17

Скажу честно, на протяжении всех месяцев, что я работала в агентстве Локвуда, мы с Джорджем не переставали спорить и ругаться друг с другом. Мы вступали в перебранку и по серьезным поводам (когда один из нас засыпал другому лицо солью или едва не снес скальп неловким взмахом рапиры), и по пустякам (чья очередь стирать белье, прибираться на кухне или из-за дурацкой привычки Джорджа оставлять свою любимую призрак-банку где попало, например за дверью туалета). Мы цапались с ним буквально из-за всего и всегда. И каким бы ни был вопрос, наше с Джорджем мнение по нему практически никогда не совпадало.

Но сегодня, после ухода Фейрфакса, имело место быть редкое исключение.

Не успел «Роллс-Ройс» железного короля скрыться за углом, как мы с Джорджем дружно набросились на Локвуда, ругая его за то, что он дал согласие заняться делом Фейрфакса, не спросив нас.

Я напомнила Локвуду о дурной репутации Холла. Джордж горячо убеждал его в том, что прежде всего нужно досконально изучить историю поместья, а для этого потребуется минимум неделя, а вообще-то лучше месяц. Соваться в Холл, не проведя предварительно такого расследования, равносильно самоубийству.

Локвуд выслушал нас с невозмутимым видом, а затем сказал:

– Вы закончили? Отлично. Теперь послушайте, что скажу я. Во-первых: совершенно очевидно, что дело Фейрфакса – единственный реальный шанс спасти от ликвидации наше агентство. Успешно справившись с этим расследованием, мы сможем заплатить Хоупам, и ДЕПИК будет вынужден от нас отстать. Другой такой возможности у нас нет и не предвидится. Во-вторых: я глава агентства, поэтому все будет так, как я скажу. И, наконец, в-третьих: разве вас самих не заинтересовало предложенное Фейрфаксом задание? Кричащая лестница. Красная комната. Очнитесь! Наконец-то представилось дело под стать нашим с вами талантам. Или вы хотите всю оставшуюся жизнь гонять сонные Тени на окраинах Лондона? Нам предложили великолепное, роскошное дело, и было бы преступлением отказаться от него.

Надо признать, что на этот раз доводы Локвуда нас с Джорджем не слишком убедили. Особенно «во-вторых». Джордж раздраженно протер свои очки краем джемпера и сказал:

– Настоящее преступление – это чудовищные условия Фейрфакса. Идти против кластера призраков без магниевых вспышек! Это же безумие чистой воды, Локвуд!

– А что? По-моему, очень даже интересное условие, – ответил Локвуд, потягиваясь на диване с закинутыми за голову руками.

– Интересное?! – крикнула я. – Возмутительное!

– Этот Фейрфакс настоящий псих, – сказал Джордж. – Любому нормальному человеку ясно, что если тот дом хоть наполовину так же опасен, как про него говорят, то сунуться в него без должной подготовки и экипировки может только самоубийца или сумасшедший.

– Конечно, – кивнула я. – Кто же выходит против призраков Второго типа без банок с греческим огнем?

– Правильно! А этих призраков там, судя по всему, как слонов в Африке…

– И не простых, а смертельно опасных…

– А нам совершенно не дали времени на то, чтобы порыться…

– …в архивах, – закончил за Джорджа Локвуд. – Да, мне все это известно, и перестаньте кричать. У меня от вас уже уши болят. Разорались, как торговки на рынке. Теперь заткнитесь и послушайте меня. Да, Фейрфакс странный старик, с прибабахом, но он наш клиент, и мы обязаны выполнять все его пожелания. У нас остаются наши рапиры, верно? И цепи тоже. Так что в тот дом мы пойдем не совсем безоружными… Ну что ты снова так на меня смотришь, Люси?

– Смотрю, потому что не верю, что ты это все серьезно.

– Ошибаешься – серьезней некуда. Да, мы отправляемся в Кум Кери Холл и собираемся подвергнуть свои жизни опасности. Но разве рисковать – это не наша профессия? – улыбнулся он.

– Риск риску рознь, – хмуро пробурчал Джордж. – Одно дело рисковать, когда ты хорошо экипирован, и другое… Кстати, я не верю словам Фейрфакса о том, почему он выбрал нас. В Лондоне минимум полтора десятка агентств крупнее и успешнее, чем «Локвуд и Компания». Странно, почему тебя самого не удивило, что Фейрфакс обратился именно к нам.

– Вовсе не удивило, – покачал головой Локвуд. – Только порадовало. Просто замечательно, что он выбрал нас, и мы должны на все сто использовать представившуюся нам возможность отличиться. А теперь, если это все…

– Не все, – сказала я. – Не совсем все. А как же Гуго Блейк и кулон? Может, у тебя это уже выскочило из головы от радости, но меньше чем двадцать часов назад наш дом пытались ограбить. Что с этим будем делать?

– Я не забыл про Блейка, – ответил Локвуд. – Но главное для нас на данный момент – дело, которое предложил Фейрфакс. И на подготовку к нему у нас всего сорок восемь часов. Блейк пока под стражей, необходимости нести кулон Барнсу я не вижу. И не скрою, мне очень хочется самому разгадать этот код. Будет о чем рассказать газетчикам наряду, как я надеюсь, с деталями триумфальной операции, которая нам предстоит в Кум Кери Холле. – Я попыталась перебить его, но он остановил меня жестом руки: – Нет, Люси, еще раз они к нам в дом пока не сунутся, знают, что мы начеку. А твоя подружка Анни Вард… Что ж, она ждала правосудия пятьдесят лет, пускай еще пару дней подождет – какая ей разница? Ну ладно, пора приниматься за работу. Джордж, отправляйся в архив.

– Понятно, – мрачно кивнул Джордж. – Копаться в истории Холла.

– Да, но не только. И перестань дуться, тебя же посылают на твою любимую работу – рыться в бумажках. Ты должен быть на седьмом небе от счастья. Люси, ты будешь сегодня помогать мне по дому и разбираться с экипировкой. Все довольны? Отлично, вперед!

Довольны мы были или нет, спорить с Локвудом, когда он в таком настроении, бесполезно, это мы с Джорджем знали твердо.

Вскоре Джордж ушел в архив, а я спустилась в цокольный этаж к Локвуду. И начались наши безумные сорок восемь часов.

Первый из двух день Локвуд посвятил починке дома и усилению его защиты. На входной двери появились новые замки, а на окне цокольного этажа – прочные железные перекладины, способные выдержать натиск не только мертвых, но и живых. Пока вызванные рабочие занимались всем этим, Локвуд висел на телефоне. Он позвонил в оружейную фирму «Маллет и сыновья» и заказал три рапиры новейшей модели. Затем переговорил с магазином «Сэтчелл» на Джермин-стрит, основным поставщиком экипировки для лондонских агентств, и попросил пополнить наши запасы соли и железных опилок (надо же как-то компенсировать то, что у нас при себе не будет греческого огня).

Я тем временем возилась на цокольном этаже – полировала рапиры и цепи, туже набивала мешочки железными опилками, проверяла набор наших серебряных печатей, отбирала самые прочные ящички, полоски, кольчужные сетки. Наконец я с огромным сожалением вытащила из наших рабочих поясов банки с греческим огнем и отнесла их в кладовку. За всем этим с огромным интересом следила висящая за толстыми стенками призрак-банки голова. Она вращала глазами, шлепала ртом и вскоре так мне надоела, что я накрыла банку какой-то тряпкой.

Локвуд казался мне несколько растерянным: очевидно, только сейчас начал понимать, за какое сложное дело взялся.

Внешне он, как всегда, был полон энергии, летал по дому, на лестнице перепрыгивал сразу через три ступеньки – но вместе с тем выглядел озабоченным, был неразговорчив и то и дело застывал на месте, уставившись в пустоту, словно решал в голове сложную шахматную задачу.

Джордж провел в архиве весь день – к тому времени, когда я отправилась спать, он еще не вернулся, а на следующее утро ушел из дома раньше, чем я встала. К моему удивлению, покинуть дом собирался и Локвуд. Он стоял перед зеркалом в холле, тщательно прилаживая на голове бесформенную старую шляпу. На нем был дешевый мятый костюм, у ног стоял потертый кейс. Когда я с ним заговорила, он ответил мне протяжно, по-деревенски. Если вы помните, Локвуд всегда гордился своим умением подражать чужим голосам.

– Ну, как тебе? – спросил он. – Похож я на парня из глубинки?

– Думаю, да. Я почти ни слова не понимаю из того, что ты говоришь. Каша какая-то. А куда ты, собственно, собрался?

– В Кум Кери. Хочу кое-что проверить. Вернусь поздно.

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Прости, нет. Ты необходима здесь, Люси. Будешь охранять нашу крепость. Скоро привезут заказы от «Сэтчелл» и «Маллета». Когда доставят новые рапиры, проверь их, ладно? Если с ними возникнут какие-нибудь проблемы, сразу и без всяких звони старому мистеру Маллету. То, что привезут от «Сэтчелл», можешь не трогать, распакую сам, когда вернусь. А потом проверь, пожалуйста, еще разок наши дорожные рюкзаки и начинай собирать еду в дорогу. Да, вот еще что, – он сунул руку в карман пиджака и выудил оттуда маленький контейнер из серебряного стекла. – Я хочу, чтобы кулон Анни Вард был у тебя. Мы вернемся к этому делу через пару дней, а пока носи его при себе, – Локвуд подхватил с пола потертый кейс и направился с ним к выходу. – Да, Люси, и пожалуйста, не пускай в дом никого, кроме курьеров от «Сэтчелл» и «Маллета». Кто знает, что придумает в следующий раз наш приятель в маске.

Приближался вечер. Бледный лиловый диск зимнего солнца начинал опускаться за крыши. У нас, в доме номер 35 по Портленд-роу, было холодно и пусто, по углам появились десятки серых теней – одни посветлее, другие потемнее. Я была в доме одна, ни Джордж, ни Локвуд еще не вернулись. Заказы я уже получила, рюкзаки проверила, еду и питье в дорогу собрала, даже свою дорожную одежду отгладила. Поупражнялась с рапирой в цокольном этаже на чучеле Эсмеральды и сейчас просто изнывала от безделья.

Не могу сказать, что предстоящее дело, которое поручил нам Фейрфакс, как-то слишком волновало меня, хотя где-то в глубине сознания прочно сидела и не собиралась уходить мысль о целом кластере опасных злых фантомов. Вместе с тем сейчас я согласилась с Локвудом – мы обязательно должны были взяться за это дело, и не только для того, чтобы спасти наше агентство. Помимо этого, было очень интересно узнать, что же там происходит, в этой Красной комнате или на Кричащей лестнице.

Любопытно, что успеет нарыть за это время о Холле Джордж. Но наверняка что-то успеет, так что на дело мы отправимся не вслепую. Ну хорошо-хорошо – не совсем вслепую.

Больше всего меня сейчас раздражало то, что я чувствовала себя как бы вне игры. Джордж рылся в книгах, газетах, старинных хрониках. Локвуд (предположительно) занимался сбором свежей информации о Холле. А что я? Сижу дома, мажу джемом сандвичи и складываю вещи. Работа, конечно, нужная и важная, но совершенно не творческая. А мне хотелось чего-нибудь более вдохновляющего.

А еще мне очень не нравилось наше отношение к предыдущему расследованию. Я была не согласна с Локвудом, решившим отложить дело Анни Вард на несколько дней. Мне казалось, что, учитывая попытку кражи со взломом в нашем доме и обнаруженную нами странную гравированную надпись внутри кулона, нам никак нельзя останавливаться. Эту мою мысль существенно подкрепил и потрясший меня телефонный звонок, раздавшийся сегодня после полудня. Это был инспектор Барнс, который сообщил, что полиция собирается освободить Гуго Блейка.

– Нам не хватает доказательств, – отрывисто сказал Барнс. – В этом вся загвоздка. Блейк не признался, а мы не можем доказать, что он заходил в ту ночь в дом мисс Вард. Адвокаты Блейка роют землю, а мы попусту теряем время. Если не набредем на какие-то новые веские доказательства, мисс Карлайл, или Блейк сам не признает свою вину – а это, как вы понимаете, из области фантастики, – то, боюсь, завтра утром нам придется отпустить его домой.

– Что?! – крикнула я. – Но вы не можете отпустить его! Он виновен, он убийца, это же совершенно очевидно!

– Да, очевидно, но только доказать этого мы не можем. – Я живо представила, как шевелятся усы Барнса, когда он говорит в трубку. – То, что он подвез мисс Вард до ее дома – еще не доказательство его вины. Нам не хватает последнего звена в цепи, которая намертво свяжет Блейка с убийством. Если бы вы, идиоты, не спалили бывший дом мисс Вард, нам, возможно, удалось бы в нем что-нибудь отыскать. А так преступление Блейка, скорее всего, останется безнаказанным.

Инспектор в последний раз фыркнул и повесил трубку, предоставив мне дальше возмущаться в одиночестве.

Нам не хватает последнего звена… Но, возможно, это недостающее звено есть у нас.

Я сняла с шеи маленький контейнер, подставила его под свет закатного солнца. Сквозь стекло очертания золотого кулона казались искаженными, размытыми, как под водой. Tormentum meum, laetia mea… Эти латинские слова стояли у меня перед глазами, как и надпись внутри кулона: «А*В; Г.II.2.115». В этих буквах и цифрах спрятан главный, последний ключ к убийству. Именно из-за них Блейк охотится за кулоном. Из-за них делает отчаянные попытки вернуть его себе. Возможно, если отдать кулон Барнсу, он сможет разгадать его тайну.

Или не сможет. И тогда преступник останется безнаказанным, как и все полвека после убийства.

Меня постепенно охватывал холодный, тяжелый гнев. Если мы не разгадаем таинственный код, будет упущен последний шанс наказать убийцу. Блейк, разумеется, никогда не расскажет о том, что тогда произошло, а кроме него никто этого не знает.

Никто… Никто, кроме…

Я опустила взгляд на стеклянный контейнер, который держала в руке.

Пришедшая мне в голову мысль была совершенно безумной, нарушающей все законы и правила. Меня не слишком волновало, что при этом я могу подвергнуть опасности свою жизнь – я была уверена, что справлюсь. Гораздо хуже то, что мой поступок, если Локвуд о нем узнает, взбесит его. Локвуд уже не раз строго-настрого запрещал мне проводить опасные эксперименты без его разрешения. Так что лучшее, что я могла сделать, – это дождаться возвращения Локвуда и обо всем ему рассказать, но я прекрасно знала, что он не разрешит сделать то, что я задумала. И вот тогда сегодняшний день точно окажется прожитым зря, а убийца Блейк безнаказанным выйдет на свободу.

Я побрела по дому, продумывая в деталях план своих действий. День угасал. Я зашла на кухню. Оттуда медленно спустилась по железной лестнице в цокольный этаж. На дальней стене чернели ряды полок с нашими артефактами. Пока бледным лиловым светом мерцала только отрубленная пиратская рука, все остальные трофеи оставались темными.

Рисковала ли я? Конечно, рисковала, но считала свой риск оправданным. Ведь если мне повезет, мы узнаем тайну кода и добудем решающее доказательство вины Блейка. А если не повезет? Ну что ж, Локвуд все равно об этом никогда не узнает.

На полу в цокольном этаже лежали железные цепи – смазанные, проверенные, готовые к тому, чтобы упаковать их в дорогу. Я взяла одну из самых длинных и толстых и перетащила ее в фехтовальный зал, где под потолком меланхолично покачивались набитые соломой Джо и Эсмеральда. Я сложила цепь двойным кольцом, сделав из нее круг диаметром около полутора метров, и аккуратно переплела друг с другом внешнюю и внутреннюю нитки цепи.

Чтобы на сто процентов быть уверенной, что цепь не разъедется, я соединила ее крайние звенья и скрепила их велосипедным замком. Считалось, что двойной толщины круг, выложенный из железной цепи, гарантирует защиту от любого призрака Второго типа. Вероятно – и даже скорее всего, – цепь, которую я использовала, изготовлена компанией «Фейрфакс Айрон». Мир тесен!

Обычно внутрь железного круга встают агенты. Сегодня я решила все сделать с точностью до наоборот.

Окон в фехтовальном зале не было, так что здесь уже стояла темнота. Часы показывали всего пять часов вечера – довольно рано для полномасштабных манифестаций. Однако ждать было некогда – в любой момент могли появиться Локвуд и Джордж. Кроме того, если призрак очень сильно жаждет мести, он может вернуться в наш мир и пораньше, верно?

Я переступила через цепь, вошла внутрь круга и вынула из кармана стеклянный контейнер. Опустилась на колени, отвела защелку и, откинув крышку, вытряхнула кулон на ладонь. Он обжег меня холодом, словно хранился не в стеклянном контейнере, а в морозилке. Я осторожно положила кулон на пол, поднялась на ноги и снова вышла за черту железного круга.

Пока все шло хорошо. Немедленного появления призрака Анни Вард я не ожидала и потому сходила в наш офис, чтобы принести оттуда пару вещей. Отсутствовала я всего пару минут, но, возвратившись, сразу ощутила, как упала температура воздуха в фехтовальном зале. Чучела Джо и Эсмеральды раскачивались, поскрипывая на своих цепях.

– Анни Вард? – окликнула я.

Ничего, никакого ответа, но я почувствовала, как у меня сжало виски – в комнате появилась потусторонняя сила, начинала накапливаться, давить… Я встала неподалеку от цепи, в кармане – мешочек с солью, в руке – лист бумаги.

– Анни Вард! – повторила я. – Я знаю, что это ты.

Внутри железного круга мелькнул язычок серебристого света. Затем появился бледный силуэт девушки – перекошенный, нечеткий, плоский.

– Кто убил тебя, Анни? – спросила я.

Светящийся контур продолжал покачиваться и расплываться. Я вслушивалась, но голоса не слышала. Тяжесть в висках становилась невыносимой.

– Это был Гуго Блейк?

Никаких перемен – во всяком случае, внешних. На долю секунды мне показалось, что я слышу тихий голос – словно кто-то что-то негромко бормочет в дальней комнате. Я напряглась, прислушиваясь, до выступившего на лбу пота… Ничего. Голос исчез, словно и не было его никогда.

Напрасно было надеяться, что мне удастся разобрать какие-нибудь слова. Если бы общаться с мертвыми было так просто, этим искусством владели бы все обладатели великого Дара. Однако до сих пор это удавалось только Мариссе Фиттис, которая вела свои легендарные беседы с призраками Третьего типа. А я-то кто такая и кого хотела переиграть?

Оставалось лишь вынуть из кармана мешочек с солью и закончить неудавшийся эксперимент, однако я решила попробовать еще кое-что.

За спиной я держала в руке фотокопию, которую сделал Джордж. Теперь я протянула руку с этим листком бумаги вперед и почти вплотную подошла к железному кругу. Повернула листок так, чтобы изнутри круга было хорошо видно лицо Блейка на фотографии.

Собственно, на этом листке было две его фотографии – портрет крупным планом и Блейк, стоящий в группе танцоров возле фонтана прямо за спиной Анни Вард.

– Вот, – сказала я. – Это он? Это был Хью…

Мой мозг полоснул неслышный обычным ухом вопль, полный отчаяния и ярости. Он сшиб меня с ног. По комнате пронесся порыв ледяного ветра, такой сильный, что он распрямил железную цепь, придав кругу идеальную форму, и содрал каменную крошку со стен цокольного этажа. Набитые соломой чучела взлетели до самого потолка. Я проскользила на спине до самой двери, крича от боли, чувствуя, что еще немного – и от внутреннего давления у меня треснет череп. Подняв глаза, я увидела, что внутри железного круга беснуется призрак, дергается в разные стороны, натыкается на цепь, при каждом столкновении выбрасывая из себя струи шипящей плазмы. Контуры призрачной фигуры оставались гротескно искаженными – длинная бесформенная голова, тонкое, вихляющее, как у марионетки, тело. Никакого сходства с Анни Вард. И непрекращающийся, оглушающий, леденящий кровь вопль.

Падая, я выронила бумажный листок, но удержала спрятанную в кармане соляную бомбочку. С грехом пополам я сумела сесть на полу и швырнуть бомбочку прямо в центр железного круга.

Пластиковая оболочка бомбочки треснула, посыпалась соль. Мечущаяся орущая тварь исчезла. Резко прекратился шум в моей голове – словно из розетки выдернули вилку.

Я сидела на полу, неуклюже раздвинув ноги, открыв рот, моргая и с трудом переводя дыхание.

Напротив меня бешено раскачивались на своих цепях соломенные чучела. Их движение постепенно замедлялось, еще немного – и Джо с Эсмеральдой застыли на месте.

– Ух, – сказала я. – Как же это больно.

– Именно об этом я только что и подумал.

Локвуд и Джордж. Они оба стояли в арке с бледными лицами и ошеломленно смотрели на меня.

– Погоди! – заторопилась я. – Замолчи, Джордж! Постой! Я покажу тебе!

Прошло уже минуты две, но мне все еще не удалось вставить ни слова. Ну хорошо, согласна, у меня было занятие поважнее, чем разговоры разговаривать, – как только в голове прекратился звон, я бросилась доставать из железного круга кулон. Сделать это оказалось труднее, чем сказать, потому что оно покрылось слоем замерзших крупинок соли, обжигавших кожу почти до волдырей. Потом нужно было уложить кулон в контейнер, что тоже довольно сложно, когда тебе прямо в ухо ревет и кричит Джордж Каббинс. Но я должна была вступить в разговор, и чем скорее, тем лучше. Для меня. Локвуд, кстати, до сих пор не проронил ни слова. На щеках у него появились красные пятна, он стоял, плотно сжав губы, а бешеным соловьем разливался только Джордж.

– Смотри, – сказала я, поднимая с пола лист бумаги. – Я сделала то, что мы должны были сделать с самого начала. Я показала эти картинки Анни Вард. Кто на них изображен? Гуго Блейк. Что сделала Анни? Взвилась как сумасшедшая. Такого крика я не слышала никогда в жизни.

– Ты намеренно выпустила ее на свободу? – сказал Локвуд. – Какая глупость с твоей стороны.

Я взглянула в лицо Локвуду, и у меня упало сердце.

– Не на свободу, – безнадежным тоном возразила я. – Точнее сказать, как бы на свободу. И этот эксперимент дал результат – более надежного доказательства вины Блейка мы пока не добыли.

– Какой еще результат? – фыркнул Джордж. – Разве Анни в самом деле говорила с тобой? Нет. А может, она дала официальные показания, которые можно предъявить в суде? Тоже нет.

– Но ее реакция была однозначной, Джордж. Причина и следствие. Ты не можешь отрицать связь между показанной фотографией Блейка и поведением призрака Анни Вард.

– Даже если так, ты не должна была этого делать, – кивнул Локвуд. – Дай мне бумагу.

Не говоря ни слова, я протянула ему лист. Я была готова к худшему: знала, что вновь приняла неверное решение и что этой ошибки Локвуд не простит мне никогда. Это легко читалось по его лицу. Все, закончилась моя карьера в этом агентстве. Через минуту меня с позором вышвырнут отсюда за дверь.

Хрустя солью под ботинками, Локвуд шагнул в сторону, туда, где было больше света, и принялся рассматривать фотокопии. С Джорджем мне повезло меньше – он вплотную приблизился ко мне и сказал, едва не касаясь моего лица толстыми стеклами своих очков:

– Не могу поверить, что ты сделала это, Люси! Ты рехнулась! Умышленно выпустить призрака на свободу!

– Это был эксперимент, – ответила я. – И чем ты, собственно говоря, недоволен? Разве ты сам не проводишь все время какие-то идиотские эксперименты со своей дурацкой банкой?

– Тоже мне, сравнила. Своего призрака я держу за стеклом – это во-первых. Эксперименты у меня носят научный характер – это во-вторых. А в-третьих, все они проходят под строгим контролем.

– Под строгим контролем? А почему я вчера наткнулась на твою банку в ванной?

– Э-э… Все верно. Я проверял, как призрак реагирует на повышение температуры окружающего воздуха.

– И на пену для ванн? Вся банка была в пене, – я пристально посмотрела на него. – Ты валяешься в ванне в обнимку с этой банкой, Джордж?

– Нет. Нет, ну что ты, – покраснел Джордж. – Как правило, нет. Я… Вчера я… Э-э… Просто чтобы время сэкономить. Пришло в голову, что будет интересно узнать, насколько устойчива эктоплазма к воздействию тепла, – он негодующе махнул рукой. – Постой! А почему это я должен оправдываться перед тобой? Ведь это ты, а не я, выпустила в нашем доме призрак на свободу!

– Не выпускала я его! – крикнула я. – Вон, смотри, все вокруг солью засыпано. Я полностью контролировала ситуацию.

– Ага, – ввернул Джордж. – Так контролировала, что валялась на полу, когда мы вошли. Если тебе и удалось справиться с призраком, то не благодаря умению, а просто по счастливой случайности. Дуракам везет, знаешь ли. Несколько дней назад ты выпустила эту кровожадную тварь в своей спальне, сегодня…

– О, расхныкался. А сам спишь в обнимку с призраком в банке…

– Люси… – оборвал нас Локвуд. Он все еще стоял на том же самом месте, держа перед собой лист бумаги. Лицо его побледнело, голос казался каким-то странным. – Как я понял, ты показывала призраку эту бумагу?

– Да. Я…

– А как ты держала ее? Так? Или так? – он быстро завертел руками.

– Э-э… Полагаю, так, как ты показал в последний раз.

– И призрак точно рассмотрел все, что на этом листе?

– Да, но продолжалось это всего секунду-другую, а затем он словно взбесился. Ну, это вы сами видели.

– Видели, – угрюмо подтвердил Джордж. – Локвуд, она уже дважды подвергала наши с тобой жизни опасности. Может, ты уже уволишь ее или хотя бы потребуешь, чтобы она прекратила эти штучки? Мы должны сказать…

– …мы должны сказать ей браво, – перебил его Локвуд. – Люси, ты гений. Думаю, тебе удалось найти ключевое звено в цепи.

Пожалуй, я была поражена не меньше Джорджа, у которого просто отвисла челюсть.

– О… Спасибо, – сказала я. – Ты думаешь, это… поможет нам раскрыть дело Анни Вард?

– Очень поможет.

– Значит, заявим в полицию? Покажем кулон Барнсу?

– Не сейчас. Джордж прав: реакцию призрака сложно предъявить суду в качестве доказательства. Но не волнуйся: благодаря тебе мы очень скоро доведем историю Анни Вард до удачного завершения, теперь я в этом не сомневаюсь.

– Я тоже на это надеюсь… – Я чувствовала, как отступает державшее меня мертвой хваткой напряжение. – Но есть еще кое-что, о чем ты должен знать. Гуго Блейка собираются отпустить. – И я рассказала ему о звонке Барнса.

Локвуд улыбнулся. Теперь он выглядел странно расслабленным, даже веселым.

– Это меня не волнует, – сказал он. – Дом мы укрепили, никто в него больше не залезет. Но все же я думаю, что не стоит оставлять кулон здесь, пока мы будем в Кум Кери. Возьми его с собой, Люси. Надень на шею. Обещаю – очень скоро мы вернемся к делу Анни Вард, только вначале сделаем эту работенку для Фейрфакса. Джордж раздобыл кое-какую информацию.

– Ага, – кивнул Джордж.

– И как? – взглянула я на него. – Все действительно так плохо, как говорил Фейрфакс?

– Нет, – Джордж снял очки и устало потер глаза. – Судя по тому, что я успел выяснить, все гораздо хуже.