21

Зловещего скрипа дверные петли не издали. Если честно, то в этом и не было никакой необходимости.

Дверь просто открылась, и на нас дохнуло сухим холодным воздухом и запахом пыли. Мы испытали то, что всегда ощущаешь, входя в давным-давно нежилую комнату. Локвуд направил в темноту луч фонарика. Круг теплого света выхватил голые половицы – серые, потемневшие, покрытые пятнами. Кое-где валялись какие-то старые тряпки, намертво приклеенные к полу слоем вековой грязи.

Локвуд перевел луч фонарика дальше, высветил дальнюю стену комнаты. Вверху она была побеленной, ниже – оклеена темно-зелеными, почти черными от времени и грязи обоями. В некоторых местах обои были оторваны, сквозь прорехи просвечивала кирпичная кладка стены.

Луч фонарика поднялся выше, и мы увидели полоску потолочного плинтуса, затем сам потолок – лепной, покрытый завитками и спиралями. В центре потолка оказалась люстра. С нее свисали полосы мягкой серой паутины, они медленно покачивались в потревоженном открывшейся дверью воздухе.

Пауки… Верный знак.

Локвуд опустил луч фонаря. Ковер заканчивался у наших ног точно по границе двери, здесь же в пол была вмонтирована толстая железная полоса. За дверью – только пыль и неизвестность Красной комнаты.

– Кто-нибудь что-нибудь чувствует? – спросил Локвуд. В пустом пространстве комнаты его голос отдавался странным эхом.

Никто из нас ничего особенного не чувствовал. Локвуд переступил через железную полосу, мы с Джорджем прошли в комнату вслед за ним, таща наши тяжелые мешки. Нас окружал холодный, застоявшийся воздух. Наши ботинки мягко ступали по грязному полу.

Я ожидала, что с самой первой секунды начну ощущать какие-нибудь странные феномены, но все было тихо, только еще сильнее сдавило голову. Внутри комнаты не было призрачного тумана, я перестала слышать разряды статического электричества и шепчущие голоса. Тишина. Жуткая тишина. Мы положили на пол свои мешки, зажгли фонари и стали осматриваться.

Красная комната оказалась большой, прямоугольной, занимавшей всю ширину крыла. Дальняя стена была фасадом всего здания, как и занавешенная гобеленом торцевая стена расположенной прямо под нами Длинной галереи.

В этой стене не было ни окон, ни дверей, обои на ней местами тоже были оборваны, обнажая кирпичи или каменные блоки.

В стене справа окон тоже не было, а вот слева было сразу три, правда два из них оказались заложенными кирпичами. На третьем окне были ставни, открытые внутрь и прижатые к боковым сторонам оконной ниши.

Если не считать люстры, никакой мебели в комнате не было.

– Не очень-то она красная, верно? – заметил Джордж. То же самое только что подумала и я сама.

– Давайте все по порядку, – энергичным тоном сказал Локвуд. – Люси, помоги мне сделать круг. Джордж, обезопась, пожалуйста, выход.

Держа фонарики в зубах, мы с Локвудом открыли дорожные мешки и вытащили тяжеленные, пятисантиметровой толщины, цепи. Разложили их на полу и принялись сворачивать в круг – он станет нашей надежной защитой от любой опасности, которая поджидает нас в этой комнате.

Джордж тем временем склонился над своим рюкзаком, расстегнул молнию на боковом кармане и стал в нем что-то искать.

– Где-то здесь у меня должен быть специально разработанный против призраков ДФ, – сказал он. – Сейчас, секундочку…

– ДФ? – переспросила я.

– Дверной фиксатор. Новинка. Купил в «Сэтчелл». Дорогой, но, говорят, того стоит. Ага, вот и он.

Джордж вытащил из рюкзака какой-то грубо отесанный деревянный треугольник.

– Это что за урод? – удивилась я.

– Не урод, а специальный ДФ, подруга. У него железная сердцевина.

– Выглядит так, словно ты подобрал его на какой-то помойке. Сколько ты за него заплатил?

– Не помню уже, – Джордж притиснул треугольник к косяку так, чтобы дверь осталась приоткрытой. – Называй его как хочешь, но этот малыш удержит дверь открытой, что может спасти нам жизнь.

Открытая дверь может спасти жизнь, в этом он абсолютно прав. Год назад во время расследования Шэдуэллского полтергейста двое агентов из «Гримбл» оказались отрезанными от своих коллег, когда за ними захлопнулась дверь ванной. Закрывшись, дверь заклинилась, и никто не мог ее открыть. В результате оба агента погибли – их убила взбесившаяся керамика: взлетевший в воздух унитаз, раковина и все такое прочее. Когда все закончилось, дверь без всякого труда открылась, но было уже поздно.

– Еще посыпь порог солью, – сказал Локвуд. – Так, для большей уверенности.

Мы с Локвудом закончили выкладывать круг и теперь затаскивали в него свои мешки.

– Ну вот, заскакиваем сюда по первому слову любого из нас. Что там с температурой, Джордж? – спросил Локвуд.

– Шесть градусов, – ответил Джордж.

– Пока все идет нормально. На данный момент Красная комната представляется мне самым тихим и спокойным местом во всем доме. Давайте воспользуемся этим и поищем потайные двери. Они должны быть в дальней стене, верно, Джордж?

– Да. Нужно искать любые признаки замаскированного входа. Кнопки, рычаги. Попробуйте также простукивать стены в поисках пустот.

– Хорошо. Мы с Люси займемся этим. А ты прикрывай нас и следи за всем, что происходит.

Мы с Локвудом разошлись к противоположным концам стены. Наши шаги гулко отдавались в пустоте, мы убавили свет фонариков, чтобы он не мешал нам прислушиваться к своим внутренним ощущениям. Мне достался левый угол стены, рядом с незамурованным окном. Сквозь грязное стекло я могла видеть огоньки в далекой отсюда деревне и пару звезд на зимнем небе.

Я выключила фонарик и провела по стене руками. Она оказалась довольно гладкой, обои прилегали к ней ровно и не были разорваны. Я поводила руками вверх и вниз, переступила на шаг и повторила то же самое, предварительно прислушавшись, но все оставалось тихо.

– Кто-нибудь чувствует этот запах? – неожиданно спросил Локвуд. В луче фонаря четко обрисовывался его профиль. Было видно, что Локвуд хмурится и морщит свой нос.

– Какой запах?

– Сладковатый и вместе с тем кислый… Не могу понять, что это. Запах знакомый, но странный.

– Люси у нас тоже любит так говорить, – заметил Джордж. Он стоял позади нас, в центре комнаты.

Бежали минуты. В темноте моя рука встретилась с рукой Локвуда – мы сошлись с ним посередине стены. Постояв секунду, мы двинулись в обратном направлении, на этот раз простукивая стену костяшками пальцев.

– Вижу несколько завитков плазмы, – сказал Джордж.

– Хочешь, чтобы мы остановились?

– Пока можете продолжать.

Наконец на самом краю стены, рядом с окном, я почувствовала, как изменился звук моих ударов. Он стал более высоким и гулким, словно отражался от пустого пространства внутри стены.

– По-моему, здесь что-то есть, – сказала я. – Пустота. Если ты…

– А что это было? – сказал Джордж. Этот новый звук услышали мы все – откуда-то из темноты донеслось негромкое отчетливое «шлеп». Мы с Локвудом обернулись.

– Возвращайтесь в круг, – сказал Джордж, – и выключите свои фонарики. Будем пользоваться моим.

Пока мы с Локвудом спешили в круг, он медленно, аккуратно вел лучом, высвечивая потолок, стены и пол. Казалось, что все остается по-прежнему.

Или все-таки нет? Пожалуй, что нет. Я чувствовала, как медленно, коварно меняется атмосфера комнаты.

Мы встали в центре круга, тесно прижавшись спиной к спине.

– Я сейчас выключу свой фонарь, – предупредил Джордж.

Он выключил свет, и мы начали всматриваться и вслушиваться в окружавшую нас беспросветную пустоту.

– Люси, ты что-нибудь слышишь? – раздался голос Локвуда.

– Снова появились шепчущие голоса, – ответила я. – Те же, что и раньше, только громче. Целый хор злобных голосов.

– Можешь сказать, откуда идет звук?

– Пожалуй, нет. Такое ощущение, что отовсюду.

– Хорошо. Джордж, что ты видишь?

– Завитки и облачка света. Вспышки яркие, но очень короткие. В самых разных местах.

Повисла пауза, затем я спросила:

– А ты, Локвуд?

– Вижу пятна свечения смерти, – мрачным тоном ответил он.

– Несколько пятен? – уточнила я.

– Люси, их здесь десятки. Не понимаю, почему я не увидел их раньше. Эта комната – настоящая камера смерти… – он тяжело перевел дыхание. – Вынимайте рапиры.

Мы дружно повели плечами. Прошелестела вынимаемая из ножен сталь.

– Оно почувствовало это, – сказал Джордж. – Вспышки буквально взбесились, когда мы обнажили лезвия. Теперь вновь успокоились.

– Люси?

– Шепот стал громче, злее, потом стих до прежнего уровня. Что будем делать?

– Этот запах! – сказал Локвуд. – Опять. И такой сильный! Неужели никто из вас его не чувствует?

– Нет, – сказала я. – Сосредоточься, Локвуд, и решай, что нам делать. Мы уходим?

– Думаю, да. Надвигается что-то огромное и ужасное. О… свечение смерти становится ярче! – Я спиной почувствовала, что он лихорадочно нашаривает свои солнечные очки и поспешно надевает их.

– Но разве Люси не сказала, что обнаружила потайную дверь? – спросил Джордж. – Мы могли бы…

– Не дверь, – перебила его я. – Только звук – такой, будто в одном месте стена тонкая и за ней пустота.

– Это уже не имеет значения, – сказал Локвуд. – Мы уходим отсюда. Немедленно.

В темноте снова раздалось «шлеп», но на этот раз звук был тяжелее. Затем последовал еще один шлепок. И еще.

– Это где-то между нами и дверью, – сказал Джордж.

– Нет, не там, – возразила я.

– Тихо, – прошептал Локвуд. – Слушаем.

Шлеп, шлеп, шлеп… Медленно и регулярно – я насчитала между каждыми двумя шлепками ровно пять быстрых ударов своего сердца. Откуда раздается этот звук, сказать было трудно, но вместе с тем он казался очень, очень знакомым. Почему-то он напомнил мне ванну у нас на Портленд-роу. Ту, на нижнем этаже, где я иногда принимала душ и где по всему полу под ногами были разбросаны трусы и футболки неряхи Джорджа. И в этой ванне слегка подтекала головка душа. С нее капало.

Точно так же – шлеп, шлеп, шлеп…

– Включи фонарь, Локвуд, – прошептала я. – И направь его прямо перед собой.

Он сделал это, не задавая лишних вопросов. Может быть, тоже догадался, как и я.

На половицы упал круг теплого золотистого света.

В центре круга виднелось что-то черное, похожее на бесформенного паука с множеством лапок. Кап. У паука появилась еще одна ножка. Кап. Еще одна – длиннее и тоньше предыдущей. Она растеклась по полу… С каждой каплей лужица росла, расширялась, и теперь стало видно, что она не черная, а просто темная с красноватым отливом.

Локвуд медленно поднял луч фонарика – как раз вовремя, чтобы поймать в него следующую летящую в воздухе каплю. Затем перевел луч на потолок – по нему среди гипсовых завитушек расплывалось темное пятно. В середине пятна медленно собирались вязкие капли и одна за другой падали вниз, в ту самую лужицу на полу.

– Теперь я знаю, что это за запах, – пробормотал Локвуд.

– Кровь… – сказала я.

– Ну, строго говоря, это, разумеется, плазма, – сказал Джордж. – Просто этот Гость выбрал для себя очень необычную маску, скажем так, не анатомическую…

– Плевать мне на твои теории, Джордж! – крикнула я. – Это выглядит как кровь, и пахнет как кровь. Так что для меня это кровь.

Пока мы наблюдали за пятном, одиночные капли слились в тонкую непрерывную струйку. Тут же рядом с первым появилось и второе темное пятно, на этот раз чуть ближе к нам, и кровавая струйка потекла сильнее. Я тоже зажгла фонарь – лужа на полу заметно увеличилась и тянула к нашим цепям свои ломаные кровавые пальцы.

– Не подпускай ее близко, – сказал Джордж. – Это все равно плазма. Такая же опасная, как любое прикосновение призрака.

– Уходим, – коротко распорядился Локвуд. – Забирайте мешки. Цепи оставим здесь, у нас есть запасные. Готовы? Ну, теперь быстро за мной.

Мы перешагнули через железный барьер и бросились к выходу из комнаты, стараясь держаться как можно дальше от расплывающейся по полу кровавой массы. От нее на нас обрушивались волны злобы и ярости. В комнате стоял ледяной холод.

– Прощай, и скатертью тебе дорога, – сказал Джордж кровавой луже, когда мы побежали к двери.

А дверь оказалась закрытой.

На секунду мы все оцепенели. В животе у меня похолодело от ужаса. Локвуд быстро, в три шага, добрался до двери, подергал ручку.

– Проклятье! – воскликнул он. – Не открывается.

– Что случилось с твоим хваленым клином? – спросила я.

– С ДФ, – упавшим голосом поправил меня Джордж.

Я от души, в три загиба, выругалась, потом добавила:

– Мне плевать, как называется эта хреновина, Джордж! Она не сработала! Ты не смог обеспечить нам путь к отступлению.

– Я закрепил фиксатор хорошо.

– Нет, ты просто ткнул его к косяку своей БЖН – Большой Жирной Ногой! Урод!

– Заткнись, Люси! – взвизгнул Джордж.

– Заткнитесь вы оба! – рявкнул на нас Локвуд. – И помогите мне с дверью.

Мы все вместе навалились на ручку, но дверь не шелохнулась.

– Где ключ? – спросила я. – Локвуд, ключ. Что мы без него сможем сделать?

– Я оставил его в двери с той стороны, – прошептал Локвуд.

– Прекрасно, превосходно, – сказала я и снова выругалась. – Вам с Джорджем пора повесить на грудь табличку «Добро пожаловать, Гости!».

– Говорю же тебе, я закрепил ее как надо! – крикнул Джордж. – И солью посыпал, как было сказано! – Он яростно пнул носком ботинка валяющиеся на полу крупинки соли. – Видела? Оно и близко не могло подойти к этой двери!

– Замолчите, – сказал Локвуд. Он светил фонариком вверх, на потолок, с которого совсем рядом с тем местом, где мы стояли, начала стекать новая струйка крови. – Оно реагирует на наш страх. Подкармливается им. Возвращаемся в круг.

Мы вернулись, хотя для этого нам пришлось сделать более широкую петлю, чем та, по которой мы бежали к двери. Капли стекались в струи, и пошел кровавый дождь. Отдельные шлепки слились в постоянный негромкий шум. Кровавая лужа быстро росла, растекаясь по полу.

– Нас окружают, – сказала я. – Сколько уже ее здесь, этой плазмы?

– Много, – пробормотал Джордж. – Гораздо больше, чем в обычном призраке Второго типа. Телекинез с дверью мог бы совершить полтергейст – закрыть ее и даже повернуть в замке ключ, – но он не способен к манифестациям, его никогда не видно. А тут кровь. Прикинуться кровью мог бы Чейнджер, но Чейнджеры не могут поворачивать ключи…

– Ах, глупец я, глупец! – покачал головой Локвуд. – Идиот. Недооценил… Люси, нам нужно искать потайной выход. Ты должна показать нам то место, где обнаружила пустоту за стеной.

По полу быстро растекался кровавый ручеек. Он подобрался к самой цепи и отпрянул от нее, шипя и пузырясь. В воздухе висел тяжелый запах крови, из-за этого стало трудно дышать.

– Мы могли бы и здесь остаться, – заметила я. – За цепь эта гадость не проникнет.

Джордж завопил и резко отпрянул в сторону. Споткнулся о наши вещевые мешки и едва не вылетел за пределы круга.

– Какого… – выругался Локвуд, подсвечивая фонариком. Джордж скорчился на мешках, хватаясь руками за свою куртку. У него на плече поднималась вверх струйка дыма.

– Вверху, – хрипло сказал он. – Живо!!

Луч света рванулся вверх. Прямо над нами висела покрытая пылью и паутиной люстра, и по ее вертикальному стержню стекал кровавый ручеек, который сворачивал на боковые изогнутые лапки. На одной из них уже вырастала большая, готовая упасть вниз капля.

– Это… Этого не может быть, – заикаясь, сказала я. – Мы же внутри железного круга.

– Посторонись! – крикнул Локвуд и оттолкнул меня вбок. На то место, где я только что стояла, в самый центр железного круга упала та самая капля.

Теперь мы стояли почти на самих цепях.

– Мы сделали круг слишком большим, – сказал Локвуд. – Ближе к центру сила железа ослабевает. А этот Гость достаточно силен, чтобы преодолеть такую защиту.

– Подтянем цепи внутрь… – начал Джордж.

– Если уменьшим диаметр круга, – перебил его Локвуд, – останемся в тесном замкнутом пространстве. Сейчас едва перевалило за полночь – до рассвета еще семь часов, а эта тварь только приступила к делу. Нет, будем прорываться, и путь у нас один – к тому месту, которое обнаружила Люси. Вперед.

Подняв над головой фонари, мы вышли за пределы круга со стороны, противоположной той, где по полу растекалась лужа, и рванули к левому углу стены. Но едва мы перешагнули через цепь, по потолку в нашем направлении побежали темные струйки. Я была близка к панике и едва удерживалась, чтобы не закричать.

– Погодите, – остановилась я. – Эта тварь чувствует, где мы находимся. Если будем держаться все вместе, она очень скоро нас достанет.

– Ты права, – кивнул Локвуд. – Хорошо. Давай, Джордж. Попробуем отвлечь огонь на себя. А ты, Люси, вперед, ищи выход.

– Но… Но почему я? – спросила я, срываясь с места.

– Ты девушка, – крикнул мне вслед Локвуд. – Значит, должна чувствовать все острее, чем мы.

– В эмоциональном плане – да. Я очень тонко чувствую оттенки поведения людей. Но как это может помочь искать тайный вход в стене?

– В принципе, это одно и то же. И, кроме того, с рапирой ты обращаешься куда хуже, чем я или Джордж.

Локвуд уже танцевал по комнате, подсвечивая себе фонариком, бешено отбиваясь от падающих с потолка кровавых струек. Джордж проделывал то же самое в другом углу комнаты.

Смотреть, удалось ли им отвлечь на себя внимание Гостя, времени у меня не было. Я повесила свою рапиру на пояс, включила фонарик на малую мощность, крепко ухватила его зубами и стала лихорадочно осматриваться. Слева от меня находилась оконная ниша. За стеклом был свежий ночной воздух и покрытая гравием подъездная дорожка, падать до которой не меньше десяти метров. Не вариант. Хотя, кто знает, может быть, разбиться насмерть при падении на землю окажется предпочтительнее того, что ожидает нас дальше в этой проклятой комнате.

Несмотря на мороз, мое лицо покрылось потом. Руки дрожали, когда я прикоснулась ими к стене. Как и до этого, вначале я провела руками по тому месту, где мне послышался гулкий, отраженный пустотой, звук.

Ничего. Гладкая стена без всяких выступов, рычагов и потайных кнопок.

Я ощупала угол стены, ища какой-нибудь шов или стык. Ничего. Затем, повинуясь неясному импульсу, провела рукой по примыкающей стене, той, где было окно. Ничего. Я вытянулась вверх, встав на цыпочки, затем нагнулась к самому полу. Ничего. Я нажимала на стену, толкала ее, даже царапала. Ничего. Так я добралась до оконной ниши.

Оглянувшись, я увидела, что отвлекающий маневр удался. Джордж и Локвуд размахивали рапирами в дальних от меня углах комнаты, ухая и присвистывая. А уж какими словами они крыли при этом Гостя, мне просто не передать. Гость отвечал по-своему – рассылал от центрального пятна на потолке все новые и новые боковые струйки. Липкие, темные, они тянулись к Локвуду и Джорджу.

Впрочем, про меня Гость тоже не забыл. К своему ужасу, я обнаружила кровавую лужицу почти у себя под ногами. Над моей головой по потолку бежал темный ручеек, с которого градом сыпались капли. Одна из них попала мне на обитый железом каблук и зашипела, выпустив струйку дыма. Я вскочила на подоконник.

Дело было плохо, что и говорить. Еще немного, и я окажусь в ловушке. Я повернулась, согнулась, приготовившись броситься вниз, навстречу неминуемой смерти, и тут мои пальцы коснулись прижатого к боковой стенке ниши ставня. Я посмотрела на ставень, и вдруг меня осенило.

Включив фонарь на полную мощность, я осветила ставень. Он был сделан из цельного куска дерева и занимал почти всю ширину боковой стенки ниши. Возле окна ставень крепился к стене большими черными петлями. Если его потянуть – он прикроет собой окно.

И – может быть, может быть! – откроет то, что спрятано за ним.

Я ухватилась за край ставня, пытаясь оттянуть его на себя. Я хотела взглянуть, что за ним, – так, на всякий случай. Где-то что-то щелкнуло, и я почувствовала, что ставень сдвинулся с мертвой точки. Я посветила фонариком и увидела щель, достаточно широкую, чтобы можно было вставить в нее пальцы. Может, за ставнем не было ничего, кроме каменной стены. Может, это действительно был всего лишь ставень. Но может быть…

– Джордж! Локвуд! – крикнула я, обернувшись через плечо, за которым вырос уже не ручеек, а целый поток вязкой крови. – Похоже, я нашла вход! Быстрее, мне нужна ваша помощь!

Не дожидаясь их появления, я потянула ставень на себя. Я тужилась, я пыхтела – он не двигался.

Кто-то оттолкнул меня в сторону – это был впрыгнувший в оконную нишу Локвуд. Кровь уже залила комнату почти до самых углов, поэтому ему пришлось бежать к оконной нише, прижимаясь спиной к стене. Следом за ним появился и Джордж, держа поднятую над головой рапиру. Кровь падала с потолка на стальное лезвие, шипела, пузырилась, выпуская струйки дыма. Джордж добежал, впрыгнул в нишу рядом с нами. Никто не произнес ни слова. Джордж отдал мне свою рапиру. Вместе с Локвудом они налегли на ставень и начали тащить его.

Я повернулась и выставила поднятую вверх рапиру – какая-никакая, а все-таки защита. Потолок, от стены до стены, уже почти весь потемнел от крови. Оставался лишь маленький треугольник чистого пространства – как раз возле оконной ниши. По всей остальной комнате бушевал кровавый ливень, кровь залила весь пол, поднялась уже выше плинтуса. Хрустальные подвески люстры переливались в луче фонаря словно рубины. Теперь я поняла, почему в этой комнате не было никакой мебели и почему она столько лет была заброшена и заперта на ключ. Теперь я знала, почему она получила свое название.

Джордж крякнул. Локвуд вскрикнул. Их отбросило назад, и они едва не сбили меня – ставень открылся.

За ним потянулись длинные, напоминающие седые волосы покойника, нити паутины. А в стене открылось темное отверстие – ведущая внутрь узкая арка.

Кровь лилась на угол ставня и наклоненное над моей головой лезвие рапиры. Я ощущала падение тяжелых капель, слышала их змеиное шипение.

– Внутрь, внутрь! – махнула я свободной рукой Джорджу и Локвуду. Они протиснулись в арку, я, спиной вперед, двинулась следом за ними, переступая с подоконника на древние каменные плиты пола. Кровь уже стекала по внутренней стороне ставня, устремляясь по подоконнику к моим ногам.

Внутри арки мы увидели торчащую из стены веревку с железным кольцом на конце. Джордж с Локвудом ухватились за кольцо, потянули. Медленно начала подниматься дверь. В закрывающуюся щель хлынул каскад крови, обрызгав руку Джорджа. Джордж выругался, отпрянул назад, задел меня, и я потеряла равновесие. Локвуд в последний раз рванул веревку, дверь плотно закрылась, и мы остались в темноте, слушая как снаружи барабанит кровавый дождь и завывает от ярости неведомая тварь по ту сторону стены.