Глава 4. Вскрытие

За мной пришли еще до завтрака.

Стражник, дежуривший у двери, передал, что меня ждет королевский лекарь, и добавил это с таким выражением лица, словно лично считал приглашение в комнату с мертвым наследником сомнительной привилегией.

Я попросила дать мне пять минут.

На столе все еще лежали вчерашние записи. Я перечитала их, добавила дату к найденной в книге Лиары записке и отдельно подчеркнула три пункта.

Сонный корень в крови Лиары.

Удар кинжалом не объясняет смерть Кассиана.

Серая пыль обнаружена в трех местах.

Третий пункт пока не имел отношения к вскрытию, поэтому я закрыла тетрадь и пошла за стражником.

Медицинское крыло дворца утром выглядело иначе. Вчера сюда врывались люди, приносили инструменты, отдавали распоряжения, а теперь коридор почти опустел. У дверей комнаты, где находилось тело, стояли двое королевских гвардейцев.

Один открыл мне дверь.

Эван уже работал.

Кассиан лежал на высоком столе, накрытый чистой тканью до пояса. Одежду с верхней части тела сняли и разложили отдельно на длинном столе у стены. Каждый предмет лежал на собственной ткани, возле него стояла карточка с подписью.

Я остановилась.

— Вы начали без меня.

Эван даже не поднял головы.

— Это удивительно, но медицинское исследование тела наследного принца не зависит от расписания подозреваемой.

— Я не просила ждать меня. Просто констатировала.

— Тогда констатируйте тише.

Рядом с ним стоял молодой помощник, которого я раньше не видела. Он явно пытался решить, можно ли улыбнуться.

Я подошла ближе, но остановилась у отмеченной на полу линии.

Эван заметил.

— Ее можете пересечь. Здесь уже не место обнаружения тела.

— Но это место исследования.

— И?

— Кто кроме вас касался Кассиана после переноса?

Эван медленно выпрямился.

— Я, мой помощник Томас, Олден, когда снимал образцы с одежды, и двое служителей, переносивших тело. Все записано. Я также записал время каждого действия, потому что вы вчера повторили это примерно пятнадцать раз.

— Значит, один из нас умеет учиться.

— Еще одна подобная фраза, и будете наблюдать из коридора.

— Тогда постараюсь быть невыносимой умеренно.

Томас отвернулся к инструментам.

Эван посмотрел на него.

— Если хотите смеяться, делайте это хотя бы не спиной ко мне.

— Простите, мастер Ресс.

— Не вам.

Я невольно улыбнулась.

Эван заметил и недовольно поджал губы, но продолжил:

— Я закончил внешний осмотр и исследование раневого канала. Теперь собирался переходить к внутреннему.

Я посмотрела на Кассиана.

В человеческом облике его тело уже почти не менялось. Левая кисть оставалась увеличенной, покрытой плотными золотисто-коричневыми пластинами, однако дальше запястья преобразование не продвинулось. На шее сохранились несколько похожих участков.

— Это остановилось ночью?

— Примерно через два часа после смерти. Позднее часть изменений немного уменьшилась.

— Для драконов это нормально?

— Нормально то, что после смерти способность удерживать человеческую форму постепенно ослабевает. Ненормально, что у Кассиана процесс начался почти сразу и так резко.

— Что обычно происходит?

Эван снял перчатки, вымыл руки в тазу и только потом повернулся ко мне.

— У большинства драконов тело остается человеческим несколько часов. Иногда дольше. Потом начинаются небольшие изменения: кожа на кистях, ногти, позвоночник. Полное обращение после смерти встречается редко. Организм уже не способен завершить такую перестройку.

— А если человек умер во время обращения?

— Тогда тело обычно остается в той форме, в которой остановились жизненные процессы.

— Значит, резкое посмертное изменение Кассиана может быть связано с причиной смерти?

— Может.

— Вы уже видели подобное?

— Два раза.

— При чем?

Эван посмотрел на тело.

— При тяжелом отравлении веществами, нарушающими драконий обмен.

Это было первое прямое слово.

— Отравлении.

— Я сказал, что видел похожее при отравлении. Не что Кассиана точно отравили.

— Что еще может дать такую реакцию?

— Тяжелая кровопотеря. Некоторые инфекции. Повреждение внутренних органов. Редкие наследственные болезни. Иногда организм начинает терять контроль над обращением при крайнем истощении.

— У Кассиана было истощение?

— Нет.

— Инфекция?

— Внешних признаков нет.

— Кровопотеря?

Эван раздраженно посмотрел на меня.

— Вы сами знаете, что нет.

— Тогда остаются внутренние повреждения, болезнь или яд.

— Именно поэтому я собираюсь продолжить исследование, а не объявить убийцу на основании трех вопросов.

Я кивнула.

— Согласна.

Он явно готовился к очередному спору и даже слегка растерялся.

— Вот так просто?

— Вы правы.

— Это подозрительно.

— Могу поспорить, если вам так привычнее.

— Не надо.

Я подошла к столу с одеждой.

Рубашка Кассиана лежала расправленной. Раневой участок Олден уже вырезал вместе с окружающей тканью и поместил отдельно.

Возле манжеты правого рукава я заметила небольшое темное пятно.

— Это кровь?

— Нет, — ответил Олден от двери.

Я не слышала, как он вошел.

Эксперт держал папку и маленький деревянный ящик.

— Проверил утром. Напиток.

— Какой?

— Вино или что-то на его основе. Состав уточняю.

Я посмотрела на пятно.

— Он пролил на себя?

— Возможно.

— А на одежде Лиары похожих следов нет?

— Пока не нашел.

Олден поставил ящик на отдельный стол.

— Я принес остатки из бокалов и графина.

Эван недовольно произнес:

— Вы решили устроить лабораторию возле моего тела?

— Вашего тела?

— Моего пациента.

Олден посмотрел на Кассиана.

— Он уже не пациент.

Эван ничего не ответил.

Мне стало ясно, почему.

Томас опустил взгляд.

Олден тоже понял, что сказал лишнее.

— Простите.

— Работайте, — коротко ответил Эван.

Ариана в комнате не было.

Я не спросила, где он. Вероятно, у него хватало дел помимо наблюдения за исследованием тела собственного брата.

Эван снова надел тонкие перчатки.

— Вера, если останетесь, есть правило.

— Какое?

— Вы не вмешиваетесь руками. Я спрашиваю — отвечаете. Вы спрашиваете — я решаю, когда ответить. И если станет плохо, выходите, а не падаете мне под ноги.

— Договорились.

— Вы когда-нибудь присутствовали при вскрытиях?

— Да.

Он задержал взгляд на моем лице.

— Тогда хотя бы этой части объяснять не придется.

— Анатомия дракона отличается от человеческой?

— В человеческом состоянии не настолько сильно, как вы, вероятно, думаете. Основные органы те же. Отличается строение некоторых тканей, состав крови, система терморегуляции и то, как тело перестраивается при обращении.

— Значит, сердце у него одно.

— Одно.

— Легкие два.

— Да.

— Печень на обычном месте?

— Почти.

— Уже легче.

Эван вздохнул.

— Почему мне кажется, что через месяц вы будете задавать эти вопросы моим студентам?

— Сначала доживу до следующей недели.

Этого он комментировать не стал.

Исследование началось.

Я не испытывала отвращения к вскрытиям. За годы работы к виду тела привыкаешь, хотя к самой смерти — нет. Всегда оставалась разница между объектом исследования и человеком, который еще недавно разговаривал, ел, раздражался, строил планы.

С Кассианом эта разница ощущалась особенно сильно.

Я почти ничего о нем не знала, но уже видела его почерк в чужих решениях, слышала о привычках, знала, что он тайно встречался с Лиарой и что кому-то понадобилось превратить их общую работу в дешевую историю о любовниках.

Эван работал аккуратно.

Сначала он еще раз проверил раневой канал.

Кинжал прошел между ребрами, повредил крупный сосуд, но не задел сердце.

— При жизни этого было бы достаточно для смертельной кровопотери? — спросила я.

— Если не оказать помощь, скорее всего.

— Но кровоизлияние вокруг канала слабое.

— Да.

— То есть давление крови уже было крайне низким.

— Да.

— Насколько низким?

Эван отложил инструмент.

— Вы хотите цифру, которой у меня нет.

— Хочу понять, мог ли человек после такого удара пройти несколько шагов.

— При нормальном состоянии до удара — возможно. При состоянии тканей, которое я вижу здесь, он уже либо терял сознание, либо находился очень близко к смерти.

— Значит, кто бы ни ударил его, не начал нападение с кинжала.

— Я бы сформулировал осторожнее: рана почти наверняка была нанесена после того, как кровообращение резко ослабло.

— А после полной остановки сердца?

— Тоже возможно.

Это было важнее, чем вчерашний предварительный вывод.

Теперь у нас был не только внешний рисунок крови.

Была реакция внутренних тканей.

Я записала формулировку почти дословно.

Эван заметил.

— Не забудьте добавить, что окончательное заключение еще не готово.

— Уже добавила.

— Удивительно.

— Я умею слушать.

— Иногда.

Он продолжил.

В грудной полости не оказалось скрытого внутреннего кровотечения, которое могло бы объяснить смерть до удара.

Сердце внешне было целым.

Легкие тоже не имели повреждений, достаточных для быстрой смерти.

— Болезнь сердца? — спросила я.

— Я пока не вижу грубых изменений.

— Что скрывал Эван Ресс от следствия? — спросил бы на моем месте кто-нибудь, кто уже решил, что лекарь подозрителен.

Я не спросила.

Пока он ничего не скрывал передо мной.

Но я запомнила, что по паспорту проекта он потом скрывает заболевание Кассиана. In story we need naturally seed this maybe chapter 4 or later. We need not meta. Let's fix in output. I need continue without meta. Need maybe he pauses at some minor anomaly and dismisses? But user will see if I mention. Let's proceed.

Эван задержался дольше обычного, исследуя участок ткани возле основания сердца.

— Что-то нашли? — спросила я.

— Старое изменение.

— Опасное?

Он чуть помедлил.

— Не имеет отношения к сегодняшней смерти.

Это был ответ.

Но не полный.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Потому что наблюдал его раньше.

— Кассиан лечился у вас?

— Я был его лекарем много лет.

— От чего именно?

Эван поднял голову.

— Это медицинская тайна.

— Мертвого наследника?

— Королевской семьи.

— Если состояние могло повлиять на смерть, это уже не только тайна.

— Я сказал, что не повлияло.

Ариан вошел как раз в этот момент.

Он остановился у двери.

— Что не повлияло?

Эван застыл едва заметно.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Старое изменение сердечной ткани, — ответил он после паузы. — Я наблюдал его несколько лет. Оно стабильное и не могло вызвать такую смерть самостоятельно.

Ариан смотрел на него.

— У Кассиана были проблемы с сердцем?

— Не в том смысле, в котором вы спрашиваете.

— Я его брат.

— А я его лекарь.

— Он мертв.

Эван снял перчатки.

— Именно поэтому я не собираюсь превращать каждую особенность его организма в дворцовый слух. Я внесу все в заключение, если сочту имеющим значение для расследования.

Ариан не повысил голос.

— Вы сейчас решаете, что имеет значение для расследования?

— В медицинской части — да.

— А если ошибетесь?

— Тогда отвечу за ошибку.

Я вмешалась до того, как разговор перешел в спор не о медицине.

— Если это старое состояние, его можно сравнить с предыдущими записями?

Оба посмотрели на меня.

— Можно, — ответил Эван.

— Тогда не нужно сейчас решать на словах. Возьмем старые записи и проверим, изменилось ли состояние.

Ариан немного расслабил плечи.

Эван тоже.

— Именно это я и собирался сделать, — сказал он.

— Отлично. Тогда у нас нет конфликта.

Эван посмотрел на меня с явным сомнением.

— Вы удивительно оптимистичны.

— Нет. Просто конфликт без данных бесполезен.

Ариан подошел к столу, но остановился так, чтобы не мешать.

Я заметила, что он ни разу не посмотрел прямо на раскрытую грудную полость брата.

И не стала заставлять его.

— Что уже установили? — спросил он.

Эван объяснил спокойно и подробно.

Кинжал повредил сосуд.

При нормальном кровообращении рана дала бы намного больше крови.

Внутренние признаки подтверждали, что к моменту удара сердце Кассиана работало крайне слабо или уже остановилось.

Других травм, которые могли бы объяснить это состояние, пока не было.

Ариан выслушал.

— Значит, Вера была права.

— В том, что кинжал, вероятно, не является первичной причиной смерти, — уточнил Эван. — Не превращайте это в большее заключение.

— Я и не собирался.

Он посмотрел на меня.

— Довольны?

— Нет.

— Почему я не удивлен?

— Потому что мы знаем только, чем его, скорее всего, не убили. Это не то же самое, что знать причину смерти.

Олден, работавший у соседнего стола, поднял голову.

— У меня есть кое-что, что может помочь.

Он держал небольшую чашку.

— В бокале, который стоял ближе к креслу принца, обнаружено вещество, которого нет в графине.

Эван сразу подошел.

— Какое?

— Пока не определил. Оно дает белый осадок с раствором железной соли и почти не пахнет. В вине его трудно заметить.

— Почему решили, что этот бокал принадлежал Кассиану? — спросила я.

Олден указал на темное пятно на манжете.

— Жидкость на рукаве совпадает по составу с напитком из этого бокала.

— Насколько точно?

— Вино того же сорта, те же пряности. Плюс след того же неизвестного вещества.

Вот это уже было серьезно.

Я подошла ближе.

— Значит, Кассиан пил из бокала с неизвестной добавкой.

— Очень вероятно.

— А второй бокал?

— В нем сонный корень.

Я замерла.

— Только сонный корень?

— Из обнаруженного пока — да.

Эван посмотрел на меня.

— Это хорошо согласуется с вашей кровью.

— Значит, я действительно могла пить из второго.

— Могли.

— А Кассиан — из первого.

Ариан спросил:

— Неизвестное вещество может быть ядом?

Олден пожал плечами.

— Я занимаюсь материалами и реакциями. Для ответа нужен лекарь.

Эван взял чашку, понюхал, затем посмотрел на Олдена.

— Вы нагревали?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Некоторые вещества меняются при нагревании.

Он взял тонкую стеклянную палочку, коснулся жидкости и перенес каплю на белую фарфоровую пластинку.

Добавил прозрачный раствор.

Ничего не произошло.

Потом другой.

Капля постепенно приобрела слабый серо-зеленый оттенок.

Эван нахмурился.

— Повторите с чистым вином.

Олден налил немного из графина в другую чашку.

Эван провел ту же реакцию.

Цвет не изменился.

Он повторил еще раз.

Результат остался прежним.

— Вы знаете, что это? — спросил Ариан.

— Есть несколько вариантов.

— Назовите.

— Нет, пока не проверю.

— Эван.

Лекарь поднял голову.

— Я не собираюсь назвать вещество только потому, что вам нужен ответ прямо сейчас. Если ошибусь, следствие пойдет не туда.

Это было ровно то, что я хотела услышать от профессионала.

— Что нужно проверить? — спросила я.

— Ткани печени. Содержимое желудка. Кровь. Если вещество именно то, о котором я думаю, оно оставляет характерные изменения.

— Какие?

— Нарушает работу драконьего организма прежде всего в тканях, которые участвуют в обращении и терморегуляции.

— У людей?

— Почти ничего. В большой дозе может вызвать тошноту и слабость, но редко убивает.

Ариан медленно произнес:

— То есть это яд для драконов.

— Я не сказал этого.

— Но думаете.

Эван раздраженно выдохнул.

— Думаю, что это одна из возможностей.

— Редкое вещество?

— Очень.

— Насколько?

— Настолько, что его нельзя купить в обычной аптеке.

Я записала.

— Используется в медицине?

Эван посмотрел на меня.

— Иногда. В сильно разведенном виде помогает подавлять неконтролируемое обращение после тяжелых травм.

— Значит, у лекарей оно есть.

Он сразу понял, к чему ведет вопрос.

— У некоторых.

Ариан тоже.

— У вас?

Эван повернулся к нему.

— Да.

В комнате стало тихо.

Томас перестал раскладывать инструменты.

Олден очень аккуратно поставил чашку.

Я посмотрела на Эвана.

Он не отвел глаз.

— Сколько?

— В королевском хранилище есть небольшой запас. Доступ ограничен.

— Кто имеет доступ? — спросил Ариан.

— Я. Два старших лекаря. Управляющий медицинским хранилищем. В экстренной ситуации препарат может быть выдан по письменному распоряжению главы управления или члена королевской семьи.

— Когда последний раз проверяли запас?

— Три дня назад.

— И?

— Все было на месте.

— Проверите снова.

— Уже собирался.

Ариан подозвал стражника.

— Никого не впускать в медицинское хранилище до прихода Эвана. Управляющего найти и оставить при нем охрану. Не обвинять, не допрашивать в коридоре и не позволять никому обсуждать причину распоряжения.

Стражник вышел.

Эван посмотрел на него.

— Спасибо хотя бы за последнее.

— Я пока никого не обвиняю.

— Хорошо.

Я продолжала смотреть на чашку.

Если вещество действительно относилось к контролируемым препаратам, убийца должен был его получить.

Через лекаря.

Через поддельное распоряжение.

Через кражу.

Или из другого источника, которого мы пока не знали.

Но впервые появлялась возможная причина смерти.

— Продолжаем, — сказал Эван.

Его голос стал суше.

Теперь исследование касалось уже не только мертвого пациента.

Если подозрение подтвердится, его собственное хранилище окажется частью дела.

Он начал с желудка.

Я наблюдала, как содержимое собирают в отдельные сосуды.

Запах вина был заметен даже на расстоянии.

— Здесь есть еда, — сказал Эван. — Он ел незадолго до смерти.

— Можно определить когда?

— Приблизительно.

— Нам потом понадобится меню ужина.

Ариан кивнул.

— Уже запросил.

— Хорошо.

Эван перенес небольшое количество жидкости на пластину и повторил реакцию.

Серо-зеленый оттенок проявился быстрее и был заметнее.

— Это то же вещество? — спросил Ариан.

— Скорее всего.

— Насколько скорее всего?

— Достаточно, чтобы искать подтверждение в крови и тканях.

Он взял образец крови из крупного сосуда.

Драконья кровь выглядела почти как человеческая, только была немного темнее и гуще.

В одном из сосудов по стенкам уже образовались мелкие светлые включения.

Я заметила их.

— Это те изменения после смерти, о которых вы говорили?

Эван проследил за моим взглядом.

— Да.

— Кристаллические включения?

— Мы называем их зерном крови.

— Когда они появляются?

— Постепенно. Сначала в крови возле сердца, потом в крупных сосудах.

— Скорость постоянная?

— Нет. Зависит от возраста, температуры, состояния перед смертью, формы тела.

— Но есть диапазоны?

Он задумался.

— Есть.

— Вы их используете для определения времени смерти?

— Иногда. Грубо.

Я подошла ближе.

— Насколько грубо?

— С разницей в час или два.

— Для нашего дела это может быть не грубо.

Эван посмотрел на Ариана.

— Она всегда такая?

— С первого часа знакомства.

— Сочувствую.

— Я все еще здесь, — напомнила я.

Эван взял еще один сосуд с кровью.

— Зерно у Кассиана появилось раньше, чем я ожидал.

— Что это означает?

— Пока ничего определенного. Отравление могло изменить процесс.

— Или время смерти установлено неверно.

Он остановился.

Ариан посмотрел на меня.

Я продолжила:

— В кабинете предполагали, что его убили незадолго до того, как стража вскрыла дверь. Но если изменения крови обычно появляются позже, возможно, он умер раньше.

— Насколько раньше? — спросил Ариан.

Эван взял увеличительную линзу и исследовал сосуд.

— Я не скажу без сравнения.

— С чем?

— У нас есть таблицы наблюдений. Их ведут после смерти драконов в королевской семье и армии.

— Хорошо, — сказала я. — И нужны условия комнаты. Температура могла влиять.

— Влияет.

— Камина в кабинете почти не было?

Ариан ответил:

— Огонь горел.

— Сильно?

— Не помню.

— Это нужно проверить по слугам.

Он достал небольшую записную книжку и записал.

Я заметила и ничего не сказала.

Через несколько минут Эван подтвердил неизвестное вещество еще одной реакцией.

Затем третьей.

Каждая сама по себе не доказывала точный состав, но вместе они сужали круг.

— Я почти уверен, что это арканитовый раствор, — наконец сказал он.

Слово ничего мне не говорило.

— Что такое арканит?

— Минерал. В чистом виде почти не используется. Из него получают несколько лекарственных соединений.

— И одно из них подавляет обращение.

— Да.

— Что происходит при большой дозе?

Эван посмотрел на Кассиана.

— Сначала слабость. Нарушается координация. Падает температура. Дракону становится трудно удерживать форму. Потом резко снижается давление, нарушается работа сердца и дыхания. Если доза очень высокая, смерть может наступить достаточно быстро.

— Сознание сохраняется?

— Зависит от дозы.

— Может человек понимать, что его отравили?

— Может. Но симптомы легко принять за обычное недомогание, особенно в начале.

— Вкус?

— В растворе почти отсутствует. В вине его трудно заметить.

Ариан спросил:

— Кассиан знал этот препарат?

— Конечно. Любой взрослый дракон из королевской семьи знает вещества, опасные для его вида.

— Тогда почему выпил?

— Потому что не заметил. Или не ожидал.

Я посмотрела на рукав рубашки с пятном вина.

— Он мог почувствовать слабость и пролить напиток.

Эван кивнул.

— Мог.

— А потом?

— Если доза соответствовала тому, что я вижу в остатках, состояние ухудшалось бы быстро.

— Насколько быстро?

— Десять минут. Двадцать. Возможно, меньше. Нужно знать концентрацию.

Это уже позволяло строить временную линию.

Пока очень приблизительную.

Я записала и подчеркнула:

Кассиан мог быть жив после приема яда 10–20 минут.

Рядом:

Уточнить концентрацию.

Эван закончил исследование сердца и легких, потом перешел к печени.

Изменения оказались характерными.

Не эффектными.

Не такими, которые можно увидеть с другого конца комнаты.

Небольшое изменение цвета отдельных тканей, необычная плотность и специфическая реакция образца с лекарственным раствором.

Эван провел тест дважды.

После второго раза долго молчал.

Ариан стоял рядом.

— Скажи.

Эван снял перчатки.

— Арканитовое соединение присутствует в организме в количестве, которого достаточно для смертельного отравления.

Никто не заговорил сразу.

Я посмотрела на Кассиана.

Теперь у нас была причина смерти.

Не окончательная химическая формула.

Не точная дозировка.

Но причина.

Кинжал был инсценировкой.

Кассиан выпил яд.

И, судя по двум бокалам, Лиару тоже заранее вывели из сознания.

Ариан спросил:

— Ты уверен?

— В отравлении — да. Точное соединение и концентрацию подтвержу после дополнительных реакций. Но характер изменений слишком типичен.

— Кинжальная рана?

— Нанесена, когда он уже находился в критическом состоянии. Я считаю наиболее вероятным, что после остановки сердца или непосредственно перед ней.

— Мог он умереть только от раны?

— Нет.

Это прозвучало без всякой двусмысленности.

Я почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло.

Не оправдание.

Даже близко не оправдание.

Я могла подсыпать яд.

Могла дать Кассиану бокал.

Могла ударить его уже умирающего.

Но первоначальная версия преступления официально перестала существовать.

Ариан смотрел на брата.

— Запиши все.

Эван ответил устало:

— Именно этим я занимаюсь с ночи.

— Не только вывод. Все действия, реакции, образцы.

Эван посмотрел на меня.

— Поздравляю.

— С чем?

— Вы заразили его.

Ариан не отреагировал.

Я позволила себе короткую улыбку.

— Полезная инфекция.

Томас опять спрятал улыбку.

После этого Эван начал приводить тело в порядок.

Я отошла к столу с образцами.

Олден уже составлял опись.

— Второй бокал, — сказала я. — Сонный корень там точно в той же форме, что обнаружен в моей крови?

— Эван подтвердит, но предварительно да.

— Значит, оба напитка приготовили отдельно.

— Не обязательно.

Я посмотрела на него.

— Объясните.

— Вино могло быть налито из одного графина, а вещества добавлены в бокалы позже.

— В графине нет ни одного из них?

— Нет.

— Тогда именно это вероятнее.

Олден кивнул.

— Да.

— Есть следы осадка на дне?

— В обоих.

— Одинаковое распределение?

— Нет. В вашем бокале сонный корень растворился хуже. На стенке остались частицы.

— Можно понять, когда его добавили?

— Не точно.

— Но если напиток долго стоял...

— Часть вещества осела бы сильнее.

— А здесь?

— Похоже, бокал приготовили не очень задолго до употребления.

Я записала.

— Кто обычно наливал Кассиану вино?

Ариан услышал.

— На официальных встречах слуга. В личном кабинете он часто делал это сам.

— Графин уже стоял там?

— Обычно да.

— А бокалы?

— Тоже.

— Значит, кто-то мог войти раньше и подготовить их.

— Или сделать это во время встречи.

— Или Лиара сама.

Он произнес это спокойно.

Я кивнула.

— Да.

Олден посмотрел между нами.

— Вы оба удивительно легко соглашаетесь с версиями, которые вам не нравятся.

— Иначе они никуда не исчезнут, — сказала я.

Ариан ничего не добавил.

Эван подошел к нам с листом.

— Предварительное заключение.

Он положил его на стол.

Я прочитала.

Формулировки были осторожными.

Колотая рана нанесена в период крайне слабого кровообращения.

Самостоятельно смерть не объясняет.

Обнаружены признаки тяжелого отравления арканитовым соединением.

Изменения в тканях соответствуют веществам, подавляющим драконью способность к обращению и нарушающим работу сердца и дыхания.

Вероятная основная причина смерти — отравление.

Я подняла глаза.

— Можно добавить, что неизвестно, каким способом яд попал в организм?

Эван нахмурился.

— Он обнаружен в желудке.

— Я имею в виду, что мы предполагаем напиток, но пока не доказали, что вся смертельная доза была именно в бокале.

Он подумал.

— Верно.

Взял лист и дописал строку.

Ариан наблюдал за нами.

— Что еще?

— Сейчас? — спросила я.

— Вы обычно находите «что еще».

Я посмотрела на заключение.

— Нам нужно знать точное время смерти настолько, насколько это возможно. И восстановить все, что Кассиан ел и пил за несколько часов до нее.

— Это будет следующая часть расследования.

— Еще нужны люди, которые имели доступ к кабинету до встречи.

— Уже составляют список.

— И медицинское хранилище.

Эван сразу сказал:

— Я проверю лично.

— С охраной, — добавил Ариан.

Лекарь раздраженно посмотрел на него.

— Я не собираюсь красть собственный препарат по дороге.

— Это не из-за вас.

— Тогда из-за кого?

— Из-за того, что если убийца получил вещество оттуда, он может попытаться исправить учет.

Эван замолчал.

— Хорошо. С охраной.

Я посмотрела на него.

— Учет ведется на бумаге?

— Конечно.

— Можно заменить страницу?

— Теоретически.

— Исправить запись?

— Исправления заверяются подписью.

— Подпись можно подделать?

Эван повернулся к Ариану.

— Уберите ее от моих документов.

— Уже поздно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Мне стало немного легче.

Профессиональный спор с Эваном был намного понятнее всего остального в этом мире.

Но потом дверь открылась.

Вошел Верен.

Он поклонился Ариану.

— Ваше высочество, прибыл канцлер Грейс. Просит немедленно сообщить предварительную причину смерти.

Это было первое появление имени, которое я раньше слышала только в перечне высших чиновников.

Ариан спросил:

— Он один?

— С двумя секретарями. Король тоже ожидает доклад.

— Скажите канцлеру, что я приду через четверть часа.

Верен кивнул, но перед уходом посмотрел на меня.

Не как раньше.

В его взгляде по-прежнему не было доверия, но исчезла уверенность, что дело закончено.

Когда дверь закрылась, я спросила:

— Канцлер имеет отношение к следствию?

— Как глава королевской администрации — к последствиям смерти наследника, — ответил Ариан. — Не к расследованию напрямую.

— Ему сообщат об отравлении?

— Королю и канцлеру придется сообщить основную причину смерти.

— Про сонный корень в моей крови тоже?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что это деталь следствия.

Я кивнула.

— Разумно.

Он посмотрел на меня.

— Вы ожидали другого?

— Я пока стараюсь понять, как здесь принято обращаться с информацией.

— Плохо, если слишком много людей знают слишком много.

— В этом наши миры похожи.

Ариан взял предварительное заключение Эвана.

— Вы возвращаетесь в свои комнаты.

— Я думала, мы будем восстанавливать последние часы Кассиана.

— Будем. Но сначала я должен поговорить с королем.

— А я?

— Поедите.

— Это приказ?

— Совет.

— Звучало как приказ.

— В вашем состоянии разница невелика.

Я посмотрела на Эвана.

— Вы ему жаловались?

— Я сообщил, что вы вчера съели меньше половины ужина.

— Предатель.

— Лекарь.

Я уже собиралась выйти, когда вспомнила еще одну вещь.

— Эван.

— Что теперь?

— Вы сказали, что похожее посмертное обращение видели два раза при тяжелом отравлении.

— Да.

— Оба раза использовался арканит?

Он задумался.

— Один раз — точно. Второй случай был много лет назад, соединение определить не смогли.

— Люди выживают после большой дозы?

— Драконы?

— Да.

— Если помощь оказана быстро.

— Какая?

— Нужно вывести вещество из желудка, поддерживать давление и температуру, иногда приходится принудительно остановить попытки обращения, потому что они дополнительно истощают организм.

Я посмотрела на Кассиана.

— Значит, если бы рядом оказался человек, который понял, что происходит...

Эван договорил за меня:

— Его, возможно, удалось бы спасти.

Это было важно не как медицинская деталь.

Если убийца находился рядом, пока яд действовал, он видел ухудшение состояния.

И ничего не сделал.

А потом использовал кинжал.

Значит, это не случайная передозировка, не ошибка лекаря и не неудачная попытка успокоить драконью природу.

Кто-то хотел смерти Кассиана.

Я вышла в коридор вместе с Арианом.

Некоторое время мы шли молча.

У лестницы он остановился.

— Вы сегодня сказали, что оба бокала были подготовлены.

— Предположительно.

— Один для Кассиана, один для Лиары.

— Да.

— Значит, человек, который это сделал, ожидал их встречи.

— Или узнал о ней незадолго до начала. Но да, встреча не была для него случайностью.

— Лиара могла приготовить оба.

Я посмотрела на него.

— Могла.

— И потом сама выпить сонный корень, чтобы выглядеть жертвой.

— Могла.

— Вы не будете спорить?

— Не с возможностью. Только с вероятностью, если появятся причины.

Ариан оперся ладонью на перила.

Вблизи я впервые заметила, насколько он устал. Под глазами появились темные тени. Он не спал, вероятно, с момента смерти брата.

— Если вы действительно не Лиара, вам проще рассматривать ее виновной, чем мне кажется.

— Почему?

— Потому что обвиняют не вас.

Я задумалась.

— Телом — меня. Судить тоже будут меня. Так что практическая разница небольшая.

— Я не об этом.

Я поняла.

Он говорил не о суде.

— Я не знаю Лиару, — сказала я. — Поэтому не имею права заранее считать ее хорошим человеком только потому, что оказалась в ее теле. Но кое-что уже знаю.

— Что?

— Ее тоже отравили. Она работала с вашим братом над документами. Из ее записей вырваны страницы. Папка, которую она несла на встречу, исчезла. Кто-то очень быстро разнес по городу слух, что она была любовницей Кассиана. Это не делает ее невиновной. Но делает версию «она пришла из ревности и зарезала принца» слишком простой.

— Этой версии больше нет.

— Из-за яда.

— Да.

Он сказал это без колебаний.

Именно этого я добивалась с момента пробуждения.

Не того, чтобы Ариан поверил мне.

Того, чтобы факты заставили изменить официальную картину.

— Тогда с чего начинаем дальше? — спросила я.

— С последних часов Кассиана. Ужин, слуги, посетители, документы, напитки.

— И с Лиары.

— Да.

— Кто видел ее после выхода из дома.

— Уже ищут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Есть еще одно.

— Что?

— С сегодняшнего утра вы не просто подозреваемая в убийстве кинжалом.

— Обнадеживающее начало.

— Теперь следствию придется выяснить, не вы ли отравили Кассиана.

— Вот теперь звучит привычнее.

— Вам совсем не страшно?

Я подумала, прежде чем ответить.

— Страшно. Особенно потому, что я не знаю, что делала Лиара до того, как я очнулась. Если бы обвиняли меня в моем теле, я могла бы рассказать, где была, с кем говорила, что трогала. Здесь у меня этого нет.

— Тогда почему вы постоянно шутите?

— Потому что страх не отвечает на вопросы.

Он кивнул.

Не как человек, которому понравился красивый ответ.

Скорее как тот, кто его понял.

Стражник ждал меня ниже по лестнице.

Я уже сделала несколько шагов, когда Ариан позвал:

— Вера.

Я обернулась.

— Спасибо за то, что вчера не позволили считать рану очевидной.

Я не ожидала этого.

— Вы сами согласились проверить.

— Не все на моем месте согласились бы.

— Тогда хорошо, что расследование ведете вы.

Он задержал взгляд на мне, но ничего не ответил.

Я пошла дальше.

В комнате меня действительно ждал завтрак, давно остывший, но вполне съедобный.

Я села за стол и открыла свои записи.

Сверху написала:

Причина смерти Кассиана Вейра — вероятное отравление арканитовым соединением.

Под ним:

Кинжальная рана нанесена после резкого падения кровообращения, вероятно после смерти или непосредственно перед ней.

Дальше:

В бокале Кассиана — арканитовое соединение.

В бокале Лиары — сонный корень.

В графине нет ни одного вещества.

Я остановилась.

И добавила:

Значит, содержимое бокалов изменили отдельно.

Теперь нужно было выяснить, кто мог это сделать.

Кто подготовил напитки.

Кто знал о встрече.

Кто видел Кассиана после ужина.

Кто имел доступ к редкому веществу.

И почему человек, который уже почти наверняка убил наследного принца ядом, счел необходимым после смерти всадить ему в тело кинжал и оставить рядом Лиару Морвен.

Последний вопрос беспокоил меня больше остальных.

Яд мог остаться незамеченным.

Естественная смерть наследника, внезапно потерявшего сознание в собственном кабинете, вызвала бы вопросы, но не давала готового виновного.

Кинжал сделал другое.

Он создал историю.

Женщина.

Кровь.

Запертая дверь.

Оружие в руке.

Тайная связь.

Кто-то не просто хотел убить Кассиана.

Кто-то хотел, чтобы после его смерти все сразу посмотрели на Лиару.

И почти добился своего.