Глава 2. Подозреваемая

Комната, куда меня привели, была слишком удобной для тюрьмы и слишком пустой для гостиной.

Небольшой стол, четыре стула, узкая кушетка у стены, умывальник с кувшином воды и единственное окно, закрытое снаружи металлической решеткой. На столе горели две свечи. Рядом лежали несколько чистых листов бумаги, чернильница и перо.

Дверь закрыли.

Снаружи остались двое стражников.

Я села на кушетку и впервые за весь вечер позволила себе просто ничего не делать.

Это продлилось меньше минуты.

Голова болела сильнее. Горечь во рту понемногу слабела, но тошнота оставалась. Я опустила взгляд на темное платье, которое все еще было на мне, и осторожно отвела ткань от тела двумя пальцами.

Кровь на правом боку успела подсохнуть.

Меня особенно беспокоило, что никто пока не попытался переодеть меня. С точки зрения следствия это было правильно. С точки зрения женщины, которая не знала, чья кровь находится на ее одежде и почему, приятного было мало.

Я посмотрела на собственные руки.

Чужие руки.

Мне хотелось зеркало.

И одновременно совершенно не хотелось.

До сих пор можно было удерживать происходящее в пределах практических задач. Есть тело. Есть место преступления. Есть улики. Есть люди, которые подозревают меня в убийстве. Все это требовало действий.

Зеркало потребовало бы признать другую часть происходящего.

Я действительно находилась не в своем теле.

Дверь открылась.

Вошел Эван Ресс. Его кожаный чемоданчик теперь был раскрыт, а в руках он держал небольшой стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью.

За ним появился молодой мужчина в форме и внес деревянный поднос.

— Поставьте на стол и выйдите, — распорядился Эван.

Стражник подчинился.

На подносе стояли миска с водой, небольшой кусок белой ткани, три маленькие чашки и несколько узких стеклянных трубок.

Я посмотрела на лекаря.

— Если вы собираетесь меня лечить, сначала скажите чем.

— Если вы собираетесь спорить с каждым человеком, который пытается сохранить вам жизнь, ночь будет долгой.

— С этим я уже смирилась.

Он поставил сосуд на стол.

— Мне нужно понять, действительно ли вы были отравлены.

Я сразу села прямее.

— Вы нашли что-то у Кассиана?

— Исследование еще не началось.

— Тогда почему думаете об отравлении?

Эван посмотрел на меня поверх очков, которые только что достал из внутреннего кармана.

— Потому что вы жаловались на горький привкус, тошноту и головную боль. Вы были без сознания. Я предпочитаю проверить простое объяснение прежде, чем искать сложное.

Мне понравился этот ответ.

— Что будете делать?

— Возьму кровь.

Я протянула руку.

Он явно ожидал сопротивления и на мгновение задержался.

— Так просто?

— Вы лекарь. Я хочу знать, что со мной.

— Еще час назад вы не позволяли мне прикасаться к бокалу.

— Бокал может быть уликой. Я пока только подозреваемая.

Эван хмыкнул.

— У вас странное чувство юмора, леди Морвен.

— Вера.

— Для меня вы пока Лиара Морвен.

— Тогда хотя бы не ждите, что я буду отзываться сразу.

Он сел напротив и достал тонкую металлическую иглу.

Я внимательно наблюдала, как он обрабатывает ее жидкостью из маленького флакона.

— Спирт?

— Очищающий раствор.

— Из чего?

Эван поднял на меня глаза.

— Вы всегда задаете столько вопросов?

— Когда незнакомый мужчина собирается проколоть мне кожу неизвестным веществом, да.

Он вздохнул.

— Винный спирт, настой горькой коры и очищенная вода. Теперь достаточно?

— Вполне.

Крови он взял немного, в узкую стеклянную трубку. Затем разделил ее между тремя небольшими чашками и добавил разные жидкости.

Ничего не загорелось.

Никаких светящихся знаков не появилось.

В одной чашке кровь почти не изменилась. Во второй стала темнее. В третьей через несколько секунд образовался мелкий бурый осадок.

Эван нахмурился.

— Что?

— Повторю.

Он взял еще одну каплю.

Результат оказался тем же.

— И?

— В вашей крови есть остатки сонного корня.

— Это яд?

— В обычной дозе нет. Его используют как сильное успокоительное. В большой дозе человек теряет сознание. Иногда на несколько часов.

— Можно умереть?

— Можно. Особенно если смешать с алкоголем или некоторыми лекарствами.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Значит, я действительно была без сознания не случайно.

— Похоже на то.

— Это можно официально зафиксировать?

— Я лекарь королевского двора. Мое заключение и будет официальным.

— Запишите сейчас.

Он нахмурился.

— Что именно?

— Что в крови Лиары Морвен обнаружены остатки сонного корня. Время исследования. Метод. Кто присутствовал. Какие сосуды использовались.

— Вы хотите учить меня оформлять медицинское заключение?

— Нет. Хочу, чтобы через два дня никто не сказал, что вы вспомнили об этом задним числом.

Эван некоторое время смотрел на меня.

Потом подтянул к себе лист бумаги.

— Хорошо.

Я наблюдала, как он пишет.

Почерк был мелким и аккуратным.

— Вы уверены, что сонный корень вызывает горечь во рту?

— Иногда. Особенно если его добавляют в крепкий напиток.

— А головную боль?

— Может.

— Сколько времени он остается в крови?

Эван отложил перо.

— Не ждите от меня точности до минуты. Это зависит от дозы, веса человека, пищи, состояния организма. По реакции я могу сказать только, что вы получили его сегодня и доза была немаленькой.

— Сегодня по вашему времени?

— Ночью, если вам так удобнее.

— Мне важно понимать последовательность.

Он подписал лист.

— Вы действительно говорите как следователь.

— Я не следователь.

— Вы несколько раз подчеркивали это.

— Потому что это разные профессии.

— У нас тоже разные люди допрашивают подозреваемых и исследуют следы. Просто вторых не называют вашим словом.

Это было интересно.

— Как называют?

— Экспертами следственного управления. Но они работают в основном с веществами, металлом, документами и остаточными следами.

— Значит, у вас уже есть криминалистика. Просто устроена иначе.

— Если вы когда-нибудь объясните мне, что именно называете криминалистикой, возможно, я отвечу.

Я посмотрела на чашку с бурым осадком.

— Этот образец сохраните.

— Зачем?

— Потому что он подтверждает, что я была одурманена.

— Он испортится к утру.

— Тогда запечатайте хотя бы одну трубку с исходной кровью и отметьте время.

— Для чего?

— Чтобы при необходимости исследовать ее повторно.

Эван помолчал.

— Вы никому здесь не доверяете?

— Я никого здесь не знаю.

Это оказалось самым простым объяснением.

Он не стал спорить.

Через несколько минут образец лежал в небольшой стеклянной трубке, закрытой пробкой и покрытой сургучом. Эван поставил на нем знак своей печати.

— Довольны?

— Намного больше.

— Теперь моя очередь.

— Спрашивайте.

— Вы действительно не помните Лиару Морвен?

Я покачала головой.

— Я не теряла память.

— Вы не знаете собственного дома, места службы и людей вокруг вас.

— Потому что это не мои воспоминания.

— А чьи?

— Лиары, полагаю.

Эван снял очки.

— Вы слышите, насколько странно это звучит?

— Я сегодня увидела мертвого мужчину, у которого после смерти рука начала превращаться в драконью лапу. Моя шкала странности заметно изменилась.

Он невольно усмехнулся.

— Для нас странно как раз не это.

— Я уже поняла.

В дверь постучали.

Эван поднялся.

Вошел Ариан.

На нем была та же одежда, но сюртук теперь расстегнут, а волосы выглядели еще более растрепанными. Он производил впечатление человека, который за последний час успел отдать несколько десятков распоряжений и ни разу не сел.

Первым делом он посмотрел на Эвана.

— Что с ней?

— В крови сонный корень. Доза достаточно высокая, чтобы вызвать потерю сознания.

Ариан перевел взгляд на меня.

— Вы уверены?

Эван протянул ему лист.

— Дважды проверил.

Ариан прочитал заключение до конца.

— Когда она могла его принять?

— В течение нескольких часов до того, как мы ее нашли. Точнее пока не скажу.

— Это меняет дело, — сказал Ариан.

В его голосе не было удовольствия.

— Немного, — поправила я.

Он посмотрел на меня.

— Вы считаете, что этого недостаточно?

— Сонный корень объясняет, почему я лежала без сознания. Но не доказывает, что я не приняла его добровольно после убийства.

Эван удивленно приподнял брови.

Ариан спросил:

— Вы сами сейчас предложили версию обвинения против себя?

— Я предложила очевидное альтернативное объяснение. Если оно есть, его придется проверять.

— Большинство подозреваемых обычно стараются делать обратное.

— Большинство подозреваемых, вероятно, не собираются потом жить с человеком, который расследовал дело плохо.

Он несколько секунд молчал.

— Вы уверены, что собираетесь потом жить?

— Предпочитаю исходить из этого.

Эван собрал инструменты.

— Я вернусь к Кассиану. Если ее состояние ухудшится, зовите.

Он остановился возле Ариана.

— И еще. Сонный корень сам по себе не объясняет потерю памяти.

— У меня нет потери памяти, — повторила я.

Эван посмотрел на меня.

— Именно.

Когда он вышел, Ариан не сел сразу.

Он прошел к окну, проверил решетку и только потом занял стул напротив.

— Вы проверяете, не выберусь ли я?

— Проверяю комнату.

— И?

— Вы не выберетесь.

— Хорошо знать.

Он положил на стол тонкую папку.

— Теперь мы поговорим нормально.

— До этого мы разговаривали ненормально?

— До этого рядом лежал мой мертвый брат.

Я замолчала.

Это было справедливо.

Ариан открыл папку.

— Я буду задавать вопросы. Вы будете отвечать.

— Если знаю ответ.

— Вы понимаете, что отказ отвечать будет работать против вас?

— Понимаю.

Он взял первый лист.

— Назовите полное имя.

— Вера Сергеевна Ланская.

Перо остановилось.

— Сергеевна?

— Отчество.

— Что это означает?

— Имя моего отца было Сергей. В моей стране между именем и фамилией используется отчество.

— Страна?

Вот здесь стало сложнее.

Я могла рассказывать правду.

И могла представить, как она будет звучать.

Я из другого мира. Из города с миллионами людей. Мы летаем на самолетах, разговариваем на расстоянии, фотографируем места преступлений, определяем человека по ДНК.

Для человека, который подозревал меня в убийстве собственного брата, это выглядело не как объяснение.

Скорее как очень плохо подготовленная попытка избежать суда.

— Если я отвечу, вы все равно не поверите.

— Попробуйте.

— Россия.

Он подождал.

— Где это?

— Очень далеко.

— Я знаком с картами.

— На ваших картах ее нет.

Ариан отложил перо.

— Начинается.

— Я предупреждала.

— Вы утверждаете, что прибыли из неизвестной страны?

— Нет.

— Тогда откуда?

Я медленно выдохнула.

— Из другого мира.

Он смотрел на меня без всякого выражения.

Так прошло несколько секунд.

— Понятно.

— Я же говорила.

— Что именно мне должно быть понятно?

— Что вы не поверите.

— Вы находитесь в теле Лиары Морвен, знаете наш язык, разговариваете ее голосом и выглядите в точности как она. Но хотите убедить меня, что прибыли из другого мира.

— Я пока не пытаюсь вас убедить. Я отвечаю на вопрос.

— Очень удобный ответ.

— Для меня в нем ничего удобного нет.

Он снова взял перо.

— Хорошо. Оставим вашу страну. Дата рождения?

Я назвала.

Ариан нахмурился.

— Какой это год?

Я поняла проблему.

— По моему календарю.

— А по нашему?

— Не знаю.

— Сколько вам лет?

— Тридцать два.

— Лиаре Морвен двадцать шесть.

— Значит, у нас уже есть еще одно несоответствие.

— Цвет ваших глаз?

— Карие.

Он поднял голову.

Я почти сразу поняла.

— У Лиары другие?

— Зеленые.

Я замолчала.

Потом осторожно спросила:

— Можно зеркало?

Ариан не ответил сразу.

Встал, подошел к стене и снял небольшое овальное зеркало, которое я почему-то раньше не заметила. Наверное, оно висело слишком высоко и сбоку.

Он поставил его передо мной.

Я посмотрела.

Женщина в отражении была молодой и красивой.

Но не мной.

Темные волосы почти черного цвета, сейчас растрепанные. Светлая кожа. Тонкий прямой нос. Четкая линия губ. Большие зеленые глаза.

Я приблизилась к зеркалу.

Лицо повторило движение.

Я подняла руку.

Она сделала то же самое.

Несколько секунд я не могла произнести ни слова.

До этого чужие руки можно было объяснять шоком, плохим освещением, чем угодно. Даже чужой голос оставался чем-то, что мозг способен попытаться игнорировать.

С лицом было сложнее.

Я знала собственное отражение.

Знала маленький шрам возле левой брови, который получила в одиннадцать лет. Знала родинку на подбородке. Знала, как меняется выражение глаз, когда я устала.

Ничего этого здесь не было.

Ариан молчал.

Я была ему за это благодарна.

Я коснулась пальцами щеки.

Кожа была теплой.

Настоящей.

— Это она?

— Лиара Морвен.

Я продолжала смотреть в зеркало.

— Вы хорошо ее знали?

— Нет.

— Видели раньше?

— Несколько раз.

— Могли бы заметить изменения в поведении?

— Некоторые.

Я отодвинула зеркало.

— Уберите.

Он сделал это без комментариев.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова сосредоточиться.

— Продолжим.

Ариан сел.

— Вы уверены?

— Чем быстрее закончим, тем быстрее вы начнете проверять дело, а не мою биографию.

— Ваша биография сейчас часть дела.

— Тогда спрашивайте.

Он посмотрел в лист.

— Имя матери Лиары Морвен.

— Не знаю.

— Отца?

— Не знаю.

— Родовое поместье?

— Не знаю.

— Где находится Королевский архив?

— Не знаю.

— Имя вашего непосредственного начальника?

— Не знаю.

— Сколько лет вы служите в архиве?

— Не знаю.

Он задавал вопросы спокойно, один за другим.

Некоторые были простыми.

Возраст Лиары.

Название улицы, где она жила.

Имя ее домашней служанки.

Цвет герба семьи Морвен.

Название учебного заведения, которое она окончила.

Я не знала ничего.

Ни одного ответа.

Ариан не давал мне времени придумать версию. Переключался с одной темы на другую, возвращался к предыдущим вопросам, менял формулировки.

Я понимала прием.

И одобряла.

Через двадцать минут перед ним лежал лист, на котором почти напротив каждой строки стояла одна и та же отметка.

Не знает.

— Достаточно? — спросила я.

— Нет.

— Вы надеетесь, что я внезапно вспомню имя ее школьной подруги?

— Я хочу понять, где заканчивается ваша предполагаемая потеря памяти.

— Ее нет.

— Вы помните свою профессию?

— Да.

— Можете описать место, где работали?

— Да.

— Дом?

— Да.

— Родителей?

— Да.

— Образование?

— Да.

— Первое дело?

— Да.

— Последнее дело?

— Да.

— Что вы делали перед тем, как очнуться возле Кассиана?

— Работала.

— Над чем?

Я задумалась.

— Исследовала материалы по делу о смерти мужчины в квартире. Предположительно несчастный случай после падения, но были сомнения по расположению следов крови.

— Расскажите подробнее.

— Зачем?

— Хочу проверить, насколько последовательны ваши воспоминания.

Я пожала плечами.

— Мужчину нашли возле лестницы внутри двухуровневой квартиры. Первоначально решили, что он упал со ступеней. Но часть крови находилась в месте, куда после предполагаемого падения попасть не могла. Мы проверяли версию, что травму он получил раньше, а тело переместили.

— Чем закончилось?

— Когда я видела материалы в последний раз, расследование еще шло.

— Как вы исследовали кровь?

— Фотографировали расположение следов, измеряли размеры, форму, направление, брали образцы, сравнивали с кровью погибшего.

Он остановил меня.

— Фотографировали?

Я поняла, что опять использовала слово, которого здесь могло не быть.

— Создавали точное изображение при помощи устройства.

— Художник?

— Нет.

— Как устройство изображает комнату?

— Это долгий разговор.

— У нас есть время.

— У вас убит брат.

Ариан очень спокойно положил перо.

— Не используйте его смерть, чтобы управлять разговором.

Я сразу поняла, что перешла границу.

— Вы правы. Простите.

Он ничего не ответил.

Я продолжила уже без раздражения:

— В моем мире есть технологии, которых здесь, судя по всему, нет. Некоторые вещи я не смогу объяснить быстро. Но методы наблюдения и логика расследования не зависят от устройств.

— Поэтому вы считаете себя полезной?

— Я считаю, что могу заметить то, что ваши люди привыкли не проверять.

— Например?

— Например, предположение, что остаточный след на кинжале автоматически означает, что я им пользовалась.

В его лице ничего не изменилось.

Но пауза была заметной.

— Откуда вы знаете о следе?

— Не знаю. Я предположила, что у вас должно быть что-то подобное, иначе кровь и кинжал были бы не настолько убедительными доказательствами.

— Эксперт уже проверил оружие.

Вот теперь я насторожилась.

— Когда?

— Пока вас осматривал Эван.

— И?

— На рукояти обнаружен остаточный след Лиары Морвен.

Я откинулась на спинку стула.

— Как его выявляют?

— Сейчас вопросы задаю я.

— Тогда запишите мой: метод исследования оружия нужно сохранить вместе с образцом.

— Это стандартная процедура.

— Я рада. А результат?

— След четкий.

— Что именно это доказывает?

Ариан нахмурился.

— Что вы держали кинжал.

— Это мы и так знаем. Я пришла в себя с ним в руке.

— След образуется после использования зачарованного оружия.

— Что значит «использования»?

— Если человек активирует нанесенную на металл защитную обработку.

— Я ничего не активировала.

— На кинжале след Лиары.

— Повторение результата не заменяет объяснение метода.

Он немного подался вперед.

— Вы считаете, что наши эксперты ошиблись?

— Я пока не знаю, что именно они сделали.

— Метод используется больше ста лет.

— Это не делает его безошибочным.

— За это время его проверяли тысячи раз.

— Прекрасно. Тогда он выдержит еще одну проверку.

Ариан некоторое время смотрел на меня.

— Вы даже не понимаете, как это работает.

— Именно поэтому задаю вопросы, а не объявляю результат ложным.

Он закрыл папку.

— Хорошо. Вернемся к убийству.

— Наконец-то.

— Вы были в кабинете Кассиана.

— Да.

— Ваша кровь содержит сонный корень.

— Да.

— На вашем платье кровь моего брата. Это уже подтвердили.

Я кивнула.

— Как?

— Экспресс-проверкой лекаря.

— Значит, хотя бы с этим определились.

— На кинжале остаточный след Лиары Морвен.

— Да.

— Дверь была заперта изнутри.

— Да.

— Окна также заперты.

— Это уже интереснее.

— Почему?

— Потому что тогда нужно проверить все возможные входы в комнату.

— Их два. Дверь и окна.

— Вы уверены?

— Я знаю дворец.

— А я знаю места преступлений. Это не одно и то же.

Он чуть прищурился.

— Вы ищете тайный ход?

— Пока я ищу любой способ войти и выйти, не используя дверь.

— Кабинет находится в старом крыле. Там действительно существовали служебные коридоры, но их закрыли много лет назад.

— Закрыли как?

— Замуровали.

— Кто проверял?

— Проверит охрана.

— Хорошо.

— Но даже если вы найдете проход, это не объяснит ваше присутствие возле тела.

— Я не обязана объяснить все одним предположением.

— Для человека, которому грозит обвинение в убийстве наследника, вы слишком легко относитесь к пробелам.

— Я отношусь к ним именно так, как должна. Если я начну заполнять неизвестное удобными догадками, это уже не расследование.

Он помолчал.

— Вы сказали в кабинете, что кровь на вашем платье нанесена не во время удара.

— Я сказала, что характер пятен на это не похож.

— Можете доказать?

— Если платье не испортили, могу попробовать.

— Что вам нужно?

— Хороший свет. Чистая поверхность. Возможность осмотреть ткань целиком. И желательно не на мне.

— Вы хотите переодеться?

— Я хочу исследовать доказательство, не растягивая его на собственном теле.

Ариан встал.

— Ждите.

— Где я денусь?

Он остановился у двери.

— В вашем положении я бы не шутил.

— В моем положении без этого становится совсем тяжело.

На этот раз он не ответил.

Через несколько минут пришли две женщины.

Одна была пожилая, в темном платье без украшений. Вторая значительно моложе и явно нервничала.

Пожилая представилась:

— Марта Лесс, смотрительница женских покоев.

Я встала.

— Вера.

Она бросила быстрый взгляд на стражу за дверью.

— Мне сообщили, что вы называете себя иначе.

— Верно.

— Его высочество распорядился помочь вам переодеться, не повреждая платье.

— Отлично.

Молодая женщина принесла простой серый халат и нижнюю сорочку.

Я показала на пятно.

— Пожалуйста, не касайтесь этой части ткани руками.

Марта нахмурилась.

— Почему?

— Там кровь. Мне нужно сохранить поверхность такой, как она есть.

Она не стала спорить.

Мы перешли за ширму.

Переодевание оказалось отдельным испытанием.

Платье застегивалось сзади десятком маленьких крючков. Под ним находилось несколько слоев одежды, назначение части которых я понимала только приблизительно.

Я терпеливо стояла, пока Марта расстегивала платье.

И тогда она вдруг замерла.

— Что?

— У вас синяк.

Я повернула голову.

— Где?

— На левом плече, ближе к спине.

Я попыталась посмотреть, но не смогла.

— Большой?

— Нет. Но свежий.

— Похож на удар?

Марта осторожно коснулась кожи рядом, не самого синяка.

— Скорее вас сильно держали.

Это было еще одно изменение.

— Позовите Эвана.

— Сейчас?

— Да.

Марта посмотрела на меня как на человека, который требует слишком многого.

— Его высочество приказал выполнять разумные просьбы.

— Эта разумная.

Она отправила молодую женщину за лекарем.

Я закончила переодеваться.

Чужое тело оказалось еще более чужим без тяжелого платья. Стройное, немного ниже моего прежнего роста. На левой руке небольшая царапина. На правом колене старый светлый шрам. Никаких свежих ран, кроме синяка на плече.

Эван пришел раздраженный, но после осмотра сразу перестал ворчать.

— Свежий.

— Насколько?

— Несколько часов.

— Мог появиться от падения?

— Мог. Но форма странная.

— Какая?

Он провел пальцем рядом с синяком.

— Два отдельных участка давления. Будто вас действительно удерживали рукой.

— Зафиксируйте.

Эван посмотрел на меня.

— Вы собираетесь заставлять меня писать после каждого синяка?

— Только после тех, которые могут объяснить, что происходило со мной перед потерей сознания.

Он все же записал.

Платье разложили на большом чистом столе в соседней комнате. Перед этим поверхность накрыли свежей белой тканью.

Ариан вернулся, когда я уже стояла над ним.

Со мной находились Эван, Марта и еще один мужчина, представившийся Олденом Крейном, экспертом Королевского следственного управления.

Ему было около пятидесяти. Узкое лицо, длинные пальцы, волосы почти полностью седые. В отличие от Верена, он смотрел на меня без раздражения.

Скорее с профессиональным любопытством.

— Вы хотели исследовать пятна, — сказал Ариан.

— Да.

— Олден отвечает за работу с веществами и следами.

Я посмотрела на эксперта.

— Значит, вы тот человек, который проверял кинжал?

— Я.

— Позже мне понадобится узнать ваш метод.

— Его высочество предупредил, что вы задаете много вопросов.

— Он преуменьшил.

Олден улыбнулся.

— Уже интересно.

Я подошла к платью.

— Кто снимал его?

— Марта и я.

— До этого кровь кто-нибудь касался?

Марта ответила:

— Нет.

— Хорошо.

Пятно занимало участок от нижней части груди до правого бока. При хорошем свете оно выглядело еще менее похожим на брызги.

Я наклонилась.

— Видите длинные полосы?

Ариан стоял с другой стороны стола.

— Да.

— Они почти параллельны.

— И?

— Кровь переносилась по ткани движением. Скорее всего, чем-то влажным.

Олден приблизился.

— Например, рукой?

— Возможно. Или куском ткани. Или частью одежды погибшего. Но здесь есть еще кое-что.

Я указала на верхний край пятна.

— При свободном падении капля дает округлый след. При движении под углом след вытягивается. При сильном ударе обычно появляются отдельные мелкие брызги разного размера. Здесь почти нет мелких изолированных капель рядом с основным пятном.

Олден взял увеличительную линзу.

— Есть несколько.

— Есть. Но недостаточно для той картины, которую нам предлагают.

Ариан спросил:

— Какой именно картины?

— Что Лиара стояла рядом с Кассианом и ударила его кинжалом в область крупного сосуда.

— Вы не знаете, был ли поврежден крупный сосуд.

— Именно. Поэтому нам нужно исследование тела. Но если он был поврежден при работающем сердце, на нападавшем я ожидала бы другой рисунок крови.

Олден продолжал изучать платье.

— А если леди Морвен после удара обняла принца или пыталась его поднять?

— Тогда появятся контактные пятна. Возможно, похожие на эти. Но тогда нужно искать соответствующую поверхность на одежде Кассиана.

Он поднял голову.

— Совпадающий участок?

— Да. Если моя одежда коснулась его пропитанной кровью одежды, формы загрязнения должны хотя бы частично соответствовать.

Ариан сразу понял.

— Можно проверить.

— Нужно проверить.

Олден выпрямился.

— Тело уже перенесли в медицинскую комнату.

— Одежду не снимали?

— Эван запретил до начала исследования.

Я посмотрела на лекаря.

— Спасибо.

Он недовольно произнес:

— Не привыкайте.

Ариан повернулся к Олдену.

— Сможете сравнить?

— Да. Но если пятно наносили тканью или рукой, прямого совпадения может не быть.

— Верно, — сказала я. — Отсутствие совпадения не докажет инсценировку. А вот совпадение определенного края может помочь восстановить контакт.

Ариан посмотрел на меня.

— Вы хотите участвовать в исследовании тела?

— Да.

— Нет.

Ответ был настолько спокойным, что я не сразу поняла, насколько он окончательный.

— Почему?

— Потому что вы подозреваемая.

— Именно поэтому мне особенно важно...

— Нет.

Я удержалась от резкого ответа.

— Тогда хотя бы проверьте кровь вокруг раны до того, как будете мыть или снимать одежду.

— Эван это сделает.

— И сравните с платьем.

— Олден сделает.

— И зафиксируйте...

Ариан поднял ладонь.

— Вера.

Это был первый раз, когда он назвал меня моим именем без спора.

Я замолчала.

— Вы уже дали достаточно указаний людям, которые знают свою работу.

— Они могут знать ее прекрасно и все равно использовать другие методы.

— Это не дает вам права руководить расследованием собственного преступления.

— Моего предполагаемого преступления.

— Именно.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Олден вмешался без напряжения:

— Если позволите, ваше высочество, я хотел бы проверить ее предположение.

Ариан перевел взгляд на него.

— Проверяйте.

— С ее участием будет быстрее.

Теперь я посмотрела на Олдена.

Он пожал плечами.

— Вы заметили рисунок раньше меня. Мне интересно, что именно вы ищете.

Ариан явно был недоволен.

Но отказать собственному эксперту только ради того, чтобы держать меня подальше от доказательств, тоже не мог.

— Она не касается тела. Не остается с уликами одна. Ничего не забирает и не перемещает без вашего разрешения.

— Разумеется, — сказал Олден.

— И после проверки возвращается сюда.

— Я все слышу, — напомнила я.

Ариан посмотрел на меня.

— Это было сказано для вас тоже.

Медицинская комната находилась этажом ниже.

Меня провели туда под охраной.

Дворец успел измениться.

Когда меня выводили из кабинета Кассиана, коридоры были наполнены людьми и шумом. Теперь часть проходов перекрыли. Стража стояла у лестниц. Слуги двигались быстро и почти не разговаривали.

Новость уже разошлась.

Наследный принц был мертв.

И где-то вместе с этой новостью, вероятно, уже распространялось имя женщины, которую нашли рядом.

Лиара Морвен.

То есть мое.

И не мое одновременно.

Медицинская комната оказалась просторной и хорошо освещенной. Здесь горело множество ламп, а стены были выложены светлой плиткой. В центре стоял высокий стол.

Кассиан лежал на нем.

Его накрыли тканью до груди.

Посмертное обращение почти не продвинулось дальше. Левая рука оставалась частично драконьей, несколько пластин проступали на шее и возле ключицы.

Я остановилась на расстоянии.

Эван стоял возле стола.

— Только не говорите, что теперь она будет командовать и здесь.

— Только если вы будете делать что-нибудь совсем странное, — ответила я.

— Успокаивает.

Олден подошел к телу.

— Сначала одежда.

Эван осторожно приподнял ткань, которой был накрыт Кассиан.

Рубашку еще не сняли.

Я увидела рану при ярком освещении.

И сразу заметила то, что раньше только предполагала.

Крови действительно было мало.

Не просто меньше, чем ожидалось.

Слишком мало.

Ткань вокруг прокола пропиталась на несколько сантиметров, но дальше оставалась почти чистой.

Я подошла на шаг ближе.

— Можно?

Эван посмотрел на Ариана.

Тот стоял у стены.

— С расстояния.

Я наклонилась, не касаясь.

— Олден, посмотрите на край пропитанной ткани справа от раны.

Он воспользовался линзой.

— Вижу.

— Теперь мое платье.

Марта принесла его сложенным на чистой ткани.

Олден сравнил.

Несколько минут никто не говорил.

Я наблюдала за его лицом.

Он работал тщательно.

Это мне нравилось.

Наконец эксперт выпрямился.

— Прямого совпадения нет.

Ариан посмотрел на меня.

— Значит, ваша версия неверна?

— Нет. Это означает только, что платье не прижимали к этому конкретному участку рубашки.

Олден кивнул.

— Согласен.

Я указала на пятно на платье.

— Можно проверить еще одну вещь.

— Какую?

— Насколько глубоко кровь проникла в ткань.

Олден заинтересовался.

— Продолжайте.

— Если кровь попала мелкими брызгами, часть капель должна впитаться отдельно и пройти между волокнами локально. При размазывании жидкость распределяется по поверхности иначе.

— Это зависит от ткани.

— Конечно. Поэтому нужен контрольный образец такой же ткани.

Марта сказала:

— У Лиары есть еще два платья из этого материала.

Я посмотрела на нее.

— Вы знаете?

— Я много лет слежу за гардеробом женщин королевского двора. Ткани запоминаю лучше лиц.

— Это может оказаться очень полезно.

Она впервые посмотрела на меня не как на сумасшедшую.

Ариан спросил:

— Что вы предлагаете?

— Взять небольшой кусок такой же ткани. Нанести кровь двумя способами: каплями и размазыванием. Потом сравнить, как она высыхает и впитывается.

Эван нахмурился.

— Чью кровь?

— Не обязательно человеческую.

Олден сказал:

— Животная подойдет для самой структуры пятна.

— Именно.

Ариан посмотрел на него.

— Насколько это надежно?

— Не как окончательное доказательство. Но если разница выраженная, мы сможем хотя бы проверить ее предположение.

— Делайте.

Эксперимент занял почти час.

Марта принесла кусок темно-синей ткани.

Олден достал из лабораторного шкафа небольшой сосуд со свежей кровью животного, которую использовали для медицинских опытов.

На один участок он нанес несколько капель с разной высоты.

На второй — небольшое количество крови, а затем провел по ткани свернутой белой салфеткой.

Мы ждали.

За это время Эван начал осторожно исследовать рану.

Я старалась не вмешиваться.

Но наблюдала.

Он измерил глубину тонким металлическим инструментом, осмотрел края повреждения, затем снял рубашку, предварительно отметив положение пятен.

— Глубина около восьми сантиметров, — сказал он.

— Какие сосуды повреждены? — спросил Олден.

— Один крупный.

Я посмотрела на Ариана.

Он сразу понял, что это означает.

— Тогда крови действительно должно быть больше?

Эван медленно выдохнул.

— Если сердце работало нормально в момент удара — да.

В комнате стало тихо.

Я не торопилась радоваться.

Это еще не доказывало смерть до удара. Сильное падение давления, тяжелое отравление, почти остановившееся сердце — вариантов оставалось достаточно.

Но официальная версия уже переставала быть очевидной.

— Можно определить, работало ли сердце? — спросил Ариан.

Эван посмотрел на повреждение.

— Не напрямую. Но есть признаки.

— Какие?

— Реакция тканей, объем внутреннего кровоизлияния. Мне нужно продолжить исследование.

— Продолжайте.

Через некоторое время Олден вернулся к образцам ткани.

Капли оставили отдельные пятна с выраженными краями.

Размазанный участок выглядел иначе.

Не идентично моему платью.

Но достаточно похоже по общей структуре.

Олден положил рядом оба образца и мое платье.

— Основное загрязнение на платье действительно больше похоже на контактное или нанесенное движением, чем на свободные брызги.

Ариан спросил:

— Насколько вы уверены?

Олден не пытался выглядеть более уверенным, чем был.

— Я бы не стал строить обвинение только на этом. Но утверждение леди Морвен обоснованно.

Я почувствовала первое настоящее облегчение за весь вечер.

Небольшое.

Очень осторожное.

Но настоящее.

Ариан посмотрел на меня.

— Один признак.

— Я и не обещала вам десять за час.

— Это еще не оправдывает вас.

— Знаю.

Эван, который продолжал работать с телом, внезапно произнес:

— Ариан.

Все повернулись к нему.

Он стоял возле левой стороны Кассиана и смотрел на внутренние ткани повреждения.

— Что?

— Подойди.

Ариан оказался возле него.

Я осталась на месте.

Эван говорил тихо, но в комнате было достаточно спокойно, чтобы я слышала.

— Кровоизлияние вокруг раневого канала очень слабое.

Ариан нахмурился.

— Что это значит?

— Если бы удар нанесли при нормальном кровообращении, ткани были бы пропитаны сильнее.

Я не удержалась.

— Сердце уже почти не работало.

Эван посмотрел на меня.

— Либо работало крайне слабо.

— Из-за чего?

— Тяжелый шок. Отравление. Внутреннее повреждение. Несколько причин.

— Но сам кинжал?

Эван медленно покачал головой.

— Я пока не готов назвать его причиной смерти.

Ариан долго смотрел на брата.

Мне хотелось сказать что-то.

Не сказала.

Это был тот момент, когда профессиональное открытие для одного человека означало надежду, а для другого — подтверждение, что смерть близкого была сложнее и, возможно, гораздо хуже, чем казалась сначала.

Наконец Ариан спросил:

— Сколько времени нужно для полного исследования?

— До утра.

— Сделай все необходимое.

— Сделаю.

Он повернулся ко мне.

— Вы получили то, чего хотели.

— Нет.

— Что еще?

— Я хотела доказать, что нельзя считать дело закрытым.

— И?

— Теперь у вас есть основание это признать.

Ариан посмотрел на Олдена.

— Ваше мнение?

Эксперт спокойно ответил:

— Версия о том, что леди Морвен нанесла единственный смертельный удар кинжалом и была обнаружена сразу после этого, больше не соответствует всем наблюдаемым признакам.

— Но она могла быть причастна к смерти другим способом?

— Разумеется.

Я кивнула.

— Именно.

Ариан перевел взгляд на меня.

— Вы снова помогаете обвинению.

— Я помогаю расследованию.

— Даже если оно приведет к вам?

Я подумала перед ответом.

— Если доказательства действительно приведут ко мне, у меня будет проблема посерьезнее плохой стратегии защиты.

Он смотрел на меня дольше обычного.

Потом сказал:

— Вы возвращаетесь в комнату под охраной.

— Хорошо.

— Завтра допрос продолжится.

— Хорошо.

— И до решения Совета вы остаетесь задержанной.

— Это я тоже понимаю.

Я уже собиралась идти, когда он добавил:

— Но казни на рассвете не будет.

Я остановилась.

Впервые за всю ночь страх, который я держала где-то на заднем плане, проявился совершенно конкретно.

— Она была назначена?

Ариан не отвел глаз.

— По делу об убийстве наследника при очевидных доказательствах королевский закон позволяет начать чрезвычайное разбирательство немедленно. Если бы картина в кабинете подтвердилась без противоречий, утром вас передали бы Совету с требованием вынести решение.

Я несколько секунд молчала.

— И вы решили сказать мне это только сейчас?

— До этого решение не было принято.

— А теперь?

— Теперь я потребовал полного расследования.

Мне хотелось сесть.

Не из-за сонного корня.

— Потому что я оказалась права насчет раны?

— Потому что появились факты, которые не позволяют считать версию очевидной.

Это был очень правильный ответ.

И именно поэтому я поверила ему больше, чем поверила бы человеку, который заявил, что теперь уверен в моей невиновности.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы по-прежнему главная подозреваемая.

— Знаю.

— И я по-прежнему намерен выяснить, кем была Лиара Морвен для моего брата и почему она находилась в его кабинете.

— Я тоже.

— У вас будет возможность.

Я нахмурилась.

— Какая?

Ариан подошел к столу и взял мою схему кабинета, которую принесли вместе с другими материалами.

— Завтра вы покажете Олдену, как именно предлагаете фиксировать место преступления, и объясните все замеченные вами несоответствия.

— Вы допускаете меня к расследованию?

— Не преувеличивайте.

— Тогда как это называется?

— Проверкой ваших утверждений под наблюдением моих людей.

— Звучит хуже, но смысл мне нравится.

Олден негромко усмехнулся.

Ариан проигнорировал его.

— Если ваши методы действительно полезны, мы ими воспользуемся. Если вы попытаетесь уничтожить улику, скрыть информацию или направить следствие в сторону без оснований, участие закончится немедленно.

— Справедливо.

— И еще одно.

— Слушаю.

— Никаких самостоятельных расследований.

Я посмотрела на него.

— Я заперта под охраной.

— Судя по сегодняшнему вечеру, это не гарантирует, что вы не найдете себе работу.

— Хорошо. Никаких самостоятельных расследований.

Он явно услышал в моем ответе именно то, что я не сказала.

— Вера.

— Я согласилась.

— Вы согласились слишком быстро.

— Тогда могу поспорить минут десять, если вам станет спокойнее.

Олден отвернулся, скрывая улыбку.

Ариан устало провел ладонью по лицу.

В этот момент он впервые выглядел не принцем и не руководителем следствия.

Просто человеком, у которого несколько часов назад убили брата и который вынужден был обсуждать со мной пятна крови вместо того, чтобы позволить себе горевать.

Мне стало неловко за последнюю шутку.

— Простите.

Он опустил руку.

— За что именно?

— За это. Я забываю, что для меня Кассиан пока жертва по делу. Для вас он был братом.

Ариан посмотрел в сторону стола.

— Не забывайте.

— Не буду.

На этот раз между нами не было ни спора, ни проверки.

Просто короткий разговор двух людей, оказавшихся по разные стороны одного убийства.

Стражники отвели меня обратно.

В комнате для допросов уже приготовили воду и еду.

Я не притронулась к еде, пока Эван не прислал записку, что все принесенное проверено.

Только после этого съела кусок хлеба и немного мяса.

Сон не приходил.

На столе лежал чистый лист бумаги.

Я попросила перо.

Стражник у двери долго сомневался, потом принес.

Я записала все, что успела узнать.

Кассиан Вейр.

Наследный принц.

Дракон.

Предположительно отравлен или находился в состоянии, при котором сердце почти не работало до удара.

Кинжал нанесен позднее или в момент крайне слабого кровообращения.

Кровь на платье преимущественно контактного характера.

В моей крови сонный корень.

На плече след удержания.

На кинжале остаточный след Лиары Морвен.

Дверь и окна заперты.

В старом крыле раньше существовали служебные проходы.

Я остановилась.

Потом добавила отдельной строкой:

Не пытаться доказать собственную невиновность. Установить последовательность событий.

Это было важнее.

Если я начну подгонять каждую улику под удобную мне версию, стану ничем не лучше человека, который увидел женщину с кинжалом и решил, что расследование закончено.

Я отложила перо.

За дверью сменялась стража.

Где-то в другом конце дворца Эван продолжал исследовать тело Кассиана.

Олден сравнивал следы.

Ариан, вероятно, допрашивал людей, которые видели его брата живым в последний раз.

Убийство, которое еще несколько часов назад казалось всем очевидным, снова стало убийством, которое требовалось расследовать.

Для меня этого пока было достаточно.

Не свобода.

Не оправдание.

Даже не доверие.

Но утром меня уже не собирались вести на казнь.

А вместо этого человек, который имел больше причин не верить мне, чем кто-либо во дворце, решил проверить мои слова фактами.

С этим можно было работать.