Глава 10. Кровь наследника

Леди Маэр Тейн не пыталась мне понравиться.

Это было первое, что я оценила в ней положительно.

Второе — она прочитала все материалы дела до нашей встречи и не задавала вопросы, ответы на которые уже лежали в папке перед ней.

Мы сидели в небольшом кабинете рядом с залом Совета. Маэр занимала место за письменным столом, я — напротив. У двери находился секретарь комиссии, но в разговор почти не вмешивался.

Самой Маэр было около шестидесяти. Строгое темное платье, седые волосы собраны на затылке, никаких украшений, кроме тонкого кольца на правой руке. Она говорила негромко, но каждый вопрос формулировала так, что уйти в сторону было трудно.

— Итак, госпожа Ланская, — сказала она, закрывая папку, — вы считаете, что принца Кассиана отравили до того, как в его тело вошел кинжал.

— Это уже не только мое мнение. Медицинское заключение Эвана Ресса подтверждает смертельную дозу арканитового соединения и слабую реакцию тканей на кинжальную рану.

— Хорошо. Вы считаете остаточный след Лиары Морвен на кинжале поддельным.

— Я считаю, что он может быть поддельным. Мы доказали возможность частичного искусственного переноса, а на оружии обнаружен материал, похожий на использованную зеркальную соль.

— Но ваш опыт не воспроизвел полный след.

— Нет. Поэтому я не называю подделку доказанным фактом.

Маэр кивнула и перелистнула страницу.

— В доме Лиары Морвен также найдена зеркальная соль.

— Остатки материала того же типа. И теперь мы знаем, что Лиара официально получала небольшой образец в архиве для исследования печатей.

— То есть вещество на кинжале могло попасть туда с ее рук или одежды случайно.

— Могло.

— Это ослабляет вашу версию.

— Да.

Секретарь поднял взгляд.

Похоже, он ожидал, что я начну спорить.

Маэр — нет.

— Вы не пытаетесь представить каждое обстоятельство в свою пользу.

— Если я начну это делать, кому-нибудь придется проверять уже меня.

— Вас и так проверяют.

— Тогда сэкономлю вам время.

На лице Маэр ничего не изменилось, но взгляд стал чуть менее холодным.

— Теперь принц Ариан. В ваших последних записях он обозначен как полноценный подозреваемый.

— Да.

— Несмотря на то что именно он позволил вам участвовать в расследовании и отложил чрезвычайное разбирательство против вас.

— Это не имеет отношения к тому, убил он брата или нет.

— Удобно отделяете личное от профессионального?

— Не всегда. Но стараюсь замечать, когда одно начинает мешать другому.

Маэр откинулась на спинку кресла.

— Вы верите, что Ариан Вейр невиновен?

Я не стала отвечать сразу.

— Пока считаю его вину маловероятной.

— Это не то же самое, что верить.

— Именно.

— Почему маловероятной?

— Он сам позволил проверять обстоятельства, которые разрушали первоначальное обвинение против Лиары. Не препятствовал исследованию медицинского хранилища. Не пытался скрыть результаты по поддельному остаточному следу после того, как понял, что метод может быть опасен для всей системы следствия. Все это плохо сочетается с поведением человека, который заранее построил сложную инсценировку.

— Но может быть частью этой инсценировки.

— Может.

— Его выгода от смерти брата очевидна.

— Да.

— Ссора подтверждена.

— Да.

— Фразу, которую можно трактовать как угрозу, он не отрицает.

— Да.

— И в вечер убийства примерно двадцать минут находился без постоянного наблюдения.

— Да.

Маэр сложила руки на столе.

— Вы удивительно спокойно перечисляете обстоятельства против человека, с которым работали несколько дней почти постоянно.

— Именно потому, что работала с ним постоянно, мне особенно важно их не игнорировать.

— Хорошо.

Она открыла другую папку.

— Тогда вам будет интересно узнать, что нашли мое люди по сообщению северной стражи.

Я выпрямилась.

— Курьера?

— И не только.

Маэр передала мне копию записи.

В журнале внешней дворцовой службы стояла отметка о прибытии военного курьера Лерса Тайна в семь сорок две вечера. Цель визита: срочное сообщение принцу Ариану от командира северной стражи.

Ниже была подпись дежурного офицера.

— Курьера нашли?

— Да. Жив, здоров и очень возмущен тем, что его третий раз за утро спрашивают об одном и том же.

— Он подтверждает передачу сообщения?

— Лично отдал запечатанный конверт адъютанту принца перед ужином.

— Не Ариану.

— Нет.

— Адъютант?

— Передал сообщение Ариану в зале. Это подтвердили еще двое свидетелей.

Я посмотрела на время.

— Сам документ все равно исчез.

— Да.

— Копия существует?

— Вот здесь становится интереснее.

Маэр дала мне второй лист.

Военные срочные сообщения перед отправкой записывались в книге исходящих распоряжений. Не полностью, но с кратким содержанием и номером.

Номер совпадал.

Краткая запись гласила, что на северной дороге возле перевала Рейр сошел каменный пласт и перекрыл путь военному обозу. Командир просил разрешить использование резервного маршрута через королевские земли.

— Это требовало немедленного ответа Ариана? — спросила я.

— Он отвечает за безопасность северных дорог и военные перемещения в этой части королевства.

— Где он должен был дать ответ?

— В его рабочем кабинете находилась карта с закрытыми военными маршрутами. Ее нельзя было приносить в общий зал.

— Значит, двадцатиминутный уход объясняется.

— Объясняется причина ухода. Не каждая минута отсутствия.

Я кивнула.

Хорошо.

Маэр не пыталась превратить найденное подтверждение в полное алиби.

— Кто видел его в рабочем кабинете?

— Секретарь принес карту примерно через четыре минуты после выхода Ариана из зала. Потом ушел. Через девять минут вернулся за подписанным ответом.

— Получается, большую часть времени он все-таки был там.

— Вероятно.

— Ответ курьеру сохранился?

— Да. Он был отправлен обратно.

— Подпись Ариана?

— Его.

— Время выхода курьера?

— Восемь двенадцать.

Я прикинула.

Ужин.

Разговор Кассиана с канцлером.

Ариан покидает зал по реальному служебному сообщению.

Возвращается.

Пока это уменьшало подозрение, что двадцатиминутное отсутствие было придумано как удобное окно для убийства.

Но не убирало остальные обстоятельства.

— Почему исходное письмо исчезло? — спросила я.

— Пока не знаем.

— Кто должен был его хранить?

— После ответа оно оставалось в кабинете Ариана, затем секретарь обязан был передать в военный архив.

— Передал?

— Утверждает, что положил в папку для отправки.

— Папка дошла до архива?

— Да.

— Письма внутри не было.

— Именно.

Я посмотрела на Маэр.

— Значит, кто-то либо случайно потерял документ, либо убрал его после того, как Ариан уже ответил.

— И если убрал намеренно, — сказала она, — это произошло до того, как вопрос о его отсутствии подняли в Совете.

Вот это было важнее.

— Кто имел доступ к папке?

— Секретарь, два делопроизводителя и курьер внутренней службы. Проверяем.

Я вернула листы.

— Хорошая работа.

Секретарь комиссии снова поднял взгляд.

Маэр едва заметно приподняла бровь.

— Я рада, что заслужила ваше одобрение.

— Это была не попытка быть снисходительной.

— Я поняла.

Мне стало немного неловко.

— Простите. В моем мире это нормальная фраза.

— Здесь тоже. Просто редко звучит от обвиняемой в адрес председателя комиссии Совета.

— Я все еще привыкаю к местным правилам.

— Не торопитесь. Иногда они меняются быстрее, чем к ним успеваешь привыкнуть.

Она закрыла папку.

— Теперь о вашем положении. Вы продолжаете работать как эксперт-консультант комиссии в части исследования документов и физических доказательств.

— Под охраной.

— Разумеется.

— И все найденное передаю вам.

— Сразу.

Я посмотрела на нее.

— Даже если это касается кого-то из членов Совета?

— Особенно если это касается членов Совета.

Ответ мне понравился.

— Хорошо.

— Но есть условие.

— Какое?

— Вы больше не получаете распоряжения от принца Ариана по этому делу.

— Я понимаю.

— И не передаете ему закрытые материалы без разрешения комиссии.

— Даже если они касаются обвинения против него?

— Тогда он получает их как заинтересованное лицо через установленную процедуру.

— Разумно.

Маэр немного помолчала.

— Вы ожидали, что я буду мешать вашему расследованию?

— Я ожидала проверить.

— Проверили?

— Пока да.

— Прекрасно. Тогда у нас есть шанс не возненавидеть друг друга в первую неделю.

Я впервые увидела, как она улыбнулась.

Это длилось секунду.

Потом дверь открылась.

Секретарь у двери обменялся несколькими словами с вошедшим офицером и сразу подошел к Маэр.

— Срочное сообщение из медицинского крыла.

Она прочитала записку.

Взгляд изменился.

— Эван Ресс просит немедленно прибыть туда принцу Ариану и следственной комиссии.

Я спросила:

— Что произошло?

Маэр передала мне лист.

На нем было написано всего две строки.

«При повторной проверке хранилища биологических образцов королевской семьи обнаружена пропажа одного образца. Принадлежность: принц Ариан Вейр».

Я перечитала.

Потом еще раз.

— Когда он пропал?

— Именно это и будем выяснять.

Через десять минут мы были в медицинском крыле.

Ариан уже ждал у входа.

Сегодня он был без формы Следственного управления. Обычный темный сюртук, никакого знака руководителя на воротнике.

Разница казалась мелкой, но я заметила ее сразу.

Он тоже увидел меня.

— Вам сообщили?

— Да.

— Хорошо.

Маэр посмотрела на него.

— Ваше высочество, напоминаю: вы присутствуете как лицо, чьи медицинские материалы затронуты. Не как руководитель следствия.

— Я помню решение Совета.

— Тогда начнем без споров.

— Это зависит не только от меня.

Он посмотрел на меня.

Я подняла руки.

— Я вообще молчу.

— Пока.

Эван встретил нас возле небольшой комнаты за основным хранилищем.

Внутри было холоднее, чем в коридоре.

Вдоль стен стояли закрытые шкафы с небольшими стеклянными емкостями. На каждой — бумажная бирка, номер и дата.

— Что именно здесь хранится? — спросила я.

Эван ответил:

— Контрольные медицинские образцы. В основном кровь и некоторые тканевые жидкости после сложных лечений.

— Зачем сохранять кровь после лечения?

— Если возникают осложнения, можно сравнить состояние организма до и после. Некоторые препараты меняют состав крови не сразу. Образцы хранят от нескольких дней до месяца.

— Чем предотвращаете порчу?

— Стабилизирующей солью и низкой температурой. После срока уничтожаем.

Никаких чудес.

Обычный медицинский учет с немного другими материалами.

— Образец Ариана почему хранился?

Эван посмотрел на него.

— После ранения на Северной дороге.

Я вспомнила шрам на его руке и разговор об арканитовом растворе.

— Вы брали кровь перед использованием лекарства?

— До лечения и через сутки после. Нужно было убедиться, что организм нормально переносит состав.

— Сколько образцов?

— Три.

— Что с ними?

Эван открыл журнал.

— Первый уничтожен по сроку четыре дня назад. Это подтверждено. Второй должен был храниться еще два дня. Третий — еще четыре.

— Какой пропал?

— Второй.

— То есть кровь, взятая через сутки после лечения?

— Да.

Маэр спросила:

— Когда пропажу заметили?

— Сегодня утром. После истории с арканитом я распорядился сверить не только препараты, но и все контролируемые образцы.

— Когда образец последний раз точно был на месте?

Эван повернулся к помощнику.

Томас Кель вышел вперед.

— Я видел оба флакона три дня назад, когда проверял сроки хранения.

— До убийства Кассиана? — спросила я.

— Да. Утром.

Это было важно.

— После этого кто-нибудь видел конкретно второй образец?

Томас задумался.

— Я — нет.

— Вечером того же дня?

— Шкаф открывали несколько раз, но для других пациентов.

— Учет?

Эван положил перед нами книгу.

Записи выглядели привычно аккуратно.

Я нашла имя Ариана.

Три номера.

Первый — уничтожен.

Третий — хранится.

Возле второго стояла отметка:

«Уничтожен досрочно после завершения наблюдения».

Подпись:

Т. Кель.

Я посмотрела на Томаса.

— Вы это писали?

Он побледнел.

— Нет.

— Уверены?

— Абсолютно.

— Может быть, забыли?

— Нет. Я не имею права уничтожать образцы королевской семьи без подтверждения Эвана.

— Иногда ставите такие подписи?

— Когда действительно утилизирую обычные образцы по распоряжению.

Эван положил рядом несколько страниц журнала.

— Я уже сравнил.

На глаз подписи были похожи.

Но не одинаковы.

На настоящих у Томаса первая буква начиналась коротким прямым штрихом.

В спорной записи — плавным изгибом.

Остальные буквы человек старательно повторил.

Слишком старательно.

Я взяла увеличительную линзу.

— Кто-то снова имитирует почерк сотрудника.

Маэр посмотрела на меня.

— Как в журнале арканита.

— Похоже.

Эван мрачно кивнул.

— Именно поэтому я вызвал вас сразу.

Ариан стоял очень тихо.

— Сколько моей крови пропало?

— Один малый медицинский образец.

— В обычных мерах?

Эван назвал объем.

Совсем немного.

Несколько миллилитров.

Для лечения — почти ничего.

Для того, о чем я думала, возможно, более чем достаточно.

Я посмотрела на Олдена.

Он стоял у дальней стены, уже в перчатках.

Кажется, пришел к тому же выводу.

— Вчера мы отказались использовать кровь Ариана в опыте с остаточным следом, — сказала я.

Маэр перевела взгляд на меня.

— Почему?

— Эван справедливо заметил, что биологический материал следующего наследника не стоит разносить по лаборатории, особенно когда мы уже знаем, что с помощью такого материала можно попытаться подделывать след.

Она быстро поняла.

— Вы считаете, кровь украли именно для этого.

— Я считаю, что такой вариант теперь обязательно нужно проверять.

Ариан посмотрел на Олдена.

— С кровью перенос получился бы лучше?

Эксперт не ответил сразу.

— Вероятно.

— Насколько?

— Не знаю без опыта.

Эван резко сказал:

— Опыт с его кровью проводить не будете.

— Не собираемся, — ответила я. — Можно использовать кровь добровольца.

Олден кивнул.

— Да.

Маэр спросила:

— Объясните для человека, который не провел вчера весь день в лаборатории.

Я подошла к столу.

— Остаточный след на обработанном металле зависит от нескольких факторов: контакта с человеком, биологических веществ кожи и реакции покрытия при нагрузке. В опыте мы брали только следы пота и кожи Ариана. Получили частичное совпадение с его контрольным рисунком, но недостаточное для официального признания.

— Девять признаков, — добавил Олден. — Для уверенного совпадения нужно минимум двенадцать.

— Если использовать кровь, — продолжила я, — биологического материала станет больше. Возможно, перенос будет точнее.

Маэр посмотрела на пропавший номер образца.

— То есть человек, укравший кровь принца, потенциально может создать доказательство того, что Ариан активно использовал обработанный предмет.

— Потенциально — да.

— Например, оружие.

— Например.

Ариан тихо спросил:

— Кинжал Кассиана уже обработан следом Лиары. Второй туда не нужен.

— Значит, если кровь взяли для подделки, — сказала я, — готовят другой предмет.

Несколько секунд никто не говорил.

Эван первым нарушил молчание.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — сказала Маэр.

Ариан посмотрел на журнал.

— Когда запись об уничтожении внесли?

Олден ответил:

— Чернила еще исследуем. По состоянию поверхности можно сказать только, что запись свежая.

— До убийства?

— Не установим точно.

Я задумалась.

— Но Томас видел образец утром за три дня до убийства.

— Да.

— Кассиана убили ночью через два дня после этого.

— Да.

— Значит, кровь могла исчезнуть до убийства, в день убийства или уже после.

— Верно.

— Нам нужно сузить окно.

Маэр спросила:

— Как?

Я посмотрела на шкаф.

— Кто открывал конкретную секцию после проверки Томаса?

Эван показал журнал доступа.

Записи были не по каждому флакону, а по шкафу целиком.

За три дня — девять посещений.

Томас.

Эван.

Два старших лекаря.

Берн.

Йорен.

Еще две медицинские сестры.

И один раз — помощник из административного отдела, который проводил сверку сроков хранения.

— Имя административного помощника? — спросила я.

Эван нашел.

— Рейд Олмар.

— Откуда?

— Управление медицинских расходов.

— Через какую структуру работает?

Эван посмотрел на меня.

— Финансовая часть медицинской службы подчиняется Королевской канцелярии.

Я ничего не сказала.

Не потому что слово перестало удивлять.

Наоборот.

Просто уже опасалась самого желания считать его ответом.

Маэр заметила мой взгляд.

— Что?

— Королевская канцелярия появляется рядом со слишком многими линиями дела.

— Перечислите.

Я начала спокойно, не подчеркивая ни один пункт больше остальных.

— Через нее проходят государственные распоряжения с поддельной печатью. Там хранится одна из запасных медицинских печатей. Через канцелярию шел отчет архива, где было указано, что Лиара получила зеркальную соль. Секретаря канцлера видели возле рабочего крыла Кассиана незадолго до его встречи с Лиарой. Теперь человек из подчиненного канцелярии административного отдела имел доступ к шкафу с образцом крови Ариана.

Маэр слушала.

— И ваш вывод?

— Пока никакого.

— Вообще?

— Канцелярия огромная. Через нее проходит половина государственного управления. Если расследовать убийство во дворце, было бы страннее ни разу с ней не пересечься.

Ариан посмотрел на меня.

— Но вы все равно это записали.

— Разумеется.

Маэр кивнула секретарю.

— Проверить Рейда Олмара отдельно. Не через его начальство.

Секретарь записал.

Я посмотрела на спорную строку уничтожения образца.

— Кто имел право дать распоряжение на досрочное уничтожение крови Ариана?

— Я, — ответил Эван. — Или сам Ариан как пациент, если образец больше не нужен для лечения.

— Он давал?

— Нет, — сказал Ариан.

— Вы?

— Тоже нет.

— Значит, сама отметка ложная целиком.

— Да.

— А флакон физически выбросили или забрали.

— Мы проверяем отходы за последние дни, — сказал Эван. — Но если кто-то действительно хотел кровь, никто не стал бы оставлять сосуд в медицинском мусоре.

— Этикетку могли снять.

— Могли.

Олден открыл шкаф.

В каждой ячейке стояла маленькая металлическая рамка с номером.

У Ариана было две пустые позиции.

Первая соответствовала законно уничтоженному образцу.

Вторая — пропавшему.

— Кто снимает бирку при уничтожении? — спросила я.

Томас ответил:

— Тот, кто утилизирует образец. Бирка наклеивается в журнал рядом с записью.

Мы посмотрели.

Возле законно уничтоженного первого флакона была маленькая бумажная этикетка.

Возле спорной записи ничего.

— Значит, человек подделал подпись, но забыл бирку, — сказала Маэр.

— Или не смог снять ее с флакона, не повредив, — ответила я. — В любом случае это еще один признак, что уничтожения не было.

Ариан провел большим пальцем по краю стола.

— Если кто-то готовит поддельный остаточный след против меня, где он может появиться?

— На чем угодно обработанном, — сказал Олден. — Оружии, некоторых инструментах, отдельных механизмах.

— Что будет наиболее убедительно для обвинения в убийстве Кассиана?

Я подумала.

— Предмет, связанный с преступлением, которого мы еще не нашли.

— Например?

— Зеленая папка сама по себе не подойдет. Бумага.

— Металлическая застежка?

— Если обработана специальным покрытием, возможно.

Олден покачал головой.

— Обычная застежка не даст официального остаточного следа.

— Тогда инструмент, которым открывали скрытый проход. Оружие. Флакон с ядом, если у него есть обработанная металлическая часть.

Эван сказал:

— Медицинские флаконы обычные.

— Любой предмет, который преступник может связать с подготовкой убийства.

Маэр посмотрела на Ариана.

— Иными словами, доказательство может еще не существовать.

— Или уже лежит где-то и ждет, когда его найдут, — ответила я.

Это было хуже.

Если кровь украли заранее, преступник мог уже подготовить предмет.

А мы не знали, какой.

Ариан посмотрел на меня.

— Что бы вы делали?

— Сейчас?

— Да.

— Не искала бы конкретный предмет вслепую. Их слишком много.

— Тогда?

— Ограничила бы круг людей, знающих о пропаже крови.

Маэр сразу сказала:

— Уже.

— Не сообщала бы Совету подробности до необходимости.

— Согласна.

— И отдельно проверила бы все новые доказательства против Ариана до того, как они попадут в публичное разбирательство.

Маэр немного прищурилась.

— Вы предлагаете мне относиться к любому доказательству против него как к возможной подделке?

— Нет. Предлагаю относиться к нему как к доказательству, которое нужно проверить особенно тщательно, потому что теперь у нас есть конкретный механизм фальсификации.

— Существенная разница.

— Очень.

Ариан тихо сказал:

— Вы все-таки решили меня защищать.

Я посмотрела на него.

— Нет. Если завтра найдут ваш след на оружии, я первой буду проверять, настоящий ли он. Если окажется настоящим — сообщу Маэр.

— Даже после этого?

Он кивнул на пустую ячейку с кровью.

— Именно после этого.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Хорошо.

Маэр постучала пальцем по столу.

— Ваше высочество, я понимаю, что вам приятно услышать о возможной подставе, но не забывайте: пропавший образец может иметь и другое объяснение.

— Какое?

— Кража для медицинских целей. Незаконное исследование наследственных особенностей. Попытка получить материал для воздействия на вас.

Эван добавил:

— Кровь королевского дракона сама по себе ценна для некоторых незаконных лекарственных опытов.

Я повернулась к нему.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы за нее заплатили много.

— Тогда образцы раньше крали?

— Из этого хранилища — ни разу.

— Пытались?

— Один раз лет восемь назад. Человека поймали у выхода.

— Значит, версия обычной кражи существует.

— Да.

— Она совпала по времени с убийством Кассиана случайно?

— Такое бывает.

— Бывает.

Я записала отдельно.

Нельзя было позволить красивой теории вытеснить скучную.

Но комбинация обстоятельств оставалась неприятной.

У нас уже была зеркальная соль.

Поддельный остаточный след Лиары.

Теперь исчез биологический образец Ариана.

И все это происходило в одном расследовании.

Маэр распорядилась опечатать шкаф и изъять журнал.

После этого попросила Ариана остаться для отдельного разговора, а меня хотела отправить обратно в комнаты.

Я не ушла сразу.

— Леди Маэр.

— Да?

— Мне нужен Олден на час.

— Зачем?

— Хочу проверить, насколько кровь действительно улучшает перенос остаточного следа.

Эван сразу вмешался:

— Только не кровь Ариана.

— Мы это уже обсудили. Возьмем мою.

Он посмотрел на меня.

— Вашу?

— Если биологический материал обычного человека подходит.

Олден задумался.

— Для проверки принципа — да.

— Нет, — сказал Ариан.

Я повернулась.

— Почему?

— Потому что вы уже подозреваемая с поддельным следом. Не нужно создавать еще десять лабораторных предметов с вашей кровью.

Эван медленно улыбнулся.

— Наконец-то кто-то еще в этой комнате думает.

— Очень смешно.

Маэр посмотрела на Олдена.

— Можно использовать кровь сотрудника лаборатории?

— С добровольного согласия — да.

— Тогда используйте. Все материалы после опыта уничтожить под моим контролем.

— Согласен.

Я кивнула.

— Это даже лучше.

Ариан посмотрел на меня.

— Вы расстроены, что вам не дали добровольно проколоть руку ради работы?

— Нет. Просто не люблю, когда хорошие опыты ограничивают разумными мерами безопасности.

— Теперь я точно понимаю Эвана.

Маэр жестом отправила нас из комнаты.

Олден ушел готовить лабораторию.

Я оказалась в коридоре с Арианом.

Стража держалась на расстоянии.

Он некоторое время ничего не говорил.

— Вы знали, что кровь хранилась?

— Нет.

— Вообще?

— Я подписал согласие на контрольные образцы после ранения. Не интересовался, сколько их держат.

— Кто знал о ранении?

— Половина дворца. На Северной дороге на наш отряд напали грабители. Я вернулся с рукой в перевязи.

— Значит, сам факт существования образцов можно было предположить.

— Да.

— А точное место хранения?

— Медицинские сотрудники.

— И административные проверяющие.

— Теперь знаем.

Мы дошли до окна.

Я остановилась.

— Ариан, есть вопрос, который вам не понравится.

— В последнее время это почти все ваши вопросы.

— Если кто-то действительно готовил доказательство против вас, зачем?

— Чтобы обвинить меня в убийстве Кассиана.

— Это очевидный ответ. Я спрашиваю глубже.

Он нахмурился.

— Выгода.

— Да.

— После смерти Кассиана я стал наследником.

— А если вас обвинят и лишат права наследования?

— Линия пойдет дальше.

— К кому?

Он не ответил сразу.

— К моей двоюродной племяннице.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать.

— Она дракон?

— Да.

— Политически самостоятельна?

— Нет. За нее до совершеннолетия отвечают опекуны и Совет.

— Кто получает реальную власть, если король болен, Кассиан мертв, а вы отстранены?

Теперь Ариан посмотрел на меня внимательнее.

— Отец пока жив и правит.

— Я знаю. Но Кассиан был наследником и выполнял часть государственных обязанностей. После его смерти они переходят вам?

— Часть.

— Если вас обвинят?

— Совет перераспределит.

— Как?

— По закону.

— Какому?

Он немного помолчал.

— Не знаю точной процедуры. Такого не происходило несколько поколений.

— Вот это нужно выяснить.

— Вы считаете, убийство связано с наследованием.

— Я считаю, что если преступник действительно готовит подставу против второго брата, он зачем-то хочет убрать из системы обоих.

— Возможно, чтобы избавиться от следователя.

— Возможно.

— Я руководил расследованием.

— Но кровь, скорее всего, начали готовить к использованию до того, как вас отстранили. Может быть, еще до смерти Кассиана.

— Мы этого не знаем.

— Да. Поэтому проверяем.

Ариан посмотрел за окно.

— Если меня уберут из линии, ближайшая наследница — Элина Вейр. Дочь моей покойной кузины.

— Кто ее опекун?

— Формально король. По бытовым и имущественным вопросам — Совет ее дома.

— А государственные полномочия?

— Не знаю.

— Значит, нам нужен специалист по старому праву.

— У вас уже есть архив.

— Именно.

Он усмехнулся.

— Вы можете превратить любой разговор в повод снова пойти в архив.

— Там хотя бы документы не пытаются отвечать мне так, как считают удобным.

— Документы тоже могут лгать.

— Особенно в этом деле.

На несколько минут мы замолчали.

Потом Ариан спросил:

— Вы действительно готовы рассматривать вариант, что я убил Кассиана и одновременно кто-то украл мою кровь по совершенно другой причине?

— Да.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

— Объясните.

— Потому что новая улика слишком хорошо поддерживает версию вашей подставы. Это опасный момент.

— Для кого?

— Для следователя. Когда появляется доказательство, которое подтверждает то, во что хочется верить, легче перестать искать альтернативы.

— И вам хочется верить, что меня подставляют.

Я подумала.

— Да.

Он явно не ожидал прямого ответа.

— Почему?

— Потому что мне проще работать с вами, чем считать убийцей.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Я почувствовала, что фраза прозвучала личнее, чем собиралась.

И добавила:

— Но именно поэтому я буду проверять вас жестче.

— Вы умеете испортить даже почти приятный разговор.

— Профессиональная привычка.

Теперь он действительно улыбнулся.

Но только на секунду.

— Вера.

— Да?

— Если найдут предмет с моим остаточным следом, прежде чем вы его увидите...

— Ничего не трогайте.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Я хотел сказать другое.

Он повернулся ко мне полностью.

— Не пытайтесь в одиночку доказать, что след поддельный.

— Почему?

— Потому что если кто-то заранее готовит обвинение против меня, значит, он знает, что расследование движется не так, как рассчитывал. Вы уже дважды разрушили удобные доказательства.

— Это не повод...

— Это именно повод считать вас следующей проблемой для него.

Я вспомнила Лиару.

Сонный корень.

Кинжал в руке.

Она тоже стала проблемой.

— У меня есть охрана.

— Два стражника у двери не спасут, если вы добровольно полезете в очередной архивный подвал одна.

— Я не хожу одна.

Он посмотрел на меня.

— Вчера вы попытались отправить стражника за журналом, пока сами собирались идти с Иваром в соседнее хранилище.

— Там было двадцать сотрудников.

— Это ничего не меняет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Я не буду ходить одна в архивные подвалы.

— И в лаборатории.

— Это уже начинает разрастаться.

— И не будете брать неизвестные образцы голыми руками.

— Никогда не брала.

— И не будете есть то, что неизвестно кто принес.

— Эван уже контролирует еду.

— Хорошо.

Я прищурилась.

— Вы сейчас пытаетесь руководить моим бытом после того, как вас отстранили от расследования?

— Похоже.

— Очень удобно.

— Иногда.

Я не смогла удержаться от улыбки.

А потом вспомнила, что у нас пропала его кровь.

— Берегите себя тоже.

Его взгляд стал серьезнее.

— Я стараюсь.

— Недостаточно. Остаток арканита все еще не найден.

— Эван проверяет все, что я ем.

— А кровь показывает, что яд может быть не единственным способом.

— Вы сейчас возвращаете мне мой же разговор.

— Именно.

— Невыносимая женщина.

— Мне уже говорили.

Маэр вызвала Ариана обратно.

Я пошла с Олденом в лабораторию.

Для опыта использовали кровь одного из его помощников, Марка Теля. Он согласился добровольно, после того как Эван лично объяснил, сколько возьмут и зачем.

Мы повторили процедуру предыдущего дня.

Контрольный активный след Марка.

Чистая обработанная пластина.

Зеркальная соль.

Небольшое количество его крови, разведенное так, чтобы материал можно было распределить тонким слоем.

Дарс Элвен снова пришел помогать с технологией переноса.

Первая попытка дала десять совпадающих признаков.

Олден ничего не сказал.

Вторая — тринадцать.

Он пересчитал дважды.

Потом передал пластину мне.

— Тринадцать.

— Официальный порог двенадцать.

— Да.

— Если бы вы не знали, что это эксперимент?

Он очень долго смотрел на рисунок.

— Я бы признал след принадлежащим Марку.

В комнате стало тихо.

Дарс опустился на стул.

— Значит, это действительно работает.

— В лабораторных условиях, — сказала я. — Когда мы знаем исходный образец, можем подбирать количество соли, крови и время воздействия.

— Преступник тоже мог тренироваться, — ответил Олден.

— Да.

Третья попытка дала пятнадцать признаков.

Почти столько же, сколько на кинжале Кассиана.

Я посмотрела на серый осадок возле края пластины.

Он был очень похож на тот, что нашли на оружии.

— Теперь вы готовы изменить заключение? — спросила я.

Олден снял очки.

— Да.

— Как сформулируете?

Он задумался.

— Остаточный след на обработанном металле может быть искусственно сформирован с использованием биологического материала человека, зеркальной соли и соответствующей процедуры переноса. След Лиары Морвен на кинжале Кассиана не может считаться доказательством того, что она лично использовала оружие.

— Вот теперь согласна.

Дарс спросил:

— А если кровь принца Ариана действительно украли для этого?

Я посмотрела на Олдена.

Он понял.

— Тогда можно сформировать ложный след, который наша обычная экспертиза признает настоящим.

Это уже не было предположением.

Не полностью.

Мы не знали, зачем украли кровь Ариана.

Но знали, что с ней можно сделать.

Маэр приехала посмотреть на результаты лично.

После демонстрации она несколько минут молчала.

Потом спросила:

— Сколько людей теперь знают метод?

Я перечислила.

— Мы четверо. Эван знает принцип. Ариан знает о результате первого опыта, но не этого.

— Больше никому.

— Согласна.

— Даже в письменном заключении пока не описывать точную последовательность.

Олден кивнул.

— Укажу только доказанный факт искусственного воспроизведения.

— Хорошо.

Маэр посмотрела на меня.

— Значит, если кровь Ариана украли для подставы, преступник получил именно то, что ему нужно.

— Да.

— И вы считаете это частью одного плана.

Я помолчала.

— Пока не могу доказать.

— А думаете?

— Думаю, что вероятность высокая.

— Почему?

— Потому что первая инсценировка строилась на поддельном остаточном следе Лиары. Теперь исчезает биологический материал следующего наследника, который позволяет создать такой же след значительно качественнее. Слишком специфическое совпадение.

Маэр прошла к окну.

— Тогда возникает вопрос, который вы задали Ариану.

— Кто выигрывает, если Кассиан мертв, а Ариан обвинен.

— Да.

— Он не знает точной процедуры.

— Я тоже не знаю.

Я удивилась.

— Вы бывшая судья.

— Я занималась уголовным и гражданским правом, а не древним наследственным законодательством. Последний случай, когда оба прямых наследника одновременно не могли исполнять обязанности, произошел больше двухсот лет назад.

— Значит, есть специальный закон.

— Скорее несколько старых положений, которые могут противоречить современным.

— Где они хранятся?

Она посмотрела на меня.

— Вы уже знаете ответ.

— Королевский архив.

— Завтра утром получите доступ к разделу древних законов. С Иваром Дейном работать можете, но под наблюдением представителя комиссии.

— Почему отдельно упомянули Ивара?

— Потому что проверка его запросов дала кое-что интересное.

Я насторожилась.

— Что?

Маэр достала лист.

— За последние два месяца он самостоятельно запрашивал три документа из тех шестнадцати, которые вы считаете подозрительными.

— До того, как Лиара показала ему дефект?

— Один запрос до. Два после.

— Это может быть нормально. Они работали вместе.

— Может.

— Что еще?

— Два года назад Ивар Дейн получил дисциплинарное замечание за исправление архивной записи без разрешения старшего хранителя.

Я вспомнила план.

Ивар действительно должен быть человеком, который подделывал записи под давлением Леонара, но раскрытие позже, chapter13. Здесь можно только seed.

— Какой записи?

— Реестр выдачи документов.

— Что именно изменил?

— Исправил дату возврата одного из государственных распоряжений.

— Как объяснил?

— Ошибкой при первоначальной записи.

— Документ был из нашей группы?

Маэр посмотрела на лист.

— Нет.

Это было важно.

— Тогда пока не связываем.

— Именно поэтому говорю вам, а не вызываю его на допрос.

— Хорошо.

Маэр сложила бумаги.

— Завтра займемся наследственным правом. Сегодня вы возвращаетесь в свои комнаты.

— У меня еще торговые реестры.

— Ивар уже прислал предварительный отчет.

— Можно получить?

— Получите утром.

— Почему не сейчас?

— Потому что вы выглядите так, будто не спали несколько суток.

— Я спала.

— Недостаточно.

Я посмотрела на Олдена.

Он очень старательно изучал пластину.

Предатель.

— Леди Маэр...

— Это не обсуждается.

— Теперь понимаю Ариана.

— Хорошо. Значит, хотя бы один урок он вам передал.

Вернувшись во дворец, я впервые за несколько дней не открыла документы сразу.

Села у окна.

На улице уже зажигали фонари.

В голове не укладывалось слишком много отдельных линий.

Поддельные распоряжения.

Арканит.

Зеркальная соль.

Лиара.

Кассиан.

Ариан.

Теперь еще кровь.

Я открыла тетрадь только через полчаса.

На новой странице написала:

«Образец крови Ариана Вейра исчез из медицинского хранилища. Запись об уничтожении поддельна».

Ниже:

«Экспериментально подтверждено: кровь + зеркальная соль позволяют создать остаточный след, проходящий официальный порог совпадений».

Я несколько секунд смотрела на две строки.

Потом добавила третью:

«Не считать назначение украденной крови доказанным».

Это было необходимо.

А ниже написала вопрос:

«Что происходит с управлением государством и линией наследования, если Кассиан мертв, а Ариан обвинен в преступлении против короны?»

Вот этот вопрос меня беспокоил сильнее всего.

Если преступник просто хотел избавиться от Кассиана, подстава Лиары была понятна: удобный виновный закрывает расследование.

Но украденная кровь Ариана меняла конструкцию.

Кто-то мог готовить второго виновного.

Человека, который после смерти Кассиана становился первым наследником.

Это уже не выглядело попыткой только скрыть убийство.

Это выглядело как попытка изменить то, что произойдет после него.

И прежде чем искать очередного подозреваемого, мне нужно было понять самый простой мотив.

Кому становится лучше, если из игры одновременно исчезают оба брата Вейр?