Глава 7. След, которого не должно быть

Олден положил передо мной три одинаковых кинжала.

У каждого была короткая стальная рукоять, обтянутая темной кожей, и тупое учебное лезвие. Если бы не метки на гарде, я бы не смогла различить их даже после внимательного осмотра.

— Первый никогда не использовали, — сказал он. — Вторым вчера работал один из моих помощников. Третий обработан так же, но после обработки его никто не брал в руки.

— А обработка одинаковая?

— Насколько это вообще возможно.

Мы находились в лаборатории Королевского следственного управления. Помещение оказалось значительно интереснее медицинского хранилища. Вдоль стен стояли шкафы с реактивами, коробками минеральных порошков, стеклянными пластинами и образцами металлов. На большом центральном столе были закреплены две лампы с отражателями. Рядом лежали увеличительные линзы разной силы.

Все выглядело вполне материально.

Никаких светящихся символов, висящих в воздухе линий или предметов, способных самостоятельно сообщить имя убийцы.

Это меня обнадеживало.

Ариан стоял возле окна и листал заключение по медицинскому хранилищу. Утро для него началось с заседания Совета, после которого он выглядел так, будто предпочел бы провести еще одно вскрытие вместо разговора с политиками.

— Объясните мне процедуру сначала, — попросила я Олдена. — Не результат. Именно что вы делаете с предметом.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Вчера я уже объяснял.

— Вчера я спрашивала во время допроса, а вы ответили в трех предложениях. Сейчас мне нужна последовательность.

— Зачем?

— Потому что на основании вашего исследования меня могут признать женщиной, которая пользовалась кинжалом при убийстве наследника.

— Вы точно держали его.

— После того как пришла в сознание. Это никто не оспаривает.

— Остаточный след возникает не от простого прикосновения.

— Именно поэтому мы здесь.

Олден вздохнул и подтянул к себе первый кинжал.

— Королевское оружие проходит специальную обработку. Она защищает металл от повреждений и позволяет владельцу пользоваться некоторыми свойствами сплава эффективнее обычного.

— Какими?

— В случае кинжала Кассиана покрытие укрепляло лезвие при резком механическом воздействии.

— То есть когда им ударяют?

— Например.

Это уже звучало понятнее.

— Что происходит с рукоятью?

— При нагрузке обработанный металл реагирует не только на удар, но и на человека, который удерживает оружие. Температура ладони, пот, состав солей кожи и врожденная реакция тела на обработанный металл создают очень тонкое изменение поверхностного слоя.

— У каждого человека оно отличается?

— Да.

— Почему?

Олден задумался, подбирая объяснение.

— Так же, как отличаются голоса или линии на пальцах. Организм каждого человека взаимодействует с такими материалами немного по-разному. У драконов разница обычно выражена сильнее, у людей слабее, но она стабильна.

— И вы называете это остаточным следом.

— Да.

— Он виден?

— Нет.

— Тогда как вы его находите?

Олден взял с полки небольшой флакон.

— Сначала поверхность обрабатывается закрепляющим раствором. Очень небольшим количеством, чтобы не смыть то, что осталось на металле.

Он капнул раствор на чистую стеклянную палочку и провел ею по рукояти первого кинжала.

— Потом?

— Ждем.

— Сколько?

— Несколько минут.

— Что делает раствор?

— Поверхностные изменения становятся устойчивее. Без него они постепенно исчезают.

— За какое время?

— На хорошем оружии могут держаться неделями. На обычном обработанном металле несколько дней.

Я записала.

— Продолжайте.

Олден достал тонкую прозрачную пластину.

Одна ее сторона была матовой.

— Это приемная пластина. Ее поверхность обработана минералами, которые собирают измененные частицы с металла.

— То есть вы переносите след с рукояти на пластину?

Олден немного помедлил.

— Очень упрощенно — да.

Я посмотрела на него.

— Запомните это слово.

— Какое?

— Переносите.

— Вера, не начинайте раньше времени.

— Я пока ничего не начинаю.

Ариан оторвался от бумаг.

— Именно это вы говорите перед тем, как начинаете.

Я посмотрела на него.

— Вы уже неплохо изучили мои привычки.

— К сожалению.

Олден приложил пластину к рукояти.

Не прижимал сильно. Просто удерживал несколько секунд.

Потом снял и посыпал матовую сторону светлым порошком.

Лишнее аккуратно стряхнул на отдельный лист.

На стекле постепенно проступил рисунок.

Не светящийся.

Не цветной.

Просто сеть тонких серых линий, часть которых складывалась в небольшие группы и изгибы.

Я взяла увеличительную линзу.

— Это след?

— Нет.

— А что?

— На первом кинжале нет активного следа. Вы видите только фоновую реакцию самого покрытия.

— Хорошо.

Он повторил процедуру со вторым.

На этот раз рисунок был плотнее. Среди беспорядочных тонких линий выделялись несколько четких участков, похожих на маленькие разветвленные трещины.

Олден положил рядом пластину с образцом помощника.

Совпадение было заметно даже мне.

— Вот это остаточный след.

Я наклонилась ниже.

— Как получен эталон?

— Человек использует контрольную металлическую пластину с тем же типом обработки. Потом мы снимаем рисунок.

— Получается, для сравнения с Лиарой вы тоже брали контрольный образец?

— Да.

— Когда?

— Пока вы находились без сознания после задержания.

Я резко подняла голову.

— У меня брали образец, пока я была без сознания?

Ариан нахмурился.

— Я об этом не знал.

Олден сразу понял, что разговор пошел не туда.

— Это стандартная процедура при расследовании преступлений с обработанным оружием. Ладонь на несколько секунд фиксируют на контрольной пластине, после чего на нее воздействуют механической нагрузкой.

— Каким образом бессознательный человек создает активный след?

— Не создает.

Я замолчала.

Олден продолжил:

— Поэтому после того, как вы пришли в себя, образец взяли повторно.

— Когда?

— Во время первого осмотра ваших рук.

Я вспомнила.

Эван проверял пальцы. Другой человек ненадолго попросил сжать металлическую рукоять, объяснив, что хочет осмотреть ладонь под нагрузкой.

В тот момент я была занята куда более серьезными вопросами.

— Почему никто не сказал, что это образец для следствия?

— Вам сказали, что исследуются руки.

— Это не одно и то же.

Ариан закрыл папку.

— Олден.

Эксперт поджал губы.

— Хорошо. Формулировка была недостаточно точной.

— Она была очень точной, если задача состояла в том, чтобы я ничего не спросила.

— Я не принимал решение скрывать процедуру.

— Кто принимал?

— Дежурный следователь.

Ариан явно запомнил это имя на будущее.

Я не стала развивать тему.

— Ладно. Как получили активный образец?

— Вас попросили сжать обработанную рукоять. Внутри находился механизм, который создавал краткую нагрузку на металл. Никакой опасности.

— И рисунок совпал с кинжалом Кассиана?

— Практически полностью.

— Практически?

Олден взял из защищенного ящика две пластины.

На одной была подпись «Л. Морвен. Контроль».

На второй номер улики.

Я сравнила.

На первый взгляд рисунки действительно совпадали.

Те же основные ответвления.

Та же форма нескольких плотных участков.

— Почему не полностью?

— Никогда не бывает абсолютно полного совпадения. Давление руки разное, поверхность отличается, положение пальцев. Мы сравниваем устойчивые признаки.

— Сколько нужно совпадений?

— Не меньше двенадцати основных.

— Здесь?

— Семнадцать.

Это звучало убедительно.

Именно поэтому мне не нравилось.

Слишком убедительное доказательство способно заставить следователя перестать задавать вопросы.

— Вы когда-нибудь получали ошибочное совпадение?

— Нет.

— Никогда?

— За двадцать семь лет работы — ни разу.

— А в управлении до вас?

— Метод применяется больше ста лет.

— Это не ответ на вопрос.

Олден снял очки.

— Мне неизвестен ни один подтвержденный случай, когда два разных человека дали одинаковый след.

— Я не спрашивала про двух разных людей.

Он замолчал.

Ариан сразу посмотрел на меня.

— Что именно вы спрашиваете?

Я указала на две пластины.

— Может ли след одного человека оказаться на предмете, которым он не пользовался?

Олден ответил сразу:

— Нет.

— Вы только что перенесли след с кинжала на стекло.

— Это другое.

— Чем?

— Приемная пластина специально предназначена для переноса остаточной структуры. Она забирает часть измененного слоя, но не может вернуть его обратно.

— Почему?

— Материалы работают только в одном направлении.

— Все материалы?

— Те, которые используются в экспертизе.

— А другие?

Олден посмотрел на Ариана.

Тот пожал плечами.

— Не смотрите на меня. Она теперь не отстанет.

— Я слышала.

— Именно поэтому и сказал.

Олден взял третий кинжал.

— Хорошо. Допустим, вы хотите доказать, что след можно перенести на оружие. Чем?

— Я пока не знаю.

— Но считаете, что можно.

— Я считаю, что если существует физический процесс, нужно сначала проверить способы его воспроизвести, прежде чем объявлять невозможным.

— Остаточный след не только физический.

— А какой?

— Связан с природной реакцией человека на обработанный металл.

— Но проявляется изменением металла?

— Да.

— Изменение можно снять на пластину?

— Да.

— Тогда хотя бы часть процесса физическая.

Олден вздохнул.

— Вы хотите доказать это спором?

— Нет. Опытом.

Ариан отошел от окна.

— Что вам нужно?

— Сначала понять, как легко возникает активный след при нормальном использовании.

Олден кивнул на третий кинжал.

— Для этого и принес.

Я посмотрела на Ариана.

— Вы умеете пользоваться оружием?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был оскорбительным.

— Иногда.

— Тогда понадобится ваша рука.

— Почему моя?

— Потому что Олден знает ваш контрольный образец?

Эксперт ответил:

— В архиве есть.

Ариан снял сюртук и отдал его на спинку стула.

Под ним была темная рубашка с закатанными до локтя рукавами.

На левом предплечье я заметила длинную светлую линию старого шрама. Выше, почти у локтя, несколько недель назад явно было сильное повреждение: кожа еще немного отличалась по цвету.

То самое ранение, из-за которого Эван использовал арканит.

Я отвела взгляд раньше, чем это стало похоже на рассматривание.

Олден поставил на пол толстый деревянный блок.

— Сначала просто возьмите кинжал.

Ариан обхватил рукоять.

— Сильнее?

— Как обычно держали бы перед ударом, но не бейте.

Он сжал.

Подержал несколько секунд.

Отдал.

Олден провел процедуру.

На пластине появился только слабый поверхностный рисунок.

— Контактный след, — объяснил эксперт. — Он показывает, что человек держал обработанный предмет, но активной реакции почти нет.

— Он отличается от следа на кинжале Кассиана?

— Сильно.

— Хорошо.

Олден очистил третий кинжал согласно своей процедуре.

Потом снова передал Ариану.

— Теперь ударьте в блок.

— Насколько сильно?

— Как если бы хотели пробить плотную ткань и кожу.

Я посмотрела на Олдена.

— Очень наглядное сравнение.

— Мы исследуем убийство кинжалом.

Ариан одним движением всадил тупое учебное лезвие в заранее подготовленную щель деревянного блока.

Удар был быстрый и намного сильнее, чем я ожидала.

Стол едва заметно дрогнул.

Он вытащил оружие и положил на ткань.

— Достаточно?

— Более чем.

Олден снял новый след.

Рисунок оказался почти таким же плотным, как на контрольной пластине Ариана.

— Вот активный, — сказал он.

— И именно такой был на оружии Кассиана.

— Да.

Я посмотрела на рукоять настоящего кинжала, лежавшую в защищенном ящике у дальней стены.

— Значит, официальная трактовка такая: Лиара держала кинжал в момент сильной нагрузки на оружие.

— Именно.

— А я пришла в сознание уже после этого и просто держала его.

— Да.

— Поэтому мое объяснение о том, что оружие вложили мне в руку после убийства, не объясняет активный след.

— Наконец-то.

Я посмотрела на Олдена.

— Не радуйтесь. Теперь самая интересная часть.

Он обреченно поставил руки на стол.

— Я слушаю.

— Что происходит при механической нагрузке с обработкой рукояти? Почему рисунок становится сильнее?

— Покрытие на долю мгновения меняет структуру. Нагрузка проходит через металл, а контакт с рукой определяет характер изменения.

— Можно создать такую же нагрузку без руки?

— Конечно. Но личного рисунка не будет.

— Можно создать рисунок отдельно, а потом приложить нагрузку?

— Нет.

— Проверяли?

— Вера.

— Проверяли?

Олден помолчал.

— Не в такой формулировке.

— Тогда начнем.

— С чего?

Я посмотрела на контрольную пластину Ариана.

— У нас есть его активный след на металле.

— Да.

— Есть чистый кинжал.

— Да.

— Есть способы переносить поверхностные структуры между материалами. Вы сами сказали, что такие методы существуют хотя бы в экспертизе.

— Только на приемную пластину.

— А в ремеслах?

Это был первый вопрос, после которого Олден не ответил сразу.

Я заметила.

Ариан тоже.

— В каких ремеслах? — спросил он.

Олден снял очки и начал протирать стекла.

— При восстановлении старых обработанных предметов иногда нужно перенести рисунок поверхностного слоя на новую вставку.

— Чем? — спросила я.

— Это не имеет отношения к человеку.

— Чем?

Олден вернул очки на место.

— Есть несколько минералов.

— Названия.

— Вера, вы задаете вопрос о специализированной технологии, которой занимаются мастера обработки, а не следователи.

— Но вы о ней знаете.

— В общих чертах.

— Этого достаточно, чтобы начать.

Ариан сказал:

— Олден.

Эксперт посмотрел на него.

— Один из минералов называют зеркальной солью.

Я сразу вспомнила серый порошок.

— Как выглядит?

— Зависит от очистки. Обычно светло-серые или прозрачные кристаллы. После использования темнеет и частично разрушается.

— До состояния мелкой серой пыли?

Олден перестал протирать линзу.

— Иногда.

Никто не говорил несколько секунд.

Я посмотрела на ящик с кинжалом Кассиана.

— Серый осадок на рукояти.

Олден подошел к шкафу и достал маленький бумажный пакет.

— Я еще не установил состав окончательно.

— Но?

— Часть кристаллов действительно похожа на остаток зеркальной соли.

Ариан нахмурился.

— Почему вы раньше не сказали?

— Потому что сходство по форме не равно идентификации. В столице используется несколько похожих минеральных составов.

— Где применяют зеркальную соль?

— При восстановлении обработанных металлов, отдельных медицинских инструментов, старых печатей. Иногда при изготовлении точных копий контрольных пластин.

Я повернулась к нему.

— Печатей?

— Не государственных матриц целиком. Речь о переносе поверхности для ремонта.

— Она может копировать рисунок с одного обработанного металла на другой?

Олден не хотел отвечать категорично.

— Некоторые виды рисунков.

— А остаточный след человека?

— Насколько я знаю, нет.

— Насколько вы знаете или точно нет?

Он раздраженно посмотрел на меня.

— Никто не использует зеркальную соль для такого.

— Потому что невозможно или потому что запрещено?

На этот раз пауза длилась дольше.

— Использование таких минералов при работе с доказательствами является преступлением.

— Это опять не ответ.

Ариан прошел к столу.

— Есть ли техническая причина, по которой это невозможно?

Олден посмотрел на него.

— Остаточный след нестабилен. Он связан не только с поверхностью, но и с веществами, остающимися от тела человека.

— Какими?

— Следы пота. Кожного жира. Иногда крови, если она есть на руке.

Я почувствовала, что мы приблизились.

— То есть чтобы перенести след, одного рисунка с контрольной пластины недостаточно.

— Скорее всего.

— Нужен биологический материал человека.

— Возможно.

— И зеркальная соль.

— Теоретически.

— И сильная нагрузка на металл уже после переноса?

Олден нахмурился.

— Или одновременно.

Я посмотрела на Ариана.

— Это уже намного ближе к «невозможно».

Он не улыбнулся.

— Вы хотите провести эксперимент.

— Да.

Олден развел руками.

— И где вы предлагаете взять зеркальную соль? Вещь редкая, ее оборот контролируется.

— У вас нет?

— В следственной лаборатории — нет. Мы не занимаемся реставрацией.

Ариан сказал:

— В Королевской мастерской есть.

Олден посмотрел на него.

— Ваше высочество, если вы собираетесь использовать государственный запас зеркальной соли для попытки подделать след...

— Именно это мы и собираемся сделать.

— А потом мне придется объяснять Совету, зачем я участвовал.

— Объясните, что проверяли надежность доказательства в деле об убийстве наследника.

Олден вздохнул.

— Когда вы говорите это таким образом, отказаться становится трудно.

— На это и рассчитываю.

Зеркальную соль принесли через час.

До этого времени Олден подготовил контрольные материалы.

Я настояла, чтобы каждая пластина получила номер, а все действия записывали. Если результат окажется важным, не хотелось потом спорить о том, какой кинжал кто держал.

Вместе с минералом пришел мастер из Королевской мастерской.

Его звали Дарс Элвен.

Высокий мужчина с густой седой бородой осмотрел лабораторию и недоверчиво спросил:

— Кто из вас решил, что можно переносить личный след на оружие?

Олден молча указал на меня.

— Разумеется.

Я не поняла, почему «разумеется», но решила не спрашивать.

Дарс поставил на стол небольшой запечатанный сосуд.

Внутри лежали прозрачные сероватые кристаллы размером с крупную соль.

— Это зеркальная соль высокой очистки. Используется только для восстановительных работ.

— Что именно она делает? — спросила я.

— Впитывает измененную структуру обработанной поверхности и позволяет некоторое время удерживать ее после снятия.

— То есть действует как промежуточный носитель.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Если вам так понятнее.

— Потом структуру можно перенести на другую поверхность?

— Если она совместима.

— Почему соль после этого становится серой?

— Частично разрушается. Смешивается с частицами покрытия и реагентами.

— В пыль?

— Если используется мало и поверхность сухая — да.

Я кивнула на пакет Олдена.

— Посмотрите.

Дарс взял увеличительную линзу.

Долго рассматривал собранный с кинжала порошок.

Потом попросил немного высыпать на белую пластину.

Олден сделал это.

— Похоже, — сказал мастер.

— На зеркальную соль?

— На использованную зеркальную соль. Но без химического сравнения я не подпишу заключение.

— Этого пока не нужно, — сказала я. — Покажите, как она переносит обычный рисунок.

Дарс приготовил две обработанные металлические пластины.

На первой заранее был создан простой узор поверхности.

Он нанес бесцветный раствор, распределил несколько крупинок соли и накрыл второй пластиной через тонкую прокладку.

Через некоторое время на второй поверхности появился слабый повтор исходного рисунка.

Не цветом.

Под увеличительной линзой изменились тонкие линии металла.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь личный след.

Дарс сразу покачал головой.

— Это другое.

— Поэтому и проверяем.

Олден предложил использовать образец Ариана.

— Почему снова мой? — спросил тот.

— Потому что ваш контроль уже открыт и зафиксирован, — ответила я. — И потому что если что-то пойдет не так, подозревать нас в попытке подделать след неизвестного человека будет сложнее.

— Очень утешительно.

Дарс нахмурился.

— Для личного следа нужен материал владельца.

— Какой?

— Я не знаю. Никогда такого не делал.

— Если след формируется в том числе из веществ кожи, логично использовать биологический образец.

Олден сказал:

— На контрольной пластине уже остаются следы пота и кожного жира.

— Но после переноса на приемную пластину часть теряется.

Я посмотрела на Ариана.

— Можно взять свежий образец с ладони.

Он протянул руку.

— Берите.

Эван, которого вызвали исключительно для контроля биологической части эксперимента, появился возле двери именно в этот момент.

— Почему, когда вы говорите «берите», мне становится тревожно?

Ариан повернулся к нему.

— Нам нужен безопасный образец.

— Какой?

— Пот, кожный материал. Возможно, небольшая капля крови.

Эван посмотрел на меня.

— Я должен был догадаться.

— Мы проверяем возможность переноса остаточного следа.

— С помощью чего?

— Зеркальной соли.

Он перестал шутить.

— Вы нашли ее на кинжале?

— Пока только частицы, похожие на использованный минерал, — ответил Олден.

Эван подошел к пакету.

— Это уже серьезно.

— Поэтому нужен эксперимент, — сказала я.

— Кровь Ариана использовать не будете.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Это медицинское объяснение?

— Нет. Это объяснение человека, который вчера узнал, что из его хранилища пропал яд для драконов. Я не собираюсь раздавать кровь следующего наследника по лабораториям.

Ариан посмотрел на него.

— Эван.

— Нет.

Я вмешалась:

— Он прав.

Ариан повернулся ко мне.

— Вы же только что предложили.

— Предложила до того, как вспомнила, что у нас уже есть человек, который умеет использовать биологические материалы для подделки доказательств. Кровь не нужна. Начнем с безопасного образца кожи и пота.

Эван кивнул.

— Вот теперь я снова могу вас терпеть.

— Ненадолго?

— Не обольщайтесь.

Мы использовали кусок чистой ткани, которым Ариан несколько минут держал рукоять контрольного инструмента. На ткани остались обычные следы кожи и пота.

Дарс утверждал, что этого недостаточно для полноценного переноса.

Олден считал эксперимент бессмысленным.

Я считала, что отрицательный результат тоже будет результатом.

Первую попытку провели на чистой обработанной пластине.

Дарс нанес минимальное количество зеркальной соли между донорной поверхностью с активным следом Ариана и новой поверхностью. Добавил образец с ткани. Потом создал механическую нагрузку на принимающей пластине.

После обработки Олден снял след.

На стекле появилась слабая структура.

Он сравнил с контрольной.

— Есть три совпадающих участка.

— Из двенадцати необходимых, — сказал Ариан.

— Да.

— То есть официально это не его след.

— Нет.

Я посмотрела на Дарса.

— Почему перенос неполный?

— Потому что мы не знаем правильную последовательность. Возможно, нужен другой раствор. Возможно, биологического материала недостаточно. Возможно, сама форма пластины плохо подходит.

— Но три признака появились там, где раньше их не было.

Олден помолчал.

— Да.

— Значит, перенос личного остаточного следа принципиально возможен.

— Частичный.

— Пока.

Он посмотрел на меня.

— Не люблю это слово.

— Я тоже не люблю слово «невозможно».

Дарс попросил повторить.

Вторая попытка оказалась лучше.

Он изменил способ нанесения минерала и время контакта.

На новой пластине Олден нашел уже семь совпадений.

Третья дала девять.

До официального порога двенадцати мы так и не дошли.

Но этого было достаточно, чтобы в комнате больше никто не говорил о невозможности.

Олден сидел над пластинами с таким выражением, будто последние двадцать семь лет его работы только что потребовали дополнительной главы в учебнике.

— У кинжала Кассиана семнадцать совпадений, — сказал он.

— Значит, тот, кто подделывал след, знал процедуру лучше нас, — ответила я.

— Если подделывал.

— Конечно.

Ариан прошел вдоль стола.

— Сколько людей вообще умеют работать с зеркальной солью?

Дарс задумался.

— Профессионально? Несколько десятков в столице. Большинство реставраторы и мастера обработанного металла.

— Доступ к высокой очистке?

— Намного меньше.

— Купить нелегально?

— Можно купить почти что угодно, если знать, кому платить. Но зеркальную соль контролируют жестко.

— Почему?

Дарс посмотрел на наши пластины.

— Теперь у вас есть еще один ответ.

Олден поднял голову.

— Она используется не только для металлов. С ее помощью можно копировать некоторые поверхностные реакции на печатях и старых документах.

Я вспомнила записи Лиары.

Дефекты оттисков.

Поддельные распоряжения.

Вырванные страницы.

— Лиара изучала печати.

Ариан посмотрел на меня.

— Да.

— А серый порошок был в ее запертом ящике.

— И здесь.

— И в кабинете Кассиана.

Дарс нахмурился.

— У вас три образца?

Олден кивнул.

— С оружия, с пола кабинета и из дома леди Морвен.

— Дайте посмотреть все.

Он сравнивал почти полчаса.

Сначала визуально.

Потом растворял по крупице в трех разных реактивах.

Одни частицы почти исчезли, другие оставили серый осадок.

Наконец Дарс отодвинул чашки.

— Это не чистая зеркальная соль.

— А что? — спросил Ариан.

— Использованная смесь. Соль, остатки закрепляющего состава и частицы обработанного материала.

— Во всех трех образцах?

— Они очень похожи. Но для полного совпадения нужны точные измерения, которых в вашей лаборатории я не сделаю.

Олден сказал:

— Я отправлю часть в государственную минералогическую мастерскую.

— Отправьте под номерами, без описания дела, — сказала я.

Ариан посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что мы только что выяснили, что вещество контролируется государством и может быть связано с подделкой доказательств. Я пока не знаю, кому можно сообщать, что именно мы нашли.

Дарс медленно кивнул.

— Разумно.

Олден недовольно произнес:

— Не начинайте оба.

— Что?

— Еще немного, и я окончательно привыкну к ее требованиям.

Я улыбнулась.

— Это лечится?

— Надеюсь.

Ариан остановился возле настоящего кинжала.

— Если след Лиары подделан, что это меняет юридически?

Олден ответил не сразу.

— Очень многое.

— Конкретнее.

— Остаточный след считается одним из самых надежных доказательств использования обработанного оружия. Если мы официально признаем возможность переноса...

— Мы не признаем возможность вообще, — сказала я. — Мы признаем возможность в конкретном деле, где есть физический материал, способный участвовать в переносе.

Олден посмотрел на меня с благодарностью.

— Именно.

Ариан повернулся к нему.

— Вы сможете написать заключение?

— Смогу написать, что обнаруженный след не может считаться безусловным доказательством использования оружия Лиарой Морвен, поскольку на рукояти присутствуют вещества, потенциально пригодные для искусственного переноса остаточной структуры.

— Потенциально?

— Пока мы не воспроизвели семнадцать совпадений.

— Справедливо.

Я спросила:

— Можно сравнить распределение следа на кинжале с естественным ударом Ариана?

Олден сразу заинтересовался.

— Что именно?

— При реальном использовании рука давит на рукоять неравномерно. У основания большого пальца сильнее, на отдельных участках слабее. При переносе рисунок может лечь слишком одинаково.

Он взял две пластины.

Контрольный удар Ариана.

Кинжал Кассиана.

Мы сравнивали долго.

Не потому что различие было эффектным.

Наоборот.

Нужно было смотреть под увеличением, отмечать плотность рисунка, границы и распределение фоновых линий.

Наконец Олден сказал:

— След на кинжале действительно необычно равномерный.

— Насколько?

— Естественные следы почти всегда слабее по краям зоны контакта. Здесь несколько участков одинаковой плотности.

— Это может быть из-за способа удержания?

— Может.

— Из-за перчаток?

— Тогда след был бы слабее.

— Значит, еще один признак, но не доказательство.

— Да.

Я записала.

Ариан наблюдал за мной.

— Вы довольны?

— Опять задаете неправильный вопрос.

— Какой правильный?

— Стало ли дело понятнее.

— И стало?

Я посмотрела на кинжал.

— Да. Немного.

— Мне кажется, наоборот.

— Раньше у нас было противоречие: я утверждала, что не использовала оружие, а ваш метод говорил, что использовала. Теперь мы знаем способ, которым оба утверждения могут быть одновременно верны.

— Вы не использовали, но кто-то перенес ваш след.

— След Лиары.

Он заметил поправку.

— Вы все еще разделяете себя с ней.

— Потому что я не знаю, откуда преступник мог получить ее биологический материал или исходный след.

— Кровь?

— Возможно.

— На вашем платье была кровь Кассиана, не Лиары.

— Мою кровь брали после задержания. До этого свежих повреждений почти не было, кроме царапины на руке.

Я замерла.

Ариан тоже.

— Царапина, — повторил он.

На правой руке Лиары действительно была небольшая свежая царапина.

Эван отмечал ее при осмотре, но тогда она не показалась важной.

— Где она?

Я подняла рукав.

След уже почти зажил.

Тонкая линия вдоль внутренней стороны предплечья.

Эван подошел.

— Я ее видел. Поверхностная.

— Когда появилась?

— По состоянию края — в течение суток до вашего обнаружения. Точнее не скажу.

— От чего?

— Острый предмет. Неглубоко.

Я посмотрела на Ариана.

— Если кому-то была нужна кровь Лиары, много не требовалось.

— Или она сама порезалась о бумагу, металл, что угодно.

— Да.

Не нужно было превращать любую царапину в доказательство заговора.

Но теперь она приобрела возможное значение.

— Есть еще способы получить биологический материал без раны, — сказал Олден. — Волосы, пот, ткань после ношения.

Дарс покачал головой.

— Для хорошего переноса, судя по вашим опытам, этого могло быть мало.

— Мы не знаем процедуру преступника, — напомнила я.

— Верно.

Я посмотрела на пакет с серой пылью из дома Лиары.

И тут же возник неприятный вопрос.

— Если этот материал лежал в ее запертом ящике, возможно, зеркальную соль использовала сама Лиара.

Ариан повернулся ко мне.

— Чтобы что сделать?

— Не знаю.

— Подделать след на кинжале?

— Она могла заниматься чем-то другим. Печатями, документами. Мы уже видели ее записи.

Олден добавил:

— Архивисты иногда работают с восстановленными печатями, но зеркальная соль не входит в обычный набор.

— Тогда откуда она у Лиары?

Никто не ответил.

Вот теперь появилась новая проблема.

До этого серый порошок можно было считать материалом преступника.

Но он находился не только на месте убийства.

Он был в доме женщины, которую подставили.

В закрытом ящике, к которому, по словам Инес, доступ имела только Лиара.

Если настоящая Лиара сама добыла зеркальную соль, она могла знать о возможности подделки следов.

Могла исследовать ее.

Могла использовать.

Или украсть образец в ходе собственной тайной работы с Кассианом.

Это не делало ее убийцей.

Но снова напоминало, что я почти ничего не знаю о женщине, чье тело теперь носила.

Ариан, кажется, понял мое молчание.

— Ваша версия?

— Пока две.

— Говорите.

— Первая: Лиара получила этот материал в ходе работы над поддельными документами. Тогда его наличие в ящике связано с расследованием Кассиана.

— Вторая?

— Она сама использовала зеркальную соль для чего-то, о чем мы не знаем.

— Включая подделку остаточного следа.

— Включая.

Эван посмотрел на меня.

— Вы только что нашли способ доказать, что главное доказательство против вас может быть поддельным, и сразу придумали версию, в которой женщина, чье тело вы занимаете, сама умеет его подделывать.

— Потому что порошок лежал в ее доме.

— Иногда мне кажется, что вы вообще не заинтересованы в собственном оправдании.

— Очень заинтересована. Поэтому не хочу, чтобы через неделю обвинитель задал тот же вопрос, а мы впервые о нем задумались в суде.

Ариан кивнул.

— Нужно установить, откуда у Лиары зеркальная соль.

— И посмотреть ее рабочие документы еще раз.

— В архиве.

— Да.

— Завтра.

— Почему завтра?

Он показал на часы.

Я удивилась.

Мы провели в лаборатории почти весь день.

За окнами уже темнело.

— Потому что даже вы иногда должны есть и спать.

— Я два дня пытаюсь объяснить вам то же самое.

— Видите, мы положительно влияем друг на друга.

Эван хмыкнул.

Олден уже собирал образцы.

Я попросила оставить мне копию экспериментального протокола.

— Вам оригинал все равно не дам.

— Я и не прошу.

— Один экземпляр будет у Ариана, второй у меня, третий получите вы.

— С подписями всех присутствующих.

Он посмотрел на меня.

— Конечно.

— И с указанием, что мы не достигли официального порога совпадений.

— Обязательно.

— И что...

Олден поднял руку.

— Все. Я знаю, как писать заключение.

Я остановилась.

— Хорошо.

— Это было трудно?

— Очень.

Он улыбнулся.

Нам уже собирались открыть дверь, когда Ариан задержался у стола с образцами.

— Олден.

Эксперт обернулся.

— Да?

— До моего разрешения результат эксперимента не покидает эту комнату.

— Даже Совет?

— Особенно Совет.

— Долго скрывать не получится.

— Я не собираюсь скрывать. Я хочу сначала понять, сколько людей могли получить зеркальную соль и кто знал, как ею пользоваться.

Дарс сказал:

— Тогда вам понадобятся журналы государственных выдач.

Ариан посмотрел на него.

— Где они хранятся?

— Основные — в Королевской канцелярии. Копии должны быть в мастерских.

Снова канцелярия.

Я ничего не сказала.

Одно слово, повторившееся несколько раз, еще не становилось доказательством.

Но его уже нельзя было игнорировать.

— Кто подписывает выдачу? — спросила я.

— Зависит от количества. Небольшие объемы мастерским — руководитель ремесленного управления. Крупные или специальные поставки — через Королевскую канцелярию.

— Архив может официально запросить зеркальную соль?

Дарс задумался.

— Для восстановления старых печатей — да.

— Значит, Лиара могла получить ее законно.

— Теоретически.

— Нужно проверить.

Ариан кивнул.

— Завтра в архиве.

Мы вышли из лаборатории последними.

Коридоры управления почти опустели. За окнами горели городские фонари, на мокрой мостовой отражался свет.

До дворца можно было дойти пешком через внутреннюю галерею.

Стража шла немного позади.

Я несла копию протокола и думала о семнадцати совпадениях.

— Вы сегодня доказали, что одно из самых надежных доказательств королевского следствия можно подделать, — сказал Ариан.

— Нет.

— Опять?

— Мы доказали, что его можно частично воспроизвести искусственно и что на вашем кинжале есть вещество, пригодное для такого переноса. Этого достаточно, чтобы перестать считать результат абсолютным. Но недостаточно, чтобы объявить всю систему бесполезной.

— Олден будет вам благодарен.

— Надеюсь.

— Он сегодня выглядел так, будто хочет либо нанять вас, либо выгнать из государства.

— Одно другому не мешает.

Несколько шагов мы прошли молча.

Потом я спросила:

— Сколько людей казнили по остаточному следу?

Ариан посмотрел на меня.

— Не знаю.

— Много?

— Его никогда не используют как единственное доказательство.

— Но он сильно влияет на решение.

— Да.

— Тогда у вас будет проблема после окончания дела.

— У нас.

Я повернула голову.

— Что?

— Если вы окажетесь правы и останетесь в Арделии, это будет уже не только моя проблема.

Я не ответила сразу.

До этого разговоры о будущем всегда заканчивались на ближайшем допросе, следующем дне или возможном суде.

«Останетесь в Арделии» прозвучало слишком далеко.

— Сначала хорошо бы не закончить жизнь раньше суда.

— С этим ваши шансы сегодня выросли.

— Из-за следа?

— Из-за нескольких вещей.

— Вы начинаете верить, что я невиновна?

Он не торопился.

— Я начинаю верить, что кто-то приложил очень много усилий, чтобы вы выглядели виновной.

— Это не одно и то же.

— Вы сами научили меня не перепрыгивать через шаги.

Я улыбнулась.

— Ненавижу, когда мои слова используют правильно.

— Полезный опыт.

Мы дошли до развилки.

Ариан должен был идти в крыло Совета, меня ждал стражник у лестницы к комнатам.

Я остановилась.

— Ариан.

— Что?

— Почему Кассиан пользовался кинжалом с такой обработкой? Это обычное оружие для королевской семьи?

— Его подарили при совершеннолетии. Он носил его почти двадцать лет.

— Значит, человек, который готовил инсценировку, мог заранее знать, какой именно кинжал окажется в кабинете.

— Он обычно лежал в ящике письменного стола, если Кассиан был во дворце.

— Доступ к ящику был свободный?

— Нет.

— Запирался?

— Да.

— Ключ?

— У Кассиана.

Я нахмурилась.

— Где нашли ключ после смерти?

Ариан задумался.

— В кармане его жилета.

— Значит, убийца либо открыл ящик ключом после того, как Кассиан уже не мог помешать, либо знал другой способ.

— Возможно.

— Кто первым сообщил, что кинжал принадлежит Кассиану?

— Верен узнал герб.

— А кто сказал, что оружие обычно хранилось в столе?

— Ремис.

— Тогда нужно проверить сам ящик.

— Его осматривали.

— На предмет взлома?

— Да. Следов нет.

— Значит, вероятнее всего, его открыли ключом.

— Который был у Кассиана.

Я кивнула.

Еще одна небольшая деталь.

Кто-то после смерти спокойно обыскал его одежду, открыл стол, достал личный кинжал, подготовил сцену и потом вернул ключ в карман.

Для этого требовалось время.

Не несколько секунд.

И уверенность, что никто не войдет.

— Убийца чувствовал себя в кабинете достаточно спокойно, — сказала я.

— Или точно знал, сколько времени у него есть.

— Это тоже нужно учесть.

Ариан посмотрел на меня.

— Завтра архив.

— Завтра архив.

Он ушел в сторону Совета.

Я поднялась к своим комнатам.

У двери меня ждал поднос с ужином и новая книга из дома Лиары, которую прислала Инес.

На этот раз я действительно поела прежде, чем села за записи.

Остаточный след Лиары на кинжале больше нельзя было считать безусловным доказательством.

На оружии обнаружили частицы использованного материала, похожего на зеркальную соль.

Похожий материал находился в кабинете Кассиана и в запертом ящике Лиары.

Эксперимент показал, что личный рисунок можно хотя бы частично переносить искусственно.

Для качественной подделки преступнику, вероятно, требовались:

исходный след Лиары;

биологический материал;

зеркальная соль;

знание обработки металлов;

доступ к кинжалу после смерти Кассиана.

Я перечитала последнюю строку и зачеркнула слово «преступнику».

Написала вместо него:

«человеку, создавшему след».

Потому что оставался вопрос, который мне совсем не нравился.

Если зеркальная соль действительно была частью тайной работы Лиары с Кассианом, она могла быть еще одной жертвой.

Но если соль принадлежала самой Лиаре и использовалась ею раньше, мы пока не знали для чего.

И впервые с начала расследования у меня появилось доказательство, которое одновременно помогало мне и делало прошлое хозяйки этого тела еще менее понятным.

Завтра нам предстояло идти туда, где Лиара провела последние четыре года своей жизни.

В Королевский архив.

Если она действительно нашла поддельные документы, следы должны были остаться не только в ее тетради.