24
Он был по-прежнему в той же белой рубашке и серых костюмных брюках, в которых я видела его вчера вечером, но кое-что в одежде старика изменилось. Пиджак исчез, его заменила кольчуга из сверкающей металлической сетки – она прикрывала грудь Фейрфакса и спускалась почти до колен, расширяясь книзу как юбка. Руки от плеча до локтя оставались открытыми – именно здесь была видна рубашка – а вот ладони и запястья были защищены металлическими перчатками. Как и прежде, он опирался на трость с серебряной рукоятью в виде головы бульдога (или все-таки мастиффа, черт побери?!). Правда, это была уже не трость. Без снятых с нее деревянных ножен она превратилась в длинную тонкую рапиру. Но самым странным и гротескным был шлем на голове Фейрфакса – гладкий, похожий на череп стальной купол с охватывающим шею ободком. Под выступающим над бровями козырьком шлема виднелись выпученные линзы защитных очков в широкой кожаной оправе.
Линзы блестели, отражая падающий на них свет и скрывая глаза Фейрфакса. Если говорить коротко и по делу, больше всего в этом наряде мистер Фейрфакс напоминал демоническую лягушку – ужасную и в то же время до смеха нелепую.
Он поднял фонарь и в дымящемся луче яркого света рассматривал нас. Потом улыбнулся, показав свои покрытые слоем серебра зубы:
– Вы любопытный тип, мистер Локвуд. Должен признаться, что вы нравитесь мне все больше и больше. Жаль, что мы не встретились с вами при других обстоятельствах. Я предложил бы вам постоянную работу у себя.
Не знаю, как Локвуд это делал, но, несмотря на направленный ему в грудь пистолет, несмотря на разодранное в клочья пальто, испачканную кровью, плазмой, магнием, солью и пеплом одежду, несмотря на застрявшие в волосах нити паутины и царапины на лице и руках, даже сейчас ему удавалось сохранять уверенный и невозмутимый вид.
– Очень любезно с вашей стороны, – ответил он. – Но не хотите ли вы представить нам вашего друга? – Локвуд указал кивком головы на человека с пистолетом в руке. – Не думаю, что мы имели удовольствие познакомиться с ним раньше.
Этот человек ростом был немного ниже Фейрфакса, однако очень широк в плечах и с прекрасно развитой мускулатурой. Его лицо – вернее, та часть лица, которую я могла рассмотреть, – было, судя по гладкой коже, молодым и чисто выбритым. На спутнике Фейрфакса тоже был шлем и «лягушачьи» очки, блестящая кольчуга и рапира на поясе.
Фейрфакс сухо хмыкнул:
– Это Перси Греб, мой шофер и личный ассистент. В свое время служил оперативником в «Хэмблтон» – до того, как это агентство было поглощено «Фиттис». Очень способный парень и превосходный фехтовальщик. Между прочим, вы уже знакомы с Перси – именно он навестил вас тогда ночью.
– А, – понимающе кивнул Локвуд. – Наш грабитель в маске. Я тогда слегка задел вас, не так ли? Как ваш живот?
– Терпимо, – ответил Греб.
– Еще одна небольшая деталь в длинном списке неприятностей, которые вы причинили нам, мистер Локвуд, – сказал Фейрфакс. – Взгляните на эту стену! – он театральным жестом указал на пролом, из которого продолжала тянуться струйка дыма. – Я просто шокирован. По-моему, я категорически запретил проносить в мой дом горючие и взрывчатые вещества.
– Приношу свои извинения, – Локвуд с иронией поклонился. – Но есть и хорошие новости. Мы обнаружили и уничтожили ваш Источник, так что рассчитываем на то, что утром, как только откроются банки, вы переведете нам оставшиеся деньги.
Фейрфакс вновь хмыкнул:
– Безрассудный оптимизм – еще одно качество, которое восхищает меня в вас, мистер Локвуд, но больше всего, разумеется, я поражен вашей способностью выживать в любых условиях. Честно говоря, я думал, что вас еще несколько часов назад отправил на тот свет Ужас Красной комнаты. Я наблюдал за тем, как вы вошли в нее, потом запер за вами дверь… И вдруг вы выныриваете, как пыльная личинка древоточца сквозь пролом в стене в совершенно другой части дома! Невероятно. Вы сумели выбраться из Красной комнаты, что само по себе впечатляет, но открыть еще местонахождение главного Источника – это нечто… Скажите, главным действующим лицом был Красный Герцог? Это моя излюбленная теория.
– Нет. Лестница и монахи. Мы нашли их колодец.
– В самом деле? Колодец? Прямо здесь? – В свете фонаря блеснули непрозрачные стекла очков. Голос Фейрфакса стал задумчивым. – Как интересно… Вы должны будете показать мне его.
– Да, Локвуд, это была не лучшая идея – упомянуть о том, что колодец здесь, – сказал Джордж, неуклюже переминаясь с ноги на ногу.
– О, мистер Фейрфакс человек рассудительный, – усмехнулся Локвуд. – Кроме того, вначале он наверняка захочет поговорить с нами. Не так ли, Фейрфакс?
Фейрфакс молчал под своим шлемом. Не шевелился и стоящий рядом с ним Перси Греб, продолжая целиться своим пистолетом в наши животы.
– Да, – хрипло и решительно ответил наконец Фейрфакс. – И сделать это мы можем в более уютной обстановке. Я устал, и мне нужно присесть. Греб, отведи наших приятелей наверх, в библиотеку. Если кто-то из парней дернется, пристрели девчонку.
Локвуд что-то сказал, но я не расслышала, что именно, – настолько сильным был охвативший меня страх и гнев. Фейрфакс совершенно ясно дал понять, что считает меня наименьшей угрозой, слабым звеном в нашей команде. Взяв меня на мушку, он рассчитывает связать по рукам и ногам Локвуда и Джорджа. Я постаралась придать своему лицу невозмутимый вид, гордо подняла голову и, даже не взглянув в сторону Фейрфакса, уверенным шагом направилась в сторону лестницы.
В библиотеке ярко горели электрические лампы.
После долгих часов пребывания в темноте нам они показались не просто яркими, а ослепительными. Войдя в комнату, мы приставили ладони козырьками к глазам и почти на ощупь отправились искать свободные кресла. Греб жестом руки показал, чтобы мы садились, а сам встал рядом с книжными полками – свободно сложив на груди руки, уперев ствол пистолета в свой мощный бицепс. Мы сидели молча и ждали.
Наконец в вестибюле раздалось медленное, болезненное постукивание трости, и вскоре в библиотеку вошел Фейрфакс. Свет ламп засверкал на его металлическом шлеме, заблестел, отражаясь и на огромном крючковатом носу, сделав Фейрфакса похожим на большую старую ссутулившуюся хищную птицу. Шаркающей походкой он подошел к кожаному креслу, стоящему у увешанной фотографиями стены, и со вздохом облегчения погрузился в него. Когда Фейрфакс сел, металлическая кольчуга с негромким звоном улеглась на его коленях, как юбка.
– Ну наконец-то, – сказал он. – Услышав взрыв, мы целую вечность болтались в том чертовом подвале. Ладно, Греб, теперь можешь снять с головы эту штуковину, призраков здесь больше нет.
Фейрфакс тоже снял шлем, затем очки. От них у него над бровями осталась красная полоска. На нас неприязненно взглянули темные глазки-буравчики. На лице железного короля стали видны старческие пигментные пятна.
А чуть выше с фотографии на стене дерзко и самодовольно смотрел на нас юный Фейрфакс – прилизанный красавчик-актер в кружевах, кольцах, слишком тесном, облегающем все на свете трико, угрюмо рассматривающий лежащий у него на ладони гипсовый череп. Прямо под этой фотографией сидела в кресле и устало покашливала живая развалина, оставшаяся от этого самовлюбленного юнца. Было удивительно видеть, как изменило Фейрфакса время, как оно украло его красоту, силу, жизненную энергию.
Греб тем временем тоже освободился от шлема и повернул к нам голову, казавшуюся слишком маленькой для его накачанного, мускулистого, как у быка, тела. Без шлема он стал похож на кеглю. Волосы у него были очень коротко подстрижены, и без того тонкие губы сжаты в ниточку.
Фейрфакс положил шлем и очки на стоящий рядом столик поверх уже лежащих на нем альбомов, которые несколько часов назад листал Локвуд. Удовлетворенно обвел глазами комнату и сказал:
– Я люблю эту библиотеку. Это мой бастион. По ночам здесь проходит граница между миром живых и миром мертвых. Я часто прихожу сюда, чтобы испытать новейшие разработки нашей компании. И у меня, разумеется, есть экипировка, позволяющая безопасно передвигаться по всему дому.
– Вот эта кольчужка? – уточнил Джордж. – Вы в ней похожи на старую модницу в блестящем платье.
– Такие оскорбления в такой момент? – прищурил глаза Фейрфакс. – Разумно ли это, мистер Каббинс?
– В какой такой момент? – удивился Джордж. – Когда тебя держит на мушке старый маразматик в железной юбке? Тут уж шути не шути – хуже быть просто не может.
– Ну, это мы еще увидим, – недобро хохотнул Фейрфакс. – А насчет «платья»… Напрасно вы смеетесь над этой кольчугой. Она сделана из специального сплава железа с алюминием. Железо обеспечивает защиту, алюминий делает кольчугу легкой. Свобода движений в сочетании с абсолютной защитой! Шлем – тоже новейшая разработка. Вы знаете, мистер Локвуд, какая часть тела наиболее уязвима у агента? Затылок и шея. Этот ободок решает проблему… Хотите иметь такой шлем?
– Да, действительно уникальная вещь, – пожал плечами Локвуд.
– Опять вы лжете! Это сложная, современная, необычная вещь, но не уникальная. «Фейрфакс Айрон» не единственная компания, которая разрабатывает подобную экипировку. Взять хоть эти очки, например… – Фейрфакс оборвал сам себя и сухо заметил: – Но мы, пожалуй, отклонились от темы.
Он откинулся на спинку своего кресла и какое-то время молча смотрел на Локвуда, словно обдумывая и взвешивая свои слова.
– Внизу, в подвале, – медленно начал наконец Фейрфакс, – я нечаянно подслушал ваш разговор. Вы обсуждали некий кулон и некие связанные с ним доказательства. Из чистого любопытства мне хотелось бы узнать, что вы имеете в виду под «доказательствами», если таковые вообще у вас имеются. Ну и, кроме того, вы, возможно, расскажете мне, где находится этот кулон и как его найти.
– Вот уж это дудки, – сказал Джордж. – Заберете ожерелье, а потом сбросите нас в колодец! – Его лицо побледнело от ярости.
Мое лицо, наверное, выглядело таким же, только помимо ярости на нем еще было написано глубочайшее отвращение. Я видеть Фейрфакса не могла, меня от него тошнило.
А вот Локвуд продолжал держаться так, словно болтает с соседом о погоде.
– Все в порядке, Джордж, – сказал он. – Я могу предъявить доказательства этому человеку. Нам важно показать мистеру Фейрфаксу, насколько безнадежно его положение.
Локвуд удобнее устроился в кресле, вытянул ноги и приступил к делу:
– Ну, Фейрфакс, как вы правильно догадались, мы обнаружили кулон на теле Анни Вард и практически сразу же узнали, что оно было подарено ей убийцей.
– Постойте! – вскинул руку Фейрфакс. – Вы говорите, что узнали об этом. Как?
– Благодаря парапсихологическим способностям Люси, – ответил Локвуд. – Прикоснувшись к кулону, она распознала сильную эмоциональную связь между Анни Вард и ее неизвестным обожателем в момент смерти девушки.
Большая голова медленно повернулась, на меня уставились внимательные темные глаза.
– Ах, наша проницательная мисс Карлайл… – Если честно, мне очень не понравился тон, которым он это сказал, – у меня по коже сразу побежали мурашки. – Однако такие «откровения», строго говоря, доказательствами не являются, их не примет ни один суд.
– Совершенно верно, – согласился Локвуд. – Поэтому я решил расшифровать надписи на кулоне. На внешней его стороне было выгравировано «Tormentum meum, laetia mea» — «Моя боль, моя радость», или какая-то похожая чушь. Эта надпись мало о чем нам рассказала, разве что о том, что кулон подарил какой-то самовлюбленный прыщавый юнец с претензией на оригинальность. Но ведь такое можно сказать о многих убийцах, верно, Фейрфакс? А нам нужно было узнать больше, гораздо больше.
В библиотеке повисло молчание. Старик сидел неподвижно, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники своего кожаного кресла, напряженно наклонив голову вперед.
– Затем, – продолжал Локвуд, – мы нашли кое-что и внутри кулона. Если не ошибаюсь, там была такая надпись: «А*В; Г.II.2.115». Три буквы плюс загадочный набор цифр. Поначалу буквы сбили нас с толку, более того – привели к серьезной ошибке. Мы были уверены, что «АВ» – это инициалы Аннабел Вард, а «Г» в таком случае – первая буква имени ее возлюбленного. В газетах того времени много писали о связи Анни Вард с Гуго Блейком. Казалось, все сходится. Он был последним, кто видел Анни живой, и единственным подозреваемым в деле. О Блейке в полиции тоже вспомнили, даже спустя полвека, и вскоре арестовали его. Но на самом деле Блейк – это ложный след. К этому выводу я пришел, внимательно анализируя надпись на кулоне. Первая странность: инициалы Анни Вард состоят из двух букв, а ее возлюбленный поставил только первую букву своего имени. Почему? И что означают цифры II.2.115? Шифр? Дата? Должен признаться, я долгое время находился в тупике. – Локвуд мельком взглянул на часы, затем с усмешкой посмотрел в мою сторону и продолжил: – Решающую улику добыла Люси, Фейрфакс. Она отыскала групповой снимок, на котором вы сфотографированы вместе с Анни Вард. Я понял, что вы лгали нам с самого начала. Тогда, в поезде, я прочитал о вашей юношеской карьере в театре и вспомнил, что Анни Вард тоже была актрисой. Мне захотелось узнать, пересекались ли ваши с Анни дорожки и на сцене тоже. Кроме того, я обратил внимание на то, что на сцене вы играли под своим средним именем – не «Джон», а «Вильям Фейрфакс». Теперь мне не составило труда понять, что «А*В» – это не «Анни Вард», а «Анни и Вильям».
Старик по-прежнему сидел неподвижно, разве что чуть ниже опустил голову. Глаза его были в тени, их выражения я не видела.
– Последнюю часть надписи я расшифровал только вчера вечером, – сказал Локвуд. – Мы в то время находились на Кричащей лестнице, и я был несколько занят, поэтому у меня еще не было времени проверить свою догадку. Однако я думаю, что надпись «Г.II.2.115» имеет отношение к одной из пьес, в которой вы играли вместе с Анни Вард. Готов поспорить, что это ссылка на какую-нибудь слюнявую реплику, которая каким-то образом связывала вас и может доказать, что вы с Анни очень, очень близко знали друг друга, – он взглянул на фотографии на стене. – Если бы меня спросили, какая пьеса первой мне приходит на ум, я бы ответил: «Гамлет». Я знаю, что это ваша любимая пьеса, но прав я или нет, можете сказать только вы сами, – Локвуд улыбнулся, закинул ногу на ногу, обхватил руками колено и весело спросил: – Ну что, Фейрфакс? Прав я или нет?
Фейрфакс не шелохнулся. Уснул, что ли? А что, мог и уснуть, ведь Локвуд так долго говорил. Стоявший у книжных полок Греб нетерпеливо переступил с ноги на ногу, шевельнул стволом пистолета и сказал:
– Почти половина пятого, сэр.
В ответ из кресла донесся надтреснутый голос:
– Да-да. Всего один вопрос, мистер Локвуд. Вы обнаружили надпись на кулоне – почему же сразу не пошли с ней в полицию?
– Из гордости, наверное, – немного помолчав, ответил Локвуд. – Хотелось расшифровать ее самому. Хотелось прославить агентство «Локвуд и Компания». Это была ошибка.
– Понимаю, – поднял голову Фейрфакс. Если до этого он выглядел просто старым, то теперь напоминал покойника – остекленевший взгляд, обтянувшая кости черепа серая кожа. – Гордость страшные вещи творит с людьми, страшные. В вашем случае гордость обернется смертью для вас и ваших компаньонов. В моем случае гордость обернулась пожизненным раскаянием. Да, – вздохнул он, – ваши доказательства хороши, но еще лучше ваша интуиция. Последняя часть надписи – это действительно ссылка на «Гамлета», в котором когда-то, давным-давно, мы играли вместе с Анни. Я был принцем Гамлетом, она – Офелией, его возлюбленной. А надпись на кулоне означает: II акт, 2-я сцена, строки со 115 по 118-ю. Это слова, которые Гамлет говорит Офелии:
Старик замолчал, уставившись в темноту. Потом заговорил снова:
– Гамлет хочет этим сказать, что его любовь к Офелии сильнее всего во Вселенной. И это в принципе верно, хотя Офелия утопилась, а сам Гамлет погиб от яда. Но эти строчки – о страстной любви между Гамлетом и Офелией… Такой же страстной, какой была наша любовь с Анни.
– Однако это не помешало вам ее убить, – подала я голос впервые за время всего разговора.
Фейрфакс посмотрел в мою сторону тусклыми, как камни, глазами:
– Вы все еще ребенок, мисс Карлайл. Вы ничего не знаете о подобных вещах.
– Неправда, – не сдерживая больше своего презрения, возразила я. – Я точно знаю, что переживала Анни Вард. Притронувшись к кулону, я ощутила все.
– Очень мило, – сказал Фейрфакс. – Знаете, я всегда думал, что такой Дар, как у вас, должен приносить больше забот, чем пользы. Чувствовать предсмертную боль и муку другого человека? Не приведи Господь.
– Я ощутила не только ее смерть, – тихо сказала я, – но и все чувства, которые она испытала, пока носила ожерелье. Я знаю все, через что ей пришлось пройти с вами.
Воспоминания с трудом покидают нас. Я до сих пор помнила истерику Анни, ее дикую ревность, горе, гнев, и в самом конце…
– Забавным вы Даром обладаете, – сказал Фейрфакс. – Тревожащим и совершенно бесполезным. Однако благодаря ему вы должны знать, что собой представляла Анни Вард. Сумасбродная, ветреная, со змеиным характером – но в то же время неотразимо прекрасная. Мы играли вместе с ней во многих любительских спектаклях – это давало нам официальное право часто быть вместе, сохраняя при этом в секрете наши истинные отношения, наш роман. Строго говоря, Анни была девушкой не нашего круга – дочь портного или что-то в этом роде, – так что узнай о ней мои родители, они лишили бы меня наследства. Но потом Анни потребовала, чтобы мы открыто объявили всем о наших отношениях. Я, разумеется, отказался это сделать – даже одна мысль об этом представлялась мне невозможной.
Фейрфакс сделал попытку улыбнуться – получился оскал, в котором блеснули посеребренные зубы.
– На время она перекинулась на Гуго Блейка, – продолжал он. – На этого хлыща, никчемного щеголя. Он был ей не пара, и она прекрасно понимала это. Довольно скоро Анни возвратилась ко мне. – Он тряхнул головой и, повысив голос, двинулся к концу своей истории. – Как я уже говорил, Анни была капризной и своенравной. Она нарочно, в отместку мне, путалась с людишками, которых я не одобрял, включая Блейка, с ним я строго-настрого запретил ей видеться. Теперь мы с ней спорили и ссорились все чаще и все сильнее. Однажды ночью я тайком пробрался к ней в дом. Анни не было. Я решил дождаться ее. Представьте мой гнев, когда я увидел, что ее провожает до дверей не кто иной, как Гуго Блейк собственной персоной. Как только Анни вошла, я набросился на нее с упреками. Мы разругались, заходя все дальше во взаимных оскорблениях. В конце концов я утратил контроль над собой и ударил Анни. Она замертво упала на пол. Одним ударом я сломал ей шею.
Меня передернуло. Я вспомнила последние считанные мной с кулона эмоции Анни: страх и боль.
– Поставьте себя на мое место, мистер Локвуд, – снова заговорил Фейрфакс. – С одной стороны я – наследник главы одной из крупнейших промышленных компаний в Англии. С другой – лежащее у моих ног тело девушки, которую я только что убил. Что я должен был делать? Позвать полицию? Это означало бы, что вся моя жизнь пойдет под откос – меня ждали тюрьма, бесчестие, а может быть и виселица. Тогда из-за секундного помешательства, из-за одной вспышки гнева погибнут сразу две молодые жизни! Если же я оставлю ее просто лежать на полу, то кто знает, удастся ли мне уйти отсюда никем не замеченным? А если меня кто-нибудь увидит – пиши пропало. – Он тяжело вздохнул. – Нужно было действовать наверняка, и я принял третье решение – спрятать тело и скрыть следы преступления. Это заняло у меня почти сутки, мистер Локвуд. Почти двадцать четыре часа, чтобы сделать импровизированную могилу для моей дорогой Анни, и еще пятьдесят лет, чтобы мучиться воспоминаниями об этом. Я должен был найти место, куда можно спрятать труп, проломить стену, принести в дом материалы, чтобы потом замуровать это отверстие, – и все сделать так, чтобы меня никто не увидел. Каждую секунду я дрожал от страха, ждал, что все вот-вот раскроется. И все это время рядом со мной было мертвое тело Анни… – Он закрыл глаза, тяжело переводя дыхание. – Я довел это дело до конца – и до конца своих дней остался с воспоминаниями о нем. Но – какая ирония судьбы! – все мои усилия могли пойти насмарку, потому что я забыл снять с шеи Анни кулон. Просто забыл в этой горячке! Вспомнил о нем лишь спустя несколько недель и тогда же понял, что когда-нибудь из-за этого маленького ожерелья у меня могут быть большие неприятности. Они, притаившись, ждали своей минуты, полвека ждали, и начались, когда я прочитал в газете статью о вашем агентстве. Я сразу догадался, что вы нашли ожерелье, и стал действовать. Осторожно наведя справки, я понял, что полиция о кулоне ничего не знает. Это обнадеживало. Я переключил свое внимание на вас. Сначала решил попытаться украсть кулон. Когда у Греба ничего из этого не вышло, я решил перейти к более радикальным мерам, чтобы навсегда заставить вас замолчать. – Он вздохнул, со свистом выпустив воздух сквозь посеребренные зубы. – Но призраки Кум Кери подвели меня, и потому мне придется закончить эту работу самому. Но прежде чем я отправлю вас следом за теми призраками, хочу задать вам один простой вопрос: что вы сделали с этим кулоном?
Никто из нас не ответил. Я прислушалась своим внутренним ухом – в доме было тихо. Гости исчезли. Мы остались один на один с земными врагами – убийцей, его подручным и пистолетом.
– Я жду, – сказал Фейрфакс. Очень спокойно сказал. Судя по всему, предстоящее убийство его нисколько не волновало.
Но и Локвуд, что удивительно, казался не менее спокойным и расслабленным.
– Благодарю за рассказ, – сказал он. – Интересный, поучительный и позволивший нам скоротать немного времени. Видите ли, я забыл упомянуть, что с глазу на глаз нам с вами осталось быть недолго. Сразу после того как мы приехали сюда, я через водителя такси отправил инспектору Барнсу из ДЕПИК письмо, в котором сообщил достаточно информации о вас, чтобы разжечь его интерес, и попросил инспектора приехать сюда на рассвете.
Мы с Джорджем уставились на Локвуда. Я вспомнила водителя такси, коричневый конверт и переходящие из рук в руки банкноты…
– Очень скоро он будет здесь, – беспечным тоном продолжал Локвуд, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову. – Проще говоря, с вами все кончено, Фейрфакс. А мы можем уже немного расслабиться. Может быть, ваш Греб, или как там его, приготовит нам пока по чашечке чая?
На Фейрфакса было страшно смотреть – на его лице быстро сменяли друг друга ненависть, страх, смятение, недоверие, отвращение. Потом он несколько успокоился и сказал:
– Вы блефуете. А даже если и нет – какая разница? К тому времени, как кто-то здесь появится, вы уже «встретите свой печальный конец, сражаясь с призраками возле проклятого колодца». И один за другим упадете в него. Я буду ужасно огорчен. Барнсу ничего не удастся доказать. Итак, в последний раз спрашиваю: где кулон?
Никто не сказал ни слова.
– Перси, – сказал Фейрфакс. – Пристрели девчонку.
– Стойте! – в один голос крикнули Локвуд и Джордж, вскакивая на ноги.
– Хорошо! – крикнула я. – Хорошо, только не стреляйте. Я скажу вам все.
Я встала. Все не сводили с меня глаз. Фейрфакс наклонился вперед:
– Прекрасно. Я так и думал, что вы расколетесь первой. Ну, так где вы спрятали кулон, девочка? В какой из комнат?
– Люси… – начал Локвуд.
– Кулон вообще не на Портленд-Роу, – сказала я. – Он здесь.
Произнося это, я следила за выражением лица Фейрфакса. Прищурив от удовольствия глаза, он сладострастно улыбнулся морщинистыми стариковскими губами. И передо мной открылось окно, позволившее заглянуть в омерзительные глубины его души. Я увидела, что Фейрфакс скрывал под личиной крутого, грубовато-добродушного промышленника и миллионера, что стояло даже за спрятанным от посторонних глаз суховатым раскаянием. Много чего я насмотрелась сегодня в Кум Кери Холле, но эта чувственная улыбка на губах старика-убийцы была омерзительнее всего. Интересно, сколько людей обманулись в нем за столько лет и каким образом он избавлялся от них?
– Покажите, – сказал он.
– Сейчас.
Уголком глаза я могла видеть Локвуда. Он отчаянно пытался привлечь к себе мое внимание. Я не стала встречаться с ним взглядом – не было смысла. Я уже приняла решение. Я знала, что собираюсь сделать.
Я запустила руку под куртку, ухватила висящий у меня на шее шнурок, вытащила контейнер. Мне показалось, что за стеклом мелькнула бледная вспышка пламени, но в библиотеке ярко горели лампы, поэтому я могла и ошибиться. Я положила контейнер на ладонь, а другой рукой открыла защелку на крышке.
– Эй, это же серебряное стекло, – неожиданно подал голос Греб. – Что здесь делает этот кулон?
Я откинула крышку и вытряхнула ожерелье себе на ладонь. Услышала, как негромко ахнул Джордж. Фейрфакс тоже что-то говорил, но я его не слушала. Я прислушивалась к другому звуку – пока далекому, но быстро приближающемуся к нам.
Кулон был таким холодным, что обжигал ладонь.
– Вот он, – сказала я Фейрфаксу. – Берите, он ваш.
На стене юный Фейрфакс в обтягивающем трико задумчиво смотрел на гипсовый череп. В библиотеке живой дряхлый Фейрфакс с неожиданным ужасом рассматривал лежащий у меня на ладони кулон.
Моей щеки коснулась струйка холодного воздуха, шевельнув волосы. Ножки кресла скрипнули, слегка сдвинулись по ковру в сторону столика. Я услышала глухой удар – это разом свалились с полки все стоявшие на ней книги.
Перси Греб пытался что-то сделать со своим пистолетом, но в следующее мгновение сильный толчок сбил его с ног. Греб ударился виском об угол книжной полки и распластался на полу. Кресло Локвуда столкнулось с креслом Джорджа, их обоих прижала к спинкам рвавшаяся у меня из рук сила.
Все лампы в библиотеке моргнули и погасли, но темно в комнате не стало – по мне, так сделалось даже светлее, потому что в ней появилась светящаяся девушка. Одетая в красивое летнее платье с оранжевыми подсолнухами, она стояла сейчас между мной и Фейрфаксом, потусторонний свет струился от нее как вода. Он лился потоками, перекатываясь через кресла, растекаясь по коврам, взвихриваясь вокруг столов. Нарастал, становясь все ярче.
– Мне холодно, – сказал высокий женский голос. – Мне очень холодно.
У меня в голове раздался тихий стук – я слышала его на Шин-роуд в ту ночь, когда началась вся эта история. Звук был похож на постукивание кончиком пальца по штукатурке или ногтем по дереву. Сейчас он был ритмичным, напоминающим биение сердца. Помимо этого стука вокруг меня царила мертвая тишина. На секунду мы встретились с девушкой-призраком взглядом, но она тут же повернула лицо к сидящему в кресле старику.
Фейрфакс ощущал присутствие призрачной девушки, но не мог достаточно отчетливо увидеть ее. Внезапно он заскреб пальцами по столу, нащупал очки, поднес их к своим глазам. Всмотрелся, нахмурился, потом его лицо напряглось, а тело застыло.
Призрачная девушка плыла к нему, и с ее волос струился потусторонний свет.
Очки выпали из руки Фейрфакса, косо повиснув на его носу, а потом упали. В глазах Фейрфакса застыло изумление и благоговейный ужас. Как и положено джентльмену, увидевшему входящую в комнату леди, он медленно, пошатываясь, поднялся на ноги. Поднялся и встал, ожидая.
Девушка широко раскинула руки.
Возможно, Фейрфакс пытался сдвинуться с места. Возможно, пытался как-то защититься – не знаю. Как бы то ни было, он попал в призрачный захват. Правая рука его дернулась, а затем безвольно повисла вдоль тела.
Рядом со мной вышел из оцепенения Локвуд, схватил за руку Джорджа, оттащил его подальше в сторону. Со всех сторон к Фейрфаксу стекались, окружали его кольца потустороннего света. Наконец девушка и сама добралась до него. Плазма коснулась железного снаряжения, зашипела, пошла пузырями. Призрачная девушка покачнулась, но устояла. Она уставилась в глаза Фейрфаксу. Он открыл рот, возможно собираясь что-то сказать… Девушка сомкнула руки и заключила его в свои ледяные объятия.
Фейрфакс издал какой-то невнятный звук.
Потусторонний свет погас.
В комнате стало темно. Я наклонила ладонь – кулон соскользнул с нее, упал на пол и разлетелся на мелкие кусочки.
– Быстро! Джордж, держи Греба! – это кричал Локвуд. В полумраке угадывалась фигура шофера, который продирался к выходу из библиотеки, то и дело натыкаясь на мебель.
Локвуд прихватил стоявшую возле камина кочергу и бросился следом за Гребом. Джордж тоже пустился в погоню, для начала запустив в голову Греба сдернутую с кресла подушку. Греб пригнулся. Его силуэт в эту секунду смутно обрисовался на фоне выходящей в вестибюль арки. Он обернулся. Мелькнула вспышка, треснул выстрел, между мной и Джорджем просвистела в темноте пуля.
Локвуд и Джордж добрались до арки, на секунду задержались здесь, потом проскользнули в вестибюль. Оттуда вновь донеслись выстрелы, грохот падающей мебели, крики. Не обращая внимания на боль в поврежденной при падении в подвале руке, я тоже выбралась в вестибюль и увидела Локвуда – он прижимал кочергой распластанного на полу шофера, и широко раскрытую дверь, и инспектора Барнса, входящего в Холл вместе с целой толпой агентов с хмурыми лицами.