменив тональность, я приказала пыльце вернуться в мешочек, и она, повинуясь мне, витиеватыми узорами поползла к нему. Как только последняя пылинка осела в кульке, я убрала от губ ракушку. Толпа молчала. Я оглядела их потрясенные лица и бросила непонимающий взгляд на Себастьяна. Поймав мое замешательство, он промогрался и, встав со стула, громко захлопал ладонями. Люди один за одним подхватывали хлопки, и вот паб уже разрывается в рукоплескании и громком мужском свисте. Его Высочество, изящно поднявшись из-за стола, слегка кивнул мне и исчез в вспышке света, посылая по воздуху тягучий древесный шлейф своей магии. – Это было восхитительно! – Барри подбежал ко мне, улыбаясь из-под густой бороды, и протянул кошель с монетами. – Жду тебя в шестой день на следующей неделе. Я просияла и побежала искать ребят, желая поскорее похвастаться заработанным. Пробираясь сквозь толпу, осыпающую меня хвалебными словами и комплиментами, я оглядывалась по сторонам, но не находила знакомые мне лица. Холодная рука обхватила мое запястье и выдернула из кольца обступивших меня людей. – Я сражен тобой на повал, Золотко! – Каспар отпустил меня и сложил ладони на сердце. – Даже не знаю, что лучше: твоя обворожительная игра на ракушке или умопомрачительная красота. – А может этот увесистый кошель? Я подкинула на ладони тяжелый мешочек и помахала им перед носом Кэннура. – Я солидарен с тобой, сын. Трудно выбрать между хватающей за душу музыкой и пленяющей разум красотой. Я скромно отвела глаза, смущенная такими приятными словами. – Я очень рад, что не пропустил твое выступление, – пристыдил меня Себастьян. – Я не рассчитывала, что будет так много людей. Оно как-то само получилось. Я с укором зыркнула на Каспара. Тот невинно пожал плечами. – Зачем тебе деньги, Дэлла? Если тебе что-то нужно, то можешь обращаться ко мне. Они там сговорились все? Почему каждый из семьи Себастьяна предлагает мне его деньги? – У меня все есть. Деньги нужны на будущее. Вдруг мне что-то срочно понадобится, а вас рядом не будет. Если скажу правду, он сию же минуту отведет меня в оружейную лавку. – Похвально. – Себастьян достал серебряные часы на цепочке и поджал губы. – Мне нужно идти. Я ответила на его прощальный кивок широкий улыбкой. – Увидимся, отец, – сказал Каспар Себастьяну в спину, утратив былое жизнерадостное лицо. Он тоскливо смотрел на удаляющийся силуэт, не в силах его остановить. Каспар – дитя, жаждущее внимания отца. Вызывающее поведение и шкодливость – всего лишь способ привлечь внимание вечно занятого Себастьяна. Скорее всего и с работой он мне помог, лишь бы угодить отцу. Решив не озвучивать свои выводы, я дернула Кэннура младшего за рукав. – Угостить тебя пивом? – отвлекла я некроманта от грустных мыслей. – Спрашиваешь! – вновь развеселился Кэннур и, приобняв меня за талию, повел к барной стойке. Мимо быстрым шагом прошел мужчина в черном плаще с широким капюшоном. Тонкий шлейф грозы попал на слизистую носа. – Винсент! Мужчина слегка повернул голову и, резко отвернувшись, спешно покинул паб. Всунув некроманту ракушку с мешочками, я последовала за Ди-Горном. – Ну уж нет, ты от меня так просто не отделаешься! Спешащие домой жители сновали по сумрачным улицам, путая глаза и не давая выцепить Винсента. Глубоко втянув ночной воздух, я уловила тонкие нотки дождя и пошла по оставленному магическому следу. Широкая освещенная улица сменилась темными узкими дворами. Высокие дома остались позади, и меня окружили ветхие едва ли не развалившиеся домики из темно-серого крошащегося камня. В темном углу, у кривого деревянного забора, округлились черты крупного мужчины. Свет от свечей из маленьких квадратных окошек падал на бездвижную фигуру, поселяя в меня беспокойство. Я подошла ближе и тронула его за плечо, поморщившись от соприкосновения с грязной рванной тканью рубахи. Мужик заворочался и, шумно выдохнув, лег на бок, выпуская из рук глиняную разбитую кружку. Едкий дух спиртного обжог нос, и я отскочила, прикрываясь рукой. Живой. Просто до изнеможения пьян. Отойдя от пьянчуги подальше, я вновь втянула ночной воздух, ища отголоски грозы. Петляя по закоулкам и подворотням, я вышла к густому лиственному парку. Широкие пушистые деревья тихо шелестели в молчаливой темноте. Хватаясь за тонкую нить Винсента, я блуждала по тропинкам и узким мощеным мосткам, идущим через небольшие пруды. Бросив попытки найти Ди-Горна, я неспешно прогуливалась среди ночных теней деревьев, наслаждаясь одинокой тишиной, без ощущения затылком чужих глаз; и ярким светом луны, освещающей извилистые тропинки только для меня. Какой смысл создавать свой собственный мир, если люди, которых я бы хотела видеть в нем, не хотят меня знать? Меня не беспокоит осуждение людей за дружбу с Винсентом – раньше мне хватало и одного Наира для сносного существования, – но теперь я начала жить. У меня появились друзья, будущее, моя магия больше не проблема, а, действительно, ценный дар. И в ней появился Винсент – тот, кто может понять меня. Тот, кто не осуждал ни один мой поступок. Тот, кто заставил меня привыкнуть к нему – к его грубой помощи и непрошенной защите. Ди-Горн пропитал мой новый мир собой, а потом вырвал, оставив ноющую брешь. Так не пойдет. Я начала создавать свой собственный мир и запихну в него Винсента даже против его воли. Я намерена стать счастливой. Облокотившись на оградку моста, я вгляделась в отражение звезд в пруду, вслушалась в стрекотание саранчи и кваканье лягушек. Вдалеке послышались тяжелые шаги. Мне стоило пойти в противоположную сторону, но я пошла на звук, заглушая свою поступь магией. Разобрать запахи в цветущем ароматном парке сложно, а топать в ночи может кто угодно. Лучше не буду давать знать о себе, пока не увижу хозяина шагов. Низкая тень широкоплечего мужчины в плаще вышла на небольшую освещенную площадь, с редкой россыпью кованных лавок и аккуратным небольшим фонтанчиком в центре. Мужчина сел на лавку и повернул голову к дорожке, уходящей в лиственную темноту. Подобравшись поближе, я притаилась в пышных кустах. Тени пришли в движение и расступились, выпуская в свет фонарей высокую худую фигуру. Себастьян простучал каблуками туфель по выложенной камнем площади и сел рядом с мужчиной. – Доброй ночи, лорд Гаас. Командующий отряда Винсента? – Здравствуйте, граф Кэннур. Короткостриженый темноволосый мужчина, слегка кивнул головой. – Докладывай. – Я обошел все деревни в крае Мерцающей пыли, но о Патриции никто не слышал. Она, без сомнений, приехала в Яму из другого края. Услышав имя мамы, я напрягла слух, хватаясь за каждое слово. – Захар что-то знает о ее прошлом, но надавить я на него не могу – это нас раскроет. – Занятно. – Некромант уперся взглядом в каменных рыбок с льющейся из их ртов водой. – Старшему пока не докучай. Составь портрет Патриции по описанию жителей Ямы. Затем обойди деревни, встречающиеся на дорогах из края Мерцающей пыли. Кто-то должен ее помнить. – Будет сделано. Лорд Гаас встал и, коротко поклонившись, ушел в ночную темноту. Себастьян неспешно поднялся и направился в противоположную сторону. Ошарашенный вздох невольно вырвался из моей груди. Некромант остановился и, резко развернувшись на каблуках, устремился быстрым шагом в мою сторону, на ходу призывая тьму, разрастающуюся за ним все больше с каждой секундой. – Дерьмо. Я рванула в глубь парка, не обращая внимания на хлыстающие по лицу ветки и рвущие платье колючие кустарники. Зловоние некроманта становилось отчетливее. Кожа, чувствуя нагоняющую меня тьму, покрылась мурашками. Возбудившийся слух уловил легкие крадущиеся кошачьи шаги, следующие за мной по пятам – опытный хищник выслеживает добычу, и если я ничего не предприму, то окажусь в его зубах. Оглядевшись по сторонам, я разглядела водные блики, мелькающие в далеком просвете между деревьев. Повернув к возможному спасению, я уткнулась в бурелом. Пора применить полосу препятствий на практике. Ловко запрыгивая на стволы и отталкиваясь от веток, я за ничтожные секунды преодолела завал из сухих деревьев. Миновав оставшуюся часть парка, я выбежала к шумной бурлящей реке. Широкая – ярдов десять. Из зарослей лиственных деревьев послышался треск и глухие удары. Разбежавшись, я собрала всю силу в ногах и оттолкнулась от мелких камней. Прыжок вышел мощным. Ветер, гулящий над беспокойными водами, подхватил подол платья и зарылся в распущенные волосы, закрывая мне обзор на приближающийся берег. Не успев вовремя выставить запутавшиеся в платье ноги, я приземлилась коленками на камни. Ноги стянула боль, не давая их разогнуть. Шипя и бранясь, я начала ковылять до прибрежных кустов. Сев в тень широких листьев и обняв ноющие колени, я притаилась, подглядывая через тонкую щель между веток. На противоположный берег вышел Себастьян. Он бесшумно прошел по гальке, изучая черным взглядом тени за рекой. Трупная вонь разлилась по округе, перебивая все лесные запахи. От переполнявших меня всплесков магии начало трясти и мутить. Голова шла кругом и, сдерживая рвотные позывы, я откинула голову назад. Теплая широкая ладонь закрыла мне рот. Я дернулась, но тут же застыла, уловив дух грозы. Кэннур поймал движение в кустах и сильным прыжком пересек реку. Винсент поднес к губам указательный палец и, медленно убрав ладонь с моего лица, вышел к нему на встречу. – А ты в хорошей форме, Себастьян. – Ди-Горн облокотился на ствол дерева, загораживая меня. – Не думал, что догонишь. – Пустое. – Кэннур собрал тени, и удушающая вонь стала отпускать. – Мы оба знаем, что я бы тебя не догнал. Кто в кустах, Ди-Горн? – Девушка. – Не заставляй меня тянуть из тебя клешнями каждое слово, Винсент! – Мы познакомились днем в столице, а вечером, прогуливаясь по парку, забрели в «тенек», а тут ты с Гаасом. Решили притихнуть и подождать, пока вы уйдете. Но ты бросился на нас, напугав до полу смерти мою спутницу! – Врет, как дышит, еще и голос повышает. – Показывать ее тебе я не собираюсь. Ты и так переступил уже все возможные границы. Смерив Винсента строгим отцовским взглядом, Себастьян, не говоря ни слова, скрылся за рекой, растворяясь в ночной тени. – Вылезай, он не вернется. Выпутавшись из цепких веток, я прихрамывая подошла к спасителю. – Не представляю, чтобы он сделал, догнав меня. – Ничего. – Ди-Горн, не смотря в мою сторону, дернул шеей. – Он не зверь, Дэлла. Я думал, ты уже это поняла. – Не зверь, но, – я помялась на ногах и, поморщившись, тихо шикнула от пульсирующей боли в коленях, – он был такой злой. – А кому понравится, когда его разговоры подслушивают? Себастьян – граф, и имеет немалое влияние в Селенгаре. Шпионы – не редкое дело в повседневной жизни Кэннуров. – Винсент, заметив мою гримасу боли, быстро смерил меня взглядом. – Если бы Себастьян увидел, что это ты, то потребовал б объяснений. И все на этом. – Тогда зачем ты меня прикрыл? – Я это сделал для него, а не для тебя. Знание, что его горячо обожаемая Дэлла спасается от него, как от безднового отродья, разбило бы Себастьяну сердце. – Ложь во благо, – прошептала я. Себастьян оберегает меня, переживает. На кой хрен я побежала от него? Он, как никто другой, заслуживает моего доверия. Доверия, которого во мне нет. Ну не где мне было ему учиться! Великая, а если он понял, что это я? Кэннур ведь промолчит, тая в себе обиду. Чувство стыда перед Себастьяном вгрызлось в нутро и схватило сердце. Ком подкатил к горлу, распирая его и заполняя рот горечью. Сдерживая его изо всех сил, я отвернулась от Ди-Горна. Грудь подняла тихий всхлип, но я его проглотила, не дав слезам вырваться. Послышались тяжелые шаги, и сильные руки прижали меня к теплой твердой груди. Задержав дыхание, я пыталась осознать происходящее, но успокаивающее чувство близости отмело все мысли. Обхватив Винсента за талию, я вжалась лицом в грудь, прикасаясь щекой к голой смуглой коже, выглядывающей из широкого ворота рубашки. Ди-Горн положил подбородок мне на макушку и стал ласково поглаживать по спине. – Никогда больше не делай такое лицо, Дэл. – Какое? – тихо спросила я, закрываясь лицом в рубашку и вдыхая наконец-то пойманный дух грозы. – Будто ты сейчас заплачешь. В тепле его рук, последнее, что хочется делать – плакать. Рядом с ним я чувствую то, что не ощущала никогда – безопасность. – Я скучаю по тебе, – прошептала я, не скрывая то, что у меня на душе. Горячие ладони смяли меня под продолжительный выдох Винсента. – Общение со мной не принесет тебе пользы. У моей фамилии, действительно, не самая лучшая репутация. Это может навредить твоему будущему. Как минимум. – Плевать я хотела на репутацию. Я не собираюсь становиться ни леди, ни графиней. – Немного помолчав, я добавила: – Ты предлагал мне создать свой мир, Винсент. Но в этом нет смысла, если в моем мире не будет тех, кто мне нужен. – Хочешь, чтобы я был рядом? – тихо спросил Винсент. Я отстранилась и подняла на Ди-Горна глаза. – Хочу. – Тогда я буду рядом. Винсент наклонил ко мне голову, согревая нос своим горячим дыханием. Его широкая ладонь легла на щеку и начала медленно закрываться в волосы, пуская по позвоночнику мурашки и надрывая бешенный стук сердца. Грудь схватил падающий спазм. Я дернулась и рывком шагнула назад, спасаясь от болезнно-сладкого чувства. Все нутро билось в непонятной панике. Вытаращившись на Винсента, я искала в потемневшем янтаре ответ и почти нашла, как Ди-Горн выгнул бровь и покрутил в пальцах веточку, выловленную из моих волос. – Трусишка, – фыркнул он и, сняв плащ, расстелил его на холодных камнях. – Садись, надо обработать раны. Подковыляв к плащу, я, стараясь не сгибать колени и обгоняя мысли о произошедшем, уселась на плотную черную ткань. Ди-Горн открыл свою сумку и достал скрученный в трубочку кожаный сверток. Развязав на нем завязки, он раскатил его рядом со мной. В маленьких кармашках лежали: около десяти разноцветных пузырьков, бинты, странные тонкие инструменты и склянка с иглой. Достав мою «любимую» жижу, Винсент протянул мне восстановитель. В секунду осушив мутную жидкость, я вернула ему склянку. Затем он достал бутылек с темно-зеленой густой кашицей и отставил в сторону. Теплые мозолистые руки заскользили по ногам, задирая платье. От неожиданности я слегка их согнула и тут же зашипела, потревожив раны. Винсент бросил на меня желтый взгляд исподлобья и продолжил медленно плыть к коленям. Щекотливые касания пробирали кожу до дрожи. Тянущая тоска окутала внутренности и затянулась в низу живота. Охватившее меня томное чувство ударило в голову, уводя сознание в пьяный танец. Шелк перекатился через колени, оголяя бедра. Я рвано выдохнула и схватила подол платья, укрывая дрожащие ноги до колен. Винсент успел пробежать глазами по шраму на бедре и, отвернувшись, скрипнул челюстью. Достав из свертка серебряную палочку, он набрал кашицу из бутылька и не спеша начал обкладывать ей раны на коленях. От редких касаний его пальцев я вздрагивала и краснела, сразу же злясь на несвойственную мне перед ним робость. – Я закончил. Винсент убрал бутылек обратно в сверток и сел рядом. – Спасибо, – просипела я и, избегая пристальных глаз, уставилась на реку. Над шумными водами закружились стрекозы. Отражая лунный свет, они догоняли друг друга и, оказавшись совсем близко, разлетались в стороны, желая вновь преодолеть разделяющее их расстояние. В высокой траве, вдоль берега, парили светлячки, освещая тусклым светом мелкие камни. Из плотных теней леса доносились тихие песни пегой свирели и легкий, ласковый шелест листвы. – Почему Себастьян начал интересоваться моей мамой? – Радуясь Винсенту, я совсем забыла об услышанном разговоре. – Из-за опасений, скорее всего. – Ди-Горн пожал плечами. – Женщина скрывает свое прошлое и просит дочь молчать о магическом нутре. Не многовато ли тайн для простолюдинки? – Наверное. – Если у него получится разузнать правду о Патриции, и если она окажется не самой приятной, то Себастьян сможет скрыть это, чтобы прошлое твоей матери не отразилось на тебе. Поморщилась. Мама была обычной, доброй женщиной. Сомневаюсь, что она скрывалась от истязателей или защитников. Скорее ее мягким характером воспользовался и жестоко обманул мужчина, а потом беременную бросил, и она уехала в единственный край, где всегда найдется работа и крыша над головой. Или мама бежала от строгих родителей, не принявших дочь, принесшую в подоле внучку. А может она устала видеть то броское неравенство между людьми в Селенгаре и отправилась в самый глухой конец королевства, отделенный от несправедливого мира кросно-бурыми горами? Череп загудел, и я сжала виски руками. Догадки ни к чему не приведут. У меня есть два варианта действий: либо ждать окончания расследования Себастьяна, либо поехать в Яму и вытрясти из Захара все, что он знает о Патриции. – Он тебя больше не потревожит. Винсент положил на плащ кусочек серебра. Я подняла блестящую вещицу и поджала губы, узнав серьгу моего преследователя. На маленьких перепончатых крылышках ночной лисицы темнели засохшие пятна крови, а по краям серебро обуглилось и почернело. Собрав силу в ладони, я швырнула серьгу, и она с тихим плеском сгинула в бурной реке. – Вы же с Гаасом в одном отряде? – Я решила не расспрашивать защитника о шпионе. Да и мне, если честно, было плевать. Лишь бы у Винсента не было проблем с королевской шпионессой, после помощи мне. – Да, но я не имею отношения к расследованию. Он занимается этим единолично. – А что ты делал в парке? Странно, что Ди-Горн оказался рядом именно в момент встречи. – Шел к реке. Я часто прихожу сюда подумать или просто отдохнуть в тишине. – Я вспомнила свою полянку, и губы тронула легкая улыбка. – Увидев, как ты, словно слепой котенок, пытаешься меня найти, я не смог не продолжить наблюдать за твоими усилиями. – Издевался. Я напыжилась и отвернулась к светлячкам. – Я не издевался. Зачем ты вообще пошла за мной? – Хотела узнать, почему ты меня сторонишься. – Дэл. – Я уже поняла, что ты это сделал в благородном порыве. Я сняла туфли и лениво вытянула ноги, подставляя их холодному свету. Ди-Горн какое-то время смотрел на меня, размышляя над чем-то, и, слабо натянув губы, достал из сумки белый кусочек ткани. Он пододвинулся ко мне и склонился над коленями. Внимательно осматривая заживающие раны, Винсент, едва касаясь, смахивал с них остатки зеленой кашицы. Я исподтишка наблюдала за его аккуратными касаниями, пряча улыбку за волосами. – Я чувствую, как ты смотришь на меня, Дэл, – с издевкой сказал Винсент. Я нагнула голову, заглядывая за черные пряди волос. – Тогда я могу не стесняться и разглядывать тебя прямо. Кончики губ Винсента дрогнули. – Думай хоть иногда, что говоришь и делаешь. Тебя могут неправильно понять. Винсент накрыл мои ноги платьем и, сев на свободный край плаща, лег на спину, закидывая руки за голову. – Я же сказала, что не строю злых планов – просто смотрю. – Я фыркнула и отмахнулась. Нравоучительные слова Винсента напомнили мне о том, о ком я уже почти не вспоминала. – Наир часто пытался научить меня жизни. – Я грустно улыбнулась. – Не получилось. Так что брось ты это неблагодарное дело и смирись. Винсент тихо помурлыкал смехом и спросил: – Скучаешь по нему? – Да, очень скучаю. Тяжело осознавать, что я не могу в любой момент прийти к нему за утешением или просто бездумно провести рядом время. Он был хорошим другом, жаль, но я не смогла отплатить ему тем же. – Ему от тебя нужна была не дружба. – Как оказалось… Да. Я прилегла на плащ, смотря в далекое звездное небо. Луна, подобно магической сфере, бледно светила в вышине. Я протянула к ней руку. «Ко мне», – мысленно позвала ее. Гордая ночная красавица оставалась неподвижна. Тысячи мелких звезд окружали ее, любуясь холодной статью и светом. Некоторые сбивались в созвездия, желая привлечь внимание и удивить прекрасную небесную жительницу. Винсент повернул ко мне голову и стал неотрывно рассматривать меня. Медленно плавая глазами по лицу, он задержался на веснушках и, опускаясь по волосам, осмотрел голые плечи. Дойдя до босых ног, Ди-Горн вернул взгляд к лицу. Неловкость зачесалась под лопатками, и я решила унять ее в разговоре. – Тебе было десять, когда Себастьян забрал тебя из края Железной воли. Должно быть ты тоже оставил того, по кому болит сердце? – Все те десять лет я жил в Серых горах среди заключенных. Я резко обернулась к Винсенту пораженная услышанным. Он, не замечая моего взгляда, присел и оперся рукой на одно колено. Собрав горсть гальки, Винсент начал нервно перекатывать камешки в ладони. – Отец, и правда, пытался совершить переворот и сместить только взошедшего на трон Уиллиса Агмунда. Но его предотвратили раньше, чем Гилур Ди-Горн перешел к действиям. Молодой король не стал лишать его титула, во избежание восстания жителей края Железной воли и новых попыток переворота, но отпустить Гилура безнаказанным он тоже не мог. Поэтому подверг заключению его не рожденного сына. – Дух магии накрыл берег, и Ди-Горн выпустил почерневшие камни из ладони. – Кларисса не вынесла заточения и, как только мне исполнилось три, покинула Серые горы, оставив сына одного. Себастьян, узнав об этом, стал навещать меня, и к моим десяти годам ему все же удалось уговорить Уиллиса дать мне помилование, без права получения титула и с запретом на общение с родителями. Меня и в Академию брать не хотели, взяли лишь из-за Каспара – он отказался поступать без меня. Себастьян поддержал его и, договорившись с Агмундом о нашей даче клятв, обучал нас дома. Малый академический совет не мог допустить потери Кэннура младшего и зачислил нас, хоть и на три года позже обычного. Винсент закончил свой рассказ. Задумавшись, он смотрел на реку, невольно проводя кончиками пальцев по шраму, пересекающему лицо. Я села и обняла себя руками, сдерживая порыв прижаться к Ди-Горну и засыпать утешениями – ему не была нужна жалость. Даже представлять не хочется, что пережил Винсент, проводя детство в Серых горах. Все эти многочисленные шрамы, вспышки гнева – последствия общения маленького ребенка с заключенными и истязателями. – Великая и тебя обделила счастьем при рождении. – Я поддалась своему порыву и утешительно накрыла его руку, упирающуюся в прибрежную гальку, ладонью. – Спасибо, что рассказал. – Рассказал. – Винсент посмотрел на наши руки. – Наверное потому что наши судьбы немного похожи. – Без вины виноватый и без причин ненавистная. – Без вины и без причин. Ди-Горн перевернул ладонь и сцепил наши пальцы, смотря на противоположный берег. Я замерла и направила взгляд в одну сторону с Винсентом. Я всегда была одинока, и заполнить пустоту в сердце не мог ни чересчур заботливый Наир, ни легкая доброта Селин, ни болтливый Пауль, ни прагматичный Миаф. Даже игра Себастьяна в отца, лишь бросала песчинку в пропасть моего одиночества. Эта пропасть и сейчас там, но на ее дне я теперь не одна. Великая свела меня с Винсентом, с таким же потрепанным судьбой человеком. Может в ней взыграла совесть, и она позволила нам найти друг друга? Или проглядела – не уследила за ходом своей жестокой игры? Не важно. Никто не поймет нас так, как это можем сделать мы. Я крепче сжала ладонь с огрубевшей кожей, боясь, что если я выпущу его руку, то вновь останусь одна в своей душной густой темноте. Парк утопал в ночи, гася звуки животных и оставляя лишь тихое стрекотание, шум воды и стук истерзанных сердец. К моменту, когда мы зашли в Академию, часы показывали далеко за полночь. Винсент проводил меня до двери и не спешил уходить. Он подошел ко мне вплотную, оставляя место лишь для своего грозового духа. Склонив ко мне голову, но прошептал своим хриплым голосом: – Спасибо за этот вечер, Дэл. – Не стоит благодарности. – Я подняла на него глаза, испытывая не меньшую благодарность за проведенное вместе время. – Зови, если понадобится компания. От близости его янтарного взгляда и хитро изгибающиеся тонких губ нутро опять ушло в безумие. – Дэл! С хлопком открывшейся двери на меня заскочил Пауль и снес объятьями. – Мы чуть с ума не сошли! Где ты была? Вслед за Паулем вылетела Селин и бросилась осматривать меня. – Прости за порванное платье Селин, я куплю тебе новое. – Не нужно мне ничего. – Подруга замотала кудряшками. – Мне достаточно того, что ты вернулась живая и почти невредимая. – Нашлась пропажа. – Миаф выплыл из открытой двери. – Я уж думал тебя и вправду похитили. – Увидев во что превратилось платье, глаза паразита расширились, переполняемые ужасом. – Что произошло? – Я все вам расскажу, подождите меня в комнате. – Я улыбнулась ребятам и повернула голову к Винсенту, только рядом его уже не было, он шел по коридору к лестнице, не соизволив попрощаться. Рассказав друзьям о причине моего исчезновения из паба, я упустила встречу с Себастьяном, заменив гнавшегося Кэннура на группу пьянчуг, а откровения Ди-Горна на исцеление ран. Ссылаясь на усталость, я сбежала от дальнейших разговоров и закрылась в помывочной. Не дожидаясь пока лохань полностью наберется, я села спиной под струю воды. Горячий поток расслаблял тело и успокаивал кружащиеся в голове мысли, оставив лишь одну. Я снова и снова прокручивала упущенный момент, тяжелого янтарного взгляда и легкого касания широкой руки по волосам.