Глава 9

Артем

Аппетит приходит во время еды, а азарт в процессе охоты…

Не “такая” она, блин. Гордая.

Для моего вчерашнего пьяного мозга это прозвучало как вызов. И пофиг, что она всего лишь домработница.

Да что она вообще о себе возомнила?

Завалить ее в постель теперь было делом принципа.

И даже когда я проснулся утром с головной болью, ничего из этих безумных мыслей никуда не выветрилось.

И я решил, что нужно открывать сезон охоты — увлекательного процесса выманивания, выслеживания зверя, а после одного меткого выстрела и победы!

Пиф-паф! И горничная готова. Фигурально выражаясь, конечно.

Правила новой игры Кристина восприняла уже куда более благосклонно. Даже расщедрилась на массаж головы, а после краснела от невинного поцелуя в ладонь.

Это заставило меня предвкушать, а еще разрабатывать дальнейший план. Ну или импровизировать по возможности.

Я был уверен, что рано или поздно Кристина сдастся. Другой вопрос, на хрена вообще все эти усилия ради прислуги?

И ответ был простым: да потому, что мне так хочется.

После завтрака я уехал на работу один на собственной машине, без Сергея. Несколько часов пробыл в офисе и занимался новым крупным контрактом с поставщиком из Китая. Сделка могла принести мне большие деньги, поэтому упускать ее я не собирался. Собственно, потому вчера и напился в ресторане, пробивая зеленый коридор с одним из представителей таможни. Деловые встречи — они иногда именно такие, до пьяного угара…

В полдень мне позвонил Денис, помощник, напомнил, что к обеду в дом приедут соискатели на должность садовника и горничной. Можно подумать, я мог забыть сам.

Однако в итоге московские пробки все же внесли коррективы в мой график, и обратно в свою обитель я добрался только к четырем часам дня вместо двух.

Там меня уже ждали, если так можно было выразиться. В сторожке у Сергея, потому что на территорию он никого не впустил, вместо пяти кандидатов сидел один: лет сорока, аккуратно одетый мужчина и коротающий время за чтением какой-то книжонки.

Я смерил его взглядом, а после обратился к Сергею.

— А остальные где?

— Ушли полчаса назад. Последний рейсовый автобус из соседней деревни отходил, вот они и побоялись, что до Москвы не доберутся.

— А этот? — Я кивнул на мужичка.

Сергей пожал плечами.

— Понятия не имею, но пришел он вместе со всеми пешком, а вот уходить отказался.

— Ладно, — махнул рукой я. — Пусть к дому идет, так и побеседую с ним.

Пока Сергей отправился к потенциальному садовнику, я двинулся в сторону особняка. Прежде чем собеседовать кандидата, хотелось переодеться.

В коридоре меня встретила Кристина. Так же, как и вчера, она вышла мне навстречу, поздоровалась и спросила, когда и где накрывать на стол.

Я смерил ее долгим взглядом. Все же красивая зараза, даже в полностью закрытой до горла кофточке и переднике, а уж какая вчера была в том тонком халатике, и передать словами сложно.

— Повремени с едой. Разве что чай в гостиную подай. Приехал, возможно, будущий садовник, я бы хотел с ним вначале побеседовать, а уже после обедать.

— Хорошо, — послушно отозвалась женщина, однако что-то в тоне ее голоса мне не понравилось.

Будто говорила, сцепив зубы. Это еще что за новости?

Домработница развернулась и пошла на кухню, медленно, держа спину неестественно ровно. Я даже нахмурился.

Готов поклясться, раньше походка этой строптивицы была более изящной.

Но выкинув эти мысли из головы, я поднялся в спальню, там быстро сменил одежду, а когда спустился, то в гостиной меня уже ждали.

Выяснилось, что мужчину звали Михаилом, бывший военный, прошел чеченскую, заработал там несколько пулевых и инвалидность из-за сложного перелома ноги.

— Понимаете, Артем Дмитриевич, — рассказывал он. — Я человек простой, есть пенсия военная, но сущие копейки. Едва хватает, а работать я всегда любил. Вырос с дедовским огородом в деревне, про растения знаю много, про кусты всякие. Уверен, справлюсь.

А вот у меня такой убежденности не было. Садовник — работа тяжелая, а тут инвалид, да еще и немолодой.

— Объемы работы большие, — начал я, не желая так сразу прогонять бывшего военного. Как ни крути, а к этой касте я всегда испытывал уважение. — Сад сложный, плюс ландшафтный дизайн, который необходимо поддерживать. Это не считая зимнего сада в другой части двора, там много экзотических растений.

Лицо Михаила начало мрачнеть, он уже понял, к чему я веду. Оставалось только вежливо расстаться. Для себя, правда, я решил, что раз автобусы уже не ходят, то попрошу Сергея отвезти бывшего вояку до города на автомобиле.

В этот момент в гостиную вошла Кристина. Она несла заказанный чай на подносе. Шла медленно, будто едва переставляла ноги, а красивое лицо было бледным и напряженным.

Я нахмурился, и даже выражение Михаила стало недоуменным.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Все отлично, не переживайте, Артем Дмитриевич, — едва слышно отозвалась Кристина, и дойдя до стола, немного наклонилась, чтобы опустить поднос.

В следующий миг ее руки ослабели, чайник с двумя чашками соскользнул на столешницу, разбиваясь сотней осколков и расплескивая кипяток по полированному дереву.

— Ай! — вскричала Кристина и схватилась за собственную поясницу.

В ее глазах мелькнул ужас за разбитый сервиз и смешался с гримасой боли на лице.

Первым опомнился Михаил. Вот вам и инвалид. Он подлетел к девушке и помог ей сесть на диван.

— Что с вами? — спросил он. — Вам плохо?

— Нет, нет, — откровенно начала врать она, но по мученическому выражению и так все было понятным.

Да и руку она до сих пор держала на пояснице.

Тут уже опомнился я, отстранил Михаила и сам опустился напротив горничной.

— Что со спиной? — строго спросил я и, видя, как Кристина пытается отвести взгляд, добавил: — Не советую врать.

— Я не знаю, — выдохнула она. — Честно.

— И давно болит? — задал еще один вопрос я.

— Пару дней, — призналась она, прикусывая губы.

В разговор опять влез Михаил.

— Очень похоже на почечную колику, — на глазок поставил он диагноз, — но лучше вызвать скорую.

С его советом я был полностью согласен, хотя сама девушка была против. В итоге 112 мы все же набрали.

Сразу после этого, будто по команде, из ниоткуда выползли Терминатор и мальчонка Кристины. Словно только их и не хватало для пущего бедлама.

К появлению фельдшера в гостиной картина была следующей: на диване лежала тихо поскуливающая от боли Кристина, при этом она умудрялась улыбаться и гладить одной рукой по голове Максимку, чтобы тот не сильно грустил и расстраивался. Вокруг носился с лаем Терминатор. Военный Михаил, решив, что мне очень интересно, травил какую-то байку из жизни, я же, отойдя к бару, наливал себе виски. Что-то подсказало: моим нервам сегодня понадобится еще много алкогольного успокоительного, и лучше начинать принимать “лекарство” прямо сейчас.

— Подозрение на пиелонефрит и опущение почки, — выдала врач после долгого осмотра. — Нужно госпитализировать!

— Нет! — тут же воспротивилась Кристина. — Я не могу. У меня сын.

— А будет сирота, — парировала врач. — Впрочем, дело ваше. Пишите отказ!

После таких слов Максим зарыдал навзрыд.

Да так, что даже мое сердце сжалось.

— Мамочка, не умирай, пожалуйста. Езжай с тетей, а я тебя подожду. Вот увидишь, я буду тихо сидеть в комнате и никуда не ходить. Только не умирай, пожалуйста.

Рыдал малой, а ком в горле стоял у меня. Кристина что-то пыталась говорить врачу, просила выписать лекарства, обещала пить их и лечиться самостоятельно, но уехать и бросить сына она не могла. У нее ведь работа… трудоголичка чертова!

— Так, — неожиданно узнал свой голос я. — Забирайте пациентку и везите в больницу. Пусть лечится, а мы тут сами разберемся.

Повисла пауза.

Я смотрел на Кристину, она смотрела на меня полными слез глазами.

— А как же Максим? — прошептала она едва слышно.

— Присмотрим, — уверенно пообещал я. — Нет повода для беспокойства. Здоровье важнее.

Сказал это и сам офигел от сказанного. Это я-то присмотрю за мелким спиногрызом? Да я даже не представлял, чем питаются дети такого возраста. От соски вроде отучен, а вот в остальном… Представив, как кормлю Максима с ложки, я передернулся.

Ладно, если что, попрошу Сергея, он точно знает, что к чему.

— Я позвоню маме, — лепетала Кристина, сжимая ручку сына в своей руке. — Только она… она нездорова и не сможет… Ох, что же нам делать?

— Все уже сделано! — Махнув рукой, я, чувствуя себя рыцарем — не меньше, дал команду бригаде скорой помощи, чтобы уезжали уже и забирали с собой горе-работницу. После этого переключился на мальчишку: — Так, пацан, иди сюда. Твоя мама заболела, и придется отпустить ее лечиться.

— Максимка, — запричитала Кристина, — я скоро приеду назад. Сыночек, не бойся. Я уже завтра…

— Угу, недельку точно полечимся, — перебил ее врач.

— Как неделю? — спросили мы с горничной в унисон.

— Я приеду раньше, — услышав меня, безапелляционно заявила она. При этом лицо ее было бледнее первого снега.

“Не приедет раньше”, — понял я. И в тот момент захотелось просто сунуть пацана следом в машину скорой помощи. Нанял, блин, помощь по дому…

— Артем Дмитриевич, мне назначат лечение, и я сразу вернусь, обещаю, — говорила Кристина, пока ее не стали поднимать. Согнувшись почти в два раза, она еле переставляла ноги, продолжая смотреть на сына.

Тот в долгу не оставался и, судя по гримасе ужаса на лице, мысленно прощался с матерью навсегда.

— У вас что, носилок нет? — зарычал я в какой-то момент, устав наблюдать за черепашьим шагом горничной.

— Носилки есть, а тащить их некому, — развел руками врач. — Если поможете…

— Конечно поможем! — вмешался Михаил. — Что мы, не мужики, что ли?

Я поморщился, но кивнул. Мужики…

Так и вышло, что пришлось самолично выносить Кристину на носилках, уверяя ее, что мальчишка остается под надежным присмотром и с ним ничего не случится. Ситуация требовала лгать, и я не подвел. Зато, как только жертва почечных колик уехала, я опустил руки и почувствовал себя беспомощным и обманутым.

Зачем мне все это? Чужой ребенок на моей шее — не к добру!

— Что ж, время уже… — услышал я голос Михаила.

И вдруг подумал, что отпускать его сейчас не в моих интересах. Последние кадры на скорой помощи в бессрочный больничный укатили…

— Знаете что? — сказал вдруг, в который раз за вечер поражаясь сам себе. — Я возьму вас на испытательный срок. На месяц. Оплата каждую неделю, как было указано в объявлении. Сработаемся — отлично, а если нет — то прощаемся. Как вам предложение?

— Согласен! — Михаил заулыбался. — Вот это вы хорошо решили. Я завтра же начну. Только как от вас выбираться — ума не приложу.

— Никак. Здесь будете жить, дом большой. — Я махнул рукой в сторону входа. И, заметив Сергея, позвал к нам.

Всех кандидатов на должность прислуги искали через агентство, а проверял их мой помощник, так что в честности и адекватности сомневаться вроде бы не приходилось. И тем не менее, доверять на все сто я не привык никому.

— Вот наш новый садовник, — показал я охраннику на Михаила. — Сегодня с тобой переночует, уложи его где-то. А завтра определимся. Кристину увезли, как ты заметил, а пацан ее остался. Может, присмотришь?

— Я? — опешил Сергей. — Простите, Артем Дмитриевич, но в доме ему привычней, наверное, будет. Да и не знаю я, как с таким маленьким… У меня жена их сама как-то… А вы, Михаил, идите за мной. У меня гостевой домик.

Мужики спешно скрылись, и больше всего это напоминало трусливое бегство. Никто не хотел связываться с мальчишкой Кристины и брать на себя ответственность.

— Эй, — преувеличенно бодро позвал я, появляясь на пороге, — ты где? Как тебя там? Максим?

В ответ оглушительная тишина.

— Сбежал, что ли? — подумал вслух, направляясь в гостиную, где последний раз видел пацана.

Он сидел на диване, откуда унесли маму. Смотрел на обивку, гладил грубоватую ткань маленькой ладошкой и молчал. На мое появление отреагировал спокойно, без истерики. Посмотрел внимательно и спросил:

— Мама уехала?

Я кивнул.

— Она завтра вернется?

Я покачал головой.

— А когда?

— Когда доктор скажет.

Мне отчего-то было неловко смотреть и говорить с этим маленьким человеком. Проще провести несколько серьезных сделок и найти подход к самым неординарным личностям среди партнеров, чем вот это…

— Она умрет?

Да твою ж мать! Я вздохнул, сел напротив, покачал головой.

— Нет, не умрет. Но ей нужно долго лечиться, а тебе набраться терпения. И мне. Я бы предложил выпить, но ты еще маловат. Сколько тебе, напомни?

— Чего?

— Лет сколько.

— Четыре.

— Капец.

— Но скоро пять.

— Это все меняет.

Я поднялся, прошелся по кругу, посмотрел в окно, пожал плечами, хлопнул в ладоши… Но так и не придумал, что делать дальше.

— А кусать мы будем? — спросил пацан. — Мама сказала, надо вас покормить, потом мы. Вы покусали?

Я нахмурился, желудок предательски заурчал.

— Точно! Еда. Кухня — наше все. Сейчас ужин, потом спать. Вот и план на ближайшее будущее. Неплохо, а?

— Неплохо, — согласился мальчишка. — И помыться. Я люблю в полной ванной. А вы?

— А я борщ люблю, — отозвался, качая головой. — На него и повелся. Вопрос: стоило ли оно того?

— Я не знаю, — ответил пацан, шествующий рядом. — Мне же пока только четыре года.

На кухне мы нашли еду. Там же раскрылось еще несколько отличных качеств пацана: он знал, где что лежит, и — это важно — сам ел. Потом сам сходил в туалет. Я чуть не заплакал от умиления. Оказалось, что мальчишка ко всему приучен даже лучше Терминатора. Псина пришел следом за нами и попил из миски, умудрившись пролить часть воды на пол.

После еды встал вопрос о мытье. Посуды и пацана. В обоих случаях я малодушно отказался участвовать.

— Посуда пока здесь постоит, ничего ей не будет, — сказал я псу и Максиму, внимательно слушающим каждое мое слово. — Все в постель!

— А как же ванная? — не понял мальчик.

— В старину мылись раз в месяц. В бане. И ничего, все живы-здоровы были. Понял?

— Ага, здорово! — Пацан счастливо улыбнулся. Не знаю, что его больше заставляло восторгаться: мой ум и познания или внезапно приобретенная свобода…

— Ну, иди. Спи, — махнул я рукой, отправляясь к себе.

Не так уж и сложно оказалось иметь детей. Даже интересно.

— Дяденька, — прервал мои мысли голос пацаненка. — А я? Мы с мамой спим в одной комнате. Я покажу.

И он, обогнув меня, помчался вперед по коридору. Терминатор несся следом с громким лаем. Я стоял, пытаясь осмыслить, чего от меня хотят эти двое, а когда понял — чуть не завыл в голос.

Спустя примерно полчаса мы с пацаном — путем упорных переговоров — сошлись на том, чтоб спать в моей комнате. Пришлось брать его с собой. Собрали его белье и отнесли на диван, кое-как расстелив заново. Мальчишка уснул быстро, а вот я долго еще смотрел в потолок, слушая мерный храп пса, примостившегося в ногах.

Как уснул — так и не понял, но пробуждению был рад. Снились кошмары, как я мою дом и готовлю еду, а Кристина говорит, что зарплаты не будет, но вместо нее она отдает мне самое дорогое. И сует мне своего пацана.

Я закричал и проснулся.

Здравствуй, с…ка, новый день.

* * *

Утро добрым не бывает. Воистину сказано.

Это я понял, когда малой потребовал накормить его. Ну как потребовал, он просто смотрел на меня, когда мы вместе вошли на кухню, и этот взгляд заставлял меня чувствовать себя неуютно в своем же доме.

Решив, что Максим должен сам разобраться, что ему есть (выживают же как-то дети самостоятельно в Африке), я просто вытащил из холодильника все, что мне показалось съедобным, и поставил на стол.

— Вот выбирай, — щедро предложил я.

— Бутербод, — выдал Макс и придвинул к себе нарезку из колбасы.

В этот момент я подумал, что все не так уж плохо и с возложенными на меня обязанностями я, возможно, даже справлюсь. Бутерброд — это не сложно. Поэтому соорудив штук десять себе и мелкому, я поставил чайник и вообще ощутил себя героем.

Как там? Глаза боятся, а руки делают.

Ел Максим молча, набивая хлеб за обе щеки, разве что ногами при этом сильно болтал, но это почти не раздражало. А еще он накормил пса, все той же колбасой.

Когда с завтраком было почти покончено, в столовую заглянул Сергей, я даже не слышал, как он вошел. Но охранник, перетаптываясь с место на место, поинтересовался:

— Артем Дмитриевич, машину подавать? На работу сегодня поедете?

— Конечно поеду. С чего вдруг нет? — удивился я.

— Так это ж, — Сергей почесал затылок и взглядом указал на мелкого, который отвлекся на собаку и на нас совершенно не смотрел.

Терминатор млел от детского внимания, валялся на спине и подставлял пузо под почесывания, при этом дрыгая левой лапой. Идиллия, мать ее.

Кстати, про мать.

— А от Кристины новостей не было? — поинтересовался я, думая, что, возможно, она уже звонила, но я еще не в курсе.

— Нет, — односложно ответил охранник, в этот момент раздался звонок моего мобильного.

Вспомни солнышко — вот и лучик.

Номер был неизвестным, но что-то подсказывало — это моя домработница.

— Артем Дмитриевич? — раздался взволнованный голос, стоило только поднять трубку. — Простите, что так рано, но я места себе не нахожу. А больше ничьего номера у меня нет. Это Кристина.

— Я догадался, — мрачно заметил я.

— Как там Максим? — тут же начала спрашивать обеспокоенная мать.

Вместо ответа я просто сунул трубку малому, и после пять минут наблюдал за их переговорами. Судя по отголоскам, Кристина едва сдерживала слезы, а Макс, наоборот, храбрился.

— Ну, и что мне делать? — задал вслух вопрос я, даже не надеясь, что кто-то ответит.

Однако Сергей все еще был рядом.

— Может, няню нанять? — предложил он.

— Хм, — задумчиво протянул я. — Идея вполне здравая.

Конечно, можно было оставить все как есть. Ведь же на территории дома почти всегда оставался Сергей, да еще теперь вроде как и садовник затесался. Вот только у них свои дела, да и сомнительно, что они могли в достаточной мере присмотреть за четырехлеткой — покормить, поиграть, спать уложить.

Поэтому наемная няня показалась панацеей от всех бед. Решив, что сегодня возьму Макса с собой в город, там поручу какой-нибудь секретарше за ним посмотреть, пока помощник Денис будет метаться кабанчиком и искать эдакую фрекен Бок.

Почему-то в моем воображении приличная няня должна была выглядеть именно так — дородной женщиной в предпенсионном возрасте и в ежовых рукавицах.

План показался гениальным, даже больше — достойным нобелевской премии.

Тем временем Макс, наговорившись, отдал трубку мне.

И вот тут Кристину прорвало окончательно.

Я будто видел, как по ее щекам текли слезы, но, стараясь их сдерживать, она говорила:

— Вы не переживайте, Артем Дмитриевич, я все решу с этой больницей в ближайшее время. Вот как только будет обход, я дождусь врача и попрошу меня выписать. Мне сделали вчера укол — и сразу стало легче. А если не отпустят, то я сбегу.

— И получишь осложнения, — вырвалось у меня. — Ты хоть знаешь, чем чреваты проблемы с почками и всей этой системой? Какие осложнения могут быть?

Кристина умолкла, лишь всхлип, будто задавленный подушкой, прозвучал в трубке.

— Тебе вчера врач все правильно сказал, нужно пролечиться, — закончил я.

— Но Максим, что будет с ним?

— Все будет нормально, — не помню, в какой по счету раз проговорил я. — Нет нерешаемых проблем. Возьму его с собой на работу, присмотрю.

— Но вы же ненавидите… — Тут она запнулась и умолкла.

Я нахмурился.

— Что я ненавижу? Договаривай.

— Детей, — выдохнула она. — Он будет вам мешать и бесить.

Правда-матка резанула по ушам. Ну да, Кристина права. Ненавижу и бесит, но… Вездесущее “но” закралось в мои рассуждения. Выдержать общество мальца в моем понимании выглядело почти подвигом и вызовом самому себе. Я как-то продержался ночь, продержусь и полдня до появления няни.

— У тебя хороший сын, — выдал я в трубку и сам поразился. Ну ничего себе. — Мы справимся. Если что, дам ему гуашь и посажу на кожаный диван, чтобы точно не испортил обивку.

С той стороны шутка явно не зашла, но Кристина немного выдохнула. А после чего я быстро с ней распрощался и положил трубку.

Стоило только это сделать, как Макс уже стоял рядом и преданно заглядывал в рот.

— А можно не гуашь, а фломастеры? — произнес он. — А то вы опять орать будете.

— Ты подслушивал? — нахмурился я.

— Не, я просто слушал. Так можно? — Взгляд сделался умилительно трогательным. Вот же хитрый пацан.

— Можно, — сдался я. — А теперь марш собираться. Я уже опаздываю на работу.