Часть 12

Ванюшка проснулся с первым лучом солнца, заглянувшим в окно, а может быть, и ещё раньше, просто тихо лежал и ждал, когда же уже станет светло.

— Мамочка, не спи, пожалуйста, — прошептал он Юле прямо в ухо, а потом поцеловал в щёку, держа её лицо двумя руками.

— Что случилось, сынок? Болит что-то? — Просыпаться ей не хотелось, то, что сегодня выходной и можно поспать подольше, сидело на подкорке, и разлепить глаза казалось непосильной работой. Она пощупала ребёнку лоб и, убедившись, что он холодный, успокоилась.

— Нет, мамочка, у меня ничего не болит, я здоров как бык, просто утро уже наступило. — Ванька сел в кровати, стянув с Юли одеяло. Свежий утренний воздух взбодрил разморенное теплом тело, и сон отступил. Юля глянула на часы, лежащие на тумбочке рядом с кроватью, — половина шестого.

— Сыночка, рано ещё, — попыталась убедить ребёнка она. — Давай немножко поспим.

— Нет! — упорствовал Ванька. — Мы можем опоздать на свидание с папой.

Это был нокаут. Всего несколько встреч, и Иван превратился для сына в праздничного волшебника, а это неправильно! Он не стал авторитетом, тем с кого можно и нужно брать пример, он стал подарком, конфетой, мороженым, а это неправильно! Он в первую очередь должен быть отцом, который и похвалит, и отругает при надобности. Но всё пошло наперекосяк, и как исправить создавшуюся ситуацию, Юля не знала. И ведь спросить не у кого, разве что у самого Ивана, но у них не те отношения, они давно чужие друг другу люди, у них только сын общий. Да и что он может сделать, если встречается с сыном раз в неделю, и обвинить его Юля не может, потому что сама настояла на подобном графике.

Завтракать сын отказался, вместо этого он залез в шкаф, чтобы достать любимую футболку для себя и самое красивое платье для неё. И никакие уговоры на него не действовали. Игнорируя мамино ворчание, Ванюшка самостоятельно умылся, почистил зубы, оделся и уселся на табуретку в прихожей ждать папу.

Юле ничего не оставалось, как смириться. Не хочет ребёнок завтракать, ну и не надо, она пока заготовками к обеду займётся, тем более так хочется вкусно накормить Соколовского. Зачем — Юля сама не знала. Он для неё теперь совсем чужой, но хорошая хозяйка всегда должна иметь, чем угостить гостей. Хотя кому она врёт! Юля скучала по Ивану все прошедшие годы, видела его черты в сыне и радовалась, что хоть что-то от него с ней осталось. Ругала сама себя, называла глупой женщиной, но продолжала любить и мечтать, верила, что наступит тот день, когда Соколовский придёт к ней и останется навсегда. Сказочница, да и только. Если за прошедшие шесть лет он так и не развёлся с женой, то уже и не разведётся, а значит, надо взять себя в руки и изображать холодную отстранённость и безразличие. Вот только решить — это одно, а сделать — совершенно другое.

Юля злилась на саму себя, и благодаря этому работа спорилась в её руках. По крайней мере, тесто для песочного пирога с яблоками она замесила почти мгновенно, теперь ему надо было отлежаться. Юля завернула колобок в полиэтиленовый мешочек и отнесла в холодильник. Положив тесто на полочку, глянула на нераспакованную сумку с мясом, которую вчера забыли забрать Соколовские. Подумала, что женщина никогда бы покупки не забыла, а Соколовский… Мужик, что с него взять.

Ванька между тем упрямо сидел на одном месте, что для него было почти подвигом.

— Сынок, кушать-то надо, как голодным гулять пойдёшь? — поинтересовалась Юля.

— Вот папу дождусь и поем, — пожал плечами Ванька, а потом шёпотом добавил: — Мамочка, а он про нас не забыл?

И столько в этих словах было страха, что Юля сама чуть не расплакалась, но, с трудом сдержав непрошенные слёзы, ответила сыну твёрдо:

— Быть такого не может, ничего твой отец не забывает. Обещал, что придёт, значит — придёт.

Сказала и пошла на кухню яблоки чистить. Села на табуретку и вспомнила, как сама ждала Соколовского бегая от окна к окну. И зачем, спрашивается, в окна смотрела. Раньше с одной стороны двора был глухой забор и пройти к её подъезду можно было только мимо окон родительской квартиры, Юлины же окна выходили совсем на другую сторону. Это сейчас в забор врезали калитку, и соседи чаще стали пользоваться ей, чем входом во двор с улицы. И теперь Юля видела всех проходящих.

Приготовив начинку для пирога, Юля пошла в ванну постирать Ванюшкину одежду. Его вещи она всегда стирала отдельно от своих и никогда не пользовалась стиральной машиной. Пока возилась со стиркой, пришёл Иван. Его появление ознаменовалось радостными криками сына, но Юля не торопилась выходить встречать, в конце концов он не её гость. Сначала она отжала бельё, потом развесила на сушилке над ванной и только после этого вышла.

Иван с Ванюшкой на кухне мыли вишню.

— Привет, — как можно более равнодушно произнесла она, обращаясь к Соколовскому. — Вишню можно будет съесть только после каши.

Маленький Ванька мгновенно надулся.

— Не понял, — удивился Соколовский, — Ваня, ты что, до сих пор не завтракал?

Ребёнок отрицательно покачал головой. Иван же ухмыльнулся и посмотрел на Юлю.

— Что делать будем? — спросил он.

— Сейчас чайник подогрею, а кашу, увы, придётся есть остывшую, — ответила Юля.

— Без масла? — сделал вид, что жутко расстроился, Иван.

— Увы и ах, — развела руками Юля.

— Папочка! — вступил в разговор Ванька. — Моя мамочка варит такую замечательную кашу, что тебе и без масла понравится.

Юля с Иваном переглянулись, еле сдерживая смех. Напустив на себя серьёзный вид, Юля погнала своих — всё-таки своих! — мужчин завтракать, а сама тихонько хихикала у них за спинами.

***

Народу в парке было немного. Прогуливались пенсионеры, собачники, на лавочках сидели парочки, но вели себя пристойно. Ванюшка бежал впереди по дорожке, восторженно комментируя всё, что видел, а Юля с Иваном шли за ним и отвечали на бесконечные вопросы сына. Со стороны, наверное, они выглядели настоящей семьёй. Не сговариваясь, все трое остановились возле аттракциона «Лодочки».

— Помнишь?.. — спросил Иван и отвёл глаза.

— Помню, — ответила Юля, пряча улыбку. — Я тогда тоже в сарафане была, как сейчас, юбка клёш развевалась при каждом взлёте лодочки, а вон в тех кустах сидели мальчишки и подглядывали.

— Я тогда их ещё гонял, потому что никто кроме меня не должен был видеть твои ноги, — рассмеялся Иван. И тут же с грустью заметил: — Жаль, что они не работают.

— А как на этом катаются? — удивился Ванюшка, подбегая к качелям, и родители, перебивая друг друга, стали рассказывать, какой замечательный это был аттракцион. От «Лодочек» они пошли к другим аттракционам. Все вместе катались на «Ромашке» и на «Самолёте», но самый большой восторг у Ванюшки вызвала карусель с лошадками. Снять его с неё удалось только Ивану, на Юлины просьбы Ванька не реагировал. Как ни странно, Юля совсем не обиделась, даже обрадовалась — Соколовский не кричал, не ругался, но говорил с сыном строго, всё, как она и хотела. Потом они целый час катались по пруду на лодке, любуясь кувшинками, пока Ванька окончательно не устал.

Едва они ступили на берег, он попросился к Юле на руки. Она наклонилась, чтобы поднять его, но Иван опередил её.

— Против моих ручек не возражаешь, сынок? — спросил, ласково целуя.

Ванька отрицательно качнул головой и, устроившись поудобней, обнял отца за шею и уснул.

— Ну что, домой? — спросил Юлю Иван.

— Домой, — ответила она.

Юля уже развернулась в сторону троллейбусной остановки, но Иван остановил её.

— Куда со спящим ребёнком толкаться в троллейбусе, — шёпотом возмутился он. — Сейчас поймаем такси и спокойно доедем. И даже не возражай!

Юля, может быть, и возразила бы в другой момент, но сейчас она тоже слишком устала и поэтому молча согласилась.

***

И снова они сидели за столом в кухне. В духовке пёкся пирог, источая умопомрачительный аромат, а на плите доваривался суп с фрикадельками.

— Почему ты не распаковала сумку с мясом? — спросил Иван.

— Всё, что я купила, я убрала и переработала ещё вчера, — отвечала Юля. — А вы с Артёмом у меня целый пакет забыли, но холодильник работает исправно, так что ничего не испортилось. Пойдёшь домой, не забудь забрать.

— А что это тебе, ты не догадалась? — хмыкнул Иван.

— Ваня, мы говорили, я обозначила границы…

— Во-первых, это от Артёма, я тут не при чём, а во-вторых, границы обозначила ты, меня же слышать ты категорически отказываешься. — Он повысил голос, но, видимо, вспомнив, что в соседней комнате спит сын, стал говорить тише. — Юля, на моём месте ты бы хотела помочь себе материально?

— Да, — не отрицала она. — Но я не хочу ничьей помощи не потому, что не нуждаюсь, а потому что принять её, тем более от тебя, мне унизительно. Поверь, я умею справляться с трудностями. Не обижай меня! Я уже была шлюхой и содержанкой — хватит. Теперь у меня семья, и я вполне могу её обеспечить.

— Ты никогда не была ни тем, ни другим. Уж я-то это точно знаю, — примирительно произнёс Иван.

— А другие? Что считают другие? Пока я была одна, мне было откровенно плевать на чужое мнение, а теперь у меня сын. И знаешь, чего я больше всего боюсь? Что и он, когда подрастёт, будет считать меня такой же, — с горечью призналась Юля.

Иван встал со своей табуретки, приблизился к ней и обнял за плечи. Это было больно и сладко одновременно. Хотелось прижаться к нему и позволить обнимать себя, просто чтобы почувствовать опору, но она сняла его руки.

— Не надо, Ваня! Не надо! Ты пришёл к сыну, не ко мне, — остановила его порыв она. — И давай прекратим этот разговор о деньгах.

— Хорошо, тогда я буду приносить продукты. От продуктов ты не откажешься? Юля, я хотел открыть счёт на Ванькино имя и перечислять туда деньги, но банки сейчас настолько ненадёжны, что лучше я куплю то, что нужно вам.

— Неугомонный, тебя не переспоришь… — устало произнесла Юля. — Приноси продукты, только помни, что нас всего двое, — покачала головой она.

— Если тебе или Ванюшке что-то будет надо…

— Я поняла, что могу на тебя рассчитывать, — улыбнулась она. — А вообще, Вань, ты здорово мне помог, сам о том не догадываясь. Пришло время сказать «спасибо».

— За что? — Он подпёр руками подбородок и с восхищением смотрел на Юлю.

— За то, что дал мне путёвку в жизнь, включил мою фамилию во все свои статьи и выразил мне отдельную благодарность после доклада на защите своей диссертации. Мой вклад был настолько минимален, что я и подумать не могла, что ты это сделаешь.

— Ничего не понимаю, — изумился он. — Как ты об этом узнала? Учёный совет был в Москве. Допустим, ты в это время была там и училась в ординатуре, статьи ты могла взять в библиотеке, но как ты узнала про защиту? — допытывался Иван.

— Я была на твоей защите, слушала доклад и… В общем, я там была.

— Как же так! — Он растерялся, помолчал немного и повторил: — Как же так? Ты была так близко, а я не знал… Я не видел тебя, Юля! Как же так?! — Иван обхватил руками голову. — Я был так близко…

— Там присутствовала целая толпа народа, ты не мог видеть меня, поверь, я об этом позаботилась, но пропустить твой триумф я тоже не могла. Кстати, когда я уходила, то столкнулась со Светланой Леонидовной.

— Она ничего не сказала… — то ли спросил, то ли констатировал Иван.

— Нет, она сделала вид, что меня не узнала, а я торопилась домой к Ванечке. — Юля подумала, что Иван спрашивает, не сказала ли Светлана ей какую-нибудь гадость. — Зато профессор Попов всё сопоставил и пригласил меня на собеседование. Так я попала в онкологию, — улыбнулась она.

— Главное, что ты вернулась домой, — улыбнулся в ответ Иван.

Юля была согласна с ним лишь частично. Наступило время, которое меняло не только жизнь и привычные устои но и переворачивало с ног на голову мировоззрение. Люди гнались за деньгами, наплевав на способы их получения. А наука стала никому не нужна, потому что не приносила прибыли. Юля уже несколько месяцев не получала зарплату, но гораздо хуже было то, что необходимый для выполнения работы экспериментальный препарат стоил баснословных денег, а у института, в котором она сейчас работала, их просто не было. Будущее казалось туманным и неопределённым, а у неё ребёнок. Как она будет жить, если сократят научные ставки? Может быть из-за этого, она и согласилась на помощь Ивана.