Глава 17. Человек за печатью

Комнату для работы с государственными печатями в Королевской канцелярии закрыли еще до рассвета.

Когда я вошла, на двери стояли две печати комиссии Маэр, а возле стены в коридоре дежурили четверо охранников. Служащих перевели в соседнее помещение и запретили возвращаться до окончания осмотра.

Олден уже был внутри.

Он поднял голову от пола.

— Не наступайте на светлые участки между досками.

— Почему?

— Потому что там больше всего порошка, который мы нашли на брюках Рейда.

Я остановилась у порога.

Комната оказалась небольшой. Два рабочих стола, шкафы с матрицами, тяжелый металлический пресс и низкая лавка возле стены. Никакого богатства. Если бы не охрана, я бы решила, что это обычная мастерская.

На полу действительно оставался серо-голубой состав.

Не везде.

В основном вдоль стен и возле стола с прессом.

— Здесь обрабатывали пол тем же составом? — спросила я.

Олден кивнул.

— Точно тем же. Я сравнил не только основные компоненты, но и примесь синего сланца. Партия одна.

— Значит, частицы на домашних брюках Рейда пришли отсюда.

— С очень высокой вероятностью.

— Хорошо.

Леди Маэр стояла возле шкафа с документами.

— А раздражение на его руке?

Олден показал маленький флакон на верхней полке.

— Раствор для очистки матриц. Состав совпадает.

Я подошла ближе.

— Он мог получить его случайно, если работал здесь.

— Да.

— Черная металлическая пыль под его плечом?

— Тоже отсюда.

Он открыл один из ящиков.

Внутри лежали старые металлические заготовки.

— При зачистке поврежденных матриц образуется пыль из железа и медного сплава почти в тех же пропорциях.

Я посмотрела на пол.

Рейд точно был в этой комнате.

Не просто прошел по канцелярскому коридору.

Он работал здесь или оказался достаточно близко к столу, чтобы получить на кожу раствор и металлическую пыль.

— Кто видел его здесь вечером?

Маэр протянула мне лист.

— Теперь есть один человек.

Свидетелем оказался младший регистратор канцелярии по имени Фелд Марн.

Он дежурил до половины девятого и видел Рейда возле задней лестницы.

Это мы уже знали.

Новым было то, что ночью он вспомнил еще одну деталь.

Рейд спросил, свободна ли комната печатей.

— Почему Фелд не сказал сразу? — спросила я.

— Потому что никто не задавал вопрос о комнате печатей. На первом допросе его спрашивали только, видел ли он Рейда в здании.

Я закрыла глаза на секунду.

Снова.

Не человек скрывал.

Вопрос был плохим.

— Кто ответил Рейду?

— Тирн. Фелд слышал разговор из соседней приемной.

— Что именно?

Маэр прочитала по показанию:

— Рейд спросил: «Мне нужно сравнить старую регистрацию с матрицей. Комната свободна?» Тирн ответил, что после восьми там никого не будет и он может взять ключ у него.

— Тирн лично впустил?

— Фелд видел, как они пошли в сторону комнаты вместе.

— А потом?

— В восемь десять Фелд ушел домой.

— Рейда после этого не видел.

— Нет.

Я посмотрела на Маэр.

— Тирн вчера отрицал, что встречался с ним вне обычного рабочего разговора.

— Именно.

Вот теперь было основание для нового допроса.

Не ощущение, что человек слишком юридически точно отвечает.

Конкретное противоречие.

Маэр вызвала Тирна в девять.

До его прибытия мы продолжили осмотр.

Олден снял несколько следов со стола.

Большинство принадлежало обычным сотрудникам канцелярии.

На металлическом прессе было слишком много наложений, чтобы делать вывод.

В небольшом сливе под рабочим столом обнаружили остаток воды с тем же раствором, который раздражал кожу Рейда.

Ничего необычного.

Пока я не заметила кресло возле дальней стены.

Не рабочий стул.

Кресло для человека, который ждет.

На обивке возле правого подлокотника была едва заметная светлая полоска.

— Олден.

Он подошел.

— Что?

— Здесь что-то проливали.

Эксперт наклонился.

— Возможно.

— Можно взять образец?

— Уже беру.

Через несколько минут тест показал следы вина.

Я посмотрела на маленький шкафчик возле двери.

— Здесь держат напитки?

Маэр спросила служащего, которого ненадолго впустили для объяснений.

— Воду. Иногда чай. Вино приносит секретарь, если работа идет допоздна.

— Вчера приносили?

Служащий пожал плечами.

— Не знаю. Я ушел до семи.

Мы зафиксировали.

Само по себе вино на кресле ничего не означало.

Но Рейда убили ядом, который находился в его стакане.

Бутылка дома была чистой.

Если он получил первую дозу здесь, а домашний стакан подготовили позднее для инсценировки, это могло объяснить часть странностей.

Только пока мы не знали, был ли состав в старом пятне.

Олден забрал образец.

— Результат не раньше вечера.

— Хорошо.

Маэр посмотрела на меня.

— Вы не требуете быстрее?

— Я исправляюсь.

— Это временно.

— Скорее всего.

Тирн вошел через несколько минут.

Увидев, где именно мы находимся, он понял, что разговор будет отличаться от вчерашнего.

Маэр не предложила ему садиться в той самой комнате.

Мы перешли в соседний кабинет.

Я присутствовала официально как эксперт комиссии.

Не наблюдатель.

Маэр положила перед Тирном показание Фелда.

— Вчера вы сказали, что говорили с Рейдом днем и больше его не видели.

— Да.

— Это неправда.

Тирн прочитал первые строки.

Лицо почти не изменилось.

— Фелд ошибается.

— В чем?

— Во времени.

— То есть встреча была.

Он понял собственную ошибку.

Сделал паузу.

— Да. Но раньше.

Маэр не позволила ему уйти в сторону.

— Вчера вы сказали, что не встречались с Рейдом после рабочего разговора. Сейчас признаете, что привели его к комнате печатей.

— Я не считал это отдельной встречей.

— Господин Тирн, не играйте словами.

Он сжал губы.

— Хорошо. Он вернулся вечером.

— Во сколько?

— Около восьми.

— Зачем?

— Хотел проверить старые регистрационные отметки.

— Зачем ему понадобилась комната печатей?

— Сказал, что хочет сравнить оттиск на документе с рабочими матрицами.

— Какими?

— Не помню.

— Вы дали ключ.

— Да.

— Вошли вместе?

— Только открыл дверь.

— Оставили его одного?

— Да.

Я спросила:

— Как долго?

Тирн посмотрел на меня.

— Не знаю.

— Когда вы вернулись?

— Не возвращался.

— Значит, ключ остался у Рейда.

— Нет. Комната изнутри открывается без ключа. Я запер снаружи только когда убедился, что он ушел.

— Когда?

Он помолчал.

— Около девяти.

— Вы видели, как он уходил?

— Нет.

Маэр нахмурилась.

— Тогда как убедились?

— В комнате его не было.

Я посмотрела на схему канцелярского крыла.

— Сколько выходов из помещения?

— Один в коридор.

— Окно?

— Во внутренний двор. Второй этаж.

— Служебная дверь?

— Нет.

— Вы вернулись около девяти. Рейда нет. При этом Фелд ушел в восемь десять и после этого никто не подтверждает, что Рейд выходил из здания через главный вход.

— Здесь есть задняя лестница.

— Там дежурил охранник.

Маэр положила второе показание.

— Охранник не видел Рейда.

Тирн побледнел.

— Тогда я не знаю, куда он делся.

— Вы сообщили, что человек исчез из запертого служебного помещения?

— Нет.

— Почему?

— Я решил, что он вышел раньше, пока охранник отходил.

— Удобное решение.

Я произнесла это спокойно.

Тирн посмотрел на меня.

— Вы уже назначили меня убийцей?

— Нет. Я пытаюсь понять, почему человек, который вчера отрицал вечернюю встречу с погибшим, сегодня признает ее только после показания свидетеля.

Он помолчал.

— Потому что я испугался.

— Чего?

— Что любое мое действие рядом с Рейдом теперь используют против меня.

Маэр сказала:

— После показаний Ивара у вас были причины бояться и без Рейда.

Тирн отвел взгляд.

— Да.

Вот это стало новым.

Он впервые не отрицал полностью историю Ивара.

— Значит, господин Дейн не лгал обо всем? — спросила Маэр.

Тирн несколько секунд молчал.

— Я просил его исправлять записи.

В комнате стало тихо.

Не неожиданно.

Но официально он признал впервые.

— Сколько раз? — спросила Маэр.

— Не помню точно.

— Ивар назвал девять.

— Возможно.

— Вы угрожали его братом?

Тирн сжал руки.

— Я напоминал, что дело брата не закрыто окончательно.

— Это и есть угроза.

— Я выполнял работу.

Маэр стала совсем спокойной.

— Чью?

Он не ответил.

Я наблюдала.

До этого Тирн очень хорошо подбирал слова.

Сейчас замолчал именно там, где простой ответ должен был быть легче всего.

— Кто поручал вам менять архивные записи? — спросила Маэр.

— Канцелярия.

— Канцелярия не человек.

— Распоряжения приходили по внутренним каналам.

— От кого?

— Иногда из финансового отдела. Иногда из административного.

— А иногда?

Тирн посмотрел на дверь.

— Я не собираюсь обвинять человека без доказательств.

Я почти усмехнулась.

Он использовал правильный принцип.

Только слишком поздно.

— Тогда не обвиняйте, — сказала я. — Расскажите, откуда получали указания.

Он посмотрел на меня.

— Из кабинета канцлера тоже.

Маэр не изменилась в лице.

— Лично от Леонара Грейса?

— Не всегда.

— Конкретно.

Тирн выдохнул.

— Были бумаги с его резолюциями. Были устные просьбы через старшего секретаря. Иногда он сам говорил, что нужно исправить техническую ошибку, чтобы не поднимать лишнее разбирательство.

— Он говорил «изменить запись незаметно»?

— Нет.

— Говорил подделать документ?

— Нет.

— Знал ли, что вы давите на Ивара делом его брата?

Тирн опустил глаза.

— Не знаю.

Это было очень важно.

Связь с Леонаром существовала.

Но пока не преступная.

Глава канцелярии мог требовать исправить действительно ошибочные записи.

Тирн мог использовать это как прикрытие для собственных действий.

Или выполнять более глубокий приказ, который никогда не оформлялся прямо.

— Почему Рейд пришел к вам вечером? — спросила я.

— Он понял, что его служебный код использовали на дополнительном пропуске зеркальной соли.

— Вы знали об этом?

— Да.

— До его прихода?

Тирн замолчал.

— Да.

— Откуда?

— Рейд днем уже спрашивал.

— И что вы ответили?

— Что проверю регистрацию.

— Проверили?

— Да.

— Кто внес его код?

— Я не установил.

— Но вечером он вернулся.

— С копией старой накладной.

— Какой?

— Той, которую нашли у него дома.

Я посмотрела на Маэр.

Значит, документ был у Рейда еще здесь.

Не подброшен после смерти.

Хотя это все равно не объясняло, кто перенес его домой.

— Рейд говорил о ложной печати?

— Да.

— Что именно?

Тирн сжал губы.

— Сказал, что печать на копии не совпадает с королевской и что такую же видел еще на нескольких старых распоряжениях.

— Откуда он знал о других?

— Не знаю.

— Он мог разговаривать с Лиарой?

— Возможно.

Рейд и Лиара работали с разными системами, но оба подошли к одному месту.

— Что произошло потом?

— Он обвинил меня.

— В чем?

— В том, что я использовал его код для вывода четвертого ящика.

— И?

— Я отрицал.

— Правдиво?

Тирн посмотрел на меня.

— Да.

— У вас был доступ к его коду?

— К регистрационной системе — да. Но не к личной книге Рейда.

— Можно было оформить без нее?

— Если знать служебный номер и иметь высокий уровень доступа.

— У вас был?

— Да.

— У кого еще?

— У начальника административного контроля. У заместителя финансового управляющего. У канцлера.

Последнее слово прозвучало без акцента.

Я все равно отметила.

— Что вы сделали после того, как Рейд обвинил вас?

— Пошел к Леонару.

Маэр чуть наклонилась вперед.

— Зачем?

— Потому что Рейд заявил, что утром пойдет в комиссию и расскажет все о незаконных исправлениях.

— Включая Ивара?

— Да.

— Что вы сказали канцлеру?

— Что Рейд обнаружил старые нарушения в системе и считает меня причастным.

— Реакция?

Тирн задумался.

— Он разозлился.

— На вас?

— На ситуацию.

— Его слова?

— Сказал, что я идиот, если действительно позволял исправлять государственные записи без официальной процедуры.

Маэр записала.

— Еще?

— Велел не трогать никакие документы и утром явиться в комиссию с полным перечнем исправлений.

Я посмотрела на него.

— То есть Леонар фактически потребовал сделать то, что мы хотели.

— Да.

— Рейд в это время оставался в комнате печатей?

— Когда я ушел к канцлеру — да.

— Вы сказали Леонару, где он?

— Да.

— Потом?

— Я вернулся около девяти. Комната была пустой.

— Канцлер вернулся вместе с вами?

— Нет.

— Где он остался?

— В своем кабинете.

— Кто может подтвердить?

Тирн помолчал.

— Не знаю.

Вот это уже было серьезнее.

— Когда вы увидели Леонара снова?

— Около половины десятого.

— Где?

— Он вышел из кабинета и спросил, ушел ли Рейд.

— Что вы ответили?

— Что да.

— Хотя не видели, как он ушел.

— Я решил...

Маэр остановила.

— Мы уже слышали.

Я посмотрела на временную линию.

Рейд приходит около восьми.

Тирн оставляет его в комнате печатей.

Потом сообщает Леонару, что Рейд нашел нарушения и собирается идти в комиссию.

После этого примерно сорок минут никто независимо не подтверждает местонахождение канцлера.

Тирн возвращается.

Рейда нет.

Сам Леонар выходит из своего кабинета позже.

Это не доказывало убийство Рейда.

Но впервые создавало реальную возможность, а не только должностную.

— Рейд мог выйти через внутренний переход? — спросила я.

Тирн кивнул.

— Из комнаты печатей есть служебная дверь?

Он замер.

Маэр сразу заметила.

— Есть?

— Не прямо из комнаты.

— Объясните.

— За шкафом старых матриц находится технический проход к внутреннему коридору.

Я почувствовала злость.

— Почему вчера никто об этом не сказал?

— Проход почти не используют.

— Он открыт?

— Иногда.

— Куда ведет?

— К коридору между канцелярией и старым дворцовым крылом.

Я посмотрела на Маэр.

Тот же участок, к которому выходил скрытый проход из кабинета Кассиана.

Не одна и та же дверь.

Но одна система старых служебных коридоров.

— Значит, человек мог выйти из комнаты печатей, не проходя мимо охраны главной лестницы.

— Да.

— Кто знает эти ходы?

— Старшие сотрудники канцелярии. Мастера. Охрана.

— Канцлер?

— Конечно.

Маэр закончила допрос через час.

Тирна не отпустили.

После признания в систематическом изменении архивных записей для этого уже не было оснований.

Его перевели в охраняемые комнаты комиссии.

Не в тюрьму.

Пока.

После его ухода мы вернулись в комнату печатей.

Шкаф старых матриц действительно двигался.

Не легко.

Но за ним находилась узкая дверь.

Олден сразу остановил всех.

— Никто не входит, пока не зафиксируем.

Я ничего не сказала.

Маэр посмотрела на меня.

— Даже приятно.

— Я умею.

За дверью был короткий служебный коридор.

Он соединялся с общей сетью старого дворца.

И теперь у нас появилась еще одна неприятная деталь.

На внутренней защелке двери обнаружили свежую смазку того же типа, что и на механизме прохода в кабинете Кассиана.

Мастер объяснил:

— Это не редкое масло. Дворцовые службы используют его в старых замках.

— Значит, совпадение само по себе ничего не дает, — сказала я.

— Да.

На полу внутри прохода были следы обуви.

Слишком много.

Коридор все-таки иногда использовали.

Определить конкретного человека невозможно.

Но сам маршрут существовал.

Из канцелярии можно было попасть в старое дворцовое крыло, не выходя в основные коридоры.

Я встала у стены.

Передо мной лежала схема.

Кабинет Кассиана.

Служебный проход.

Внутренний коридор.

Комната печатей.

Канцелярия.

Это уже не были отдельные точки.

Они физически соединялись.

— Маэр.

— Да?

— Мне нужны все материалы в одной комнате.

— Какие именно?

— Все ключевые. Не оригиналы, копии. От первой ночи до сегодняшнего допроса Тирна.

Она посмотрела на меня.

— Зачем?

— Хочу перестать смотреть на отдельные эпизоды.

— И?

— Собрать требования к человеку, который мог организовать всю схему.

Она помолчала.

— Хорошо.

К вечеру мы заняли длинную комнату в здании комиссии.

На столе лежали стопки.

Убийство Кассиана.

Отравление.

Лиара.

Зеркальная соль.

Поддельные распоряжения.

Медицинский архив.

Кровь Ариана.

Поворотный ключ.

Рейд.

Тирн.

Статья двенадцать.

Я попросила принести большой лист бумаги.

Не доску.

Не схему с нитками, как в плохом кино.

Просто таблицу.

В первой колонке написала:

«Что преступник обязан был знать».

Во второй:

«Что должен был иметь».

В третьей:

«Что должен был контролировать лично или через исполнителя».

Маэр села напротив.

Олден справа.

Позднее пришел Ариан.

Маэр разрешила ему присутствовать, потому что материалы, связанные с его поддельным следом, уже рассматривались Советом, а мы не собирались обсуждать новые закрытые показания о нем.

Он увидел лист.

— Наконец-то решили записать все свои вопросы в одном месте?

— Это только начало.

— Я боялся.

Я посмотрела на него.

После вчерашнего поцелуя видеть его было странно.

Не неловко.

Просто мозг теперь одновременно замечал человека, чье имя стояло в официальных документах расследования, и мужчину, которого я целовала в пустой гостиной.

Очень неудобное сочетание.

Маэр постучала пером по столу.

— Если вы закончили смотреть друг на друга, продолжим.

Я резко повернулась к листу.

Ариан кашлянул.

Олден очень старательно опустил глаза.

— Начнем с убийства Кассиана, — сказала я.

В первой колонке написала:

«Знать о встрече Кассиана и Лиары».

— Кто знал? — спросила Маэр.

— Кассиан. Лиара. Ремис предполагал. Ивар знал, что Лиара идет к Кассиану. Тирн мог узнать через канцелярские движения или слуг. Леонар знал, что Кассиан работает с архивисткой, но конкретную встречу мы не доказали.

— Дальше.

Я написала:

«Знать медицинскую привычку Кассиана и вечерний состав».

Эван сообщил, что о лекарстве знали:

он сам;

Томас;

несколько сотрудников вечернего хранилища;

люди, имевшие доступ к медицинским административным данным.

Рейд.

Возможно, Тирн через административные отчеты.

Канцлер мог запросить медицинскую информацию официально только в ограниченном объеме, но не состав лекарства без основания.

— Значит, для Леонара здесь нужен посредник, — сказал Ариан.

— Да.

— Для Тирна тоже, если он не получил данные через Рейда.

— Да.

Следующее:

«Получить арканит».

Медицинское хранилище.

Исправленный журнал.

Использована техника незаметного снятия слоя бумаги.

— Ивар умеет, — сказал Олден.

— Тирн умеет и учил Ивара.

— Эван имеет прямой доступ.

— Рейд имеет административный доступ.

— Леонар — только через систему или человека.

— Да.

Следующее:

«Получить зеркальную соль высокой очистки».

Государственный склад.

Отдельный четвертый ящик.

Фальшивый дополнительный пропуск.

Рейд связан кодом.

Тирн связан изменениями записей и канцелярией.

Леонар возглавляет систему, но прямой подписи нет.

— Пока снова посредники, — сказал Ариан.

— Да.

Дальше:

«Иметь знания для переноса остаточного следа».

Лиара подозревала возможность.

Дарс умел работать с солью, но не с личными следами.

Олден знал экспертизу, но до наших опытов считал перенос невозможным.

Специалист мог быть привлечен отдельно.

— Значит, организатору необязательно было уметь лично, — сказала Маэр.

— Именно. Нам нужен человек, который понимал задачу и мог получить исполнителя.

Я написала:

«Знать о статье двенадцать и последствиях обвинения Ариана».

Здесь список стал гораздо короче.

Ариан.

Маэр.

Леонар.

Высшие юристы Совета.

Некоторые старшие сотрудники канцелярии.

Тирн мог знать через работу, но по должности не обязан.

Рейд — маловероятно.

Ивар узнал только через Лиару.

— Вот здесь начинается сужение, — сказала Маэр.

Я кивнула.

Следующая строка:

«Иметь доступ к старым служебным проходам».

После сегодняшней проверки выяснилось, что планы находились в трех местах:

дворцовой строительной службе;

архиве старых реконструкций;

внутреннем административном отделе канцелярии.

Кроме того, о части проходов знали старшие члены королевской семьи.

— Ариан подходит, — сказала я.

Он кивнул.

— Формально да.

— Леонар.

— Да.

— Тирн.

— Частично.

— Рейд?

Маэр покачала головой.

— По его должности не должен был.

— Ивар?

— Нет.

— Эван?

— Нет.

Я написала дальше:

«Иметь доступ к ключу прохода».

Вот здесь появился новый материал.

Дворцовый мастер принес старый инвентарный журнал.

Найденный поворотный ключ имел маленький номер на внутреннем выступе, который раньше никто не счел важным.

По номеру установили:

он относился к комплекту ключей старого административного крыла.

Один экземпляр когда-то хранился у хозяина кабинета Кассиана.

Второй — в резервном шкафу Королевской канцелярии.

— Тот ключ, который нашли в проходе? — спросила я.

Мастер кивнул.

— По номеру это именно канцелярский экземпляр.

Маэр подняла голову.

— Когда его последний раз проверяли?

— Полгода назад. В журнале стоит отметка, что на месте.

— Кто подписал?

Мастер назвал начальника административной службы.

— Ключ мог исчезнуть в любой момент после.

— Да.

— Кто имеет доступ к резервному шкафу?

— Канцлер, его главный секретарь и начальник внутренней службы.

Тирн.

Леонар.

И третий человек, которого мы пока почти не проверяли.

— Имя начальника службы?

— Дарен Васс.

Маэр сразу записала.

— Проверить полностью.

Я посмотрела на таблицу.

Канцелярия снова.

Но теперь не просто потому, что это большое учреждение.

Ключ конкретно принадлежал ей.

Следующее:

«Время для инсценировки после смерти Кассиана».

Эван уточнил время смерти по состоянию драконьей крови, содержимому желудка и развитию отравления.

С высокой вероятностью Кассиан умер между девятью десятью и девятью двадцатью пятью.

Лиара к этому моменту уже была в кабинете и, вероятно, теряла сознание.

Стража начала ломать дверь ближе к половине десятого.

— У преступника было не больше двадцати минут, — сказал Ариан.

— Возможно меньше.

— Кто имел непроверенный промежуток?

Маэр разложила показания.

Тирн после восьми десяти находился в канцелярии, но несколько раз попадал в поле зрения младших служащих.

Около девяти его видел один секретарь в приемной.

Около девяти пятнадцати он получил документ от посыльного.

Это не исключало короткого отсутствия, но делало сложнее.

Леонар после ужина вернулся в личный кабинет.

Его видели перед девятью.

Потом только около девяти сорока.

Между этими моментами независимого свидетеля не было.

Ариан молчал.

Я тоже.

Это было первое чистое окно.

Не доказательство.

Возможность.

— Он мог работать один в кабинете, — сказала я.

— Мог, — ответила Маэр.

— Мог выйти через служебный коридор.

— Мог.

— Мог не выходить вообще.

— Да.

Я записала именно так.

Следующая строка:

«Иметь мотив не только убить Кассиана, но и подготовить падение Ариана».

Здесь статья двенадцать снова возвращала нас к Леонару.

Но я не хотела останавливаться.

— Кто еще получает выгоду от его временных полномочий? — спросила я.

Маэр передала мне результат проверки конечных владельцев компаний.

Его принесли утром, но из-за нового убийства я еще не читала.

Я открыла.

Шестнадцать компаний с подозрительными распоряжениями.

За девять лет некоторые закрылись.

Некоторые сменили владельцев.

Но конечные связи удалось восстановить почти для всех.

У девяти компаний деньги или имущество проходили через три финансовых дома.

У двух из этих домов были особые государственные договоры.

Один обслуживал резервные закупки канцелярии.

Второй кредитовал компании, получавшие срочные государственные подряды.

— Кто контролирует эти договоры? — спросила я.

Маэр ответила:

— Канцелярия утверждает список. Финансовое управление ведет счета.

— Подписывал Леонар?

— Несколько продлений — да. Но они законные.

— Владельцы домов связаны с ним лично?

Маэр открыла приложение.

— Один владелец был его помощником много лет назад. Второй приходится родственником бывшему начальнику его секретариата. Третий прямой связи не имеет.

— Это снова сеть должности.

— Да.

Ариан посмотрел на таблицу.

— Но люди внутри нее обязаны Леонару карьерой.

Маэр ответила:

— Некоторые. Не все.

Я добавила:

— И даже если обязаны, это не доказывает, что он получает деньги.

— Получает?

— Проверяли счета. Прямых переводов нет.

— Тогда зачем ему схема?

Я посмотрела на старые документы.

— Возможно, не только ради личного обогащения.

— А ради чего?

— Контроль.

Маэр подняла взгляд.

— Объясните.

— Если через государственные заказы финансируются компании, зависимые от определенного круга людей, канцлер получает сеть обязательств. Работу. Поставки. Людей в управлениях. Возможность двигать ресурсы без прямой передачи денег себе.

— Политическое влияние, — сказал Ариан.

— Возможно.

Он усмехнулся.

— Снова.

— Здесь действительно возможно.

Олден спросил:

— А Тирн?

Я посмотрела на список.

— Тирн выполняет часть операций. Давит на Ивара. Знает технику исправления бумаги. Имеет доступ к канцелярскому ключу. Может работать с регистрацией.

— И был рядом с кабинетом Кассиана, — добавил Ариан.

— Да.

— Значит, он подходит.

— На многие этапы.

— Но?

Я указала на статью двенадцать.

— Если убрать Кассиана и Ариана, Тирн ничего не получает напрямую. Наоборот, становится секретарем человека, получившего временную власть.

Маэр сказала:

— Он может действовать по поручению.

— Да.

— Или рассчитывать управлять канцлером.

— Теоретически.

Ариан покачал головой.

— Леонаром трудно управлять.

— Это ваша оценка.

— И опыт.

— Принимаю как характеристику, не как доказательство.

Он посмотрел на меня.

— Вы снова стали прежней.

— После ошибки полезно.

Мы продолжили.

Рейд.

Он имел доступ к медицинским данным и регистрации.

Но не к статье двенадцать.

Не к тайной встрече.

Не к скрытому проходу.

И в итоге сам погиб.

Ивар.

Архив.

Поддельные записи.

Зеркальная соль.

Но почти никакого доступа к медицине, проходам и политическому механизму.

Эван.

Арканит.

Кровь.

Медицинские знания.

Но никакого отношения к фальшивым печатям, архивной системе и статье.

Дарен Васс, начальник внутренней службы канцелярии, имел ключи и проходы, но пока не связывался с медициной и финансовой схемой.

Тирн связывался с большим числом практических действий.

Леонар — почти со всеми системами на уровне полномочий, информации и выгоды.

Я убрала перо.

— Вот теперь можно сказать.

Маэр посмотрела на меня.

— Что?

— Леонар Грейс — основной подозреваемый как организатор.

В комнате никто не заговорил сразу.

Ариан стоял, опираясь ладонями о край стола.

— А Тирн?

— Возможный исполнитель или посредник. Он знает слишком много и уже доказанно участвовал в незаконных исправлениях.

— Рейд?

— Использованный участник или человек, который понял больше, чем должен был.

— Ивар?

— Человек, которого шантажировали.

Маэр спросила:

— Основание против Леонара сформулируйте без эмоций.

Я посмотрела на таблицу.

— Первое. Мотив. Кассиан расследовал многолетнюю схему, проходящую через системы, которые канцлер контролирует административно. Его смерть останавливает немедленное раскрытие.

— Второе?

— Подготовка обвинения Ариана создает условия для статьи двенадцать, по которой именно канцлер получает расширенные временные полномочия.

— Третье?

— Доступ. Канцелярия связана с регистрацией поддельных распоряжений, резервной медицинской печатью, отчетом о зеркальной соли, ключом служебного прохода и несколькими людьми, участвовавшими в изменении записей.

— Четвертое?

— Возможность. В вероятное время смерти Кассиана местонахождение Леонара независимо не подтверждено.

— Пятое?

— Рейд пришел в канцелярскую комнату печатей с опасной информацией. Тирн сообщил об этом Леонару. После этого Рейд погиб.

Маэр кивнула.

— Что против версии?

Это было не менее важно.

— Леонар предоставлял документы комиссии добровольно. Приостановил спорные выплаты после смерти Кассиана. Не препятствовал работе Лиары раньше. Сам потребовал проверить остаточный след Ариана на Совете. Предложил дополнительный контроль собственных полномочий по статье двенадцать.

— Все это может быть расчетом.

— Может. А может быть нормальным поведением невиновного канцлера.

Маэр посмотрела на Ариана.

— Ваше мнение?

Он долго молчал.

— Я не хочу, чтобы это был Леонар.

Я не ожидала.

— Почему?

— Отец доверяет ему больше двадцати лет. Кассиан работал с ним почти каждый день. Я спорил с ним сотни раз, но никогда не считал человеком, который способен убить ради власти.

— Это не ответ комиссии, — сказала Маэр.

— Я знаю.

— Тогда как наследник?

— Как наследник я вижу то же, что Вера. Слишком много дорог проходят через его кабинет.

— А как брат?

Ариан посмотрел на бумаги Кассиана.

— Хочу доказательство.

Я кивнула.

— Я тоже.

Маэр сложила руки.

— Вот здесь проблема. У нас пока нет прямой связи Леонара ни с арканитом, ни с кровью Ариана, ни с зеркальной солью на оружии, ни с телом Кассиана.

— И нет прямого приказа Тирну совершать преступления, — добавила я.

— Да.

— Даже сегодняшнее признание Тирна можно объяснить тем, что он сам использовал имя канцлера и систему канцелярии.

— Да.

Я посмотрела на стол.

Мы наконец дошли до человека, который лучше всех подходил по совокупности.

И все равно не могли обвинить.

Потому что совокупность возможностей еще не заменяла прямой связи с преступлением.

Олден сказал:

— Можно продолжать искать старые документы.

Я покачала головой.

— Будем. Но если схема работает девять лет, человек за ней умеет чистить следы.

— Найдем исполнителя.

— Возможно.

— Тирн может заговорить.

— Может. Но сейчас он признает только незаконные исправления и отказывается связывать их с убийством.

Маэр спросила:

— Что предлагаете?

Я посмотрела на зеленую папку, которой на столе, конечно, не было.

Мы искали ее с первой недели.

Она исчезла.

Как и вырванные страницы Лиары.

Как и ее набор инструментов.

Преступник уже забрал то, чего боялся.

Если у него был доступ к государственным системам, он мог убрать и многое другое.

— Мы все время ищем доказательство, которое он уже успел спрятать, — сказала я.

— И?

— Значит, нужно перестать искать только прошлое.

Ариан посмотрел на меня.

— Что вы задумали?

— Пока ничего конкретного.

Он усмехнулся.

— Не верю.

— Хорошо. Есть принцип.

— Какой?

Я взяла чистый лист.

— Если человек уверен, что Лиара нашла что-то опасное, он должен бояться только одного.

— Что это сохранилось, — сказала Маэр.

— Да.

— Но зеленую папку он уже забрал.

— Мы предполагаем.

— Что хотите сделать?

Я помолчала.

После главы четырнадцать мне особенно не хотелось влюбляться в собственную идею раньше проверки.

Поэтому сформулировала осторожно.

— Нам не обязательно иметь документ.

Маэр поняла первой.

— Достаточно заставить подозреваемого поверить, что он существует.

Ариан посмотрел на меня.

— Ловушка.

— Возможно.

— Не начинайте.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Да. Ловушка.

Олден отложил лупу.

— Какая?

Я посмотрела на Маэр.

— Сначала нужно решить, кто будет знать правду.

— Только люди в этой комнате, — сказала она.

— И никто из канцелярии.

— Разумеется.

— Тогда завтра мы создадим документ, которого никогда не существовало.

Ариан нахмурился.

— Поддельный?

— Нет. Никакого фальшивого доказательства в дело не попадет.

— Тогда что?

— Информацию.

Я вспомнила запись Лиары:

«Не доверять копии. Искать оригинал».

И исчезнувшую зеленую папку.

— Мы скажем, что Лиара перед смертью успела спрятать оригинал одного распоряжения. Не копию. Документ с подписью человека, который приказал вывести зеркальную соль.

Маэр медленно улыбнулась.

Не радостно.

По-судейски.

— И посмотрим, кто попытается его найти.

Я кивнула.

Впервые за весь день таблица передо мной перестала казаться тупиком.

Мы не могли пока доказать, что Леонар был человеком за печатью.

Но если он действительно девять лет строил систему на контроле документов, чужих рук и тщательно подготовленных ложных следов, у него была одна слабость.

Он привык знать, где лежат опасные бумаги.

Завтра мы дадим ему одну, местонахождение которой он не сможет проверить обычным способом.

И если подозреваемый сам сделает следующий шаг, это будет уже не старая подпись, не должность и не политическая выгода.

Это будет действие, совершенное после того, как информация попадет только к выбранным людям.