Глава 5. Последний ужин

К полудню на столе передо мной лежали пять показаний, и ни одно полностью не совпадало с остальными.

При этом каждый свидетель был уверен, что помнит вечер Кассиана почти по минутам.

Я перечитала первый лист.

Старшая распорядительница дворцовой кухни утверждала, что наследный принц покинул официальный ужин сразу после восьмого удара часов.

Камердинер Кассиана был уверен, что это произошло раньше.

Один из лакеев вспоминал, что принц задержался в зале и разговаривал с канцлером.

Другой вообще не видел этого разговора.

А караульный возле западной галереи заявил, что около девяти видел Лиару Морвен в темно-красном платье.

Я посмотрела на собственный рукав.

Платье, в котором меня нашли, было темно-синим.

— Если продолжим в том же духе, к вечеру выяснится, что Кассиан одновременно ужинал, работал в кабинете и гулял по саду, — сказала я.

Ариан сидел напротив и просматривал копию журнала дворцовой охраны.

Для допросов нам выделили небольшую комнату рядом со служебной частью дворца. Здесь не было ничего лишнего: длинный стол, несколько стульев, часы на стене и большое окно, через которое падал нормальный дневной свет.

Мне впервые за несколько дней не приходилось рассматривать документы при свечах.

— Вы ожидали, что пять человек расскажут одно и то же?

— Нет. Я ожидала противоречий. Просто хотелось понять, где обычная ошибка памяти, а где кто-то сознательно лжет.

— И как вы различаете?

— Не по лицу.

Он поднял взгляд.

— Я не предлагал по лицу.

— Хорошо. Потому что люди переоценивают способность видеть ложь по тому, как человек отводит глаза, нервничает или касается лица. Невиновный тоже нервничает, особенно если его допрашивает брат убитого наследника.

Ариан отложил журнал.

— Значит, вы вообще не оцениваете поведение?

— Оцениваю. Просто не делаю из него доказательство. Если человек говорит, что принес поднос в восемь, а кухонная запись показывает, что блюдо начали готовить в восемь десять, мне интереснее запись, чем его уверенный голос.

— А если запись ошибочная?

— Проверим еще одним источником.

— И еще одним?

— Если понадобится.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Поэтому ваши расследования занимали так много времени?

— Иногда. Зато человеку потом не приходилось объяснять судье, что он посадил невиновного, потому что свидетель очень убедительно моргал.

Уголок его рта слегка дернулся.

В дверь постучали.

Вошел офицер, сопровождавший свидетелей.

— Ваше высочество, камердинер принца готов.

— Пусть войдет.

Я убрала листы в сторону.

Мужчине, появившемуся в комнате, было около пятидесяти. Худой, прямой, с очень аккуратно зачесанными волосами и лицом человека, который за последние сутки состарился на несколько лет.

Он поклонился Ариану.

Мне — после короткой задержки.

Я это заметила, но не обиделась.

Для него я оставалась женщиной, найденной возле тела хозяина.

— Ремис Харн, — представил его Ариан. — Служил моему брату двенадцать лет.

— Четырнадцать, ваше высочество.

— Верно. Садитесь.

Ремис сел на край стула.

Ариан не начал с вопроса об убийстве.

— Вы спали этой ночью?

Камердинер, кажется, ожидал чего угодно, только не этого.

— Немного.

— Если почувствуете, что путаете время или не уверены в ответе, говорите об этом прямо. Мне не нужна красивая версия вечера. Мне нужно то, что вы действительно помните.

Ремис перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Это была хорошая постановка вопроса.

— Понимаю, ваше высочество.

Ариан кивнул мне.

Мы заранее договорились, что основную часть вопросов буду задавать я. Не потому, что он уступил мне расследование, а потому, что слуги рядом с братом погибшего могли невольно стараться давать ответы, которые считали для него желательными.

— Расскажите вчерашний вечер с момента, когда Кассиан начал готовиться к официальному ужину, — попросила я. — Не пытайтесь сразу выделять важное. Просто по порядку.

Ремис сложил руки на коленях.

— Его высочество вернулся в свои комнаты примерно без четверти семь. Переоделся. Получил два письма. Одно прочитал сразу, второе положил на стол.

— Вы знаете отправителей?

— Первое было от управляющего северными землями. На конверте стоял его герб. Второе без герба.

— Что произошло с ним позже?

— Не знаю. Когда принц ушел на ужин, письмо осталось на столе.

Я посмотрела на Ариана.

— В его личных комнатах его нашли?

— Нет.

Я записала.

— Продолжайте.

— Перед самым выходом его высочество спросил, не приносили ли что-нибудь из архива. Я сказал, что нет. Он велел, если придет леди Морвен или ее записка, передать ему лично.

Ремис снова посмотрел на меня.

На этот раз дольше.

— Вы знали Лиару?

— Видел несколько раз.

— Где?

— Здесь, во дворце. Иногда в архивном крыле. Один раз она приходила в приемную принца днем.

— Когда?

Он задумался.

— Недели три назад. Может быть, чуть больше.

— Они встречались наедине?

— Не могу сказать. Я проводил ее до внешнего кабинета. Потом меня отправили за секретарем.

— Вы считали их отношения личными?

Ремис резко ответил:

— Нет.

Потом словно вспомнил просьбу не спешить.

— То есть я не замечал ничего такого. Его высочество никогда не говорил о леди Морвен как о женщине, с которой... Простите.

— Не нужно подбирать удобные слова. Я понимаю.

Он кивнул.

— Принц был помолвлен с леди Селиной. Отношения между ними в последние месяцы были сложными, но я никогда не видел, чтобы он вел себя с леди Морвен как с любовницей.

— Слухи уже дошли до вас?

Его лицо стало жестче.

— До всех дошли.

— Когда впервые услышали?

— Утром. Один из младших слуг сказал, что об этом говорят возле дворца.

— До смерти Кассиана кто-нибудь намекал на их роман?

— Никогда.

Я записала.

— Хорошо. Кассиан ушел на ужин. Что дальше?

— Вернулся примерно в четверть девятого.

— Уверены?

— Я смотрел на часы.

Вот это было лучше.

— Какие?

— В его спальне.

— Они идут точно?

— Я сверяю их каждое утро с башенными.

— Насколько могли ошибаться?

— На минуту, две.

— Хорошо. В каком он был состоянии?

Ремис задумался.

— Сердился.

Ариан поднял взгляд.

— На кого?

— Не знаю, ваше высочество.

— Вы сказали, что он сердился. Почему решили?

— Он всегда снимал перчатки и отдавал мне. Вчера бросил их на стол. Потом спросил, не приходил ли кто из канцелярии.

— Канцелярии? — переспросила я.

— Да.

— Чьей именно?

— Он сказал просто «из канцелярии».

Ариан уточнил:

— Во дворце этим словом обычно называют Королевскую канцелярию.

Я записала.

— Кто-нибудь приходил?

— Нет. По крайней мере через меня.

— Что сделал Кассиан?

— Сказал, что будет работать в личном кабинете и не хочет, чтобы его беспокоили. Потом попросил принести вино.

— Какое?

— Черное арденское.

Олден вчера уже определил, что в бокалах было пряное темное вино.

— Он часто его пил?

— Иногда.

— После ужина?

— Если работал допоздна.

— Кто принес?

Ремис помолчал.

— Я передал распоряжение в малую буфетную.

— Сам поднос не несли?

— Нет.

— Почему?

— Нужно было разобрать одежду после ужина и подготовить бумаги к утру.

— Кто из буфетной обычно относил напитки?

— Дежурный лакей.

— Имя вчерашнего знаете?

— Мел Тарн.

Имя уже было в одном из показаний.

— Когда вы видели поднос в последний раз?

— Не видел.

Я остановилась.

— Вы заказали вино, но не видели, как его отнесли принцу?

— Нет. Через несколько минут его высочество сам прошел из личных комнат в рабочий кабинет. Поднос должны были принести туда.

— Вы знали о встрече с Лиарой?

— Нет. Но я предполагал, что кто-то придет, потому что он спросил о ней перед ужином.

— Примерно во сколько Кассиан ушел в кабинет?

— Без двадцати девять. Может быть, чуть раньше.

Я посмотрела на Ариана.

Запись Лиары — девятый час.

Пока совпадало.

— Вы после этого видели его живым?

— Да.

— Когда?

Ремис нахмурился, вспоминая.

— Я принес ему другую рубашку.

— Зачем?

— Он пролил вино на манжету.

Мы с Арианом одновременно посмотрели друг на друга.

Пятно на правом рукаве.

— Во сколько? — спросила я.

— Около девяти.

— Лиара уже была там?

— Нет.

Это было важно.

— Вы заходили в кабинет?

— Да.

— Опишите, что увидели.

Ремис прикрыл глаза, но я сразу остановила его.

— Не старайтесь восстановить картинку специально. Лучше рассказывайте только то, что действительно помните.

Он открыл глаза.

— Принц стоял возле письменного стола. На столике у кресел был поднос. Графин и два бокала.

— Два уже тогда?

— Да.

— В одном что-нибудь было?

— Кажется, в обоих.

— Кажется?

— Я не смотрел специально.

— Хорошо. Не нужно превращать «кажется» в «точно». Кассиан пил?

— Да. У него был бокал в руке.

— Какой?

— Тот, который стоял ближе к окну.

— Откуда знаете?

Ремис немного растерялся.

— Я видел, как он поставил его.

— Вы заметили что-нибудь необычное в поведении Кассиана?

— Он выглядел усталым.

— До ужина тоже?

— Нет.

— Насколько усталым?

— Присел, пока я менял ему манжету.

Я нахмурилась.

— Вы меняли манжету отдельно?

— У рубашек принца были съемные манжеты.

Это объясняло, почему рубашка с пятном все равно оказалась на теле. Он заменил только внешнюю часть или не успел? Need resolve. Previous chapter says пятно на манжете рубашки. If removable, perhaps stain remained on cuff part taken as evidence? But at body original garment had stain. Better adjust: "не менял, хотел, но Кассиан отказался". Let's salvage.

— Вы заменили ее?

— Нет. Я принес чистую, но принц сказал, что не собирается принимать официальных гостей и переодеваться не станет. Я только промокнул пятно с наружной стороны салфеткой.

Это согласовывалось с найденным следом.

— Салфетка сохранилась?

Ремис побледнел.

— Я выбросил ее.

— Куда?

— В корзину в гардеробной.

Ариан повернулся к двери.

— Верен.

Офицер появился почти сразу.

— Корзину из гардеробной Кассиана не очищали?

— После закрытия покоев ничего не трогали.

— Найдите салфетку. Передайте Олдену отдельно.

— Да, ваше высочество.

Он ушел.

Ремис выглядел виноватым.

— Я не знал...

— Вы и не должны были знать, — сказала я. — В тот момент это была обычная испачканная салфетка.

Он немного расслабился.

— Что еще заметили, когда принесли манжету?

— Принц потер переносицу и сказал, что в комнате душно. Я предложил открыть окно, но он отказался.

— Почему?

— Сказал, что холодно.

Я записала.

Слабость.

Нарушение терморегуляции.

Возможно, яд уже действовал.

— Он жаловался на сердце? Дыхание? Тошноту?

— Нет.

— Руки дрожали?

— Не заметил.

— Речь была нормальной?

— Да.

— Координация?

Ремис непонимающе посмотрел на меня.

— Он ронял вещи? Пошатывался? Промахивался мимо стола, когда ставил бокал?

— Нет. Только выглядел усталым.

Значит, отравление уже началось, но еще не достигло тяжелой стадии.

— Что произошло потом?

— Я ушел. Через несколько минут встретил леди Морвен в западном коридоре.

— То есть вас?

Он посмотрел на меня.

— Лиару.

Поправка была не случайной.

Ему было трудно принять разделение.

— Что на ней было?

Ремис сразу ответил:

— Темно-синее платье. Серебряная застежка на плаще. В руке зеленая папка.

Я записала и подчеркнула.

— Она была одна?

— Да.

— Вы разговаривали?

— Я сказал, что принц ждет. Она спросила, есть ли у него кто-нибудь.

— И?

— Я ответил, что нет.

— Она выглядела испуганной?

Ремис подумал.

— Скорее спешила.

— Сердилась?

— Нет.

— Расстроена?

— Не могу сказать.

— Хорошо. Куда вы пошли после этого?

— В личные комнаты.

— А Лиара?

— К кабинету принца.

— Вы видели, как она вошла?

— Нет.

— После этой встречи вы больше Кассиана не видели?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

Ариан задал следующий вопрос сам:

— Кто мог попасть к нему после того, как Ремис ушел?

— Любой через внешний рабочий коридор, если охрана пропустила, — ответила я. — И тот, кто уже находился внутри.

— А если дверь позже была заперта изнутри?

— Это касается момента обнаружения. Не момента, когда человек вошел.

Он кивнул.

Ремис посмотрел на нас обоих.

— Есть еще кое-что.

— Говорите, — попросила я.

— Когда я был в кабинете, на подносе стоял маленький флакон.

Я перестала писать.

— Какой?

— Темное стекло. Небольшой, на несколько глотков.

— Его нашли на месте? — спросила я Ариана.

Он покачал головой.

— Нет.

— Вы знаете, что в нем было? — спросила я Ремиса.

— Нет. Я решил, что лекарство.

— Почему?

— Такие флаконы иногда присылал мастер Ресс.

Ариан медленно выпрямился.

— Эван?

— Да, ваше высочество.

— Как часто?

— Не каждый день. Иногда после тяжелых заседаний или если у принца были проблемы с обращением.

Вчера Эван говорил о старом изменении сердечной ткани.

И отказывался обсуждать детали.

Я почувствовала, как несколько отдельных фактов начали приближаться друг к другу.

Но пока не соединялись.

— Вы видели печать на флаконе? — спросила я.

— Кажется, да.

— Чью?

— Медицинского крыла.

— Не личную печать Эвана?

— Не уверен.

— Кто принес флакон?

Ремис задумался дольше.

— Не видел.

— Он уже был на подносе, когда вы вошли?

— Да.

— И Кассиан из него пил?

— При мне нет.

— Он вообще обращал на него внимание?

— Не помню.

Это было достаточно.

Я не стала давить.

Человек уже честно отделял память от предположений.

— Спасибо, — сказала я.

Ремис посмотрел на Ариана.

— Я могу идти?

— Пока останетесь во дворце. Вас могут вызвать снова.

Камердинер поднялся.

У двери задержался.

— Ваше высочество...

Ариан посмотрел на него.

— Я должен был остаться у кабинета.

— Кассиан сам приказал его не беспокоить.

— Но если бы я...

— Не надо.

Ариан произнес это спокойно, однако голос изменился.

— Вы выполняли его распоряжение. Не ищите сейчас способ сделать себя виноватым только потому, что знаете, чем закончился вечер.

Ремис сжал губы и поклонился.

После его ухода мы некоторое время молчали.

Я дала Ариану возможность первым вернуться к делу.

— Флакона на месте не было, — сказал он.

— Значит, либо Кассиан использовал содержимое и кто-то забрал пустой сосуд, либо его убрали раньше.

— Или Ремис ошибся.

— Да.

— Вы ему верите?

— В основной части — скорее да.

— Почему?

— Потому что он несколько раз признавал, что не уверен. Люди, которые придумывают цельную историю, обычно стараются убрать из нее сомнения.

Ариан взял показания.

— Он мог специально делать их убедительнее.

— Мог. Поэтому проверим физическими фактами.

— Салфетка.

— Да. Если на ней тот же напиток, что в бокале Кассиана, подтвердим эпизод с пролитым вином.

— Зеленая папка.

— Он видел ее у Лиары. Это второй независимый свидетель после Инес.

— И флакон.

— Вот его пока подтверждает только Ремис.

Ариан посмотрел на часы.

— Следующий свидетель.

Мел Тарн оказался лет на десять моложе меня и нервничал настолько, что первые несколько минут больше смотрел на собственные сапоги, чем на нас.

Он работал в малой буфетной всего семь месяцев.

И именно он нес поднос в кабинет Кассиана.

— Расскажите, как получили распоряжение, — попросила я.

— Пришел мальчик из личных комнат принца. Сказал приготовить арденское вино, два бокала и воду.

— Имя мальчика?

— Лис Корн.

— Он здесь?

Ариан кивнул.

— Допросят отдельно.

— Кто готовил поднос?

— Я.

— Графин был новый?

Мел растерялся.

— В смысле?

— Вы открыли бутылку и налили в графин сами или взяли уже наполненный?

— Открыл бутылку сам.

— Бутылка осталась?

— Да. В буфетной.

— Ее уже изъяли, — сказал Ариан. — Олден проверяет.

— Хорошо. Вы налили вино в графин. Дальше?

— Поставил два чистых бокала. Воду. Потом...

Он замолчал.

— Что?

— Пришел человек из медицинского крыла.

Ариан сразу спросил:

— Кто?

— Не знаю имени. Я видел его раньше, он помогает лекарям.

— Опишете?

— Конечно.

— Что он принес?

— Маленький темный флакон.

То самое.

Я не стала перебивать.

— Что сказал?

— Что это вечернее лекарство его высочества и его нужно поставить на поднос.

— Назвал, кто распорядился?

— Сказал: «От мастера Ресса».

Ариан не изменился в лице.

Но я слишком долго наблюдала за людьми на допросах, чтобы не заметить, как он перестал двигать перо.

— Вы видели документ? — спросила я.

— Нет.

— Печать?

— На горлышке была бумажная полоска с медицинской печатью.

— Вы открывали флакон?

— Нет.

— Кто-нибудь открывал при вас?

— Нет.

— Хорошо. Вы отнесли поднос в кабинет?

— Да.

— Во сколько?

— Перед девятым ударом.

— Кто находился внутри?

— Принц один.

— Лиары еще не было?

— Нет.

— Вы поставили поднос куда?

— На стол возле кресел.

— Кассиан что-нибудь сказал?

Мел задумался.

— Спросил, кто принес флакон.

— И что вы ответили?

— Что из медицинского крыла, от мастера Ресса.

— Его реакция?

— Сказал: «Наконец-то».

Это было неожиданно.

— То есть он ждал лекарство?

— Видимо.

— Не «видимо», — мягко остановила я. — Только то, что он сказал.

— Простите. Сказал: «Наконец-то».

— Потом?

— Я ушел.

— Вы наливали вино в бокалы?

— Нет.

Я посмотрела на Ариана.

— Оба бокала были пустыми, когда поднос покинул буфетную?

— Да, госпожа.

— Уверены?

— Да.

— Почему?

— Я всегда ставлю их перевернутыми на поднос, чтобы внутрь не попала пыль. Перед дверью кабинета переворачиваю. Так учил старший лакей.

Вот это был хороший конкретный признак памяти.

— Вы перевернули оба у двери?

— Да.

— В кабинете поставили пустыми?

— Да.

Значит, кто-то налил вино уже после доставки.

Ремис видел оба бокала частично наполненными.

Кассиан, вероятно, сделал это сам.

Или человек, пришедший между Мелом и Ремисом.

— Вы встречали кого-нибудь в коридоре, когда уходили?

— Секретаря канцлера.

Я подняла глаза.

Ариан спросил:

— Какого именно?

— Господина Тирна.

— Он шел к Кассиану?

— Не знаю. Он двигался в ту сторону.

— Вы здоровались?

— Да.

— Он ответил?

— Кивнул.

— Во сколько это было?

— Перед девятым ударом. Может быть, минут за десять.

Ариан записал имя.

Я ничего не сказала.

Канцлер пока был человеком, которого мы знали только как главу администрации. Его секретарь в коридоре дворца не был сенсацией.

Но факт оставался фактом.

— Еще кого-нибудь видели?

— Нет.

— Теперь вернемся немного назад, — сказала я. — Вы уверены, что два бокала были чистыми?

— Да.

— Чем их мыли?

Мел явно не ожидал вопроса.

— Как обычно. Горячая вода, песок для стекла, потом ополаскивание.

— Кто мыл?

— Утренняя смена.

— После этого бокалы где хранились?

— В шкафу буфетной.

— Шкаф запирается?

— На ночь.

— Днем?

— Нет.

— Туда может войти любой дворцовый слуга?

— Теоретически да, но что им там делать?

— Пока не знаю.

Он выглядел все более встревоженным.

— Я ничего не добавлял в вино.

— Я вас не обвиняла.

— Но яд ведь был в бокале?

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Ариана.

Эта информация не должна была свободно ходить по дворцу.

— Кто вам сказал об яде? — спросил он.

Мел сразу побледнел.

— Никто.

— Вы только что спросили, был ли яд в бокале.

— Я слышал...

— От кого?

Мел опустил взгляд.

— На кухне говорили.

— Кто первым?

— Не знаю.

— Постарайтесь вспомнить.

Он нервно потер ладони.

— Утром старший повар сказал, что принца не зарезали, а отравили. Потом все начали обсуждать.

— Откуда старший повар узнал?

— Не знаю.

Ариан вызвал офицера.

— После допроса Мела привести старшего повара. И выяснить, кто сообщил ему причину смерти. Эта информация не должна была покинуть следственную группу.

Офицер кивнул.

Мел выглядел так, будто хотел провалиться под стол.

— Я никому ничего не рассказывал, ваше высочество.

— Я этого и не сказал.

Я подождала, пока напряжение немного спадет.

— Последний вопрос. Человек из медицинского крыла, который принес флакон. Вы сможете узнать его?

— Думаю, да.

— Не «думаю». Если покажут несколько людей, вы сможете сказать, кого точно помните, а кого нет?

Он задумался.

— Лицо помню хорошо. У него был шрам возле уха.

Это уже можно было проверять.

Мела увели.

Я посмотрела на свои записи.

— У нас появляется временная линия.

Ариан подвинул лист ближе.

Я начала писать крупнее.

— Около восьми пятнадцати Кассиан возвращается с ужина. Перед этим он ждет новости из архива и кого-то из Королевской канцелярии.

— Да.

— Около восьми сорока заказывает вино на двоих.

— Или просто два бокала.

— Верно. Не будем предполагать гостя автоматически. Хотя он уже знал, что Лиара может прийти.

— Продолжайте.

— Мел готовит поднос. В буфетной вино находится только в графине. Оба бокала пустые. К подносу добавляют флакон, якобы присланный Эваном.

— Через человека из медицинского крыла.

— Да. Мел доставляет все Кассиану примерно без десяти девять. Принц говорит «наконец-то», значит, вероятно, действительно ждет что-то медицинское.

— Или знает, что ему должны прислать другой препарат.

— Хорошее замечание.

Я дописала знак вопроса возле флакона.

— После Мела в коридоре видят секретаря канцлера Тирна. Мы пока не знаем, куда он шел.

— Потом Ремис заходит к Кассиану около девяти.

— На столе уже налиты два бокала. Кассиан пьет из одного. Чувствует слабость, жалуется на духоту, хотя отказывается открыть окно из-за холода.

— Противоречие.

— Не обязательно. При нарушении терморегуляции человек может одновременно чувствовать внутреннюю слабость и холод. Но это хорошо совпадает с описанным Эваном действием арканита.

— Дальше Ремис выходит и встречает Лиару с зеленой папкой.

— Да. Значит, к моменту появления Лиары Кассиан уже, вероятно, выпил отравленное вино.

Я отложила перо.

Это меняло одну важную вещь.

Если время было точным, Лиара не могла подсыпать яд в первый бокал до того, как Кассиан начал пить.

Она еще не пришла.

Ариан понял это одновременно со мной.

— Если Ремис не ошибся.

— Именно.

— Его показание надо проверить.

— Салфетка поможет установить, действительно ли он был в кабинете после того, как принц начал пить.

— И время?

— С временем сложнее. Но можно проверить маршрут. Когда он вышел, он встретил Лиару. Возможно, кто-то еще видел их в коридоре.

Ариан поднялся.

— Следующий — караульный западной галереи.

Сайлас Брен оказался тем самым человеком, который накануне утверждал, что видел меня в красном платье.

Ему было около сорока. Военный, уверенный в себе, с той категорией памяти, которая всегда доставляла следователям больше работы, чем откровенно растерянные свидетели.

Он сел и сразу заявил:

— Я точно видел леди Морвен около девяти. Она шла к покоям принца.

— Хорошо, — сказала я. — Расскажите без моих подсказок.

— Она прошла через западную галерею. Была одна. В красном платье и темном плаще.

— Что держала в руках?

Он задумался.

— Ничего.

— Вы разговаривали?

— Я пожелал доброго вечера.

— Она ответила?

— По-моему, да.

— Какими словами?

Сайлас помолчал.

— Не помню.

— Насколько близко она прошла?

— В трех шагах.

— Освещение?

— Лампы горели.

— Сколько?

— Все.

Ариан поднял взгляд.

— В западной галерее вчера не горели две лампы у окна. Их сняли утром на ремонт.

Сайлас замолчал.

— Я мог не заметить.

— Конечно, — сказала я. — Это нормально. Теперь о платье. Вы уверены, что оно было красным?

— Да.

Я повернулась к офицеру.

— Принесите сверток.

Через минуту на стол положили мое платье, упакованное в чистую ткань.

Я не позволила разворачивать испачканную часть. Достаточно было рукава.

— Это платье вы видели?

Сайлас посмотрел.

— Возможно.

— Оно синее.

— При желтом свете могло казаться темнее.

— Красным?

Он нахмурился.

— На ней был плащ. Я видел только часть.

— Какого цвета плащ?

— Черного.

— У Лиары был черный плащ? — спросила я Ариана.

Он уже проверил опись.

— В ее сумке нашли темно-серый.

Сайлас начал раздражаться.

— Я не торговец тканями. Женщина была леди Морвен. Я ее узнал.

— Я не спорю, что вы могли узнать лицо. Мне важно другое. Откуда вы знаете, что это произошло около девяти?

— Часы пробили.

— До или после того, как она прошла?

— После.

— Сразу?

— Да.

— Один удар или девять?

Он посмотрел на меня как на идиотку.

— Девять.

— Башенные часы?

— Да.

Ариан заглянул в журнал.

— Западная башня вчера отставала на шесть минут. Об этом есть запись часовщика.

Сайлас окончательно потерял уверенность.

— Я этого не знал.

— Вы и не должны были, — сказала я. — Но теперь время вашего наблюдения смещается.

Он нахмурился.

— Значит, я ошибся на шесть минут. Это ничего не меняет.

— Возможно. Но вы уже ошиблись с освещением, цветом платья и точным временем. Поэтому я не стану считать надежным тот факт, что в ее руках ничего не было.

— Вы хотите сказать, что я все придумал?

— Нет. Я хочу сказать, что вы видели женщину, которую считаете Лиарой Морвен, в западной галерее примерно в районе девятого часа. Все остальное нужно проверять отдельно.

Ему это явно не понравилось.

— Я служу в охране восемнадцать лет.

— Это не защищает память от ошибок.

— Вы обвиняете меня во лжи?

— Наоборот. Если бы я считала, что вы лжете, разговор был бы другим. Я считаю, что вы искренне вспоминаете больше деталей, чем действительно заметили в тот момент.

Сайлас хотел возразить.

Ариан опередил:

— Она права.

Охранник повернулся к нему.

— Ваше высочество...

— Я тоже был уверен, что вчера первым вошел в кабинет после Верена. Потом проверил схему и вспомнил, что передо мной прошел второй стражник. Я просто не обратил на него внимания.

Сайлас замолчал.

Я посмотрела на Ариана.

Это был хороший пример.

И, судя по его лицу, он привел его не для того, чтобы помочь мне выиграть спор, а потому что действительно понял принцип.

— Вам показали леди Морвен сегодня до допроса? — спросила я.

— Нет.

— Кто-нибудь говорил, во что она была одета?

— На кухне обсуждали кровь на синем платье.

Вот и источник.

Память уже успела перемешать реальный образ с информацией, услышанной после события.

— Спасибо. Этого достаточно.

Когда Сайлас вышел, Ариан посмотрел на меня.

— Значит, его показание бесполезно?

— Нет. Он подтверждает маршрут. Просто нельзя использовать его слова как точное описание внешности и времени.

— Ремис надежнее?

— В некоторых деталях. Он привязал время к конкретным часам, рассказал о салфетке, которую можно найти, вспомнил зеленую папку до того, как мы сами о ней заговорили. Его показание содержит больше проверяемых вещей.

— Если салфетка найдется.

— Да.

Дверь открылась прежде, чем мы вызвали следующего свидетеля.

Вошел Олден.

В руках он держал бумажный пакет.

— Нашлась.

Я поднялась.

— Салфетка?

— В корзине гардеробной. Отдельно от другого мусора, потому что слуги после смерти принца ничего не выносили.

Он положил пакет на стол.

— Пятно содержит то же арденское вино, что было в бокале Кассиана.

— И арканит?

Олден посмотрел на меня.

— Да.

Ариан медленно выдохнул.

Это было первое физическое подтверждение показаний Ремиса.

Кассиан уже пил отравленное вино, когда камердинер вошел к нему.

А Ремис встретил Лиару только после выхода.

— Концентрация на салфетке совпадает с бокалом? — спросила я.

— Приблизительно. Точный расчет сделать трудно, часть жидкости впиталась и высохла.

— Но вещество то же?

— Да.

Я вернулась к временной линии.

— Тогда если Ремис не ошибается относительно порядка событий, яд оказался в бокале до прихода Лиары.

Ариан не стал спорить.

— Это снимает с нее обвинение в отравлении?

— Нет.

— Почему?

— Она могла заранее иметь доступ к кабинету, передать яд другому человеку, договориться со слугой, подготовить бокал раньше.

— Вы правда никогда не выбираете легкий ответ?

— Именно легкий ответ едва не отправил меня на казнь.

Олден присел рядом.

— Есть еще результат.

— Какой?

— Бутылка, из которой Мел наливал вино в графин, чистая. В самом графине арканита нет. Вода тоже чистая.

— Значит, яд добавили непосредственно в бокал, — сказал Ариан.

— Или через тот самый флакон, — добавила я.

Олден посмотрел на нас.

— Какой флакон?

Мы рассказали.

Он сразу нахмурился.

— На месте такого сосуда не было.

— Поэтому он нам особенно интересен.

— Если содержимое полностью вылили в бокал, остатки могли сохраниться на пробке или стенках.

— Сначала нужно его найти.

Ариан уже позвал офицера.

— Установите человека из медицинского крыла со шрамом возле уха. Никого не задерживать публично. Привести сюда.

— Да, ваше высочество.

— И еще: пока не говорите Эвану о флаконе.

Я посмотрела на Ариана.

Он заметил.

— Что?

— Почему?

— Потому что если препарат действительно пришел от него, я хочу сначала услышать объяснение человека, который его доставил.

— Разумно.

Олден спросил:

— Вы подозреваете мастера Ресса?

Ариан ответил не сразу.

— Я подозреваю каждого, у кого была возможность дать моему брату яд.

В его голосе впервые за день появилась жесткость.

Я понимала почему.

До этого убийца был кем-то без лица.

Теперь дорожка медленно приближалась к человеку, который всю ночь исследовал тело Кассиана рядом с нами.

Через час привели мужчину с небольшим белым шрамом возле правого уха.

Мел узнал его сразу.

Но мы не позволили ему просто посмотреть и сказать «это он».

Офицер вывел в соседний коридор пятерых работников медицинского крыла примерно одного возраста и сложения.

Мелу не сообщили, среди них ли нужный человек.

Он остановился возле третьего.

— Этот.

— Уверены? — спросила я.

— Да.

— Вы видели его раньше вчерашнего вечера?

— Несколько раз.

— Где?

— Он приносил лекарства в буфетную для других членов семьи.

Это снижало риск случайного узнавания.

Мужчину звали Берн Каст.

Он работал помощником медицинского хранилища.

Когда его посадили перед нами, он был не столько напуган, сколько возмущен.

— Я уже говорил офицеру, что выполнял распоряжение.

Ариан положил перед ним чистый лист.

— Чье?

— Мастера Ресса.

— Он сказал вам лично?

Берн замялся.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что распоряжение его?

— Записка была подписана.

— Где она?

— Осталась в журнале выдачи.

— Что именно вы получили?

— Готовый флакон из вечернего шкафа.

— Что такое вечерний шкаф? — спросила я.

Берн посмотрел на меня с недоверием.

— Там хранят лекарства, которые уже приготовлены для конкретных пациентов.

— Флакон был подписан именем Кассиана?

— Да.

— Что на этикетке?

Он задумался.

— «Семь капель после ужина».

— Название препарата?

— Не было.

— Это обычно?

— Для личных составов королевской семьи — да. Лекарь не всегда пишет состав на внешней этикетке.

Ариан спросил:

— Кто положил флакон в шкаф?

— Не знаю.

— У кого есть ключ?

— У мастера Ресса, двух старших лекарей, у меня и у смотрителя смены.

— Вы открыли шкаф по записке?

— Да.

— Прочитали подпись?

— Конечно.

— Она была Эвана?

— Я не эксперт по почерку. Выглядела как его.

— Печать?

— Была медицинская.

— Личная?

— Нет. Обычная служебная.

Я записывала.

— Вы отнесли флакон прямо в малую буфетную?

— Да.

— По дороге куда-нибудь заходили?

Берн раздраженно посмотрел на меня.

— Нет.

— С кем разговаривали?

— С дежурным у лечебной лестницы. Он спросил, куда иду.

— Флакон все время находился у вас?

— Да.

— Кто-нибудь мог его заменить?

— Не вижу как.

— Хорошо.

Ариан спросил:

— Когда вы вернулись, отметили доставку?

— Да.

— В журнале?

— Да.

— Кто проверяет эти записи?

— Мастер Ресс утром.

— Проверил сегодня?

Берн немного побледнел.

— Не знаю. После смерти принца хранилище закрыли.

— По моему приказу, — сказал Ариан. — До этого журнал где находился?

— На стойке внутри хранилища.

— Заперт?

— Само помещение запирается.

— У кого ключи, вы уже назвали.

— Да.

Я посмотрела на Ариана.

След вел туда все отчетливее.

— Что обычно было в препарате Кассиана? — спросила я.

Берн покачал головой.

— Не знаю.

— Вы работник хранилища.

— Я выдаю запечатанные составы по номерам и распоряжениям. Формулы хранятся у лекарей.

— Арканитовые препараты в вашем хранилище есть?

Он замер.

Ариан не разрешил ему спрятаться за незнанием.

— Отвечайте.

— Да.

— Много?

— Нет.

— Кто контролирует?

— Мастер Ресс.

Это прозвучало достаточно громко, хотя Берн сказал обычным голосом.

— Когда вы последний раз видели запас? — спросила я.

— Позавчера.

— В каком количестве?

— Я не помню точно.

— Есть запись?

— Конечно.

— Где?

— В главном журнале.

Ариан поднялся.

— Вы останетесь во дворце до окончания проверки.

Берн тоже вскочил.

— Ваше высочество, я ничего не делал. Я принес лекарство, которое мне приказали принести.

— Именно это мы и проверим.

— Но мастер Ресс подтвердит.

— Возможно.

Берна увели.

Я осталась сидеть.

Передо мной лежала временная линия.

Она стала намного яснее.

И намного неприятнее.

Через несколько минут Ариан подошел к окну.

— Что думаете?

Я закрыла перо.

— Что мы еще не знаем, был ли яд во флаконе.

— Олден считает, что это наиболее вероятный способ.

— Олден не видел флакон.

— Вино в графине чистое. Бокал был чистым, когда его принесли. Кассиан налил вино после доставки подноса. Ремис вошел через несколько минут и уже увидел признаки отравления.

— Согласна. Флакон очень хорошо вписывается.

— Тогда почему вы сопротивляетесь?

— Я не сопротивляюсь. Я не хочу перепрыгнуть через один шаг.

Он повернулся ко мне.

— Какой?

— Мы пока не доказали, что флакон содержал яд. Мы доказали, что он был на подносе. Сам сосуд исчез. Содержимое неизвестно. Надпись неизвестна, кроме дозировки. Мы даже не знаем, принимал ли Кассиан это лекарство.

— Он сказал «наконец-то».

— Значит, ждал что-то. Но что именно?

Ариан посмотрел на временную линию.

— А если флакон был обычным лекарством, откуда яд в бокале?

— Вот это и нужно выяснить.

— В медицинском крыле есть арканит.

— Да.

— Эван контролирует запас.

— Да.

— Флакон доставили якобы по его распоряжению.

— Да.

— И вы все еще не считаете его подозреваемым?

— Считаю.

Он немного удивился.

— Тогда в чем спор?

— В слове «виновен». Подозреваемый — человек, версию о котором нужно проверять. Виновный — человек, чью вину доказали. Между ними огромная разница.

Ариан медленно кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Вы доверяете Эвану?

Вопрос был личнее остальных.

— Он лечил меня с детства.

— И Кассиана.

— Да.

— Тогда вам будет труднее его проверять.

— Вы считаете, что не смогу?

— Считаю, что вам будет труднее. Это не одно и то же.

Он ничего не ответил.

Я продолжила:

— Поэтому лучше заранее договориться: если найдутся факты против него, проверяем. Если найдутся факты в его пользу, тоже принимаем. Без попыток спасти знакомого и без попыток сделать из него удобного убийцу.

— Вы предлагаете мне правила расследования моего брата?

— Да.

— Вы понимаете, насколько это звучит самоуверенно?

— Понимаю.

— И все равно предлагаете.

— Потому что они одинаково защищают и Эвана, и вас, и меня.

Ариан отвернулся к окну.

На этот раз молчание не было неприятным.

Через минуту он сказал:

— Согласен.

Я снова открыла записи.

— Тогда нам нужен журнал медицинского хранилища.

— Уже несут.

— И исходная записка, по которой Берн получил флакон.

— Тоже.

— А еще я хочу поговорить со старшей распорядительницей ужина.

— Зачем? Мы уже знаем, что яд был после ужина.

— Мы знаем, что смертельная доза была в бокале после ужина. Но мне нужно понять, каким Кассиан ушел из зала. Если первые симптомы появились раньше, наша линия рухнет.

Ариан вызвал следующего свидетеля.

Дара Вест была полной женщиной лет шестидесяти с идеально прямой спиной и взглядом человека, привыкшего управлять кухней, на которой работало больше людей, чем в небольшой фирме моего прежнего мира.

Она не нервничала.

Она была раздражена тем, что ее отвлекли.

— Я уже дала полный список блюд, ваше высочество.

— Сегодня нужны не только блюда, — сказал Ариан. — Вера задаст вопросы о поведении Кассиана.

Дара посмотрела на меня.

— Это та самая леди Морвен?

— Та самая, — ответила я.

— Вы выглядите лучше, чем рассказывают.

— Боюсь спрашивать, что именно рассказывают.

— Не спрашивайте. У людей слишком много свободного времени.

Мне она сразу понравилась.

— Где вы находились во время ужина?

— Между кухней и залом.

— Видели Кассиана лично?

— Несколько раз.

— Когда впервые?

— Когда подавали второе блюдо.

— Как он выглядел?

— Как человек, которому надоел официальный ужин.

— Это его обычное состояние?

Дара сухо усмехнулась.

— На половине официальных ужинов — да.

— Он ел?

— Немного.

— Что именно?

Она без запинки перечислила.

Запеченная птица.

Корнеплоды.

Небольшой кусок хлеба.

Сыр.

Никаких необычных блюд.

— Вино?

— За столом пил белое.

— Много?

— Один бокал, может быть полтора.

— Это вино проверили?

Ариан сказал:

— Остатки из бутылок сохранились. Олден исследует.

— Кто сидел рядом с Кассианом?

Дара назвала двух советников и Селину Роар.

Невесту.

— Они разговаривали?

— Конечно.

— Ссорились?

— Не при мне.

— Кассиан выглядел больным?

Дара подумала.

— Нет.

— Слабость? Потливость? Озноб? Дрожь?

— Ничего такого.

— Ушел сам?

— Да. Быстро, но нормально.

— Значит, заметные симптомы появились уже после возвращения в личные комнаты.

— Если камердинер правильно их описывает, — сказала я.

Ариан посмотрел на меня.

— Это поддерживает версию о вечернем бокале.

— Да.

Дара сложила руки.

— Есть еще что-нибудь?

— Кассиан разговаривал с канцлером перед уходом?

— Да.

Вот один из первых споров между показаниями начал разрешаться.

— Где?

— Возле двери из зала.

— Долго?

— Пару минут.

— Вы слышали?

— Нет. Но разговор выглядел неприятным.

— Почему?

— Канцлер Грейс обычно улыбается даже человеку, которому собирается отказать в финансировании. Вчера не улыбался.

Ариан нахмурился.

— Кассиан?

— Тоже.

— После разговора он сразу ушел?

— Почти.

— Кто-нибудь еще подходил?

— Секретарь канцлера. Тирн.

То же имя, которое Мел видел позже в коридоре.

Я записала.

— Он говорил с Кассианом?

— Нет. Подошел к канцлеру, что-то сказал ему. После этого принц ушел.

— Вы уверены в порядке?

— Да. Я стояла возле боковой двери и ждала, когда можно будет убирать следующую подачу.

— Хорошо.

Она была свидетелем, который связывал время не с ощущением, а с конкретной рабочей задачей.

Это делало ее показание сильнее.

— Последнее. Кто-нибудь из медицинского крыла присутствовал на ужине?

— Мастер Ресс приходил перед началом. Потом ушел.

Ариан поднял голову.

— Эван был там?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю. Разговаривал с Кассианом несколько минут в малой приемной.

— Во сколько?

— До семи.

Я посмотрела на Ариана.

Он явно не знал.

— Они часто разговаривали перед ужинами? — спросила я.

— Иногда мастер Ресс проверял состояние членов семьи перед важными приемами.

— Вчера это было запланировано?

— Понятия не имею.

Дару отпустили.

Я перечитала записи.

Эван видел Кассиана перед ужином.

Через полтора часа из медицинского крыла пришел флакон якобы по его распоряжению.

После приема содержимого или одновременно с ним Кассиан начал слабеть.

В его бокале обнаружен смертельный для дракона арканит.

Арканит хранился в медицинском крыле под контролем Эвана.

Если бы я писала плохой детектив, на этом можно было бы поставить жирную стрелку:

ЛЕКАРЬ.

Но настоящие убийства редко заботились о красивой композиции.

Дверь снова открылась.

Вернулся офицер.

В руках он держал два толстых журнала и сложенный лист в прозрачной защитной папке.

— Из медицинского хранилища.

Ариан встал.

— Эван видел, что вы их забираете?

— Да.

— Реакция?

— Спросил, почему вы не пришли сами.

— И?

— Я сказал, что не уполномочен обсуждать.

Ариан взял журналы.

Я посмотрела на записку.

— Это распоряжение о флаконе?

— Да.

Он развернул.

Почерк был быстрым, но достаточно четким.

Для его высочества Кассиана Вейра. Вечерний состав. Семь капель после ужина. Выдать через малую буфетную.

Внизу стояла подпись:

Э. Ресс.

И служебная медицинская печать.

Я изучала бумагу, не касаясь.

— Эван видел эту записку?

— Нет, — ответил офицер. — Вы приказали сначала доставить сюда.

Ариан долго смотрел на подпись.

— Я знаю его почерк.

— Похожа? — спросила я.

— Очень.

— Этого недостаточно.

— Знаю.

Я посмотрела на журнал.

— Здесь должна быть запись о составе?

— Найдем.

Мы сели рядом.

Выдачи велись по датам.

Каждая строка содержала номер препарата, количество, получателя, основание и подпись выдавшего.

Запись о Кассиане нашлась быстро.

Дата вчерашняя.

Время — без четверти девять.

Состав 41-К. Один флакон. По распоряжению мастера Э. Ресса. Выдал Б. Каст.

Все выглядело аккуратно.

Слишком аккуратно, чтобы дать ответ сразу.

— Что такое 41-К? — спросила я.

— Нужно описание состава.

Во втором журнале были номера рецептур.

Мы нашли сорок первый.

Несколько растительных компонентов.

Минеральная соль.

Успокаивающая настойка.

Никакого арканита.

— Это лекарство опасно для дракона? — спросила я.

— Не знаю.

— Эван скажет.

Ариан продолжал читать.

Я смотрела на соседние строки.

Выдача обезболивающих.

Растворы для перевязок.

Препараты для сна.

А потом увидела знакомое слово.

Арканитовый концентрат.

Выдача три дня назад.

Небольшое количество.

Получатель — мастер Эван Ресс.

Основание — приготовление состава для пациента из королевской семьи.

Я указала.

— Вот.

Ариан прочитал.

— Три дня назад.

— Нужно понять, для кого предназначался препарат и сколько осталось.

Он перелистнул страницы.

Следующая запись об арканите была двухнедельной давности.

Больше ничего.

— Запас должны учитывать отдельно, — сказала я.

— Есть книга остатков.

Офицер положил третий тонкий журнал.

Последняя проверка действительно была три дня назад.

Количество совпадало с тем, что Эван вчера говорил.

После выдачи оставался небольшой запас.

Утренней проверки еще не было.

— Сейчас сколько физически в хранилище? — спросила я.

— Не знаю.

Ариан уже встал.

— Узнаем.

Я закрыла журнал.

— Пойдем вместе.

— Вы останетесь здесь.

— Почему?

— Потому что сейчас я собираюсь говорить с человеком, которого знаю больше двадцати лет.

— Именно поэтому мне лучше быть рядом.

Он посмотрел на меня.

— Это не ваше дело.

— Человек, которого вы собираетесь допрашивать, потенциально связан с убийством, за которое обвиняют меня. Это вполне мое дело.

— Вы не следователь.

— Но я замечу вещи, которые вы можете пропустить.

Это ему не понравилось.

— Например?

— Например, если вы начнете задавать вопросы так, чтобы заранее получить от Эвана оправдание.

Ариан замолчал.

Я не отступила.

— Я не говорю, что вы это сделаете намеренно. Именно поэтому личная связь опасна.

— А у вас нет личной связи?

— С Эваном — нет.

— С собственным оправданием есть.

— Поэтому вы будете следить за мной.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Офицер у двери старательно изучал стену.

Наконец Ариан взял журналы.

— Идете. Но вопросы сначала задаю я.

— Согласна.

— И если скажу остановиться, останавливаетесь.

— Если причина будет разумной.

Он прикрыл глаза.

— Вера.

— Хорошо. Останавливаюсь.

— Без условий.

— Хорошо.

— Мне почему-то кажется, что вы сейчас врете.

— Тогда у вас развивается следовательская интуиция.

Он ничего не ответил и пошел к двери.

По дороге в медицинское крыло я еще раз мысленно выстроила последние часы Кассиана.

На официальном ужине он был здоров.

Перед ужином видел Эвана.

После ужина спорил с канцлером.

В личных комнатах ждал Лиару и какого-то ответа из Королевской канцелярии.

Заказал вино на двоих.

Из медицинского крыла пришел флакон, который он, судя по реакции, ожидал.

Через несколько минут после начала питья появились слабость и нарушение ощущения температуры.

К этому времени Лиара еще не пришла.

Потом она вошла с зеленой папкой.

Дальше наши знания обрывались.

До момента, когда меня нашли без сознания возле его тела.

Теперь первый настоящий след вел не к женщине, которая якобы убила любовника из ревности.

Он вел в Королевское медицинское хранилище.

А ключ от него был у Эвана Ресса.