16

Нет, не думайте, у меня вовсе нет и никогда не было странной привычки тайно носить на себе связанные с призраками вещи. Поверьте, я не храню в своих носках зловещие и опасные предметы, как предположил Джордж, увидев на мне банку из серебряного стекла. Кулон был единственным и загадочным для меня самой исключением из правил.

Он попался мне на глаза вчера днем, когда мы уже собирались отправиться в сад с призраком удавленника на иве. Джордж действительно поставил банку с кулоном на полку рядом с остальными нашими трофеями. Он ярко поблескивал сквозь серебряное стекло. И тут, сама не знаю почему, я, вместо того чтобы как нормальный человек пройти мимо, взяла банку с кулоном, повесила себе на шею и пошла дальше.

Объяснить Локвуду и Джорджу, почему я так поступила, мне было сейчас очень сложно, особенно если учесть мое состояние после посещения Скотланд-Ярда и ночной схватки в цокольном этаже.

Так что все попытки объяснить происшествие с кулоном я оставила до следующего утра и начала разговор только после того, как мы закончили поздний завтрак.

– Мне просто хотелось иметь это ожерелье при себе, – сказала я. – Чтобы оно было у меня, а не лежало на полке вместе с другими трофеями. Наверное, такое желание возникло из-за того, что случилось, когда я, изучая его, вступила в мысленную связь с Анни Вард. Ощущения, которые я тогда пережила, были ее ощущениями. Я чувствовала то же, что чувствовала она. На короткое время я сама стала Анни Вард. Поэтому…

– Тем-то и опасен твой Дар, – резко оборвал меня Локвуд. Сегодня с утра он был бледным, не в духе и сейчас хмуро сверлил меня взглядом. – Ты чересчур восприимчива, и это слишком сближает тебя с ними.

– Нет, ты не прав, – возразила я. – Я совсем не близка с Анни Вард. Не думаю, что она была такой уж белой и пушистой при жизни, а уж после смерти точно стала безжалостным и опасным призраком. Но благодаря своему Дару Осязания я смогла понять, через что ей довелось пройти, почувствовала ее боль, узнала, как важно для нее, чтобы здесь, на земле, свершилось правосудие. Я не хочу, чтобы люди забыли об Анни Вард. Ты же видел, что от нее осталось в том дымоходе, Локвуд! И ты знаешь, что это сделал Блейк. Так что когда я увидела, что кулон лежит рядом с другими трофеями, мне это показалось… Неправильным мне это показалось. Я подумала, что кулон еще рано класть рядом с другими трофеями. Вначале нужно довести это дело до конца, а преступника до тюрьмы, – я печально улыбнулась Локвуду и Джорджу и тихо добавила: – Только не говорите, что у меня… крыша поехала.

– Съехала, – уточнил Джордж.

– Тебе нужно быть осторожнее, Люси, – ровным холодным тоном сказал Локвуд. – Шутить со злыми духами опасно. У тебя снова появились секреты от нас с Джорджем. Этим ты всех нас ставишь под удар. В моей команде не должно быть, и не будет, никого, кому нельзя верить. Ты понимаешь, что я имею в виду?

О, это я прекрасно понимала и отвела взгляд в сторону.

– Однако, – слегка повеселевшим тоном продолжил он, – твой проступок неожиданно сыграл нам на руку. Не прихвати ты этот кулон, его наверняка бы украли.

Все это время Локвуд держал кулон в руке, и он весело блестел в ярких лучах утреннего солнца. Мы стояли в цокольном этаже, рядом с открытой в сад дверью. В нее залетал прохладный ветерок, выдувая запах тления, оставшийся в доме уничтоженными прошлой ночью Гостями. Пол был усыпан битым стеклом и покрыт пятнами плазмы.

Джордж возился у полки, разбирая банки с трофеями. На нем был фартук с кружевными оборками, рукава рубашки закатаны по локоть.

– Больше ничего не свистнули, – сказал он. – И это очень странно, если считать его обычным вором, промышляющим для черного рынка. Правда, несколько экспонатов треснуло. Пиратская рука, например, или вот эта прелестная берцовая кость…

– Нет, – решительно покачал головой Локвуд. – Ему был нужен кулон. Очень многое говорит об этом. Кому-то наш кулон необходим просто позарез.

– Да известно, кому он так необходим, – заметила я. – Гуго Блейку.

– А вот здесь возникает одна закавыка, – сказал Джордж. – Гуго Блейк находится под стражей.

– Так-то оно так, – согласился Локвуд, – но это не главное. Блейк человек богатый и легко мог организовать этот налет. Не самому же ему в семьдесят лет по окнам лазить! Но должен признаться, что не совсем понимаю, почему этот кулон представляет для него такую ценность. Ведь та латинская надпись не может быть доказательством его вины, правда? – он ненадолго задумался и добавил: – Если только…

– …если только, – закончила за него я, – кулон не таит в себе другого ключа или секрета, и Блейк готов сделать все возможное, чтобы мы о нем не узнали.

– Точно. А теперь давайте еще раз хорошенько рассмотрим кулон при солнечном свете.

Мы все втроем вышли за дверь в наш маленький садик. Локвуд протянул перед нами раскрытую ладонь с лежащим на ней кулоном. На первый взгляд он казался точно таким же, как прежде: тот же овальный кулон – золотой, с жемчужными зернышками, слегка помятый и треснувший сбоку.

Стоп! Треснувший сбоку…

– Мы идиоты! – ахнула я. – Это же буквально бросается в глаза!

– Что ты хочешь этим сказать? – посмотрел на меня Локвуд.

– А то, что если кулон дал трещину, значит, он пустотелый. Он открывается! И мы можем посмотреть, что там внутри.

Я взяла кулон с ладони Локвуда, поддела ногтем трещину на боку кулона, легонько потянула вверх. Хотя кулон был слегка помят после того, как на него наступил Джордж, раздался тихий щелчок, и крышка кулона приподнялась, повернувшись на потайных петлях. Я раскрыла кулон, положила его себе на ладонь.

Поднимая крышку, я не знала, что именно увижу внутри кулона, хотя что-то увидеть, разумеется, ожидала.

Может быть, локон волос. Или фотографию. Люди любят вкладывать что-нибудь подобное в пустотелые медальоны. Для того, собственно, эти украшения и придуманы.

Итак, мы в три пары глаз уставились на раскрытое украшение.

Не было внутри у него никаких волос. И фотографии не было, или какой-нибудь памятной вещицы, или хотя бы туго сложенной записки. Не было ничего. И все же наш кулон был не пуст. Кое-что внутри него все-таки таилось.

Что именно? Не буду испытывать ваше терпение и сразу скажу: это была еще одна надпись, аккуратно вырезанная на внутренней стороне крышки.

А*В

Г. II. 2. 115

– Вот он, – сказал Локвуд. – Потайной ключ. Вот что хотел скрыть от нас Блейк.

– Ну, с «А*В» все понятно, – сказала я. – «Аннабел Вард».

– А «Г.» в начале второй строчки – «Гуго», – выдохнул Джордж. – Гуго Блейк?

– Все это хорошо, но недостаточно, – нахмурился Локвуд. – Что означают эти цифры? Какая-то разновидность кода…

– Нам лучше отдать кулон в ДЕПИК, – неожиданно для самой себя сказала я. – Мы не должны держать его у себя. Это серьезное вещественное доказательство, которое должна увидеть полиция. А Блейк знает, что оно здесь, у нас.

– Вероятно, ты права, – сказал Локвуд. – Но это не значит, что я готов расколоться перед Барнсом. Я предпочитаю, чтобы мы сами разгадали эту головоломку. Пока… – Его перебил громко зазвонивший в нашем офисе телефон. – Может, у нас пока и выхода другого нет. Подойдешь к телефону, Джордж?

Джордж отправился отвечать на звонок. К тому времени, когда он возвратился, Локвуд вернул ожерелье в контейнер из серебряного стекла, а я начала подметать замусоренный пол.

– Только не говори, что это снова Барнс! – воскликнул Локвуд, глядя на Джорджа.

– Нет, – странным тоном ответил Джордж. – Это не Барнс. Это… новый клиент.

– Наверное, какая-нибудь пожилая леди с призраком кошки на дереве?

– Не совсем. Люси, бросай подметать здесь и иди лучше приберись наверху, в гостиной. К нам с минуты на минуту приедет мистер Джон Фейрфакс, глава «Фейрфакс Айрон».

Принято считать, что обрушившаяся на Британские острова Проблема оказала пагубное влияние на экономику. Мертвецы, возвращающиеся, чтобы не давать покоя живым, призрачные явления после заката – эти и подобные им вещи, разумеется, не могли остаться без последствий. Упали и моральный дух в обществе, и объемы производства. Никто больше не хотел работать в ночную смену. Зимой рабочий день заканчивался вскоре после полудня, то есть едва начавшись. Однако некоторые компании процветали, поскольку производили товары, ставшие жизненно необходимыми именно с появлением Проблемы. Одной из таких компаний была «Фейрфакс Айрон».

Бывшая еще до начала экономического кризиса одним из крупнейших производителей железных изделий, «Фейрфакс Айрон» немедленно наладила производство печатей, железных опилок и цепей – вначале для агентств «Фиттис» и «Ротвелл». По мере ухудшения ситуации с Проблемой именно «Фейрфакс Айрон» получила огромный государственный заказ, когда правительство приняло решение о массовом производстве призрак-ламп.

Одного этого хватило для того, чтобы компания получила колоссальные прибыли. Но, разумеется, были и другие источники доходов. Видели, конечно, тех уродливых железных гномов, что торчат сейчас в садике практически перед каждым домом? А безвкусные подвески «Ваша защита»? А маленькие пластиковые браслетики с приторно улыбающимися железными рожицами, которые надевают на ручку новорожденным, прежде чем выписать из больницы? Все это продукция «Фейрфакс Айрон», так-то вот.

Глава компании Джон Вильям Фейрфакс по праву считался одним из самых богатых людей во всей стране наравне с «серебряными» баронами, наследниками Мариссы Фиттис и Тома Ротвелла, и владельцами огромных лавандовых полей в графстве Линкольншир. Джон Фейрфакс жил где-то в Лондоне, и ему достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы на его зов на цыпочках прибежал любой министр или правительственный чиновник.

А сейчас он собственной персоной направлялся сюда, к нам.

Можете поверить, я еще никогда не прибиралась в нашей гостиной с такой скоростью, как перед приездом Фейрфакса.

Спустя несколько минут с улицы донеслось мягкое урчание мощного мотора. Я выглянула в окно и увидела, как рядом с нашей калиткой паркуется громадный сверкающий «Роллс-Ройс». Казалось, что наша улица слишком мала этому киту с полированными посеребренными решетками на окнах, бегущими вдоль бортов серебряными молдингами, со сверкающей на зимнем солнце небольшой серебряной фигуркой на радиаторе.

Из машины вышел шофер в отличном форменном сером костюме, обогнул машину и открыл заднюю дверцу. Я отскочила от окна назад в гостиную, где Локвуд бешено взбивал подушки на креслах, а Джордж выметал из-под дивана хлебные крошки.

– Он здесь, – почему-то шепотом объявила я.

Локвуд глубоко вдохнул и сказал:

– Хорошо. Теперь давайте все вместе постараемся произвести на него хорошее впечатление.

Когда мистер Джон Фейрфакс вошел в нашу гостиную, мы встали, хотя это мало что изменило – настолько высоким оказался этот худощавый старик. Он возвышался надо мной, над Локвудом, а Джордж вообще просто затерялся в его тени. Несмотря на свои семьдесят, или восемьдесят, или сколько там ему было лет, мистер Фейрфакс выглядел внушительно и солидно, словно готовое к спуску со стапелей Саутгемптонских доков судно. Правда, руки у него были очень худыми, усохшими, на них свободно болтались рукава длинного шелкового пиджака. Ноги у железного короля тоже были слабыми и дрожали, когда он шел, опираясь на свою трость. По первому моему впечатлению, в мистере Фейрфаксе странным образом переплетались сила и слабость. Но в любом случае такого человека, как он, невозможно было не заметить и не выделить даже в переполненном людьми зале.

– Доброе утро, сэр, – сказал Локвуд. – Это Люси Карлайл, моя компаньонка.

– Очень рад, – голос у мистера Фейрфакса оказался глубоким и низким, протянутая мне рука – широкой и теплой. С высоты мне величественно кивнула большая лысая голова, покрытая коричневыми пигментными пятнами. У нашего гостя был крючковатый нос, блестящие темно-карие глаза, тяжелые и низко посаженные брови. Когда мистер Фейрфакс улыбнулся (честно говоря, это была не улыбка, а скорее некий знак, официально подтверждающий мое существование), я увидела, что его зубы покрыты слоем серебра. Короче говоря, это было лицо человека властного, волевого и привыкшего командовать людьми.

– Очень приятно познакомиться, – пролепетала я.

Мы уселись. Наш гость удобнее устроился в кресле, примостив к одному своему громадному согнутому колену трость – разумеется, роскошную, из красного дерева, с железным набалдашником в виде собачьей головы. Мастиффа или бульдога – я в них не очень разбираюсь. Пристроив трость, он обхватил пальцами подлокотники кресла и откинулся на его спинку.

– Для меня большая честь видеть вас в своем доме, сэр, – сказал Локвуд. – Не желаете ли чаю?

Мистер Фейрфакс согласно наклонил голову и пророкотал:

– «Питкинс Брекфаст», если у вас такой есть. И скажите своему рассыльному, чтобы не забыл захватить сахар.

– Моему рассыльному? Э… да. Давай, Джордж. Принеси чай на всех. И сахар не забудь.

Джордж, так и не успевший снять фартук, повернулся и с ничего не выражающим лицом покинул комнату.

– А теперь, мистер Локвуд, – сказал Джон Фейрфакс, – давайте к делу. Наверняка вы гадаете, что заставило меня приехать к вам сегодня с утра. Не стану тянуть. Речь идет о призраках, которые в последнее время причиняют мне немало беспокойства. Если сможете мне помочь с этим делом, я хорошо вам заплачу.

– Понимаю, сэр, – медленно кивнул Локвуд. – Будем рады сделать для вас все, что в наших силах.

Наш посетитель бегло окинул взглядом нашу гостиную и заметил:

– У вас уютный дом. И превосходная коллекция амулетов против злых духов. Новая Гвинея, если не ошибаюсь? Как идет ваш бизнес?

– Сносно, сэр.

– Вы лжете как политик, мистер Локвуд, – сказал мистер Фейрфакс. – Говорите гладко и уклончиво. Моя мать, упокой Господь ее душу и не дай ей одной идти посреди ночи, учила меня всегда говорить прямо и честно. Ее совету я следую всю жизнь. Так что будет лучше, если мы будем откровенными друг с другом. Ваш бизнес, – тут наш гость хлопнул себя по колену ладонью, – ваш бизнес идет из рук вон плохо! Вы что, думаете, я газет не читаю? Знаю, что у вас финансовые затруднения и что они особенно усилились после того, как вы сожгли дом где-то на окраине. Вам припаяли за него большой штраф.

У Локвуда едва заметно дрогнула щека, и это было единственным, что как-то выдало его раздражение.

– Вы правы, сэр, – сказал он. – Как раз сейчас я занимаюсь поиском денег. Впрочем, у нас огромное количество выгодных заказов, так что собрать необходимую сумму не составит особого труда.

– Снова врете, мистер Локвуд! Я связывался с ДЕПИК и читал ваши последние отчеты. Знаю, что представляют собой эти ваши «выгодные заказы»! Серые Дымки! Холодные Девы! Лепечущий Туман! Самые слабые и скучные из всех призраков Первого типа. Что можно выручить за такие заказы? Сущие гроши, не больше. Удивляюсь, как это вы умудряетесь еще платить жалованье мисс Карлайл.

Очень дельное замечание, между прочим. Я уже больше месяца не получала жалованья.

– Могу я спросить, почему вы решили обратиться со своим делом именно к нам, сэр? – ловко ушел от разговора о моем жалованье Локвуд. – В Лондоне много других агентств.

– Действительно много, – Фейрфакс приподнял свои густые, растущие пучками брови, внимательно изучая нас с Локвудом темными бусинками глаз. – Но так получилось, что мое внимание привлекла статья именно о вашем недавнем расследовании. На меня произвело впечатление то, что вы не только нашли тело… – он слегка замялся. – Как звали ту девушку?

– Анни Вард, сэр.

– Да, Анни Вард, но и установили ее личность. Мне нравится такой подход к делу, нравится ваше внимание к деталям. А еще мне нравится ваша молодость и независимость мышления. – Старик наклонился вперед, опираясь на свою трость. Выражение его лица сделалось более решительным и страстным. – Знаете, мистер Локвуд, я тоже начинал как аутсайдер. Тяжело пробивался в жизни, когда был молодым. Сражался против крупных компаний, знавал трудные времена… Я понимаю ту страсть, которая движет вами каждый день! И, между прочим, не имею ни малейшего желания платить деньги «Фиттис» или «Ротвеллу». Они и без того достаточно богаты. Нет, я хочу именно вам предоставить возможность, о которой вы и не мечтали, хочу посмотреть, справитесь ли вы с новой, еще более опасной, чем та, о которой писали, головоломкой… А, вот и ваш рассыльный.

Да, это возвратился Джордж. В руках у него был поднос, а на подносе чашки, которых я никогда прежде не видела – из тончайшего китайского белого фарфора с крошечными розовыми цветочками. Они такие хрупкие, эти чашки, что их с опаской подносишь к губам своей неуклюжей рукой. Правда, эффект, произведенный этими изящными чашками, был слегка подпорчен соседством с совсем не элегантной глубокой тарелкой с наваленной на нее горой жирных пончиков с джемом.

– Спасибо, Джордж, – сказал Локвуд. – Ставь сюда.

Джордж поставил поднос на стол, разлил чай по чашкам и вежливо предложил всем пончики. Когда все от них отказались, Джордж выбрал самый большой пончик, вытащил его с самого низа, придержав пальцами все верхние пончики, плюхнул свою добычу на пустую тарелку и с удовлетворенным вздохом уселся на диван рядом со мной.

– Подвинься, – сказал он. – Ну, я пропустил что-нибудь важное или еще нет?

– Мистер Локвуд, – сказал наш посетитель, поднимая брови. – У нас с вами важный разговор. Вашему рассыльному лучше подождать за дверью.

– Э-э, видите ли, это не рассыльный, сэр. Это Джордж Каббинс, он тоже мой компаньон.

Мистер Фейрфакс оценивающе посмотрел на Джорджа, который в этот момент слизывал джем со своих пальцев, и сказал:

– Вот как… Ну хорошо, в таком случае не будем больше откладывать. – Он залез рукой во внутренний карман своего пиджака и порылся в нем. – Взгляните вот на это.

Он бросил на стол мятую фотографию.

Дом. Точнее, не просто дом, а особняк, стоящий посреди большого земельного участка. Фотография сделана с дальнего расстояния – перед ним видна широкая аккуратно подстриженная лужайка. По краям лужайки растут ивы, между ними разбиты цветочные клумбы, имеется даже что-то похожее на озерцо, но главным на снимке остается дом – тяжелая темная глыба высотой в несколько этажей. Можно рассмотреть колонны, изогнутый пролет ступеней крыльца, узкие, расположенные на разном расстоянии друг от друга окна. Точно определить возраст дома и стиль его архитектуры довольно сложно.

Судя по тому, что солнце находится где-то позади дома и по лужайке навстречу объективу камеры черными пальцами тянутся тени старинных дымоходов, фотография сделана либо очень рано утром, либо поздно вечером.

– Кум Кери Холл, – сказал Фейрфакс, со вкусом раскатывая на языке каждый звук. – В Беркшире, на запад от Лондона. Слышали о нем?

Мы покачали головами. О поместье Кум Кери Холл не слышал никто из нас.

– Да, поместье Кум Кери Холл не слишком широко известно, но вместе с тем это самое зараженное призраками частное владение во всей Англии. И, судя по всему, эти призраки смертельно опасны. В результате их явления умерли четверо предыдущих владельцев поместья. Это не считая многочисленных слуг, гостей и других людей, которые были напуганы до смерти, погибли от прикосновения призрака или еще по какой-либо причине нашли свой конец в этом доме или его окрестностях… – здесь мистер Фейрфакс сухо хохотнул. – Короче говоря, список впечатляющий. Лет тридцать назад после одной из таких скандальных смертей особняк заколотили и бросили, и так он простоял до самого недавнего времени, когда его владельцем стал я.

– Вы там живете, сэр? – спросила я.

Лысая голова качнулась в мою сторону:

– Видите ли, мисс, это не единственное мое владение. Время от времени я просто заезжаю в Холл. Особняк очень старый. Изначально это был небольшой монастырь, основанный монахами одного из местных аббатств. К этому периоду относится кладка в центре Западного крыла. Позже здание последовательно переходило из рук в руки нескольких местных лордов, которые восстанавливали и перестраивали бывший монастырь. Современный вид особняк приобрел в начале восемнадцатого века. В результате перестроек архитектура дома стала весьма пестрой и причудливой. Появились проходы, упирающиеся в тупик или замкнутые кольцом, имеются странные перепады уровней… При этом дом всегда пользовался дурной славой, истории о появлявшихся в нем призраках уходят в глубь веков. Короче говоря, это одно из тех мест, где появления призраков наблюдаются практически всегда, и начались эти визиты еще до возникновения Проблемы. Говорят, что…

– Кто это здесь в окне? – неожиданно спросил Джордж. Пока наш гость говорил, Джордж внимательно изучал фотографию сквозь свои очки с толстыми линзами. Теперь он поднял ее и указал своим пухлым пальцем на фасадную стену дома. Мы с Локвудом склонились над снимком. Выше и слева от навеса над крыльцом виднелся черный треугольник узкого окна, а внутри этого треугольника – бледное, размытое, едва заметное пятнышко.

– О, вы заметили это? Браво! – сказал Фейрфакс. – Действительно похоже на фигуру, верно? Но весь фокус в том, что эта фотография была сделана за пару месяцев до того, как я купил Холл. Дом был заперт и заколочен. В нем не было ни одной живой души.

Он отхлебнул глоток чая, его темные глаза загорелись. Я вновь отметила в поведении Фейрфакса радостное возбуждение – можно было подумать, что это размытое пятнышко и вытекающие из этого умозаключения доставляют ему огромное удовольствие.

– В какое время суток была сделана фотография? – спросила я.

– Под вечер. Как вы можете заметить, солнце садится.

Все это время по лицу Локвуда было видно, что он с трудом сдерживает волнение. Он сидел сгорбившись, опираясь о колени острыми локтями, сжав ладони, переплетя пальцы.

– Вы собирались рассказать нам кое-что о наблюдающихся в поместье феноменах, – сказал Локвуд. – О манифестациях призраков, я имел в виду.

Мистер Фейрфакс поставил на стол чашку, со вздохом откинулся на спинку кресла, положил одну руку на серебряный набалдашник своей трости, а другой принялся жестикулировать по ходу своего рассказа.

– Я старый человек. Я не могу сам видеть явления и, как правило, никак их не ощущаю. Но даже я чувствую зловещую атмосферу, которая царит в этом доме. Я начинаю чувствовать во рту ее кислый вкус, как только вхожу в дверь. В этом доме очень мерзкая атмосфера, мистер Локвуд, очень вредная. Она угнетает, действует на нервы, изматывает душу. Что касается конкретных примеров… – Он слегка переменил позу, словно перераспределяя вес своего тела, давящий на его кости. – Что ж, историй, связанных с Холлом, довольно много. Вам стоит поговорить со сторожем, Бертом Старкинзом, он, по-моему, знает их все. Ну, а две самые известные во всей округе истории – ключевые явления призраков, если вам угодно – связаны с Красной комнатой и Кричащей лестницей.

Наступило глубокое молчание, внезапно прерванное ужасно громким бурчанием, донесшимся из живота Джорджа. Штукатурка от этого звука с потолка не осыпалась, но, пожалуй, была близка к этому.

– Прошу прощения, – непринужденным тоном сказал он. – Проголодался. Пожалуй, возьму еще один пончик, если вы не возражаете.

Возражать никто не стал, и Джордж потянулся к тарелке.

– Красная комната? – переспросила я.

– Кричащая лестница? – наклонился вперед в своем кресле Локвуд. – Об этом поподробнее, если можно, мистер Фейрфакс.

– Мне очень приятно видеть, что вы проявляете такой интерес к моему делу, – сказал наш гость. – Это подтверждает мое сложившееся о вас высокое мнение. Ну что ж, Красная комната – это спальня на втором этаже в Западном крыле дома. Во всяком случае, когда-то ее действительно использовали как спальню, но давно перестали. Сейчас эта комната совершенно пуста. Это одно из тех мест в доме, где присутствие потусторонних сил ощущается больше всего. Притом они настолько могущественны, что приносят смерть любому, кто рискнет сюда зайти. Предание гласит, что еще никто не смог провести в Красной комнате ночь и выйти из нее наутро живым.

– А вы бывали в этой комнате, сэр? – спросил Локвуд.

– Заглядывал. При свете дня, разумеется.

– И атмосфера…

– Атмосфера в Красной комнате тяжелая, мистер Локвуд. Тяжелая и зловещая, – Фейрфакс откинул голову назад и посмотрел на нас сверху вниз, гордо поводя своим огромным носом-клювом. – И у меня есть веская причина верить в присутствие в Красной комнате ужасной потусторонней силы. Что за причина? Очень скоро я расскажу об этом. А пока перейдем к Кричащей лестнице – это еще более таинственная история, чем с Красной комнатой. Кричащая лестница поднимается вверх, поворачивая от Длинной галереи на первом этаже до лестничной площадки второго этажа. Лестница каменная, очень древняя. Лично у меня, когда я поднимался по ней, никаких пугающих или неприятных ощущений не возникало, и я не знаю никого, кто на них мог бы пожаловаться. Однако легенда гласит, что когда-то, давным-давно, на этой лестнице случилось нечто ужасное и души погибших во время этого происшествия остались заключенными в каменных ступенях. Время от времени, когда сила этих Гостей прибывает – а это, как утверждают, случается, когда призраки чувствуют присутствие новой жертвы, – на лестнице можно услышать ужасные завывания. Эти звуки издают сами ступени.

– То есть кричит сама лестница? – негромко переспросил Локвуд.

– Очевидно. Сам я никогда этого не слышал.

– А Красная комната… – Джордж как раз приканчивал второй (или уже третий?) пончик. Он дожевал его, проглотил и только потом продолжил: – Вы говорили, что она на втором этаже. Может она быть на том же уровне, что и окно с размытой фигурой на этой фотографии?

– Да… Полагаю, окно и Красная комната находятся примерно на этом самом месте. Простите, вы могли бы не сыпать сахар на фотографию? Она у меня одна, копии нет.

– Прошу прощения.

– Потрясающе, – сказал Локвуд. – Из того, что вы рассказали, сэр, следует, что в доме не один Гость. И не один Источник. Проще говоря, там имеется целый кластер призраков. Вы верите, что так оно и есть?

– Конечно, – ответил Фейрфакс. – Я сам ощущал их присутствие.

– Ну а с чего началась вся эта история? В прошлом должно было произойти какое-то ключевое событие, которое запустило всю цепочку… Для этого требуется найти ответ на вопрос, кто был самым первым Гостем в этом доме, – Локвуд задумчиво постучал кончиками пальцев правой руки по кончикам пальцев левой. – Дом сейчас пустует?

– В Западном крыле совершенно точно никого нет, поскольку это самое опасное место. За домом много лет присматривает некто Старкинз. Теперь он служит у меня и живет в сторожке за домом.

– А где останавливаетесь вы, сэр, когда навещаете свое поместье?

– У меня есть апартаменты в Восточном крыле, оно было построено относительно недавно. Там имеется отдельный вход, а сами апартаменты изолированы от остальной части здания установленными на каждом этаже железными дверями. Эти двери делались по моему личному заказу, из самых лучших материалов, по самой новейшей технологии. За такими дверями я могу спать спокойно, – Фейрфакс окинул всех нас по очереди внимательным взглядом и продолжил: – Я ни в коей мере не трус, но ни за какие коврижки не соглашусь провести ночь один в старом крыле Кум Кери Холла. Однако, – прибавил он, любовно поглаживая голову серебряного бульдога (или все-таки мастиффа?), – именно этого я жду от вас.

Мое сердце дрогнуло. Я машинально расправила на коленях юбку, но за исключением этого продолжала сидеть неподвижно. Глаза Локвуда сверкали. Лицо Джорджа, по обыкновению, ничего не выражало. Он медленно снял очки и принялся меланхолично протирать их краем своего джемпера. Все мы ждали.

– Вы не первые, кто попытается это сделать, – продолжил Фейрфакс. – Те же вопросы, которые мы обсуждали с вами, мистер Локвуд, волновали и предыдущего владельца имения. Тридцать лет назад он решил провести в своем доме расследование и нанял для этого небольшую команду из агентства «Фиттис» – юношу, девушку и взрослого инспектора – для сбора первоначальных сведений. Они согласились провести ночь в доме, сосредоточив свое внимание на так называемой Красной комнате. Агенты строго выполняли все стандартные правила: оставили незапертой входную дверь, обеспечив путь к отступлению, провели в Красную комнату кабель и установили в ней телефон, напрямую соединенный с телефоном в сторожке Берта Старкинза.

Предполагалось, что это позволит агентам в любой момент позвать на помощь. Сами агенты были очень опытными оперативниками. Бывший владелец дома покинул их на закате. Спустя несколько часов собиравшийся ложиться спать Старкинз заметил свет фонарика, постоянно метавшегося в окнах на верхних этажах дома. Около полуночи в сторожке смотрителя зазвонил телефон. Старкинз снял трубку. Это был взрослый инспектор. Он сказал, что они наблюдали ряд очень странных феноменов, а звонит он только для того, чтобы проверить связь. В целом у них все в порядке. Инспектор разговаривал со Старкинзом очень спокойным, ровным голосом. Повесив трубку, Старкинз улегся в кровать. До утра телефон больше не звонил. Утром Старкинз вместе с бывшим владельцем дома подошли к крыльцу, но агенты «Фиттис» все не появлялись. В семь тридцать утра владелец дома и смотритель вошли внутрь. Внутри Холла царила тишина. На крики вошедших никто не отзывался. Куда им идти, Старкинз и владелец дома, разумеется, знали. Открыв дверь в Красную комнату, они увидели тело взрослого инспектора. Он лежал лицом вниз рядом с телефоном. Инспектор был мертв – судя по всему, к нему притронулся призрак. Девушку обнаружили возле дальней стены комнаты, где она, скорчившись, сидела рядом с окном. Я сказал скорчившись. Она действительно так туго свилась в клубок, что Старкинз с владельцем дома никак не могли разогнуть ее, чтобы взглянуть ей в лицо и пощупать пульс. Впрочем, делать это уже не было никакой надобности – девушка была мертва и успела окоченеть. К сожалению, что случилось с юношей, сказать не могу.

– То есть они не смогли понять, от чего он умер? – спросил Джордж.

– Нет, они просто так и не смогли его найти.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Локвуд. – Хочу уточнить. Когда тот инспектор позвонил ночью по телефону, он не сказал, с какими именно феноменами столкнулась их группа?

– Нет, не сказал, – мистер Фейрфакс вытащил из жилетного кармана часы и мельком взглянул на циферблат. – Время поджимает. Через пятнадцать минут я должен быть в Пимлико. Подведем итог. Как я уже говорил, ваше агентство привлекло мое внимание, я поражен и заинтригован вашими способностями. Итак, мое предложение. Я готов оплатить все ваши счета, связанные с пожаром на Шин-роуд. Дело будет закрыто, и у ДЕПИК не будет оснований ликвидировать ваше агентство или пускать его с молотка. Нужную для этого сумму – шестьдесят тысяч фунтов – вы получите, приступив к расследованию. Я переведу ее на ваш счет, как только вы прибудете в Холл. Если вам удастся раскрыть тайны старинного дома и обнаружить находящийся внутри него Источник, получите от меня очень солидное дополнительное вознаграждение. Какова ваша обычная цена?

Локвуд назвал цифру.

– Я заплачу вдвое больше, потому что Кум Кери Холл так просто не возьмешь, – мистер Фейрфакс оперся руками на собачью голову и приготовился подняться на ноги. – И еще: я не привык надолго откладывать то, что задумал. Я хочу, чтобы вы прибыли в Холл через два дня.

– Два дня? – переспросил Джордж. – Но нам требуется время, чтобы…

– Запомните раз и навсегда, молодой человек, – мои предложения не обсуждаются, – сказал Фейрфакс. – И вы находитесь совсем не в том положении, чтобы выдвигать свои условия. Теперь выслушайте еще ряд моих требований. Вам запрещается брать с собой в Холл горючие и взрывчатые вещества – в доме слишком много старинной бесценной мебели. Не подумайте, что я не доверяю вам, но, простите, – сверкнул он своей серебряной улыбкой, – мне не хочется, чтобы мое имение сгорело в огне.

Скрипнуло кресло. Фейрфакс поднялся, похожий на своих тоненьких ножках на какое-то фантастическое насекомое.

– Очень хорошо, – улыбнулся он. – Я, разумеется, не жду, что немедленно получу ответ, принимаете вы мое предложение или нет. Но к концу дня дайте мне знать о своем решении. Телефон моего секретаря вы найдете вот на этой визитной карточке.

Я откинулась на спинку дивана, выдохнула воздух из надутых щек. Это он прав насчет того, что нам нужно подумать. Хорошенько подумать. Совершенно очевидно, что агенты «Фиттис» были не просто профессионалами – они были мастерами своего дела. И все трое погибли в одну ночь в Кум Кери Холле! Пойти следом за ними, не имея достаточно времени на подготовку, граничило, на мой взгляд, с безумием. Красная комната? Кричащая лестница? Да, деньги, которые предложил нам Фейрфакс, спасут наше агентство, но что это даст, если при этом погибнем мы сами? Ох, мы должны это все очень тщательно обсудить!

– Благодарю вас, сэр, – сказал Локвуд, – но я готов дать вам ответ немедленно, прямо сейчас. Да, мы беремся расследовать ваш случай, – он встал и протянул Фейрфаксу руку. – Постараемся собраться как можно скорее и прибыть в Холл… Ну, скажем, в воскресенье в полдень, договорились?