Глава 9. Наследник

Утро началось не с архива.

Меня разбудили стуком в дверь и сообщили, что через двадцать минут я должна быть готова явиться перед Королевским Советом.

Я села на кровати и несколько секунд пыталась понять, какое отношение Совет имеет ко мне именно сегодня.

Вчера вечером мы договорились продолжить проверку владельцев торговых домов. Ивар должен был подготовить запросы так, чтобы никто не связал их напрямую с убийством Кассиана. Олден собирался сравнить четыре образца серого минерального остатка. Ариан обещал проверить старые королевские матрицы.

В моих планах не было ни Совета, ни придворных платьев, ни очередного объяснения, почему женщина, которую они считают Лиарой Морвен, ничего не помнит о собственной жизни.

Инес появилась через пять минут.

За ней вошли две дворцовые служанки с платьем.

— Только не говорите, что меня решили нарядить перед казнью, — сказала я.

Инес резко повернулась.

— Не шутите так.

Я сразу пожалела.

— Простите.

Она поставила на стол коробку с украшениями.

— Вас вызывают не для суда. Сегодня Совет официально подтверждает порядок наследования после смерти принца Кассиана.

Я окончательно проснулась.

— Ариан становится наследником.

— Если Совет подтвердит его права.

— Почему может не подтвердить?

Инес посмотрела на меня так, будто я опять задала вопрос, ответ на который должна была знать любая девочка в Арделии.

Потом вспомнила.

— Потому что после внезапной смерти наследника Совет обязан проверить, нет ли обстоятельств, препятствующих следующему члену рода принять право наследования. Болезнь, нарушение закона, отказ от обязанностей, государственное обвинение.

— Ариан под чем-то из этого находится?

— Насколько мне известно, нет.

Мне не понравилось последнее уточнение.

— Тогда зачем нужна я?

Инес начала расчесывать мои волосы.

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

— Я служанка, а не член Совета.

— Повезло вам.

Она посмотрела на меня в зеркало.

— Сегодня там будет половина людей, которые уже решили, виновны вы или нет.

— Даже лучше.

— Вера.

— Что?

— Иногда молчание действительно помогает.

— Я умею молчать.

— Пока не замечала.

Я посмотрела на ее лицо в отражении.

За несколько дней Инес перестала вздрагивать каждый раз, когда я говорила о Лиаре в третьем лице. Полностью не привыкла, но хотя бы больше не пыталась увидеть во мне женщину, которая однажды вдруг вернется вместе с памятью.

Это было одновременно легче и тяжелее.

— Как вы думаете, зачем меня вызывают? — спросила я.

Инес закрепила волосы простой серебряной шпилькой.

— Чтобы посмотреть.

— На что?

— На вас. На Ариана. На то, как вы разговариваете друг с другом.

Я повернулась.

— Зачем?

— Потому что двор всегда смотрит, кто с кем стоит рядом.

— Я подозреваемая в убийстве его брата.

— Именно.

Вот теперь мне стало совсем интересно.

Совет заседал в круглом зале на третьем этаже центрального дворца.

Меня привели через боковую дверь и посадили не за общий стол, а на отдельное место у стены. Рядом остались два стражника.

Это хотя бы честно отражало мой статус.

Ариан уже был там.

Он стоял возле длинного окна и разговаривал с пожилым мужчиной в бордовом сюртуке. Увидев меня, только коротко кивнул.

Никакой демонстративной поддержки.

Правильно.

Чем меньше сейчас было оснований говорить, что руководитель расследования защищает главную подозреваемую, тем лучше.

Я осмотрела остальных.

Совет состоял примерно из двадцати человек.

Некоторых я уже видела во дворце. Нескольких знала по именам из документов. Остальные были незнакомы.

Леонара Грейса я определила без подсказки.

Он не выглядел человеком, которого в плохой книге немедленно назначили бы главным злодеем.

Около пятидесяти пяти. Седина у висков. Спокойное лицо. Хорошо сидящий темно-синий костюм без показной роскоши. Он разговаривал с двумя советниками и внимательно слушал собеседника, не пытаясь перетянуть внимание на себя.

Когда наши взгляды встретились, канцлер вежливо наклонил голову.

Я ответила тем же.

Он подошел позже, когда вокруг меня никого не было.

— Леди Морвен.

— Господин канцлер.

— Мне сообщили, что вы предпочитаете другое имя.

— Вера Ланская.

Он не усмехнулся.

Не стал задавать вопрос о сумасшествии.

— Тогда прошу простить. Госпожа Ланская.

Это было неожиданно.

— Вы быстро принимаете странные обстоятельства.

— При дворе полезно сначала выслушать человека, а потом решать, что считать странным.

— Хороший принцип.

— Говорят, вы предложили несколько необычных методов исследования.

— Я бы назвала их обычными. Просто не для этого мира.

Канцлер улыбнулся.

— Именно это я и имел в виду.

Он говорил спокойно.

Никакой фальши я не слышала.

Но и не ожидала услышать. Если человек почти десять лет управлял схемой поддельных государственных документов, он едва ли должен был нервничать от одного разговора с архивисткой.

Если, конечно, это вообще был он.

Мы еще не имели права делать такой вывод.

— Кассиан ценил людей, которые не боялись спорить, — сказал Леонар.

— Вы хорошо его знали?

— Достаточно, чтобы много раз с ним не соглашаться.

— В том числе перед смертью?

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Вы уже знаете об ужине.

— Свидетели видели ваш разговор.

— Тогда отвечу прямо. Да. Мы спорили.

— О чем?

— Если его высочество позволит, расскажу следствию в установленном порядке. Не думаю, что зал Совета подходит для допроса.

Ответ был правильным.

Я кивнула.

— Согласна.

— Рад, что хотя бы в этом.

Он уже собирался отойти, но остановился.

— И еще одно. Я не знаю, что произошло в кабинете Кассиана. Но если следствие установит, что вас действительно сделали удобной виновной, я буду первым, кто потребует пересмотра обвинения.

— А если установит обратное?

— Тогда я потребую суда.

Ни обещаний.

Ни красивой поддержки.

Тоже правильный ответ.

— Справедливо.

— В такие дни справедливость особенно полезно отделять от сочувствия.

Он отошел.

Я проводила его взглядом.

Ариан оказался рядом через минуту.

— О чем говорил канцлер?

— О том, что при подтверждении моей невиновности потребует пересмотра обвинения, а при подтверждении вины — суда.

— Очень в его стиле.

— Вы ему доверяете?

Ариан посмотрел в сторону Леонара.

— Как канцлеру — настолько, насколько вообще можно доверять человеку, который двадцать лет занимается политикой.

— Исчерпывающий ответ.

— Вы ожидали другого?

— Нет.

Председатель Совета попросил всех занять места.

Ариан ушел к длинному столу.

Я осталась у стены.

Король появился через другую дверь.

Я видела его впервые.

Он был старше Леонара, вероятно, за шестьдесят. Высокий, очень худой, с почти полностью седыми волосами. На нем не было короны, только темный официальный костюм и небольшой золотой знак драконьего рода у воротника.

Он выглядел хуже, чем должен выглядеть человек, которому несколько дней назад сообщили о смерти старшего сына.

Но голос оставался твердым.

— Начнем.

Первые полчаса меня почти не касались.

Зачитали медицинское подтверждение смерти Кассиана.

Формально объявили о прекращении его полномочий как наследного принца.

Потом председатель Совета открыл древнюю книгу и зачитал порядок наследования.

Я слушала внимательно.

После смерти первого наследника право переходило следующему прямому члену королевского рода, если не существовало юридических препятствий.

Следующим был Ариан.

Все выглядело просто.

До момента, когда один из советников поднялся.

— Перед подтверждением наследования Совет обязан рассмотреть обстоятельства последних отношений между двумя принцами.

Ариан не изменился в лице.

Король спросил:

— На каком основании?

Советник открыл папку.

— На основании свидетельских показаний о серьезном конфликте между наследниками за два дня до смерти принца Кассиана.

В зале стало заметно тише.

Я медленно выпрямилась.

Вот почему меня вызвали.

Не из-за моего дела напрямую.

Из-за Ариана.

Председатель Совета сказал:

— Имя свидетеля.

— Глава дворцового протокола господин Дорен Хаст.

Я видела его один раз в коридоре.

Полный мужчина с густыми седыми бакенбардами.

Сейчас он вошел через боковую дверь и занял место перед Советом.

После клятвы говорить правду председатель спросил:

— Вы присутствовали при разговоре принцев Кассиана и Ариана два дня до смерти первого наследника?

— Частично.

— Что значит частично?

— Я вошел в малую библиотеку, когда разговор уже шел.

— Они были одни?

— Да.

— Как вы определили, что между ними происходил конфликт?

Дорен осторожно посмотрел на Ариана.

— Они говорили громко.

— Слова помните?

Он помедлил.

— Некоторые.

— Какие?

Я заметила, как Ариан перестал двигать лежащий перед ним карандаш.

— Принц Кассиан сказал, что не позволит вмешиваться в свое решение. Принц Ариан ответил, что это касается не только его.

— Что именно касалось?

— Я не знаю.

— Продолжайте.

— Потом принц Кассиан сказал: «Ты не получишь то, чего хочешь, только потому, что решил, будто понимаешь лучше меня».

В зале кто-то едва заметно зашевелился.

— Ответ принца Ариана?

Дорен опустил глаза.

— Он сказал: «Если продолжишь так, ты можешь вообще не дожить до момента, когда придется выбирать».

Молчание стало абсолютным.

Я посмотрела на Ариана.

Он не отвернулся.

Никакого возмущенного отрицания.

Это мне не понравилось больше, чем если бы он вскочил.

Председатель спросил:

— Вы уверены в формулировке?

— Да.

Я автоматически отметила.

Уверенный свидетель.

Снова.

Но теперь ставка была другая.

— Что произошло после? — спросил председатель.

— Я дал понять, что вошел. Принцы прекратили разговор.

— Вы сообщили кому-нибудь?

— Нет. Ссоры внутри семьи не являются делом протокола.

Леонар спокойно спросил:

— Господин Хаст, слышали ли вы какие-либо слова до фразы принца Кассиана о выборе?

— Нет.

— Следовательно, не знаете, что именно обсуждалось?

— Нет.

— Видели угрозу оружием?

— Нет.

— Физический конфликт?

— Нет.

— Спасибо.

Канцлер не защищал Ариана.

Он просто ограничил показание тем, чем оно являлось.

Снова правильно.

Председатель повернулся к Ариану.

— Вы подтверждаете разговор?

— Да.

По залу прошел тихий шепот.

Король ничего не сказал.

— Подтверждаете указанную фразу?

— Не дословно. Но смысл был близким.

Я почувствовала неприятный холод.

— Объясните смысл, — потребовал председатель.

Ариан немного помолчал.

— Кассиан собирался лично участвовать в поездке на Северный рубеж через несколько дней.

— И?

— До этого он дважды переживал тяжелые приступы после обращения.

Эван, сидевший ближе к концу стола, резко поднял голову.

Вот теперь раскрылась часть медицинской тайны.

Ариан продолжил:

— Я узнал об одном из приступов случайно. Не знал всего диагноза, который услышал только после смерти. Но понимал, что брат рискует. Мы спорили, должен ли он ехать.

Это имело смысл.

Но пока только как объяснение.

— Фраза о том, что он может не дожить до выбора? — спросил председатель.

— Я говорил о том, что он может погибнуть в дороге или во время обращения, если продолжит игнорировать состояние.

— Почему господин Хаст услышал это как угрозу?

Ариан посмотрел на свидетеля.

— Это вопрос к нему.

Дорен напрягся.

Председатель вмешался:

— Ваше высочество, сейчас вопрос к вам.

— Тогда ответ тот же. Я не знаю, как другой человек интерпретировал часть разговора, не слышав его начала.

С точки зрения логики это было верно.

С точки зрения политики — почти бесполезно.

Потому что в зале уже прозвучала угроза смерти.

И через два дня Кассиан умер.

Председатель продолжил:

— Был ли между вами конфликт по вопросам наследования?

— Нет.

— По решениям Совета?

— Да.

— Каким?

— Несколько месяцев мы расходились по вопросу северных гарнизонов, налогов на приграничную торговлю и назначения управляющего в Тарне.

— По вопросу брака Кассиана с леди Селиной Роар?

Ариан нахмурился.

— Это вообще не было моим решением.

— Но вы высказывались против.

— Я говорил брату, что политический брак не имеет смысла, если обе стороны его ненавидят.

Где-то справа раздался неприятный шепот.

Я запомнила.

Еще одна возможная тема слухов.

— Вы получаете прямое право на престол после смерти брата, — сказал один из советников. — Отрицать выгоду невозможно.

Ариан посмотрел на него.

— Я и не отрицаю юридический факт.

— Тогда понимаете, почему Совет обязан рассмотреть вопрос о вашей возможной причастности.

— Понимаю.

И снова никакой обиды.

Это был человек, который несколько дней слушал от меня, что неприятную версию нельзя отвергать только потому, что она неприятная.

Теперь этот принцип развернулся против него.

Председатель Совета попросил принести материалы следствия.

На стол легла тонкая папка.

Я уже знала, что в ней.

Время смерти.

Яд.

Медицинское хранилище.

Показания слуг.

Но потом секретарь достал еще один лист.

Его я не видела.

— Вчера вечером Следственному управлению переданы сведения о том, что в ночь смерти принца Кассиана ваше высочество покидали официальный ужин примерно на двадцать минут.

Ариан посмотрел на него.

— Да.

Я резко подняла голову.

Он мне об этом не говорил.

— Куда вы ходили? — спросил председатель.

— В северный двор.

— Один?

— Да.

— Свидетели?

— Стража видела меня на выходе и возвращении.

— Между этими моментами?

— Не знаю.

— Почему покинули ужин?

Ариан помолчал.

— Получил сообщение от командира северной стражи.

— Где сообщение?

— Передал секретарю после возвращения.

— Секретарь говорит, что документа у него нет.

Теперь это становилось хуже.

Ариан впервые выглядел по-настоящему удивленным.

— Его не нашли?

— Нет.

— Тогда ищите у меня в рабочем кабинете.

— Уже проверили.

— Значит, среди бумаг в управлении.

— Проверили и там.

Ариан повернулся к Верену, стоявшему у двери.

Тот едва заметно покачал головой.

Я почувствовала знакомое неприятное ощущение, когда цепочка фактов внезапно становится слишком удобной.

Ссора.

Угроза.

Прямая выгода.

Необъясненный уход с ужина.

Исчезнувший документ.

И все это появляется в момент, когда Ариан должен официально стать наследником.

Председатель сказал:

— Пока это не обвинение. Но Совет не может игнорировать обстоятельства.

— Я и не прошу.

Король наконец заговорил.

— Ариан.

Тот повернулся к отцу.

— Да.

— Есть ли еще что-то, о чем Совет узнает не от тебя?

Вопрос был тяжелее остальных.

Ариан несколько секунд молчал.

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

Король кивнул.

Но доверия в этом движении я не увидела.

После короткого совещания Совет принял решение.

Право Ариана на наследование подтверждалось временно, в силу прямой линии рода.

Но до завершения расследования смерти Кассиана он не мог участвовать в рассмотрении вопросов, которые напрямую касались наследственного перехода.

Это было ожидаемо.

Следующее решение оказалось хуже.

— В связи с возможным конфликтом интересов, — зачитал председатель, — принц Ариан Вейр временно отстраняется от непосредственного руководства расследованием смерти принца Кассиана.

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

Ариан не возразил сразу.

— Кто принимает дело?

Председатель посмотрел на Леонара.

Канцлер поднялся.

— Совет предлагает временную комиссию из трех человек. Следственное управление продолжит собирать доказательства, но решения по ключевым действиям будут подтверждаться комиссией.

— И кто ее возглавит? — спросил Ариан.

— Лорд Рейман Тасс.

Тот самый человек, которого Леонар предлагал раньше.

Эван тихо выругался.

Я запомнила это.

Ариан сказал:

— Возражаю.

Председатель нахмурился.

— На каком основании?

— Тасс последние семь лет работает в комиссии по государственным закупкам. Сейчас расследование касается поддельных распоряжений и, возможно, незаконного движения государственных материалов.

В зале стало тише.

Мы не собирались раскрывать эту часть.

Но Ариану пришлось.

Леонар повернул голову.

Не резко.

Но я заметила.

— Поддельных распоряжений? — спросил он.

Ариан посмотрел на канцлера.

— Это рабочая версия.

— Почему Совет не был уведомлен?

— Потому что проверка еще не закончена.

— Насколько серьезные основания?

Ариан не ответил.

Председатель вмешался:

— Если материалы затрагивают государственные закупки, кандидатура Тасса действительно требует пересмотра.

Леонар спокойно сказал:

— Согласен. Я сниму свое предложение.

Никакой попытки продавить своего человека.

Это снова работало в его пользу.

Или выглядело именно так.

После обсуждения комиссия получила другого руководителя — пожилую женщину по имени леди Маэр Тейн, бывшую судью, которая, судя по реакции Ариана, не вызывала у него возражений.

Но сути это не меняло.

Он больше не руководил делом.

И я больше не находилась под защитой человека, который хотя бы понимал, зачем я задаю странные вопросы.

Заседание закончилось почти через два часа.

Люди начали расходиться.

Я осталась у стены, потому что никто не сказал, могу ли я просто уйти.

Через несколько минут ко мне подошла женщина лет сорока в темно-зеленом платье.

Красивое лицо.

Очень спокойное.

— Леди Морвен.

— Вера Ланская.

Она едва заметно усмехнулась.

— Я слышала.

— Простите, а вы?

— Селина Роар.

Невеста Кассиана.

Теперь я узнала ее.

Мы еще не встречались лично.

Она посмотрела на меня без ненависти.

Это удивило.

— Я хотела увидеть женщину, которой приписывали роман с моим женихом.

— И?

— Пока не решила.

— Очень обнадеживающе.

— Не беспокойтесь. Если бы я верила каждому дворцовому слуху, давно сошла бы с ума.

Мне понравилась эта фраза.

— Вы считаете, романа не было?

Селина посмотрела в сторону пустеющего стола.

— Кассиан умел скрывать вещи. Поэтому я не стану утверждать, чего не знаю. Но если хотите спросить, замечала ли я между ним и Лиарой что-то личное, ответ — нет.

— Вы знали о встречах?

— О некоторых.

Это было новым.

— Как?

— Кассиан дважды отменял наши встречи, потому что должен был идти в архив.

— Говорил к кому?

— Нет.

— Вы спрашивали?

— Конечно.

— И что он отвечал?

— Что государственные бумаги скучнее моей ревности.

Я не удержалась.

— Это звучит не слишком романтично.

— Наши отношения вообще были не слишком романтичными.

Она сказала это без жалости к себе.

— Вы действительно собирались разорвать помолвку?

Селина посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Уже дошли и до этого.

— Это связано с убийством.

— Может быть.

— Кассиан собирался?

— Да.

— Почему?

— Потому что мы оба поняли, что политический расчет, ради которого нас соединяли, перестал быть выгодным.

— Кто был против?

— Наши семьи. Совет. Несколько людей, которым нравилась идея объединения наших земель.

— Канцлер?

Она помедлила.

— Леонар считал разрыв неразумным.

— Насколько активно?

— Он пытался убедить Кассиана отложить решение.

— Они спорили об этом на последнем ужине?

Селина медленно покачала головой.

— Не знаю. Их разговор я не слышала.

— Вы знали о ссоре Ариана и Кассиана?

— Да.

— О чем она была?

Селина посмотрела на меня.

— Ариан сказал правду.

— Вы присутствовали?

— Нет. Но Кассиан сам рассказал мне после.

Это было важным независимым подтверждением.

— Что именно?

— Что Ариан снова пытается командовать им как ребенком и запретил ехать на Северный рубеж.

— Упоминал угрозу смерти?

— Смеялся и сказал, что младший брат обещает приковать его к кровати, если он не научится отдыхать.

Совсем другой оттенок разговора.

— Вы готовы повторить это комиссии?

— Разумеется.

— Почему не сказали раньше?

— Меня не спрашивали.

Я почти усмехнулась.

Снова.

Плохой вопрос.

Неполный ответ.

— Спасибо.

Селина посмотрела на меня.

— Не благодарите. Я говорю не ради Ариана.

— А ради кого?

— Ради Кассиана. Если его убийцу ищут, потому что он выгоден политически, а не потому что доказательства ведут к нему, это оскорбляет память погибшего.

Я кивнула.

— В этом мы согласны.

Она уже собиралась уйти.

— Госпожа Роар.

— Да?

— Кассиан когда-нибудь упоминал поддельные государственные документы?

Ее лицо осталось спокойным.

Но взгляд изменился.

— Нет.

Слишком быстро.

Я не стала задерживать.

— Понятно.

Она ушла.

Я записала мысленно.

Вернуться к Селине позже.

Возможно, она лгала.

Возможно, просто не хотела обсуждать это в коридоре.

Ариана я нашла возле лестницы.

Он разговаривал с Вереном.

Когда увидел меня, отправил офицера вперед.

— Вас возвращают в комнаты.

— Я слышала.

— Не спорьте.

— Я хотела спросить не об этом.

— Тогда спрашивайте.

— Почему вы не сказали мне о ссоре с Кассианом?

Он посмотрел на меня без удивления.

— Потому что она не имела отношения к убийству.

— Это вы решили?

— Да.

— Очень удобно.

— Я знал контекст разговора.

— А следствие знало?

Он сжал челюсть.

— Вера.

— Нет. Сейчас это важно. Вы несколько дней требуете от меня не скрывать неудобные факты, потому что они могут изменить версию. А сами решили, что ваша публичная ссора с человеком, которого через два дня убили, не заслуживает упоминания.

— Я не скрывал. О разговоре знали люди дворца.

— Это не то же самое, что добровольно сообщить следствию.

— Формально расследование возглавлял я. Информация была мне известна.

— Вот именно поэтому вас и отстранили.

Он замолчал.

Я понимала, что говорю жестко.

Но отступать было нельзя.

— Вы сейчас защищаете решение Совета?

— Я защищаю принцип.

— Который?

— Человек не должен сам решать, какие доказательства против него достаточно важны.

Он отвернулся к окну.

— Я не убивал Кассиана.

— Верю.

Ариан резко посмотрел на меня.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что моя вера ничего не доказывает.

Его лицо стало холоднее.

— Очень удобно.

— Нет. Очень неприятно.

— Вы несколько дней работали со мной.

— Да.

— Видели, что я делаю.

— Да.

— Знаете, что именно я пытался найти убийцу.

— И все это снижает вероятность, что вы убили брата. Но не обнуляет ее.

Он долго молчал.

Я продолжила уже спокойнее:

— Если завтра найдут физическое доказательство против вас, я его проверю так же, как проверяла след на кинжале против себя.

— Даже если считаете, что меня подставляют?

— Особенно если считаю.

— Почему?

— Потому что иначе любой результат в вашу пользу станет бесполезным. Его можно будет объяснить тем, что я решила вас спасти.

Ариан посмотрел на меня так, словно впервые за разговор действительно услышал.

— Вы хотите доказать мою невиновность так же, как свою.

— Нет.

— Нет?

— Я хочу установить, виновны вы или нет.

Его взгляд снова стал тяжелым.

— Разница существенная.

— Очень.

— И если окажется, что я виновен?

Я не отвела глаз.

— Тогда вы будете отвечать за убийство.

Он усмехнулся без радости.

— Даже не сомневались.

— Если ждете, что я скажу другое из благодарности за помощь, то нет.

— Не жду.

Мы стояли в пустом коридоре.

Несколько дней назад он был человеком, который мог отправить меня на казнь.

Сегодня его самого отстранили от расследования смерти собственного брата.

Ситуация могла бы показаться почти ироничной, если бы не была настолько опасной.

— Селина подтвердила вашу версию ссоры, — сказала я.

Ариан нахмурился.

— Вы уже успели ее допросить?

— Мы поговорили.

— Это и называется самостоятельным расследованием.

— Она сама подошла.

— А вы случайно задали десять вопросов.

— Шесть или семь.

Он прикрыл глаза.

— Что сказала?

Я пересказала.

Про Северный рубеж.

Про шутку Кассиана о том, что младший брат хочет приковать его к кровати.

Про отсутствие личной угрозы в восприятии самого Кассиана.

Ариан выдохнул.

— Это поможет.

— Возможно.

— Опять.

— Свидетель подтверждает контекст, но Селина была не в комнате. Она знает только рассказ Кассиана после события.

— Все равно.

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Вы уже проверяете доказательства против меня.

— Разумеется.

— После того, как только что объяснили, что не будете меня защищать.

— Проверка доказательств и есть единственная нормальная защита невиновного.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Невыносимо последовательная.

— Нет. Иногда устаю.

Он все-таки улыбнулся.

Слабо.

Но на этот раз напряжение немного ушло.

— Есть еще одно, — сказала я.

— Конечно.

— Где документ от командира северной стражи?

Улыбка исчезла.

— Не знаю.

— Вы действительно получили его?

— Да.

— Кто доставил?

— Военный курьер.

— Имя?

— Лерс Тайн.

— Он жив?

— Надеюсь.

— Найдем.

— Вера, меня официально отстранили.

— Вас. Не меня.

— Вы задержанная подозреваемая.

— У меня удивительно гибкий статус.

— Не злоупотребляйте.

— Не обещаю.

Он покачал головой.

— Я попрошу Верена найти курьера.

— Это уже участие в расследовании.

— Я могу предоставить сведения комиссии о собственной защите.

— Вот видите. Все законно.

— Вы раздражаете.

— Мне говорили.

Мы дошли до двери моих комнат.

Стражник открыл ее.

Я уже собиралась войти, когда Ариан сказал:

— Сегодня вы вернулись к документам?

— Каким?

— К поддельным распоряжениям.

— Нет. Совет занял полдня.

— Ивар передал предварительные сведения по торговым домам.

Я повернулась.

— Уже?

— До заседания.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Пять компаний из последнего запроса Лиары.

— И?

— На первый взгляд владельцы разные. Но две через промежуточные товарищества связаны с одним финансовым домом.

— Каким?

— «Грейн и партнеры».

Название ничего не говорило.

— Кто владелец?

— Формально семья Грейн.

— А фактически?

— Вот это Ивар и собирался проверять дальше.

Я взяла лист.

— Почему отдаете мне, если вас отстранили?

— Потому что запрос был сделан до решения Совета, а вы официально допущены как эксперт-консультант по части исследования документов до отдельного распоряжения комиссии.

Я удивилась.

— Когда успели?

— До заседания.

— Вы знали, что вас отстранят?

— Предполагал.

— И заранее оформил мое участие?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Это почти похоже на доверие.

— Не преувеличивайте.

— Конечно.

Он стал серьезнее.

— Но теперь вы работаете через леди Маэр Тейн. Не через меня.

— Понимаю.

— Все найденное передаете комиссии.

— Если не появятся основания считать, что комиссия сливает информацию.

— Вера.

— Я просто обозначила условие.

— Нет. Никаких условий.

— Хорошо.

Он посмотрел так, будто не поверил ни одному слову.

И правильно.

Когда дверь закрылась, я развернула лист.

Пять компаний.

Две уже связаны через промежуточных владельцев.

Остальные три пока нет.

На обороте Ивар написал:

«Запрос расширен на все шестнадцать распоряжений. Результаты завтра».

Я положила лист рядом с записями Совета.

Теперь в расследовании появилась новая линия.

Ариан.

Прямая выгода.

Публичный конфликт.

Фраза, которую можно было услышать как угрозу.

Исчезнувшее сообщение, объясняющее двадцатиминутное отсутствие на ужине.

И очень удобный момент: именно сейчас, когда он должен был стать наследником, все это внезапно оказалось перед Советом.

Я не имела права считать его невиновным.

Но и не имела права не заметить, насколько аккуратно складывалась картина.

Слишком аккуратно.

Я открыла тетрадь и написала:

«Ариан Вейр — полноценный подозреваемый. Не исключать».

Помедлила.

Добавила:

«Проверить независимо:

Ссору — контекст, свидетели до и после.Сообщение северной стражи — курьер, журнал входа, копия.Перемещения Ариана в вечер убийства.Доступ к арканиту и зеркальной соли.Выгоду от смерти Кассиана».

Последний пункт я подчеркнула один раз.

Не два.

Не потому что был важнее других.

Потому что выгода сама по себе ничего не доказывала.

Почти любой наследник получал выгоду от смерти человека перед ним в очереди.

Вопрос был не в том, что Ариан получил.

Вопрос был в том, что он сделал.

А это все еще требовало доказательств.

Я закрыла тетрадь.

На следующий день расследование должно было продолжиться уже без него во главе.

И впервые с момента пробуждения у меня не было уверенности, что человек, который принимает решения по моему делу, будет заинтересован в тех же вопросах, что и я.

Это беспокоило сильнее, чем обвинение против Ариана.

Потому что убийца уже один раз построил почти идеальную картину преступления вокруг Лиары.

Если теперь такую же картину начали строить вокруг следующего наследника, нам нужно было понять это раньше, чем Совет увидит второй удобный ответ.