20

– Ну, начнем по порядку, – сказал Локвуд. – Ждите меня здесь.

Он прошел через вестибюль, звонко цокая подошвами под пристальными взглядами, которые бросали на него с портретов давно умершие лорды и леди Кум Кери, к маленькой дверце рядом с лестницей. Открыв ее, он скрылся внутри. Дверь со стуком закрылась. Наступила тишина. Мы с Джорджем переглянулись. Вскоре из-за двери послышался стук керамики и следом за ним шум спущенной в унитазе воды. Потом из двери появился Локвуд, вытирая мокрую руку о свое пальто. Он неторопливо приблизился к нам и сказал, покачивая в руке мокрым блестящим пакетом:

– Вот так-то будет лучше.

– Что это? – спросил Джордж.

– Семь самых мощных магниевых вспышек, какие только нашлись у «Сэтчелл», – торжественно ответил Локвуд. – Крепите их на свои пояса как обычно и пошли.

Он с треском отодрал полоску скотча и, развернув мокрый пакет, выкатил на ладонь два ярких серебристых цилиндра.

– Локвуд… – начал Джордж. – Как ты…

– Ты пронес вспышки под одеждой! – воскликнула я. – И спрятал, когда мы приехали! Пока мы со Старкинзом ждали тебя снаружи!

– Верно, – улыбнулся Локвуд, сверкнув в сгущающихся сумерках своей белоснежной улыбкой. – Приколол пакет к подкладке пальто. А как только мы приехали сюда, прорвался в туалет и спрятал пакет в бачке. Ну давай, Люси, подставляй ладони.

Я с наслаждением приняла в руки тяжеленькие цилиндры и положила их в пустые кармашки на поясе. Локвуд вытряхнул еще два цилиндра и передал их Джорджу.

– Я подозревал, что Фейрфакс может устроить нам шмон, – сказал Локвуд, – и постарался отделаться от вспышек как можно быстрее. Но, честно говоря, не предполагал, что он станет рыться в наших мешках, пока мы будем отсутствовать. Ну ладно, зато теперь мы знаем, что он за человек.

– А что он за человек? – спросил Джордж, разглядывая свои цилиндры с греческим огнем.

– Да ужасный он человек, разве вы сами этого не заметили? Так… А эти две для меня…

– Но если только Фейрфакс, не дай бог, узнает…

– Не бойся, не узнает, – недобро усмехнулся Локвуд. – И вообще я не собираюсь идти у него на поводу. Он слишком зарвался со своими правилами. Пора слегка подкорректировать их в свою пользу.

– Ты все это блестяще провернул, Локвуд, не спорю, – сказал Джордж. – Но ты сам знаешь, что если мы спалим хотя бы одну ножку какого-нибудь идиотского кресла эпохи королевы Анны, Фейрфакс не заплатит нам оставшихся денег. Это в лучшем случае. А в худшем подаст на нас в суд, как Хоупы. И мы снова останемся у разбитого корыта.

– Ну и пусть себе подает, – кивнул Локвуд. – Зато этот греческий огонь может спасти нам жизнь. Что для тебя важнее, Джордж, – жизнь или деньги? Вспомни, что случилось с той группой агентов, которая провела ночь в этом доме. А вот нас замертво лежащими на полу никто не найдет – дудки! Вот почему вчера я прикупил еще одну вещицу.

Он еще раз перевернул пакет, и из него выкатился седьмой цилиндр. На нем, как и на остальных шести, был логотип корпорации «Санрайз», но этот цилиндр был несколько больше по размеру, наклейка у него на боку была не белой, а темно-красной, а из верхнего конца торчал длинный бикфордов шнур.

– Новый тип вспышки, – сказал Локвуд, прикрепляя цилиндр к своему поясу. – Один знакомый парень из «Сэтчелл» сказал, что такие вспышки стали применять в агентствах «Фиттис» и «Ротвелл» для борьбы с кластерами – большими группами призраков, сконцентрированных в одном месте. Души жертв бомбардировок, например, или эпидемии чумы. Такая вспышка образует очень сильную взрывную волну из серебра, железа и магния – ее мощность на порядок выше, чем у обычной вспышки. Применяется в полевых условиях. Но и стоит она тоже будь здоров… Так, ладно, куда бы мне деть этот мусор?

Он скомкал мокрый пакет, огляделся по сторонам, а затем засунул его внутрь драгоценной китайской вазы династии Хань.

– Ну вот и хорошо, – криво усмехнулся Локвуд. – А теперь за работу.

Своей оперативной базой мы выбрали библиотеку. Она была достаточно недалеко и от главного выхода, и от двери, соединяющей коридор с безопасным Восточным крылом. Кроме того, железная мебель библиотеки должна была гасить активность Гостей. Мы затащили туда наши мешки, Локвуд зажег стоящую на столике электрическую лампу и поставил ее регулятор на самую малую мощность.

– Итак, беглый осмотр дома мы уже произвели, – сказал он. – Ваши ощущения?

– Весь Холл кишит призраками, – ответила я.

– А где их присутствие ты ощутила сильнее всего? – спросил Джордж.

– В коридоре возле Красной комнаты.

– Ага, – кивнул он.

– А услышать ты что-нибудь смогла, Люси? – спросил Локвуд.

– В том коридоре? Шепчущие голоса. Слишком тихие, чтобы разобрать хоть слово, но… очень злобные. Не понравились они мне. Во всех других местах – тишина, и она мне тоже не понравилась. Я знаю, что ночью такая тишина должна взорваться, – я виновато улыбнулась и добавила: – Прости, тебе, наверное, кажется, что я несу какую-то чушь.

– Может быть, – кивнул Локвуд, – но со мной происходит что-то похожее. Я повсюду чувствую свечение смерти, но нигде не вижу пятен. А что у тебя, Джордж?

– У меня не такой сильный Дар, как у вас двоих, – сказал Джордж, – но одну вещь я тоже приметил, – он отцепил от куртки термометр и показал нам его шкалу. – Когда мы были в библиотеке с Фейрфаксом, температура там была шестнадцать градусов. Сейчас уже тринадцать. И она продолжает падать.

– Это значит, что запас времени у нас пока есть, – сказал Локвуд. – Значит, так, следим за температурой, прислушиваемся к своим ощущениям и записываем их. Прежде всего, осматриваем нижний этаж, включая лестницу, затем подвалы. Потом сделаем небольшой перерыв. После перерыва обходим остальные этажи. Дом большой, ночь длинная. Все время держимся вместе. Никто никуда не отходит ни под каким предлогом. Если кому-то приспичит отлить, все идут его сопровождать. Все ясно?

– Ясно, – сказала я. – Сегодня я больше чая не пью.

Я оказалась права. Это дом действительно кишел ими, и это стало совершенно очевидно еще до того, как начали появляться сами призраки.

Благодаря железной мебели в библиотеке, откуда мы начали осмотр, паранормальных следов было относительно немного. Но даже здесь, погасив лампу и оставшись в полной темноте, мы начали замечать отдельные короткие вспышки потустороннего огня. Они были слишком бледными и слабыми, чтобы перерасти в настоящую манифестацию, но следы эктоплазмы – это всегда следы эктоплазмы, пусть даже и маломощные. Следуя стандартным, составленным еще Мариссой Фиттис, процедурам, Джордж измерил температуру во всех четырех углах комнаты и в ее центре. Аккуратно записал показания в свой блокнот. Пока он делал все это, я стояла рядом, обнажив рапиру, – сторожила и подстраховывала Джорджа. Затем я стала прислушиваться, Локвуд – осматриваться.

Увы, никакой новой информации ни мой Дар, ни Дар Локвуда нам не принес. Мои уши по-прежнему ощущали только тишину, она забивала их как вата. Локвуд сказал, что рассмотрел лишь несколько бледных пятен – очевидно, следы какого-то очень древнего, почти выдохшегося свечения смерти. По-моему, его гораздо больше заинтересовали висевшие на стене библиотеки фотографии.

В вестибюле термометр Джорджа показал в среднем одиннадцать градусов. Проблески плазмы стали ярче и чаще, они мелькали в темноте как огненные бабочки. Кроме того, появились первые нити зеленовато-молочного призрачного тумана, пока еще очень бледные и тонкие. Туманная дымка стелилась по полу и понемногу скапливалась в углах.

Вскоре я уловила своим слухом новый звуковой феномен – низкий, едва слышный треск, похожий на разряды статического электричества, которые постоянно доносятся из включенного радиоприемника. Треск появлялся и исчезал через равные промежутки времени, постоянно угрожая слиться в постоянный фон, но не делая этого. Я никак не могла объяснить себе, что это за шум, и его непонятная природа все больше начинала меня тревожить. Я изо всех сил старалась «выключить» этот шум, перестать слышать его, но безуспешно.

Тем временем Локвуд обнаружил в вестибюле три пятна свечения смерти, все они были очень яркими.

– Думаешь, недавние? – спросила я.

Локвуд снял солнечные очки и положил их в карман пальто.

– Или старые, но оставленные каким-то ужасным событием, – ответил он. – Точно сказать невозможно.

А вот на лестнице, как ни странно, ничего особенного не обнаружилось. Температура, которую измерил Джордж, здесь была такой же, как в вестибюле. Я, в свою очередь, не услышала на лестнице никаких новых звуков, ни намека на какие-нибудь крики и вопли.

Притронувшись – скорее на всякий случай – к каменным ступеням, я прислушалась, но почувствовала лишь смутную тревогу и беспокойство, – но их я ощущала и без этого.

Дальняя стена Длинной галереи терялась в тенях, и возле нее было очень холодно. Огонь в камине почти погас – оставался лишь последний слабый язычок пламени, он мигал, трепетал, но никак не мог исчезнуть до конца. Джордж вновь посмотрел на свой термометр.

– Восемь градусов, – сказал он. – И температура продолжает падать.

– Я начинаю испытывать мелейз, – сказала я. – Кто-нибудь из вас его ощущает?

Джордж и Локвуд дружно кивнули. Так, началось. Мелейз – знакомое, но всегда отвратительное ощущение, которое охватывает тебя при появлении призраков. Испытываешь упадок духа, на сердце словно наваливается камень, и хочется свернуться клубочком на полу и закрыть глаза…

Мы встали ближе друг к другу, положили руки на эфесы рапир и осторожно двинулись вперед.

Пока мы шли мимо чайного столика к выцветшему гобелену на дальнем торце галереи, вызванное мелейзом отчаяние становилось все сильнее. Температура быстро понижалась. Призрачный туман становился все гуще, окутывая ноги почти по колено, клубился по расставленным вдоль стены диванам. Оглянувшись назад, мы увидели первые явления – стоящие посреди вестибюля размытые фигуры.

Одной из главных особенностей слабых призраков Первого типа можно считать то, что лучше всего их можно рассмотреть боковым зрением, краешком глаза.

Призраков было трое – две детские фигуры и одна большая, взрослая. Кроме этого сказать про наших первых Гостей было нечего.

Стараясь не обращать на них внимания, мы принялись тщательно и осторожно изучать торцевую стену галереи. Возле нее было очень холодно, и с каждой минутой становилось все холоднее. Локвуд приподнял кончиком своей рапиры край гобелена, заглянул под него.

– Я собирался сделать то же самое, – сказал Джордж. – Есть там что-нибудь?

– Только каменная стена, – ответил Локвуд, отпуская гобелен. – Но место очень холодное.

– Да уж, – откликнулся Джордж. – Шесть градусов. Почти пять. Ну, с этим местом все понятно, двигаем дальше.

Закончив осматривать нижний этаж и возвратившись в вестибюль, мы погрузились в облако зловещего тумана, странных звуков и запахов. Здесь не было так же холодно, как в Длинной галерее, и атмосфера казалась не такой давящей, но сверхъестественные феномены можно было заметить повсюду. Мерзкий, похожий на разряды статического электричества, шум стал еще громче, Локвуд обнаружил новые пятна посмертного свечения. Явления появлялись все чаще. Они всегда возникали не рядом с нами, а поодаль. Призраки материализовались в дальних концах коридоров, в местах, где мы только что были или куда собирались направиться. Явления оставались размытыми, нечеткими, однако некоторые из них совершенно очевидно были призраками детей. Всех этих Гостей можно было считать типичными призраками Первого типа – ни на что не реагирующие, неагрессивные, просто слегка печальные.

– Мелочевка, – сказал о них Джордж, когда при слабом свете свечи, которую держал над головой Локвуд, мы спускались по узкой лестнице в подвал. – Тени, Луркеры, Дымки… Просто побочные манифестации, которые обычно собираются вокруг основного, мощного Источника. А ничего похожего на настоящий Источник мы пока не заметили, за исключением, может быть, того холодного пятна под гобеленом. Надеюсь, вы помните, что за комната находится прямо над тем местом?

Я не ответила. За последний час никто из нас не упомянул о Красной комнате, хотя становилось все очевиднее, что все пути, скорее всего, ведут именно к ней.

Темнота в подвале стояла хоть глаз выколи. Свеча почти сразу же погасла, и мы переключились на электрические фонарики. Их лучи выхватили из тьмы паутину проходов со сводчатыми потолками, серый камень стен, древние столбы и неровный, выложенный каменными плитками пол, по которому клубился призрачный туман. Некоторые стенные ниши были завалены битыми бочонками и пустыми стеллажами, на которых когда-то хранились бутыли с вином. В остальных нишах виднелись лишь доски, щепки, паутина и кое-где мелькали крысы. Чем дальше мы уходили в глубь подвала, тем гуще становились и паутина, и призрачный туман. Температура продолжала понижаться.

В конце подвала мы уткнулись в глухую каменную стену.

– Та же история, что и наверху, – сказал Джордж, черкая что-то на своей карте, пока я светила ему фонариком. Локвуд стоял рядом с нами, держа наготове рапиру. – Сейчас мы находимся под торцевой стеной Длинной галереи и снова натолкнулись на холодное пятно. Всего пять градусов – меньше, чем в других местах подвала. И паутина гуще… С этой стеной что-то не так… О!

Локвуд оттолкнул нас с Джорджем в сторону и резко выбросил вперед лезвие своей рапиры. Ее кончик царапнул по стене – в темноте вспыхнули желтые искры.

– Промахнулся! – сказал Локвуд и выругался. – Ушел.

Я тоже выхватила рапиру. Джордж потерял равновесие и шлепнулся на пол вместе со своим рюкзаком и цепью. Мы с ним бешено стали оглядываться по сторонам, фонарик плясал у меня в руке, выписывая судорожные круги. Было ощущение, что мы со всех сторон окружены серым древним камнем.

– Что это было? – спросила я. – Локвуд…

Он смахнул упавшую на глаза прядь волос и ответил, тяжело дыша:

– А ты не видела?

– Нет.

– Он был здесь. Стоял прямо рядом с тобой. Проворный, гад.

– Локву-у-уд!

– Это был мужчина – возник прямо из темноты рядом со стеной. Мне показалось, что он пытался схватить тебя, Люси. Думаю, это призрак монаха. Макушка головы лысая. Как это называется – тонзила?

– Тонзура, – поправил его Джордж, поднимаясь с пола.

– Тонзила, тонзура – какая разница? Знаете, мне очень не понравилось его лицо.

Мы вернулись наверх. Внутрь библиотеки заползло несколько витков призрачного тумана, но лампа по-прежнему горела ровно, призрачных явлений в этой комнате не было.

Локвуд слегка прибавил яркость лампы. Мы сняли с плеч тяжелые витки железных цепей, разложили на столе свои фляжки и провизию и молча расселись по креслам. Было самое начало одиннадцатого.

Спустя некоторое время я почувствовала, что моей груди касается что-то твердое и холодное, и вытащила из-под куртки контейнер из серебряного стекла. Изнутри контейнера пробивалось слабое голубое сияние – я впервые увидела, как кулон Анни Вард излучает потусторонний свет. Совершенно очевидно, что дух этой девушки по-прежнему оставался активным. Может быть, кулон засветился из-за близкого присутствия других призраков, может быть – по какой-то иной причине, не знаю. Когда дело касается Гостей, почти все и всегда остается на уровне догадок. С момента возникновения Проблемы прошло полвека – а что мы успели о ней узнать? Считай, почти ничего.

Джордж разгладил на своем широком колене листочки с поэтажными планами Холла и что-то обдумывал, постукивая себя по зубам кончиком карандаша. Это постукивание слегка раздражало меня, как, впрочем, почти все в Джордже. Локвуд доел свое печенье и с фонариком в руке отправился осматривать книжные полки. В открытой двери промелькнул одинокий призрак и тут же скрылся в темноте вестибюля.

– Понял, – сказал Джордж.

– Что понял? – спросила я, пряча стеклянный контейнер с кулоном.

– Источник. Я знаю, где он.

– Я думаю, это известно всем нам, – сказала я. – В Красной комнате.

Что ж, кто-то должен был произнести это. Тем более что, передохнув, мы должны были отправиться на верхние этажи.

– Может быть, – кивнул Джордж. – А может быть, и нет.

Он снял очки и начал протирать свои уставшие глаза. Затем вернул очки на переносицу. Странное дело – без очков глаза у Джорджа кажутся маленькими, растерянными и подслеповатыми, как у глупой овцы, которая промахнула нужный поворот и не знает, куда ей бежать дальше. Но стоит ему надеть очки – и его глаза становятся решительными и проницательными, как у орла, который ест на завтрак тех самых глупых растерянных овец. Именно такими они были у него сейчас.

– Мне только что пришла в голову одна мысль, – сказал он. – Собственно говоря, она напрашивалась с самого начала, когда мы рассматривали старые планы, но не замечали очевидных вещей, тупицы. Наблюдения, которые мы сделали во время обхода, эту мысль полностью подтверждают. Вот смотрите… – Он положил на стол рядом друг с другом два листочка с планами. – Вот старый набросок руин монастыря. Средневековый. Вот трапезная, которая позднее станет Длинной галереей. Лестница. А это монашеские спальни – дортуары. Многие из них исчезли, но вот эта одна осталась, теперь ее называют Красной комнатой.

– Локвуд, ты слушаешь? – неожиданно спросила я.

– М-м… Да, – ответил Локвуд. Он стоял перед стеной с фотографиями и лениво перелистывал взятую с полки книгу.

– На средневековом плане показаны проходы позади Красной комнаты, и позади Длинной галереи тоже, которые позднее были сломаны, – продолжал Джордж. – Эти проходы вели к ряду комнат на обоих этажах – может быть, к другим спальням, или кладовым, или часовням, не знаю. Вероятно, продолжение имел и подвал – точно не скажу, на плане его нет. Но на поэтажном плане девятнадцатого века эти помещения отсутствуют, и мы видим крыло таким же, как сегодня. И это крыло заканчивается стеной, на которой имеются холодные пятна.

– Очень крепкая стена, правда? – сказала я.

– Очень толстая, – поправил меня Джордж. – И в этом весь фокус. Эта стена гораздо толще, чем показано на средневековом плане.

Меня словно током ударило. Я вздрогнула от возбуждения и хрипло спросила:

– Так ты думаешь…

– Да! – Джордж блеснул стеклами очков. – Я думаю, что в стене находятся потайные помещения.

– То есть, когда часть старого дома ломали, в стене замуровали целую сеть соединяющихся переходов? По-моему, это очень даже возможно. А что ты на это скажешь, Локвуд?

Ответа не последовало. Обернувшись, я увидела, что Локвуд взял с полки еще несколько книг и погрузился в них. Он сидел спиной к нам, на стопке книг примостив свой термос с чаем. Как раз в это время Локвуд неторопливо отпил глоток из дымящейся крышки термоса.

– Локвуд! Какого черта ты там делаешь?!

Он обернулся. Взгляд у него был отсутствующим – я заметила, что такой появился у Локвуда в последние несколько дней. Казалось, Локвуд рассматривает что-то очень интересное, но происходящее вдалеке.

– Прости, Люси. Ты о чем-то спросила?

– Чем ты занят? Джордж кое-что обнаружил.

– Вот как? Превосходно… А я рассматриваю альбомы Фейрфакса. Он хранит все, что связано с его игрой на сцене, – программки, билеты, статьи и все такое прочее. Удивительно. Знаешь, он в юности действительно был неплохим актером.

– Какое это имеет отношение к делу? – уставилась я на него. – Думаешь, этот хлам поможет нам отыскать Источник?

– Вряд ли… Я просто хочу понять, ухватить что-то… Оно близко, но все время ускользает, как вода сквозь пальцы. – Лицо Локвуда мгновенно изменилось, словно кто-то повернул выключатель. – Да, ты права, к делу это отношения не имеет. – Он поднялся, перешел к столу, сел рядом с Джорджем, дружески хлопнул его по спине и спросил: – Так что ты говоришь, Джордж? Потайные помещения в торцевой стене?

– Да, комнаты или переходы, – Джордж поправил на носу очки и быстро заговорил: – Ты помнишь рассказ Фейрфакса о той злополучной экспедиции агентов «Фиттис» тридцать лет назад? Эта история не давала мне покоя. Двое агентов были найдены мертвыми в Красной комнате. Третий агент – парень – бесследно исчез. Как известно, призраки своих жертв не едят. Так где же этот парень? – Джордж ткнул в план своим толстым пальцем и торжественно объявил: – Он здесь. Где-то внутри этой необычно толстой стены. Он нашел вход и ушел в стену. Гость – вероятно, самый главный из Гостей – схватил его. Парень не вернулся. Он до сих пор там, и, спорю на три лучших шоколадных пончика от Арифа, там же находится и Источник.

Мы сидели и смотрели на лежащий в круге света от лампы план. Вокруг стола клубился призрачный туман. Локвуд сидел наклонив голову, крепко сжав ладони. Он размышлял.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Теперь послушайте, я хочу сказать вам одну важную вещь.

– Надеюсь, не про альбомы Фейрфакса? – подколола я его.

– Нет. Слушайте. Джордж, как всегда, оказался на высоте. Источник зла в Кум Кери очевидно спрятан в этой стене. Чтобы найти его, нам нужно отыскать вход в стену, а он почти наверняка находится в Красной комнате. Некоторые из историй о Холле – чушь, вздор, ерунда. Думаю, что истории о Кричащей лестнице – тоже глупые фантазии. Но Красная комната – это нечто другое. Совершенно другое. Мы с вами сами почувствовали, какова атмосфера возле той двери. Войти в Красную комнату – дело нешуточное, – он внимательно посмотрел на нас с Джорджем. – Но мы и не обязаны заходить в нее. Фейрфакс сам об этом сказал. Нам с вами достаточно продержаться здесь до утра, и мы получим достаточно денег, чтобы заплатить за тот пожар на Шин-Роуд. Шестьдесят тысяч Фейрфакс уже перевел, я проверил, звонил в свой банк, когда мы сюда приехали. Да, отыскав Источник, мы дополнительно получим много денег, но не это главное. В принципе, наше агентство выживет и без них.

– Ой ли? – усомнился Джордж. – На многое ли мы можем сейчас рассчитывать с нашей подмоченной репутацией, Локвуд? Если не считать неожиданного предложения Фейрфакса, в обозримом будущем у нас не предвидится ни одного клиента.

Локвуд и не собирался отрицать этого.

– Да, я уже говорил, – негромко сказал он, – что нам нужен громкий успех, чтобы переломить судьбу. Разумеется, в этом может помочь завершение расследования дела Анни Вард, к чему мы близки благодаря Люси. Но… Это еще не гарантирует успеха, – он тяжело вздохнул. – Да, нам нужен эффектный прорыв. Он может случиться, если мы найдем Источник в Кум Кери Холле. Но риск очень велик. В Красной комнате кроется неведомая и смертельная опасность. Вы меня знаете, – улыбнулся он, но на этот раз не лучезарно, как обычно, а просто тепло, по-дружески. – Я думаю, нам эта задача по плечу. Но настаивать и убеждать вас не стану. Если хотите, пойдем на поиски Источника. Не хотите – просто пересидим здесь до утра. Решайте сами.

Мы с Джорджем переглянулись. Я ждала, что он скажет, он ждал, что скажу я. Треск призрачных разрядов статического электричества в моей голове стих, будто Холл тоже затаился, ожидая моего решения.

Как бы я поступила раньше, до этого вечера? Скорее всего, уклонилась бы от ответа. Слишком много раз я принимала неверные решения, положившись на свою интуицию, и хорошим это никогда не заканчивалось. Но сегодня, после того как я переступила порог этого дома, и особенно после того, как мы начали расследование, у меня вдруг появилась уверенность в себе, какой я раньше не ощущала. Может быть, это случилось оттого, что мы отлично работали вместе с Локвудом и Джорджем. Так хорошо и слаженно, как никогда. Мы были внимательны, осторожны, действовали уверенно и четко. Сегодня я своими глазами увидела потенциал агентства «Локвуд и Компания», поняла, каким успешным, даже блестящим оно может стать в будущем. Это было агентство моей мечты, а от мечты просто так не отказываются. Я глубоко вдохнула и сказала:

– Считаю, что нам нужно хотя бы взглянуть на Красную комнату – разумеется, обеспечив надежные пути к отступлению. Чтобы можно было быстро уйти и покинуть дом, если все пойдет наперекосяк.

– Ясно, четко и честно, – кивнул Локвуд. – А что скажешь ты, Джордж?

– Поразительно, но Люси уже сказала все за меня, – надувая щеки, ответил Джордж. – Я того же мнения. Договоримся только, что имеем право применять любое оружие, которое у нас имеется, – и он похлопал ладонью по блестящему цилиндру с греческим огнем на своем поясе.

– Значит, решено, – негромко сказал Локвуд. – Собирайте мешки, и пойдем.

Приняв решение, мы не стали медлить – но и слишком спешить не стали тоже. Осторожно поднялись по лестнице, внимательно глядя по сторонам и останавливаясь через каждые несколько ступеней, чтобы прислушаться. Как и прежде, фантомы держались в отдалении, но призрачный туман окутал нас уже выше колен. На лестничной площадке и возле двери одной из спален Локвуд заметил пятна свечения смерти – старые и бледные. Я же снова ощущала давящую на мозги тишину. Мне казалось, что воздух сделался густым и вязким, как патока. С площадки наносило тошнотворно-сладковатый запах тления. Возле двери с нацарапанным на ней крестом стих шепот голосов, который сопровождал меня всю дорогу. Оглянувшись назад, я скорее почувствовала, чем увидела, клубящиеся за пределами луча света от фонарика кластеры явлений.

– Такое ощущение, что они ожидают, – пробормотала я. – Смотрят, решимся мы войти в эту чертову комнату или нет.

– Кто-нибудь даст мне мятную карамельку? – спросил Джордж. – Что-то мне подсказывает, что без мятной конфетки там внутри не обойтись.

Локвуд достал из кармана ключ на красной ленточке и вставил его в замочную скважину.

– Поворачивается легко, – сказал он. Раздался негромкий щелчок. – Есть, готово. Пошли. Как сказала Люси, взглянем по-быстрому, что там, и пока все.

Джордж кивнул. Я сделала безуспешную попытку улыбнуться.

– Не волнуйся, – сказал Локвуд в ответ на мои потуги. – Все будет хорошо.

Затем он нажал ручку, толкнул дверь, и начался кошмар.