Глава 6. Яд для дракона

Медицинское хранилище находилось не в той части дворца, где Эван исследовал тело Кассиана.

Нам пришлось пройти через внутренний двор, спуститься на этаж ниже и пересечь длинный коридор, в котором пахло сушеными травами, спиртом и чем-то резким, металлическим. У последней двери стояли двое гвардейцев.

Эван ждал внутри.

По его лицу было ясно, что наше появление его не обрадовало.

— Надеюсь, вы хотя бы позавтракали, прежде чем решили обвинить меня в убийстве наследного принца.

— Я вас пока не обвиняю, — ответил Ариан.

— Тогда почему мои люди стоят вдоль коридора под охраной?

— Потому что вещество, которым убили Кассиана, хранится здесь.

— Оно хранится еще в трех государственных лечебницах и в двух военных госпиталях.

— Их тоже проверяют.

Эван перевел взгляд на меня.

— А она зачем здесь?

— Потому что я попросила.

— Вот это как раз ничего не объясняет.

— Меня обвиняют в том же убийстве. Мне интересно, откуда взялся яд.

— Потрясающее совпадение интересов.

Ариан закрыл дверь.

— Эван, прекрати.

Лекарь некоторое время смотрел на него, затем провел ладонью по лицу.

Впервые с момента нашего знакомства он выглядел не раздраженным, а просто усталым.

— Хорошо. Что именно вы хотите знать?

— Все, что касается арканитового концентрата, — сказал Ариан. — Кто имел доступ, сколько было, сколько осталось, зачем ты получал его три дня назад и что именно находилось во флаконе, который вчера доставили Кассиану.

Эван сразу посмотрел на него.

— Вы нашли флакон?

— Нет.

— Тогда откуда знаете о нем?

— Камердинер видел его на подносе. Лакей подтвердил доставку. Человек из твоего хранилища признал, что отнес флакон по письменному распоряжению.

Эван нахмурился.

— Берн?

— Да.

— И что в этом подозрительного? Я действительно отправлял Кассиану вечерний состав.

Я перестала листать принесенные с собой записи.

— Вы его отправляли?

— Да.

Ариан тоже явно ожидал другого ответа.

— Записка ваша?

— Если это распоряжение на сорок первый состав, мое.

— Вы написали его лично?

— Лично. Перед ужином.

— Почему вчера вы ничего об этом не сказали?

Эван посмотрел на него с раздражением.

— Потому что вчера вы спрашивали меня, есть ли в медицинском крыле вещество, способное убить Кассиана. Я ответил. О его обычном лекарстве разговора не было.

— Обычном? — переспросила я.

Эван перевел взгляд на меня.

В его лице что-то изменилось.

Совсем немного.

Но я заметила.

Он не хотел отвечать.

Ариан тоже.

— Что за сорок первый состав? — спросил он.

Эван отвернулся к шкафам.

— Стабилизирующее лекарство.

— От чего?

— Ариан...

— Я спрашиваю как руководитель расследования.

— А я отвечаю как врач королевской семьи.

— Кассиан мертв.

— Это не отменяет врачебной тайны.

Ариан сделал шаг к нему.

— Если его лекарство связано с последними часами его жизни, тайна закончилась вместе с моментом, когда неизвестный заменил мне брата телом на столе.

Я не вмешивалась.

Это был разговор двух людей, знавших друг друга много лет. Любая попытка влезть сейчас с профессиональным советом только ухудшила бы положение.

Эван несколько секунд молчал.

Потом подошел к столу и оперся ладонями о край.

— У Кассиана было нарушение регуляции драконьей формы.

Ариан нахмурился.

— С каких пор?

— Первые признаки появились около четырех лет назад.

— Четырех лет?

— Да.

— И ты ни разу мне не сказал?

— Он запретил.

— Я его брат.

— А он был моим пациентом.

— Он был наследником престола.

— Именно поэтому и запретил.

Ариан замолчал.

Я спросила осторожно:

— Что значит нарушение регуляции?

Эван посмотрел на меня.

— При обращении тело дракона перестраивается очень быстро. Температура, кровообращение, работа мышц и внутренних органов меняются одновременно. Обычно организм управляет этим без участия сознания. У Кассиана иногда возникали короткие сбои после сильного переутомления или стресса.

— Насколько опасные?

— Большую часть времени неприятные, но не смертельные. Резкое повышение температуры, учащенное сердцебиение, боль в мышцах, иногда частичное обращение кистей или позвоночника.

Я вспомнила посмертные изменения.

— Поэтому вы не удивились, увидев его руку.

— Я удивился скорости. Но сам тип изменений мне был знаком.

Ариан стоял неподвижно.

— Почему я ничего не замечал?

— Потому что Кассиан скрывал приступы. Они случались редко. Я помогал ему держать состояние под контролем.

— Сорок первым составом?

— Да.

— Что в нем?

Эван открыл рецептурный журнал и повернул к нам.

— Несколько растительных настоек, соль кальрия, слабое успокаивающее и средство для стабилизации сердечного ритма. Арканита там нет.

Я посмотрела на запись.

Это совпадало с тем, что мы видели вчера.

— Почему Кассиан ждал лекарство именно вечером?

— Перед ужином он жаловался, что после утреннего заседания чувствует знакомое напряжение в груди и жар. Я осмотрел его. Ничего опасного не увидел, но пообещал прислать обычный состав.

— Дара Вест видела вас перед ужином, — сказала я.

— Потому что я был там.

— Кассиан уже тогда плохо себя чувствовал?

Эван подумал.

— Не настолько, чтобы отменять ужин. Пульс был быстрее обычного, но для него такое случалось после тяжелого дня.

— Это могло быть начало отравления?

— Нет.

— Почему так уверенно?

— Потому что арканитовое отравление начинается иначе. Сначала падает температура и давление. У Кассиана температура была повышенной, как при его обычном состоянии.

— Значит, до ужина смертельного яда в организме, скорее всего, еще не было.

— Я бы сказал именно так.

Я записала.

— Сорок первый состав он принимал каплями?

— Семь капель после еды.

— Добавлял в воду?

— Куда удобнее. Воду, вино, чай. Состав почти не имел вкуса.

Теперь последовательность становилась понятнее.

Кассиан ждал лекарство.

Флакон действительно прислали по распоряжению Эвана.

Если во флаконе вместо обычного состава находился яд, Кассиан мог сам добавить его в бокал.

Именно поэтому никто не должен был входить в кабинет и незаметно что-то подсыпать.

Я посмотрела на Ариана.

Он понял то же самое.

— Если флакон подменили, Кассиан сам отравил свое вино, думая, что принимает лекарство.

Эван резко повернулся ко мне.

— Подменили?

— Мы пока рассматриваем возможность.

— На основании чего?

— В графине арканита нет. В бутылке нет. Вода чистая. Бокалы были пустыми, когда лакей принес поднос. Через несколько минут Ремис увидел, как Кассиан пил, и заметил первые признаки слабости. На подносе находился только один посторонний сосуд — лекарственный флакон.

Эван выслушал.

— А сам флакон исчез.

— Да.

Он выругался негромко.

Первый раз я услышала от него что-то подобное.

Ариан спросил:

— Сорок первый состав готовили вчера?

— Нет.

— Когда?

— Два дня назад. Я обычно готовлю сразу несколько доз.

— Кто разливал?

— Томас под моим наблюдением.

— Где хранили готовые флаконы?

— В вечернем шкафу.

— Кто имел доступ?

Эван перечислил:

— Я. Двое старших лекарей. Смотритель хранилища. Берн. Иногда Томас, если я даю ему ключ.

— Иногда?

— Не нужно делать из этого секретную крепость. Там хранятся приготовленные лекарства, а не яды. Концентраты находятся отдельно.

— Где?

Эван указал на тяжелую металлическую дверь в конце комнаты.

На ней было два замка.

— Там.

Ариан посмотрел на гвардейца.

— С момента моего приказа дверь открывали?

— Нет, ваше высочество.

— До приказа?

Эван ответил сам:

— Утром туда заходил смотритель. Проверял температуру и влажность. После этого пришла охрана.

— Его имя?

— Йорен Мас.

— Он здесь?

— В соседней комнате под присмотром ваших людей, если вы еще не успели посадить его в подземелье.

— Никого не посадили.

— Пока.

Я посмотрела на дверь.

— Концентрат хранится в одном сосуде?

— Арканит — в нескольких. Разные степени очистки.

— Какой использовался при лечении Кассиана?

— Никакой. Я уже сказал.

— А какой обнаружен в его организме?

Эван нахмурился.

— Высокой очистки. Судя по реакции тканей, почти чистый концентрат, сильно разведенный уже непосредственно перед приемом.

— Именно такой у вас есть?

— Да.

Ариан протянул ему ключи, которые принесли вместе с журналами.

— Открывай.

Эван не взял.

— Это мои ключи?

— Их забрали у тебя после закрытия хранилища.

— Я заметил.

— Открывай.

— Если вы всерьез считаете, что я украл яд, отравил Кассиана, а потом всю ночь помогал вам устанавливать причину смерти, можно было хотя бы сначала спросить.

Ариан выдержал его взгляд.

— Если бы я считал тебя убийцей, мы бы разговаривали в другой комнате.

Эван все же взял ключи.

— Утешил.

Первая дверь открылась обычным ключом.

За ней находилась небольшая комната без окон. Стены были облицованы светлым камнем. Вдоль них стояли металлические шкафы с узкими ящиками.

На каждом номер.

Никакого загадочного свечения.

Никаких странных сосудов, которые сами реагировали на присутствие человека.

Хранилище выглядело именно так, как и должно выглядеть место для опасных веществ: скучно, чисто и очень организованно.

Эван открыл шкаф номер семь.

Внутри стояли небольшие темные бутылки, каждая в отдельном металлическом гнезде.

Возле них лежал журнал.

— Арканит здесь.

Я не вошла сразу.

— Кто последний находился в комнате до закрытия?

— Йорен.

— Тогда сначала позовите Олдена.

Эван обернулся.

— Зачем?

— Потому что если что-то пропало, я не хочу, чтобы потом выяснилось, что мы втроем хватали все руками и переставляли флаконы.

Эван открыл рот.

Потом закрыл.

— Уже начинаю ненавидеть разумность ваших требований.

Ариан отправил человека за экспертом.

Олден пришел через десять минут с чемоданчиком и помощником.

— Что нашли?

— Пока ничего, — сказала я. — И хотелось бы сохранить это состояние до осмотра.

Он посмотрел на меня одобрительно.

Эван — нет.

Олден зафиксировал расположение бутылей в журнале, осмотрел полки и только затем разрешил Эвану показать нужный сосуд.

Арканитовый концентрат находился в маленькой бутылке из темного стекла.

Горлышко было покрыто сургучом.

На сургуче — печать медицинского управления.

— Запечатан, — сказал Ариан.

Эван взял бутылку через чистую ткань.

— После каждого использования концентрат запечатывается заново.

— Значит, эта печать не обязательно со дня поступления вещества?

— Нет.

— Кто ставил последнюю?

Эван посмотрел на дату на маленькой бирке.

— Я.

— Когда?

— Три дня назад.

Я вспомнила запись.

— Когда получили концентрат для пациента из королевской семьи.

Ариан посмотрел на него.

— Для кого?

Эван неожиданно усмехнулся.

— Для тебя.

Я перевела взгляд на Ариана.

Он нахмурился.

— Мне не давали арканит.

— В чистом виде, конечно, нет.

— Когда?

— После ранения на Северной дороге.

Теперь Ариан вспомнил.

— Ты сказал, что обрабатываешь мышцы после частичного обращения.

— Именно. У тебя не возвращалось в человеческую форму плечо, и мышцы начали спазмироваться. Я использовал наружный раствор с ничтожной концентрацией арканита, чтобы замедлить перестройку тканей.

— Три дня назад?

— Я приготовил запас через несколько дней после самого ранения. Ты уже уехал из лечебного крыла.

Ариан посмотрел на свою левую руку.

Я невольно тоже.

Под одеждой ничего не было видно.

— Значит, запись настоящая, — сказала я.

— Да.

— Сколько концентрата вы взяли?

— Три мерные доли.

— Сколько использовали?

— Одну для рабочего раствора. Остальное вернул.

— Почему получили три, если нужна была одна?

— Потому что концентрат нельзя точно отмерить в слишком малом количестве. Мы берем минимальную разрешенную порцию, готовим раствор, а остаток возвращаем под запись.

— Кто присутствовал?

— Томас и Йорен.

— Они подтвердят?

— Если вы не успели запугать их до потери памяти.

Олден вмешался:

— Можно сначала проверить количество.

— Конечно, — сказал Эван.

На полке стояли небольшие весы с набором металлических гирь.

Эван объяснил:

— Мы не определяем запас по уровню жидкости. Сосуд всегда взвешивают целиком. Вес пустой бутылки указан в журнале.

Я посмотрела на Ариана.

— Хорошая система.

— Вы удивлены?

— Я рада.

Олден нашел запись.

Вес полного сосуда при поступлении.

Вес после предыдущих выдач.

Вес после использования Эвана три дня назад.

Все сходилось.

По книге сейчас в бутылке должно было оставаться определенное количество концентрата.

Олден поставил сосуд на весы.

Добавил гири.

Снял одну.

Поставил другую.

Нахмурился.

Повторил.

— Что? — спросил Ариан.

— Не сходится.

Эван приблизился.

— Насколько?

Олден назвал разницу.

Я не знала местных мер, поэтому спросила проще:

— Это много?

Эван смотрел на весы.

— Достаточно.

— Для чего?

Он поднял глаза.

— Чтобы убить взрослого дракона. Возможно, двух, если правильно рассчитать дозу.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на запечатанный сосуд.

— По журналу концентрат должен быть здесь.

— Да, — ответил Олден.

— Физически его меньше.

— Да.

— Значит, либо последняя запись количества неверна, либо часть вещества взяли после нее.

Эван забрал у Олдена журнал.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Я сам взвешивал сосуд перед запечатыванием.

— Могли ошибиться?

— Нет настолько.

— Почему уверены?

— Потому что количество контролировал Йорен, а Томас стоял рядом. Мы все расписались.

Он перелистнул страницу.

Нашел запись.

Три подписи.

Эван Ресс.

Йорен Мас.

Томас Кель.

— Вот.

Я подошла ближе.

— Значит, есть три варианта.

Ариан посмотрел на меня.

— Какие?

— Первый: все трое ошиблись или лгут.

Эван мрачно сказал:

— Прекрасное начало.

— Второй: концентрат взяли позже и не записали.

— Для этого нужно открыть сосуд, — сказал Олден.

— И снова запечатать.

— Да.

— Третий: запись об остатке изменили после реального взвешивания.

Эван замер.

Я указала на строку.

— Можно?

Олден подал мне увеличительную линзу.

Я не касалась страницы.

Число в графе остатка выглядело аккуратно.

Та же черная краска.

Тот же почерк.

Но бумага вокруг последней цифры была немного шероховатой.

Я повернула журнал к окну.

Свет падал сбоку.

— Олден.

Он подошел.

— Видите поверхность?

Эксперт взял линзу.

— Здесь снимали верхний слой бумаги.

— Стирали?

— Похоже.

Эван наклонился.

— Где?

Олден показал.

Цифра была написана поверх слегка поврежденной поверхности.

— У вас чем исправляют записи? — спросила я.

— Если ошибка обычная, старое число перечеркивают одной линией, рядом пишут новое и ставят подпись, — ответил Эван.

— Здесь ничего не перечеркнуто.

— Нет.

— Значит, кто-то пытался сделать исправление незаметным.

Ариан протянул руку к журналу, но остановился.

— Можно понять, какое число было раньше?

Олден задумался.

— Возможно. Если остались следы чернил в волокнах.

— Не сейчас, — сказала я.

Он кивнул.

— Сначала исследую страницу отдельно.

Эван смотрел на запись так, будто впервые видел собственный журнал.

— Эта цифра была другой.

Все повернулись к нему.

— Какой?

Он назвал меньший остаток.

Я быстро пересчитала.

— И это совпадает с текущим весом бутылки?

Олден сверился.

— Почти идеально.

Ариан спросил:

— То есть после того, как часть концентрата исчезла, кто-то изменил запись так, чтобы по журналу его должно было быть больше?

Я покачала головой.

— Наоборот.

Он посмотрел на меня.

Я еще раз сверилась с числами.

— Если текущий физический остаток соответствует тому числу, которое, по словам Эвана, было записано первоначально, тогда вещество могло исчезнуть до той проверки.

Эван нахмурился.

— Нет. Я взвешивал после использования. Количество соответствовало первоначальной цифре.

— Тогда подождите.

Я снова пересчитала.

В местной системе мер я могла ошибиться.

Олден помог.

И через минуту стало понятно.

Текущий остаток был меньше первоначального.

Но больше того количества, которое получалось бы после полного изъятия смертельной дозы.

Исправленная цифра в журнале была завышена еще сильнее.

Кто-то не просто скрывал недостачу.

Кто-то пытался сделать так, чтобы следующая проверка не совпала вообще ни с одним реальным расходом.

— Это странно, — сказала я.

Ариан устало посмотрел на меня.

— Наконец-то вы сказали слово, которое я полностью понимаю.

Я продолжала смотреть на журнал.

— Если человек хочет скрыть кражу, обычно он подгоняет запись под реальный остаток. Здесь сделали обратное. Записали больше, чем есть.

— Возможно, не знали точный вес, — предположил Олден.

— Или меняли запись до того, как узнали, сколько осталось после кражи.

Эван медленно произнес:

— Запись могли изменить заранее.

Я посмотрела на него.

— Для чего?

Он перевел взгляд на сосуд.

— Чтобы потом недостача выглядела больше и подозрение сразу упало на человека, который отвечал за запас.

Ариан ничего не сказал.

Эван усмехнулся без веселья.

— На меня.

Это была только версия.

Но хорошая.

Если убийца хотел использовать арканит и одновременно подставить Эвана, завышенная учетная цифра была удобна.

После смерти Кассиана проверяют запас.

Обнаруживают крупную недостачу.

Последним концентрат получал Эван.

Он же лечил Кассиана.

Он же подписал распоряжение на вечернее лекарство.

Слишком много совпадений вокруг одного человека.

Я знала, как опасно выглядит слишком хорошая версия.

Именно поэтому не собиралась ни принимать ее, ни отбрасывать.

— Кто имел доступ к журналу после вашей записи? — спросила я.

Эван перечислил:

— Йорен. Берн. Два старших лекаря. Томас мог войти со мной или с Йореном. Иногда журналы берет счетовод медицинского управления для еженедельной сверки.

— Сколько всего людей?

— С учетом ключей и официального доступа — шесть или семь.

— А если у человека нет ключа?

— Он не попадет сюда.

Я посмотрела на металлическую дверь.

— Никогда?

— Что значит «никогда»?

— Ключ можно скопировать?

— Можно сделать второй, если получить оригинал.

— Замок можно вскрыть?

Йорен, которого к этому времени привели в хранилище, ответил раньше Эвана:

— Этот — сложно. Но возможно.

Смотрителю было около шестидесяти. Невысокий, крепкий мужчина с внимательными глазами. Он не выглядел напуганным.

Скорее оскорбленным тем, что кто-то посмел трогать его учет.

— Я проверяю замки каждый день, — добавил он.

— Следы вскрытия есть? — спросила я.

— Не заметил.

— Значит, вероятнее ключ.

— Или кто-то из тех, у кого он был.

Ариан попросил его описать проверку три дня назад.

Йорен подтвердил слова Эвана.

— Мастер Ресс получил три доли концентрата. Использовал одну для приготовления наружного состава. Остаток вернули. Я лично взвесил сосуд.

— Кто запечатывал? — спросила я.

— Мастер Ресс.

— Какой печатью?

— Служебной.

— Где она хранится?

— В моем столе.

— Запирается?

— Да.

— Ключ?

Йорен нахмурился.

— У меня.

— Запасная печать существует?

Он помолчал.

— Две.

Ариан сразу спросил:

— Где?

— Одна у главы медицинского управления. Вторая в административной канцелярии для оформления больших поставок.

Я перестала писать.

— В административной канцелярии?

— Да. Когда приходят государственные партии лекарств, документы заверяются общей медицинской печатью.

Ариан посмотрел на меня.

Мы оба услышали одно и то же слово.

Канцелярия.

Пока это ничего не доказывало.

Но несколько разных нитей уже проходили рядом с ней.

Кассиан перед смертью ждал кого-то из Королевской канцелярии.

Секретаря канцлера видели возле его рабочего коридора.

Запасная медицинская печать находилась в административной системе.

Я записала только факт.

Без вывода.

— Когда вы сегодня утром вошли сюда, сосуд выглядел так же? — спросила я Йорена.

— Да.

— Печать была цела?

— Я не трогал ее. Только проверил шкафы внешне.

— Вы сверяли вес?

— Нет. Полную сверку проводят раз в три дня.

— Когда следующая?

— Сегодня вечером.

Очень удобно.

Если бы Кассиан не умер, недостачу все равно обнаружили бы через несколько часов.

Значит, тот, кто взял яд, не рассчитывал скрывать кражу надолго.

Или рассчитывал, что к моменту проверки подозреваемый уже будет выбран.

Я посмотрела на Эвана.

Последний человек, официально работавший с концентратом.

Личный лекарь погибшего.

Автор настоящего распоряжения на вечерний флакон.

Человек, скрывший от нас заболевание Кассиана.

Если бы я расследовала дело и не знала Эвана вообще, сейчас его имя стояло бы в верхней части списка.

Я открыто сказала об этом.

— Вы понимаете, как все выглядит?

Эван скрестил руки.

— Мне даже интересно услышать.

— Вы имели доступ к яду. Последним официально его получали. Вы знали о состоянии Кассиана. Перед ужином осматривали его. Отправили ему лекарство. Причем о самом заболевании сначала не рассказывали.

— Потому что оно не было причиной смерти.

— Но могло помочь скрыть симптомы отравления или объяснить внезапное ухудшение.

— Я бы заметил разницу.

— Если бы находились рядом.

— Я не находился.

— Именно.

Ариан слушал молча.

Эван посмотрел на него.

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что обязан проверить.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Эван отвернулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом он снял с пальца кольцо и положил на стол.

— Печать.

Достал связку ключей из кармана.

— Ключи.

Затем открыл маленький шкафчик возле стены и вынул две тетради.

— Личные записи о лечении Кассиана и Ариана за последние пять лет.

Ариан резко посмотрел на него.

— Эван.

— Ты хотел все проверить. Проверяй.

— Это записи о пациентах.

— Один из них мертв. Второй руководит расследованием. А третьего человека здесь нет.

Он кивнул в сторону меня.

— Поэтому, если кто-то хочет доказать, что я использовал состояние Кассиана для убийства, пусть сначала увидит, каким оно было на самом деле.

Мне не понравилось, что он делает это из злости.

— Не нужно отдавать все записи мне.

— Почему? Боитесь узнать слишком много?

— Потому что часть информации не относится к делу. Мы можем проверить только даты, назначения и препараты за период, который имеет значение.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы защищаете мою врачебную тайну?

— Нет. Я защищаю расследование от лишней информации. Чем больше ненужных личных подробностей попадает в дело, тем больше шансов, что кто-то потом начнет строить версии на том, что не имеет отношения к убийству.

Ариан медленно кивнул.

— За последний месяц.

— И отдельные записи по арканиту, — добавила я. — Этого пока достаточно.

Эван забрал одну из тетрадей обратно.

— Вот теперь я понимаю, почему вы так раздражаете людей.

— Потому что иногда права?

— Потому что говорите разумные вещи именно тогда, когда хочется с вами спорить.

Олден тихо кашлянул.

— Если семейная беседа закончена, я хотел бы забрать журнал и сосуд в лабораторию.

— Сосуд не открывать без Эвана или другого лекаря, — сказал Ариан.

— Конечно.

— И установить первоначальную цифру в записи.

— Попробую.

— Печать?

— Сравню с эталонными оттисками.

Я подняла голову.

— С какими именно?

Олден понял вопрос.

— С печатью Йорена, с печатью медицинского управления и с двумя запасными матрицами.

— Хорошо. И отдельно зафиксируйте повреждения на сургуче до того, как снимете его.

— Сделаю.

Мы вышли из хранилища почти через два часа.

Но до конца проверки было далеко.

Следующим мы отправились в комнату, где хранились приготовленные лекарства.

Вечерний шкаф оказался обычным деревянным шкафом с множеством маленьких отделений.

На каждом имя пациента или номер палаты.

Ячейка Кассиана была пустой.

Рядом лежал журнал.

Запись двухдневной давности:

Состав 41-К. Приготовлено четыре флакона.

Один выдан позавчера.

Один — утром накануне убийства.

Один — вечером.

Один должен был оставаться.

— Где четвертый? — спросила я.

Берн, стоявший рядом, сразу открыл нижнее отделение.

Там находился маленький темный флакон.

— Вот.

Олден забрал его для проверки.

Эван сказал:

— Это та же партия.

— Можно сравнить содержимое с тем, что должно было быть во вчерашнем флаконе, — сказала я.

— Да.

— И с остатками в бокале.

— Да.

Я посмотрела на этикетку.

Та же надпись.

Семь капель после ужина.

Те же инициалы Эвана.

Если убийца заменил содержимое одного флакона, ему нужно было знать, какой именно отправят вечером.

— Как выбирали, какой флакон взять? — спросила я Берна.

— Просто крайний справа.

— Они стояли в ряд?

— Да.

— Всегда берете справа налево?

— Обычно.

— Кто это знает?

Он пожал плечами.

— Все, кто работает здесь.

Я посмотрела на Эвана.

— Значит, заменить нужный флакон заранее было несложно для человека, который знал порядок.

— Если он мог открыть шкаф.

— Кто имел ключ, мы уже знаем.

Берн вмешался:

— Но шкаф днем почти всегда открыт.

Мы все повернулись к нему.

— Что? — спросил Ариан.

Берн сразу понял, что сказал нечто важное.

— Не распахнут настежь. Просто не запирается после каждой выдачи. В течение смены люди постоянно приходят за лекарствами.

— Кто может войти в комнату?

— Медицинские работники. Иногда посыльные ждут у двери.

— Они остаются одни?

— Обычно нет.

— Обычно, — повторила я.

Берн покраснел.

— Здесь никогда ничего не пропадало.

— До вчерашнего вечера мы вообще не знали, что что-то могло пропасть.

Он замолчал.

Я подошла к шкафу.

Если убийца получил концентрат отдельно, подготовил флакон, похожий на обычный состав, и поставил его на крайнее место в ячейке Кассиана, дальше система сама доставила яд жертве.

Не нужно было подкупать лакея.

Не нужно было заходить в кабинет до Лиары.

Не нужно было рисковать, подсыпая что-то в вино.

Достаточно знать медицинский распорядок.

И иметь доступ.

— Вера, — сказал Ариан.

— Что?

— Вы опять замолчали.

— Думаю.

— О чем?

Я повернулась.

— Это убийство выглядит так, будто преступник старался как можно меньше делать собственными руками в последний момент.

— Объясните.

— Сначала яд. Если флакон подменили, Кассиан сам добавил его в напиток. Лакей сам принес поднос. Берн сам доставил лекарство. Все выполняли обычные обязанности и не знали, что участвуют в преступлении.

Эван нахмурился.

— А потом кто-то все равно должен был войти в кабинет.

— Да. Потому что план не заканчивался смертью.

Ариан сразу понял.

— Нужно было подставить Лиару.

— Именно.

— Значит, человек знал не только медицинский распорядок, но и о встрече.

— И о том, что Лиара придет одна. И, скорее всего, о зеленой папке или о том, что она несла Кассиану.

Эван посмотрел на нас.

— Вы уже уверены, что это один человек?

— Нет, — ответила я. — Может быть организатор и несколько исполнителей. Пока не знаем.

— Если несколько, искать будет сложнее.

— Зато у каждого появляется собственный след.

Ариан оперся ладонью на дверцу шкафа.

— Что нам сейчас нужно?

Я стала перечислять не спеша.

— Установить, кто имел реальный доступ к вечернему шкафу вчера днем. Не официальный список, а кто физически был в этой комнате.

— Сделаем.

— Восстановить движение ключей от концентратов за последние три дня.

— Сделаем.

— Проверить исходную запись о запасе арканита и печать на бутылке.

— Олден уже работает.

— Найти, когда именно изменили цифру в журнале, если это вообще возможно.

— Хорошо.

— И самое важное: не объявлять Эвана убийцей всему дворцу только потому, что сейчас он выглядит удобнее остальных.

Эван посмотрел на меня.

— Не думал, что когда-нибудь буду благодарен женщине, которую подозреваю в убийстве моего пациента.

— Я тоже не планировала этот день.

Ариан сказал:

— Причину смерти уже кто-то разнес по кухне. Если информация об Эване выйдет наружу, будет хуже.

— Значит, круг знающих нужно сократить, — сказала я.

— Уже.

— И отдельно выяснить, откуда вчера утекла информация об отравлении.

— Верен этим занимается.

Я кивнула.

Наконец появился конкретный список действий.

Он был намного полезнее ощущения, что мы стоим в центре заговора и не понимаем ничего.

К вечеру Олден прислал первые результаты.

Мы снова собрались в небольшой комнате для допросов.

На столе лежал медицинский журнал в защитной рамке.

Олден поставил рядом увеличительную линзу.

— Первоначальную цифру удалось восстановить частично.

Эван сел напротив.

— И?

— Она соответствует тому количеству, которое вы назвали по памяти.

Ариан посмотрел на него.

Эван только кивнул.

— Я говорил.

— Это подтверждает одно, — сказала я. — В момент вашей проверки в журнале было записано другое число.

— Да, — согласился Олден.

— Можно определить, когда его стерли?

— Точно нет. Но повреждение бумаги свежее. На поверхности почти нет обычной пыли и следов от перелистывания.

— Дни?

— Скорее дни, чем недели.

— До убийства или после?

— Этого не скажу.

— Печать на сосуде?

Олден достал несколько отпечатков на бумаге.

— Она сделана служебной медицинской матрицей.

— Какой именно?

— Вот тут проблема. Основная печать Йорена и запасная печать в кабинете главы управления дают практически одинаковый рисунок. Они изготовлены как дубликаты.

— А третья? — спросила я.

— Та, что хранится в административной канцелярии, пока не доставлена.

Ариан нахмурился.

— Почему?

— Канцелярия сообщила, что печать используется для оформления сегодняшней государственной поставки и будет передана после завершения документов.

— Кто дал такой ответ?

— Секретарь канцлера Тирн.

В комнате стало тихо.

То же имя снова появилось рядом с делом.

Я посмотрела на Ариана.

— Не делаем выводов.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Вы теперь и мысли читаете?

— Нет. У вас лицо стало слишком выразительным.

Эван хмыкнул.

Ариан бросил на него взгляд.

— Очень смешно.

Олден продолжил:

— Есть еще результат по оставшемуся сорок первому составу.

Он поставил на стол маленькую запечатанную бутылочку.

— Арканита в нем нет. Формула соответствует рецептуре Эвана.

— Значит, обычное лекарство безопасно, — сказала я.

— Да.

— А вчерашний флакон исчез.

— Да.

Эван медленно произнес:

— Кто-то заменил один из четырех.

— Вероятно, — поправила я.

— Что еще нужно, чтобы вы перестали говорить «вероятно»?

— Сам флакон.

— Которого нет.

— Тогда другие физические доказательства.

— Вы тяжелый человек.

— Мне уже говорили.

Ариан закрыл журнал.

— Сколько концентрата пропало?

Олден назвал количество.

Эван побледнел.

— Это больше, чем было в организме Кассиана.

— Насколько больше? — спросила я.

— Примерно в полтора раза.

— Значит, часть могла остаться во флаконе.

— Или где-то еще.

Это было неприятно.

Если убийца не использовал весь украденный яд, остаток мог по-прежнему находиться у него.

— Он опасен для Ариана? — спросила я.

Эван посмотрел на меня так, будто вопрос был очевидным.

— Для любого дракона.

Я перевела взгляд на Ариана.

— Тогда вам стоит внимательнее относиться к тому, что вы едите и пьете.

— Я и без вас умею пользоваться чашкой.

— Кассиан тоже умел.

Шутка исчезла с его лица мгновенно.

Я пожалела о формулировке, но было поздно.

— Простите.

Он молчал несколько секунд.

— Не за что. Вы правы.

Эван сказал:

— С этого момента еду королевской семьи будет проверять медицинская служба.

— Только не превращайте дворец в осажденную крепость, — сказал Ариан. — Если убийца поймет, что мы знаем о недостающем количестве, он может избавиться от остатка.

— Вы хотите сделать вид, что ничего не произошло?

— Хочу, чтобы об объеме недостачи знали только люди в этой комнате и Олден.

Я кивнула.

Это было разумно.

Олден собрал документы.

— Я продолжу с записью и печатями.

Он уже собирался выйти, когда я спросила:

— На странице с исправленной цифрой есть еще что-нибудь необычное?

— В каком смысле?

— Следы другой руки. Давление пера. Разница чернил. Что угодно.

Он подумал.

— Чернила по составу такие же, как в хранилище.

— Значит, тот, кто менял запись, скорее всего, использовал местную чернильницу.

— Или принес такие же чернила.

— Конечно.

— Давление пера отличается от почерка Йорена и Эвана.

— А кто писал исходную цифру?

— Йорен.

— Исправленную?

— Почерк старательно повторяет его руку.

Я почувствовала знакомый интерес.

— То есть человек не просто изменил число. Он пытался сделать вид, что запись сделал Йорен.

— Похоже.

Эван посмотрел на Ариана.

— Все еще думаешь, что это моя попытка скрыть кражу?

— Я пока думаю, что кто-то очень хотел, чтобы мы смотрели на твое хранилище.

— И на меня.

— Возможно.

Я вмешалась:

— На Эвана мы должны смотреть в любом случае. Просто теперь есть еще вопрос: кто попытался управлять тем, как именно мы будем смотреть.

Это было хуже обычной кражи.

Если бы кто-то просто взял яд и забыл исправить книгу, мы искали бы человека с доступом.

Но здесь преступник:

знал систему учета;

знал привычки сотрудников;

умел изменить запись;

имел возможность добраться до концентрата;

понимал, как работает лекарственная доставка;

знал о болезни Кассиана;

знал о встрече с Лиарой;

а после смерти подготовил сцену так, чтобы все увидели простое убийство кинжалом.

Это уже не походило на импульсивное преступление.

Человек готовился.

Возможно, долго.

Ариан, кажется, пришел к тому же выводу.

— Завтра утром я хочу список всех, кто за последний месяц запрашивал доступ к медицинским запасам и внутренним журналам.

Эван кивнул.

— Будет.

— И все распоряжения на арканит за год.

— Зачем за год?

— Потому что я больше не уверен, что вчерашняя кража была первой.

Эван замолчал.

Я посмотрела на Ариана.

Это была мысль, которую я сама еще не успела сформулировать.

— Правильно.

— Не привыкайте хвалить меня, — сказал он.

— Не переживайте.

В комнату заглянул Верен.

— Ваше высочество, канцлер снова просит доклад о ходе расследования.

Ариан устало выдохнул.

— Что именно ему известно?

— Официально — отравление Кассиана и то, что леди Морвен остается под стражей.

— О медицинском хранилище?

— Нет.

— Оставить так.

Верен кивнул.

— Еще одно. Канцлер предлагает передать расследование специальной комиссии Совета, поскольку дело касается наследования престола.

Ариан посмотрел на него.

— И кто должен возглавить комиссию?

— По предложению канцлера — лорд Рейман Тасс.

— Его человек, — тихо сказал Эван.

Верен не ответил.

Я спросила:

— Если дело передадут комиссии, вы перестанете им руководить?

Ариан посмотрел на меня.

— Формально могу.

— А фактически?

— Посмотрим.

Мне это не нравилось.

Кто-то уже пытался управлять доказательствами.

Если теперь еще и расследование уйдет в чужие руки, человек, подделавший медицинский учет, получит новую возможность.

Но у нас не было ни одного факта, позволяющего связать предложение канцлера с убийством.

Только политика.

А политика могла быть обычной политикой.

Я закрыла свои записи.

— Значит, сегодня мы установили три вещи.

Эван усмехнулся.

— Я боялся, что вы начнете подводить итоги.

— Потерпите. Первое: обычный вечерний состав Кассиана не содержал арканита.

— Да.

— Второе: из государственного запаса арканитового концентрата исчезло количество, достаточное для убийства как минимум одного дракона.

Ариан кивнул.

— Третье: кто-то изменил официальный учет после проверки, причем попытался имитировать почерк смотрителя.

— Да.

Я посмотрела на Эвана.

— Это не снимает с вас подозрения.

— Уже понял.

— Но теперь недостаточно спросить, зачем врач отравил пациента.

— А что нужно спросить?

Я перевела взгляд на журнал.

— Кто получил доступ к системе, которую все считали надежной, и использовал ее так, чтобы яд сам дошел до Кассиана.

Ариан поднялся.

На этом допрос закончился без приказа.

У двери Эван окликнул меня.

— Вера.

Я обернулась.

— Что?

Он несколько секунд подбирал слова.

— Если вам понадобится информация о состоянии Кассиана, спрашивайте меня. Не стройте выводы по отдельным записям.

— Если информация относится к делу, расскажете?

Он посмотрел на Ариана.

Потом снова на меня.

— Да.

— Даже если она неприятна для королевской семьи?

— Если она действительно относится к смерти.

Я кивнула.

— Тогда договорились.

По дороге обратно в свои комнаты я думала не об Эване.

Точнее, не только о нем.

Он все еще оставался подозреваемым.

Слишком многое проходило через его руки.

Но впервые в деле появился след, который невозможно было объяснить одной человеческой эмоцией.

Ревностью.

Ссорой.

Страхом.

Даже желанием избавиться от наследника.

Кто-то умел работать с государственными системами.

Кто-то не просто украл редкий яд, а изменил учет.

Кто-то подменил лекарство в обычной цепочке доставки.

Кто-то заранее понимал, кого заподозрят после проверки запасов.

И если это действительно был один человек, он готовил убийство не в тот вечер.

Намного раньше.

У двери моей комнаты стоял новый стражник.

Он открыл замок.

Я вошла, положила записи на стол и еще раз посмотрела на последнюю строку.

Учет изменен намеренно.

До этого мы расследовали смерть Кассиана.

Теперь стало ясно, что за его смертью стояла система действий, начавшаяся задолго до того, как Лиара Морвен вошла в его кабинет.

И где-то в этой системе человек уже оставил следующую ошибку.

Нужно было только понять, где искать.