Глава 13

– Поговорим, – голос гостя был сухим и каким-то совершенно не эмоциональным, хотя откуда здесь, в Сумраке, возьмутся чувства? Удивительное дело, что он вообще смог сюда просочиться, но, видимо, и я не всё знаю о скрытых возможностях тёмных колдунов. – Что случилось? Особо болтать было некогда, потому что вряд ли его способностей хватит, чтобы задержаться в Сумраке надолго, какими бы неизвестными талантами он ни обладал. Место это такое… своеобразное, чужаков не любит, да и своих-то не так чтобы прямо обожало, чего уж там. – На нас напали, – сообщил мне Топлев – а это был именно он – и досадливо поморщился, хотя с учётом того, как все эмоции обнуляются в этом странном месте, выглядело не слишком впечатляюще. – Да что ты? – я чувствовал непонятное раздражение, хотя и понимал, что Леонид наверняка сделал всё, чтобы защитить Егора. Но где-то внутри всё равно ворочалась мерзко ухмыляющаяся мыслишка о том, что я-то в своё время смог уберечь мальчишку от всяких напастей, а Топлев – не сумел. А что Егор на Кромке оказался – так это я сам лично его туда спровадил, а не кто-то другой, а это, как вы понимаете, совершенно иное дело. Леонид едва заметно поморщился, видимо, задетый моими словами и тоном, но мне сейчас было не до его переживаний. Нужно было выяснить, что случилось, пока его не затянуло за Кромку, а произойти это может в любой момент. – Кто? – коротко спросил я, впрочем, уже догадываясь об ответе. Сейчас на игровой доске было не слишком много фигур такого уровня. Хорошо бы, конечно, чтобы Леонид назвал мне имя тот самого тайного доброжелателя, который нанял Вангу, но это было бы слишком здорово. – Мария, – не сказал, а выплюнул Топлев, и ненависть его к ведьме была так велика, что пробила даже приглушающую силу Сумрака. – Я не знаю, как она нас нашла. И не знаю, откуда у неё столько силы. – Зато я знаю. И ты сообразил бы, если бы у тебя было время подумать, – отмахнулся я. – Неужели ты считал, что после того, как она столько времени общалась с Егором, у неё не осталось никакой привязки? Честно говоря, я был уверен, что ты предусмотрел этот момент и как-то подстраховался, потому и не сказал ничего. А силу – она собирает её целенаправленно, убивая вольных ведьм. И не делай вид, что ты этого не знал. Фигура Леонида на мгновение подёрнулась рябью, и я понял, что если хочу что-то узнать, следует поторопиться: Кромка уже заявляет на колдуна свои права. И в этот раз я впрягаться не собираюсь: Егор был моим учеником, а Топлев мне, в общем-то, никто. Сложись всё иначе, я не исключаю, что когда-нибудь мы могли бы стать приятелями, но – не судьба. – Знал, – выдохнул он, – но не думал, что она направит её против меня. – Егор – её сын? Леонид, тебе сейчас уже почти всё равно, а я должен понимать силу их связи. – Нет, матери Егора давно нет в живых, хотя Мария и была одно время моей любовницей, – помолчав, ответил колдун, – и у меня к тебе просьба, надеюсь, ты мне не откажешь. – Смотря какая, – я не собирался соглашаться на неизвестные вещи, хотя не надо было быть особо одарённым, чтобы догадаться, о чём он попросит. – Не бросай Егора, – силуэт Топлева стал ещё прозрачнее, – мне нечем тебе заплатить кроме разве что непроверенной информации. У тебя есть враг, и он не остановится ни перед чем. – Это как раз не новость, – я невесело улыбнулся, – Егора не брошу, как ни крути, а он мне не чужой. – Это один из ваших, – уже почти исчезнув, договорил Леонид, – твой враг тоже некромант, старый, не из молодых. Он как ты… Почти растаявший силуэт дрогнул и рассыпался туманными хлопьями, осев на пыльную дорогу. Ветер подхватил их, и вот уже на пустом потрескавшемся асфальте не осталось ничего, что напоминало бы о тёмном колдуне. О том, чтобы я не бросил Егора, Топлев мог и не просить: я слишком много сил вложил в этого балбеса, чтобы снова пустить всё на самотёк. Сначала закинуть его на Кромку, потом вытащить его оттуда, пристроить в, казалось бы, надёжные руки, а потом снова спасать, извлекая из Сумрака. Нет уж, хватит, пусть лучше у меня под присмотром будет, а то мало ли, куда его занесёт в следующий раз. А вот то, что он сказал о моём неведомом враге, было настолько важным, что требовало обдумывания не второпях, где-то на задворках Сумрака, а в спокойной нормальной обстановке. Если на минуту допустить, что это действительно так, то возникает много неприятных вопросов. Нас – некромантов моего уровня – осталось очень и очень мало, нас буквально можно пересчитать по пальцам, причём хватит одной руки. Людвиг, Карл, Джей, Александр и Ляо. Вот, пожалуй, и всё… Ладно, об этом я подумаю, когда буду сидеть с чашкой кофе в своём удобном кабинете, а не на растрескавшемся асфальте в этой… хм… попе мира. «Не выражайся, – прозвучало в голове, и я невольно улыбнулся, – ну вот что ты за невозможный человек, Антоний! Всё у тебя не по-людски!» «Может быть, это потому что я не совсем человек? – уточнил я у Госпожи. – Зато у тебя очередная интересная серия о моей непредсказуемой жизни. Согласись, это даже неплохо!» «Болтун, – с показной суровостью проговорила она, – кстати, при определённых усилиях с твоей стороны из мальчика может получиться очень неплохой некромант, ты об этом не думал?» «У него иная структура дара, мы это уже обсуждали», – вздохнул я, прекрасно понимая, что теперь она от меня не отстанет, пока не получит в своё распоряжение ещё одного некроманта. «И что? А ты постарайся!» Нет, вот правду говорят: совершенно не имеет значения, к какому, скажем так, племени относится женщина, с логикой не дружат ни простые обывательницы, ни ведьмы, ни богини. Как я могу превратить ведьмака в некроманта?! Я уже пробовал и понял, что это совершенно безнадёжное дело. «А ты постарайся, Антоний, – вкрадчиво прошептала Госпожа, – ты же умный мальчик, склонный к принятию нестандартных решений. Так что порадуй меня, соверши невозможное!» «И что я с этого буду иметь? Мой лично какой интерес?» Нахальство, конечно, было несусветное, но с другой стороны – если есть даже призрачная возможность получить какую-то выгоду, то почему бы и нет? «Наглец!» – предсказуемо возмутилась Смерть, но настоящего гнева я в её голосе не услышал, скорее, она просто сказала то, что я от неё ждал. Я давно понял, что поторговаться моя Госпожа очень даже любит. «Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз!» – предпринял я ещё одну попытку отбрыкаться от задания. «С тех пор мальчик побывал на Кромке, потом смог удержаться в Сумраке… Наверняка структура дара претерпела определённые изменения». Госпожа прекрасно знала, что заставить меня что-то делать против моей воли – задача, непосильная даже для неё. Значит, нужно как-то сделать так, чтобы я сам согласился, и тут годятся любые методы, от лести до попыток взять «на слабо». «Ты знаешь, кто охотится за мной? Мне сказали, что это один из нас…» «Я не могу тебе ответить, – ответила она, и я неожиданно услышал в её обычно бесстрастном голосе нотки смущения, – это запрещено, вы должны разобраться сами. Но, Антоний, если что – я болею за тебя!» Нормально вообще! То есть существуют какие-то правила, регламентирующие для сил уровня Смерти отношения с подданными?! Чего не узнаешь! «Это радует, – не стал спорить я, – а можно мне в качестве бонуса немного халявной энергии, а то я тут уже давно, даже мне пора выбираться. Раньше вернусь – раньше займусь Егором». «Никогда своего не упустишь, – одобрительно хмыкнула Госпожа, – за что кроме всего прочего я тебя и ценю». «А ещё за то, что я умный, вежливый и красивый!» – добавил я, улыбаясь и чувствуя, как в тело льётся кристально чистая, ледяная и обжигающая сила смерти. Полагаю, что моя истинная форма там, в обычном мире, довольно заурчала, потягиваясь. «Болтун!» – припечатала Госпожа, прерывая благотворный поток силы. «Спасибо! Ну, я пойду, пожалуй?» «Иди, и не огорчай меня, Антоний!» Я открыл глаза и понял, что Сумрак, и без того не балующий визитёров яркими красками, стал ещё бледнее, словно намекая, что вот ещё немного – и он исчезнет совсем. Поднявшись на ноги, я с наслаждением почувствовал, что наполнен силой до самой макушки и вполне могу попробовать вернуться домой. Стену, совсем недавно казавшуюся мне непреодолимой преградой, я прошёл, даже не заметив сопротивления. Вот что значит – не заёмная, а отданная Госпожой добровольно сила. На пустыре, откуда я совсем недавно ушёл в Сумрак, было всё спокойно, если не считать Лёху, хлопочущего над Егором. Бывшего ученика положили на предусмотрительно хранящееся в багажнике одеяло, и Алексей, точнее, выпущенный вперёд Синегорский, что-то бормотал, периодически вливая в рот страдальца какие-то зелья. Я ещё немного постоял, чувствуя, что сила на этот раз осталась более чем довольна прогулкой, и подошёл к машине. Никто не обратил на меня внимания, все – а именно Лёха и уже принявший кошачью форму Фредерик – были заняты Егором. Приняв человеческую форму, я оделся и подошёл к расстеленному одеялу. Взглянул на бывшего ученика и лишь скептически покачал головой: выглядел Егор, мягко говоря, не очень. Бледный до синевы, с разбитым плечом и неестественно вывернутой рукой, с запястьем, торопливо обмотанным какой-то тряпкой, сквозь которую проступила кровь. Это в какой же ярости была Мари, что пострадал даже Егор, ради которого, собственно, всё это и затевалось? Или, как вариант, бывший ученик сам подставился, стараясь защитить наставника. Вполне допускаю такую возможность: судя по всему, прошлый раз стал для Егора очень хорошим уроком. Интересно, он сам шагнул в Сумрак и утащил колдуна с собой, или его туда выпихнул Леонид? И куда делась Мари? То, что она не рискнула соваться в Сумрак – это понятно, ведьмам там делать нечего, это место не для них. Даже такому сильному колдуну, как Топлев, там непросто, что уж говорить про ведьму, дар которой изначально чужд пространствам типа Сумрака! Егор смог дождаться нас с Фредом исключительно в силу гибридности своего дара, той самой уникальности, из-за которой Мари так вцепилась именно в него. Сумрак не был в восторге от моего бывшего подопечного, но и отторгать его не торопился. «Ты такой смешной иногда, – снова заговорила в моей голове Госпожа, – ты так упорно называешь его бывшим учеником, хотя мы оба прекрасно знаем, что никакой он не бывший, даже если ты ещё сто раз это повторишь, Антоний». «У меня в голове, сегодня, видимо, незапланированный день открытых дверей, – проворчал я, – то ты, то Егор, то Леонид…» Тихий смех был мне ответом, и потом я почувствовал, что на какое-то время меня оставили в покое, боюсь, правда, что ненадолго. – Живой, бедолага, – заметив, что я стою неподалёку, сообщил Синегорский, – хотя, конечно, потрепало мальца знатно! Чуть дара не лишился, ещё бы немного – и выгорел бы. Ну да я дал ему кой-чего укрепляющего, чтобы, стало быть, дар успокоить, а потом уж, как стабилизируется, так и остальным займусь. А не то… Радости-то ему не будет, ежели я руку вылечу, а способности не восстановятся. Таким, как ты да он, чем пустым стать – так уж лучше сразу в петлю. – Не могу не согласиться, Фрол Дормидонтович, – уважительно кивнул я, так как старый травник был абсолютно прав. Для человека, обладающего силой, нет ничего страшнее, чем её лишиться. – Когда он оклемается? Хотя бы до такой степени, что сможет разговаривать? – Говорить – минут через сорок, но буквально пару слов, не больше, двигаться – дня через три, никак не раньше, использовать дар – не быстрее, чем через месяц. Прикинув получающиеся расклады, я мысленно свистнул Фреда и отправил его передать Саве, чтобы тот срочно ехал в Сосновую и ждал нас там. Ночевать будем там же, а с утра стартуем в Зареченск, причём едем только мы с Савой, а Фредерик и Синегорский остаются с Егором, которого мы временно прячем в подвале в Сосновой. Если то, что нашёл Валера, нас устроит, то мы быстро всё оформляем и перевозим Егора туда. Дальнейшие действия будут зависеть от того, что он нам расскажет. – Опять у вас из-за меня проблемы, учитель? Хриплый, словно сорванный голос Егора был тихим, но говорил он достаточно внятно, что не могло не радовать: значит, всё не так уж плохо. – Есть такое дело, – не стал спорить я, – что случилось, Егор? – Ему пока рано долго разговаривать, ты что?! – коршуном налетел на меня Синегорский. – Поздоровались? Сказали друг другу пару слов? Вот и хватит на сегодня! – Я старался… Учитель… – Потом расскажешь, – я сердито оглядел присутствующих, но ни на кого особого впечатления не произвёл: Синегорский сам готов был на мне дыру прожечь суровым взглядом, Фред уже свалил к Саве, а Егор старательно отводил глаза в сторону. – Вот же дали боги ученичка! Отворотясь не наглядишься! – Вы… Вы возьмёте меня обратно?! В ломком голосе было столько отчаянной надежды, что я на секунду расчувствовался, но потом представил количество проблем, которые на меня неизбежно свалятся, и почувствовал, как умиление стремительно исчезает. – Если раньше не скопытишься, то, видимо, придётся, куда я денусь… – Ура! – прошептал Егор и снова потерял сознание.