19

– Добро пожаловать, мистер Локвуд, добро пожаловать! – встретил нас Джон Вильям Фейрфакс на пороге своего дома. Он пожал Локвуду руку, а меня и Джорджа удостоил лишь коротким кивком. Сегодня мистер Фейрфакс показался мне еще более высоким, тощим и похожим на жука-богомола, чем раньше. Дорогой твидовый темно-серый костюм обвисал пустыми складками на высохших руках и ногах железного короля.

– Я очень рад, что вы приехали точно в срок, как обещали. Я свое обещание тоже сдержал и десять минут назад перевел деньги на ваш банковский счет, мистер Локвуд. Больше вам не нужно беспокоиться о будущем своего агентства, поздравляю! Если вы пройдете вместе со мной в мои апартаменты в Восточном крыле, то сможете оттуда позвонить управляющему вашего банка, он подтвердит получение денег, а мы с вами заодно кое-что обсудим. А вы, мистер Каббинс, и вы, мисс Карлайл, можете пока пройти в Длинную галерею, там возле камина для вас накрыли столик. Нет-нет, не беспокойтесь за свои мешки, Старкинз за всем присмотрит!

Продолжая громко говорить, он двинулся в дом, стуча тростью по каменным плиткам пола. Локвуд пошел следом за ним. Джордж задержался на пороге, пошаркал ногами о коврик перед дверью. Я тоже задержалась здесь, но не для того, чтобы очистить ботинки. Впервые с той самой поры, когда меня – совсем еще девчонку – Якобс палкой заставил войти в зараженный призраками фермерский дом, я пренебрегла самым первым, самым главным правилом агента.

Я робко остановилась в дверном проеме, чувствуя нерешительность и страх.

Вестибюль Холла представлял собой большой квадратный зал со сводчатым деревянным потолком и простыми побеленными стенами. Раздобытые Джорджем поэтажные планы говорили о том, что этот зал остался от первоначальной монастырской постройки, поэтому неудивительно, что своим размером и простотой архитектуры он напоминал церковь. Под сводом потолка сходились древние балки, отсюда же вниз смотрели небольшие резные деревянные фигуры крылатых ангелов со стертыми от времени лицами. На стенах висели картины – в основном написанные маслом портреты лордов и леди, живших в этом доме десятки и сотни лет назад.

В обеих боковых стенах вестибюля виднелись арки, в арках – двери комнат. Прямо передо мной высоко к потолку выгибалась еще одна арка, гораздо большая по размеру, а за ней…

А за этой аркой была лестница с широкими каменными ступенями. За сотни лет камень в центре каждой ступени стерся, истончился, отшлифовался подошвами и блестел как мрамор. По обе стороны лестницы над ступенями поднимались каменные перила. Лестничный пролет вел к расположенной под круглым стеклянным окном промежуточной площадке между этажами.

Сквозь это окно сейчас падали последние лучи закатного солнца, ложась кровавыми пятнами на каменные ступени.

Я смотрела на эту лестницу – и не могла сдвинуться с места. Я смотрела на нее – и вслушивалась.

Рядом со мной шаркнул своими ножищами Джордж. Тяжело дыша прошагал старый Старкинз, таща на плече первый из наших мешков. Вдали прошли лакеи с подносами, на которых перезванивались чашки, вазы с пирожными и серебряные ложечки. Из соседней комнаты донесся смех Локвуда.

Короче говоря, звуков вокруг меня хватало, но, вслушиваясь, я улавливала кое-что еще. Тишину. Дом молчал. Я ощущала его молчание – оно неслышно ползло по коридорам, обволакивало каменные ступени лестницы, просачивалось в открытые двери комнат, проникало сквозь окна, накапливалось, наступало издалека. Это молчание было бесконечным, а Холл – всего лишь открытыми воротами для него. Молчание спокойно и холодно ожидало нас – я чувствовала это. Мне казалось, что оно надвигается, нависает надо мной словно скала, готовая в любой момент обрушиться мне на голову.

Джордж перестал шаркать своими ботинками – побежал вдогонку за лакеями с их пирожными. Старкинз продолжал сражаться с нашим багажом. Все остальные куда-то исчезли.

Я оглянулась через плечо на видневшуюся в открытом дверном проеме гравийную подъездную дорожку. Дорожка и лужайка рядом с ней все еще были освещены бледными лучами солнца. А в бороздах полей за лужайкой уже залегли темные тени – вскоре они поднимутся и укроют всю землю, и тогда во тьме погруженный в гробовое молчание дом оживет, и тишина взорвется…

Меня охватила паника. Я понимала, что не должна заходить в этот дом. И у меня еще есть время повернуть назад.

– Нервничаете? – спросил Берт Старкинз, проходя мимо меня с нашим огромным рюкзаком в руках. – Не буду вас винить, если нервничаете. Та бедная юная девочка из агентства «Фиттис», тридцать лет назад… Она тоже боялась. Я не буду осуждать вас, леди, даже если вы сбежите отсюда, – он соболезнующе посмотрел мне в глаза.

Слова смотрителя отрезвили меня. Момент нерешительности, когда все вдруг закачалось на весах, прошел. Я вышла из оцепенения и упрямо тряхнула головой. Затем медленно переступила через порог, пересекла холодный вестибюль и вошла в Длинную галерею.

Галерея показалась мне мрачной и бесконечно длинной, освещенной проникавшими сквозь выстроившиеся в ряд окна лучами закатного солнца. Было очевидно, что Длинная галерея построена в одно время с вестибюлем и лестницей. Те же побеленные каменные стены, такой же дубовый потолок, прячущиеся в тенях резные фигуры, – и снова вереницы написанных маслом потемневших от времени портретов. Примерно посередине галереи в стену был встроен камин – сейчас в нем весело потрескивал огонь. Дальний конец галереи был завешен выцветшим гобеленом с изображением какой-то мифологической сцены с шестью ангелочками, тремя пухлыми полуобнаженными женщинами и подозрительного вида медведем. Рядом с разожженным камином находился столик, на нем лакеи сервировали для нас чай.

Джордж уже жевал пирожное и с интересом осматривал гобелен.

– Вкусные, – сказал он мне. – Обязательно попробуй вон те длинненькие с кремом.

– Не сейчас. Мне нужно поговорить с Локвудом.

– Легко. Вон он идет.

Локвуд и Фейрфакс вошли в галерею со стороны вестибюля. Локвуд слегка вырвался вперед, навстречу нам с Джорджем. Его лицо казалось спокойным, однако глаза ярко блестели.

– Ты почувствовал атмосферу этого места? – начала я. – Мы…

– Вы представить себе не можете, – перебил меня Локвуд. – Они перерыли наши мешки.

– Что?! – в один голос воскликнули мы с Джорджем.

– Пока мы ходили вокруг дома, слушая рассказы Старкинза, Фейрфакс поручил своим людям проверить наш багаж. Хотел убедиться, что мы не принесли с собой банки греческого огня.

– Они не имели права! – возмутился Джордж.

– Знаю! Тем более что мы дали Фейрфаксу слово.

Фейрфакс тем временем отчитал за что-то стоявших возле стола лакеев, затем отпустил их, пристукнув по полу своей тростью.

– Как ты узнал, что Фейрфакс досматривал наш багаж? – негромко спросила я.

– Представляешь, он сам мне сказал об этом сразу после того, как я позвонил в банк. Бесстыжий старый гриб. В оправдание стал долдонить все то же, что и раньше, – памятник архитектуры, древняя мебель, которой цены нет, и прочее бла-бла-бла, бла-бла-бла. Самое главное и единственное, что он хотел всем этим сказать: смотрите, ребята, это мой дом и игра будет идти по моим правилам. Или вы согласны играть по моим правилам, или игра не состоится вовсе. Со всеми вытекающими.

– В принципе, все это было ясно с самого начала, – заметил Джордж. – Вообще-то, мне кажется, наш клиент слегка чокнутый. Как-то странно он себя ведет – не позволяет иметь при себе вспышки, не дает времени на сбор информации, но при этом заявляет, что это один из самых сильно зараженных призраками домов во всей Британии, и…

– Ну, заявляет-то он по делу, – сказала я. – Разве вы сами не чувствуете, что за атмосфера в этом доме? – Я посмотрела на своих товарищей.

– Да. Я чувствую, – коротко кивнул Локвуд.

– В таком случае скажи – ты действительно уверен, что мы должны…

– Мистер Локвуд! – разлетелся по галерее глубокий голос Фейрфакса. – Ваш чай стынет! Идите к столу и позвольте мне дать вам несколько последних советов.

Закуска была превосходной, чай – восхитительный («Питкинс»!), от камина расходились волны тепла. Пока мы молча ели, Фейрфакс сидел и рассказывал о достопримечательностях Холла, поглядывая на нас своими темными полуприкрытыми глазами. Он говорил о сохранившихся со времен позднего Средневековья потолках, севрском фарфоре, мебели эпохи королевы Анны, о развешанных в вестибюле и на лестнице уникальных масляных картинах мастеров эпохи Возрождения. Вспоминал о расположенных прямо у нас под ногами винных подвалах, о знаменитых монастырских огородах, которые он мечтал возродить, и ушедших под воду озера крытых галереях. О том, что нам предстоит сделать этой ночью, он не проронил ни слова до тех пор, пока мы не допили чай. Вот тогда Фейрфакс отпустил лакеев и перешел к делу.

– Время поджимает, – сказал он. – Мы со Старкинзом обязательно должны уйти до наступления ночи. Вам, разумеется, тоже потребуется время, чтобы подготовиться к работе, поэтому я постараюсь быть кратким. Как я уже говорил, это крыло – самый зараженный призраками участок дома. Возможно, вы это уже и сами почувствовали.

Мы с Джорджем молчали. Локвуд вежливо улыбнулся, продолжая водить своим тонким пальцем вокруг тарелки, и сказал:

– Предстоящая ночь обещает быть очень интересной, сэр.

– Вот это, я понимаю, бодрость духа! – одобрительно прищелкнул языком Фейрфакс. – Ну а теперь к делу, к делу. С наступлением сумерек я оставлю вас здесь. Входные двери Холла будут прикрыты, но не заперты – если потребуется, вы в любое время сможете беспрепятственно выйти из дома. Кроме того, на каждом этаже вы найдете железную дверь, ведущую в Восточное крыло. Эти двери будут заперты, но вы можете постучать в любую из них, и я приду вам на помощь. Из-за влияния потусторонних сил электрическое оборудование в этом крыле работает плохо, но в вестибюле установят телефон, связанный кабелем напрямую со сторожкой Старкинза. Все остальные двери внутри Холла будут открыты, за исключением одной. Ключ от этой двери у меня с собой, я вскоре отдам его вам, – он похлопал себя по жилетному карману. – Вопросы есть?

– Я считаю, будет полезно, если вы укажете нам места наибольшей активности потусторонних сил, – негромко сказал Локвуд. – Если, конечно, у вас есть на это время, сэр.

– Да. Да, разумеется. Старкинз! – На громкий голос старого Фейрфакса вскоре приковылял еще более старый смотритель. – Скажи Борису и Карлу, пусть устанавливают телефон, – распорядился Фейрфакс. – А я тем временем проведу мистера Локвуда по дому. Старкинз прекрасный слуга, только слишком трусоват, – заметил наш хозяин. – Всегда старается смыться отсюда пораньше, задолго до захода солнца. Впрочем, может, благодаря своей осторожности он и живет так долго. Ну, пойдемте.

Мы вышли из-за стола и следом за Фейрфаксом направились по галерее. Здесь он указал на дверцу в стене:

– Отсюда вы можете попасть в зимний сад, оранжереи и кухню. Они очень старые, но не такие древние, как эта галерея – она, как вы знаете, сохранилась от первоначальной монастырской постройки. Некогда галерея соединяла эту часть дома с другими помещениями, но их давным-давно снесли. Теперь дом заканчивается вот здесь, – Фейрфакс указал тростью на прикрывающий торцовую стену галереи гобелен.

Затем он вернулся вместе с нами в вестибюль и привел нас в большую квадратную комнату с застланным ковром полом, с рядами темных книжных полок на стенах и обитой железом дверью в дальней стене. Возле столиков для чтения стояли современные неудобные кресла с кожаными сиденьями и на металлических ножках. Одна стена вместо полок была почти полностью увешана фотографиями в рамках. Лишь некоторые фотографии были цветными, подавляющее большинство – черно-белыми. На самой большой фотографии, занимающей почетное место в центре, был изображен серьезный молодой человек в камзоле, круглом жестком кружевном воротнике и трико, внимательно рассматривающий ветхий заплесневевший череп.

– Простите, это вы, сэр? – спросил Локвуд, с интересом разглядывая фотографию.

– Да, – кивнул Фейрфакс. – В юности я играл Гамлета. Вообще-то я сыграл множество шекспировских персонажей, но принц Датский – мой любимый. Ах, «Быть или не быть…»! Герой, оказавшийся между жизнью и смертью. Не хочу хвастать, но Гамлетом я был очень неплохим. Ну ладно. Комната, куда я вас привел, – это библиотека, здесь я провожу основную часть времени, когда приезжаю в Холл. Литературные вкусы моих предшественников оказались крайне убогими, поэтому я завез сюда свое собственное собрание книг и слегка обновил само помещение. Всего лишь один шаг через эту дверь – и оказываешься в моих полностью безопасных апартаментах, а в самой библиотеке активность призраков сдерживает железная мебель – выпущенная, между прочим, моей компанией.

– Очень приятная комната, – согласился Локвуд.

– Но провести здесь слишком много времени вам не удастся, – Фейрфакс вывел нас назад в вестибюль, где Старкинз уже устанавливал черный старомодный телефонный аппарат рядом со стоящей на приставном столике расписной вазой. – Источник, где бы он ни был, наверняка находится где-то в самой древней части дома. В вестибюле, Длинной галерее или, что всего вероятнее, на верхних этажах. Эй, осторожнее! – крикнул он двум лакеям, тянувшим телефонный кабель вокруг столика. – Это же настоящая китайская ваза времен династии Хань! Вы знаете, сколько она стоит?!

Фейрфакс продолжал распекать лакеев, но я уже отключилась и пошла по вестибюлю, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, своим внутренним ухом, но слышала лишь, как гулко стучит мое сердце в давящей, терпеливо ожидающей мертвой тишине. Передо мной поднимались вверх массивные ступеньки, загибались в направлении промежуточной лестничной площадки и исчезали во мраке.

На уровне каждой ступени внешние стороны перил украшали фигурки странных существ – рогатых, с чешуйчатым телом, держащих в передних лапах небольшую подставку.

– Слышишь что-нибудь? – спросил Джордж, протискиваясь мимо меня.

– Нет. Полная тишина. Уши словно ватой заложило.

– Я вижу, вы нашли легендарную Кричащую лестницу! – раздался голос Фейрфакса. – Видите эти подставки в лапах резных драконов? На них Красный Герцог ставил черепа своих жертв. Во всяком случае, так гласит легенда. Между прочим, завтра вы сами сможете подтвердить правдивость многих историй, связанных с этой лестницей. Надеюсь, впрочем, что вам повезет и вы не услышите ее крика.

Фейрфакс повел всех нас троих вверх по ступеням, громко стуча по камню кончиком своей трости. Мы поднимались молча, не глядя друг на друга, прислушиваясь каждый к своим ощущениям. Я провела кончиками пальцев по перилам, но ничего не услышала.

Поднявшись на площадку, мы встали у окна – четыре фигуры в последних кроваво-красных лучах заходящего солнца. Здесь было тихо – толстый темно-вишневый ковер на полу и красные обои с ворсистым рисунком гасили все звуки. И еще здесь присутствовал странный сладковатый запах, напоминавший аромат тропических цветов, к которому примешивалась нотка тления. С востока на запад вдоль оси дома отсюда уходил длинный широкий коридор, который я помнила по планам Джорджа. По обе стороны коридора темнели раскрытые двери комнат – в их проемах я мельком успевала заметить дубовую мебель, картины, зеркала в тяжелых золоченых рамах…

Фейрфакс по сторонам не смотрел, он быстро вел нас на запад, пока мы не достигли конца коридора, торец которого заканчивался дверью.

Здесь Фейрфакс остановился, тяжело переводя дыхание – то ли запыхался от быстрой ходьбы, то ли воздух здесь был для него слишком спертым.

– За этой дверью, – сказал он, слегка отдышавшись, – находится место, о котором я вам говорил. Красная комната.

Дверь Красной комнаты была крепкой, деревянной и запертой на ключ, но во всем остальном ничем не отличалась от той вереницы дверей, мимо которых мы только что прошли. Ничем, если не считать сделанной на ней пометки – на центральной дверной панели кто-то грубо нацарапал большую букву Х. Она была сделана двумя яростными, глубоко вошедшими в дерево штрихами – одним коротким и одним длинным.

Фейрфакс удобнее оперся о свою трость и сказал:

– А теперь внимание, мистер Локвуд. Эта комната считается настолько опасной, что дверь в нее всегда заперта. Однако вот ключ от нее, и я передаю его вам.

Здесь Фейрфакс сыграл небольшой этюд, якобы отыскивая ключ в своих карманах: актер – он до самой смерти актер, что ж тут поделаешь! – затем наконец выудил из жилетного кармашка маленький золоченый ключик на темно-красной ленточке. Локвуд с невозмутимым видом взял ключ.

– Я уверен, что главный Источник находится в этой комнате, – сказал Фейрфакс. – Но входить вам в нее или нет, будете решать сами. Вы не обязаны это делать. Мне кажется, однако, что вы уже готовы согласиться со мной по поводу местонахождения Источника…

Фейрфакс продолжал говорить, но мне стало не до него – своим внутренним ухом я услышала неожиданно возникшие из абсолютной тишины голоса.

Они были где-то совсем близко, что-то шептали, и очень мне не нравились, эти голоса. Я заметила, как побледнел Локвуд, и даже Джордж как-то позеленел и подтянул вверх воротник своей куртки, словно ему стало очень холодно.

Внизу, в вестибюле, телефон был уже установлен на столе рядом с фарфоровой китайской вазой, провода протянуты вдоль стен к розетке, находившейся где-то в библиотеке. Лакеи ушли. Старый Берт Старкинз топтался на пороге, глядя вслед лакеям и явно мечтая поскорее уйти вслед за ними.

– Десять минут, сэр! – крикнул он.

– Мистер Локвуд? – прощаясь, наклонил голову Фейрфакс.

– Отлично, – кивнул в ответ Локвуд. – Десяти минут нам вполне будет достаточно.

Мы молча принялись разгружать свои дорожные мешки под высокими узкими окнами Длинной галереи. Сложили снаряжение, подтянули ремешки, проверили пояса. У каждого из нас был обычный набор, за исключением, правда, вспышек.

На моем поясе висела рапира, в кармашки были вложены фонарик, запасные батарейки, три восковые свечи, зажигалка, коробок спичек, пять маленьких серебряных печатей (все разные по форме), три мешочка с железными опилками, три соляные бомбочки, два флакона лавандовой воды, термометр, блокнот и ручка. На отдельной, перекинутой через плечо перевязи торчали соединенные парами пластиковые банки.

Одна банка в каждой паре начинена железными опилками, вторая солью. По двести граммов того и другого. На втором плече у меня висела свернутая кольцом тонкая железная цепь – если ее растянуть, она будет в длину около двух метров. Чтобы цепь не звенела при каждом шаге, она обернута в «пупырку» – воздушно-пузырьковую пленку. Наконец, в боковых карманах куртки у меня был неприкосновенный запас: банка энергетического напитка, пара сандвичей и плитка шоколада. Большой термос с горячим чаем, длинные цепи и дополнительные печати лежали в отдельном мешке.

Помимо обычной одежды на мне были шерстяные перчатки, жилет и леггинсы. На ногах – толстые теплые носки. Было еще не настолько холодно, чтобы надевать шерстяную вязаную шапочку, поэтому пока я сунула ее в карман своей парки. Ах да, чуть не забыла. Разумеется, на шее у меня по-прежнему висел на шнурке маленький стеклянный контейнер с кулоном.

Локвуд и Джордж были экипированы примерно так же, как я, правда, у Локвуда были еще темные очки, лежащие сейчас в нагрудном кармане его пальто. Необычно тяжелая экипировка пригибала к полу, но зато у каждого из нас было при себе достаточно железа, чтобы защитить себя даже в том случае, если нам вдруг придется разделиться и действовать поодиночке. В наших вещевых мешках оставался двойной набор толстых железных цепей, способных остановить любого по силе Гостя, но пока мы могли обойтись и без них.

К тому времени, когда мы закончили с экипировкой, за окнами стало совсем темно. В камине догорали оранжевые язычки пламени. Темные тени легли на потолке Длинной галереи, обволокли изгибы и углы большой каменной лестницы.

День умер, вступила в свои права ночь. Вот-вот зашевелятся заполонившие Холл Гости, но и мы, Локвуд и Компания, были готовы к встрече с ними. Мы вместе, мы верим в себя и своих товарищей, и нас никому не испугать.

– Ну что ж, пора, – сказал Фейрфакс. Он стоял рядом со Старкинзом возле двери. – Чтобы выслушать ваш доклад, я вернусь сюда завтра в девять утра. У вас остались какие-нибудь вопросы?

Он осмотрел нас. Локвуд слегка улыбался, положив руку на эфес своей рапиры, и стоял в такой непринужденной позе, словно ждал автобуса. Рядом с ним молча застыл Джордж – как всегда неуклюжий, моргающий сквозь толстые стекла очков, в отвисших под весом соли и железа брюках. И я… Как выглядела я сама в эту минуту? Не знаю. Надеюсь, что вполне достойно и мне удалось не показать, как мне страшно.

– Нет вопросов? – повторил Фейрфакс.

Мы молча стояли и ждали, когда же они со Старкинзом уйдут и оставят нас в покое.

– В таком случае, до утра! Желаю удачи! – Фейрфакс помахал нам рукой, коротко кивнул Берту Старкинзу и вышел.

Старкинз протянул руку, чтобы закрыть за собой дверь, – на секунду в раме дверного проема на фоне сгустившихся сумерек обрисовалась его фигура, напоминающая иссохшее скрюченное дерево.

Затем дважды скрипнули петли, и двери с громким стуком закрылись. Эхо разнесло этот стук по всему вестибюлю и дальше, по Длинной галерее. Там оно, несколько раз отразившись от стен, и угасло.

– Только бы он не забыл здесь свою трость, – ехидно заметил Джордж. – Если ему придется вернуться, весь театральный эффект пойдет насмарку, верно?

Ни я, ни Локвуд ничего Джорджу не ответили. Звуки умерли, и дом медленно, как вода во время прилива, начала заполнять тревожная, напряженно всматривающаяся в нас тишина.