Часть 15

Август не принёс Юле ничего кроме тоски, той самой, от которой волком выть хочется. И вполне возможно, она бы себе это позволила, будь она одна, и может быть, ей бы стало легче, но при Ванюшке выть как-то совсем неправильно, хотя он бы её поддержал, потому что жутко скучал по отцу и брату. Иван с Артёмом уехали в Санкт-Петербург на целый месяц. Казалось бы, что такое месяц, по сравнению с прошедшими врозь годами, да и вернуться они обязательно, куда денутся, но душа болела так, что дышать становилось трудно. Юля ругала себя на чём свет стоит, потому что нет у неё никаких отношений с Иваном и не будет. Но глупое сердце шептало, что, находясь с ним в одном городе, она могла его хотя бы видеть, пусть нечасто, раз-два в неделю, и в эти минуты быть счастливой. Но и этому призрачному счастью мог настать конец в любой момент. Она осталась без московского руководителя и покровителя профессора Попова. Кто-то там наверху решил, что надо давать дорогу молодым, а старые годятся лишь для свалки, и одним росчерком пера отправили профессора на пенсию. Так что в плане работы ничего хорошего ждать не приходилось. С наукой было покончено. Зимин пытался выбить для неё практическую ставку, но с этим тоже были сложности. Юля не очень понимала какие, а Павел Николаевич в подробности не вдавался, говоря, что это не её ума дело, как-нибудь порешает. Но слава Богу у Юли пока работа была, а в выходные она продолжала бегать по подработкам: занималась уборкой, делала уколы и ставила капельницы.

Вот и в эту субботу всё было как обычно, Юля бегала по своим клиентам до обеда, а когда вернулась домой, её ждала большая радость — в гости Танюшка с дочкой пожаловали. Ванька им, конечно, двери открыл и уже хвастался перед Маринкой своими игрушками. Таня искренне смеялась.

— Представляешь, Юль, как было бы здорово, если б наши дети влюбились друг в друга и поженились. Я б рада была.

— Я тоже, но пусть сначала вырастут, — со смехом отвечала Юля. — Маришка твоя копия Вовки получилась, что лицом, что характером.

— Да не говори, как будто не я носила её под сердцем девять месяцев. Все мучения вынесла я, а дочка родилась копия папа. Твой тоже на отца похож, особенно взглядом, мимикой. Даже интересно, не рос же с ним, а всё перенял.

— Зато теперь любит его почти как меня! Это Ванькины слова, не мои, — развела руками Юля.

— Обидно? — став вмиг серьёзной, спросила Таня.

— Не то слово, — с сожалением произнесла Юля. — Запуталась я. — Она махнула рукой, пожала плечами и вдруг предложила: — Давай быстренько картошку почистим на пюре, а котлетки я вчера жарила, детей накормим, сами поедим и пойдём в парк к фонтанам.

— А давай, хоть поговорим нормально без мужиков, а то надоели, умничают слишком, а мы по-простому...

— Посплетничаем, — закончила предложение Юля.

— Нет, не надо так грубо. — Татьяна вещала с умным видом, но Юля видела, что она едва сдерживает смех. — Мы просто поделимся ценной информацией, обговорим сложные жизненные моменты, и станет легче.

Пока чистили картошку, болтали о всяких пустяках, как в старые добрые времена. Покормив детей, которые всё это время крутились рядом, отправились в парк.

— Рассказывай, — сказала Юля, обращаясь к Татьяне, дождавшись, когда дети пробежали чуть вперёд.

— Да, сначала я, а то про твоего Соколовского можно судачить только сидя, чтоб падать некуда было.

— Он не мой! — возмутилась Юля, но наткнулась на такой взгляд Татьяны, что отрицать что-либо не стала, хотя сказала чистую правду.

— Итак, Володя не хочет больше жить с моими родителями, — развела руками Татьяна.

— Не ладит с ними? — удивилась Юля.

— Да нет, в плане общения у них всё в порядке, просто тесно, неудобно, секс под одеялом на скорую руку надоел. Как-то так.

— И что он предлагает?

— А что он может предложить, кроме как жить отдельно? Но, Юль, это же неосуществимо, потому что с Маринкой сидит моя мама, значит, квартиру нужно брать где-то рядом с моими, а тут всё дорого и денег не хватает. Однокомнатная — не выход, потому что Маришка будет всё так же с нами, а при ней, сама понимаешь, никакого интима. А если взять что-то подальше, то возить Маришку каждый день в общественном транспорте среди чихающего и кашляющего населения — не дело. Что ты ржёшь? — возмутилась Татьяна, тыча пальцем в плачущую от смеха Юлю.

— Да как представлю себе затраты ради секса, так смешно становится. Хочешь, я вам комнату сдавать по часам буду? Обещаю в это время гулять с Маришкой, и вас, любимые мои кролики, никто не потревожит.

— Тьфу на тебя! — махнула рукой Таня. — Хочешь сказать, что у тебя таких проблем нет?

— Нет. Вот диван бы мне в большую комнату не помешал, но только для того, чтобы спокойно по ночам читать можно было и Ванюшку светом не будить.

— Тебе давно надо отселить ребёнка из своей кровати, он что, в двадцать лет тоже с тобой спать будет? — Таня шутила, но Юля понимала её правоту.

— Так что вы с Володей решили насчёт квартиры? — перевела разговор Юля.

— Решение свелось к обсуждению и пока пустым разговорам. Ищем.

— А две комнаты вас устроят? — на полном серьёзе спросила Юля.

— Только не говори, что ты свою квартиру продавать собралась, а то тут один товарищ уже трёшку нам предлагал, но он из твоей оперы, а потому такой вариант не рассматривается.

— Какой товарищ из моей оперы? — изумилась Юля.

— Так Соколовский, кто же ещё! Он как раз на развод подал. Только кто ж ему квартиру даст продать, да ещё за такие смешные деньги…

Юля остановилась, положив руку на грудь. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас выскочит из груди. О том, что Иван подал на развод, она не знала. Хотя что это меняет для неё лично? Она его о семейной жизни не спрашивала, а он ей не рассказывал. Да и какое отношение его жизнь имеет к ней? Никакого.

— Юль, с тобой всё в порядке? — с беспокойством спросила Татьяна. — Ты чего побледнела-то?

— Просто голова закружилась, — ответила Юля.

— Так, вон лавочка свободная около детской площадки, пойдём приземлимся. Наши дети будут полировать поверхность горки своими попами, а это процесс долгий, поговорить мы успеем.

Юля улыбнулась. Таня всё сказала правильно. Они уселись на скамейку, а дети с гиканьем и криками стали гоняться друг за другом, не обращая на мам никакого внимания.

— Итак, почему ты хочешь продать квартиру? — спросила Таня.

— Есть мысль попытаться обустроиться где-то в другом месте, подальше отсюда, — ответила Юля, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Из-за Соколовского? — уточнила подруга.

— Нет, хотя и из-за него тоже. Разлюбить его не получается, а изображать равнодушие с каждой встречей всё сложнее, но лишить ребёнка отца я не могу, и мы продолжаем видеться.

— Я говорю абсолютно серьёзно — он подал на развод.

— И что?! — Юля чуть не подпрыгнула от возмущения. — Мне от этого не жарко и не холодно. Вымаливать у него крохи внимания я не собираюсь, и вообще, он отец Ваньки, всё! Для меня всё! Я не хочу жить, как жила, пока мы учились! И его я больше не хочу!

— Хорошо, оставим Соколовского в покое, — примирительно сказала Таня. — Что ещё?

— Работа, — всхлипнула Юля. — Всё рушится. Попова отправили на пенсию. Я осталась без руководителя. Хотя всё началось гораздо раньше. Я, как только приехала сюда в марте, имела беседу с директором института по поводу продолжения моего исследования, и тогда мне казалось, что мы договорились. А потом началось: сначала не проплатили реактивы для морфологии, потом вроде бы их заказали через какую-то фирму, но упал рубль. Деньги в фирму ушли, а вот от них к производителю — нет. Затем заведующая биохимии перенаправила эти деньги на реактивы для своей лаборатории, объясняя, что если бы они не успели их купить, то вообще ничего бы не получили, а деньги бы пропали, и что анализы пациентов важнее сомнительных научных исследований. — Юля схватилась за голову. — Это ещё не всё. Попов отправил для меня экспериментальный препарат, но мне его не отдали, распределив по отделам. От этого решения эффект нулевой, потому что даже один курс одному больному провести невозможно. Дирекция передо мной, естественно, отчитываться не стала. Позже я узнала, что препарат объявили панацеей и продали тем же пациентам за хорошие деньги. Узнала от больных, но что толку? В наш отдел не дали ни одной упаковки. — Юля вытерла слёзы и подняла глаза на Татьяну.

— Паршиво! — только и смогла произнести та.

— Не то слово! А я на научной ставке и как буду отчитываться о проделанной работе — понятия не имею. Написали всего одну статью с Зиминым, и всё. Так ты же понимаешь, что там будет куча авторов и моя фамилия может вообще не войти.

— А бросить науку и заняться исключительно практикой ты не думала?

— Думала. Зимин обещал похлопотать… — Юля горько улыбнулась. — У меня чувство, что кто-то сверху решил меня задавить. Грешила на Светлану Леонидовну, но мне кажется, что это не она.

— Нет! Ну какой смысл тебя давить, тем более пока Попов был твоим покровителем? Хочешь, я у отца разузнаю?

— Спроси, может быть, он что-то прояснит, — пожала плечами Юля. — Но факт остаётся фактом — мне необходимо искать работу.

— У Соколовского есть ставка, я точно знаю, они её с ординатором Игорем делят. Так что зря ты ему ничего не рассказала, он как раз тот человек, что может помочь, — улыбнулась Татьяна.

— Нет! Он и так помогает, холодильник теперь у меня забит, даже на рынок ходить не надо, покупаю что-то по мелочи…

— А с зарплатой как?

— Да никак, по практике дают, по науке — нет! — возмутилась Юля, помолчала немного и произнесла: — Не буду я ничего Ивану говорить. Подожду, посмотрю, да и Зимин обещал порешать, если я Ваньку на работу таскать не буду. Но этот вопрос я закрыла, с сентября мы идём в сад. Правда, забирать до пяти я его, естественно, успевать не буду, но у меня появился помощник.

— Неужто мама твоя сподобилась? — изумилась Татьяна.

— Нет, — махнула рукой Юля. — С родителями только вчера очередной скандал был. Артём Соколовский вызвался.

— Да ты что?! — Таня прикрыла рот рукой. — Артём?! Вот это да!

— Он хороший парень. Сначала, конечно, в штыки меня воспринял, а как понял, что я на его отца видов не имею, — смирился, да и с Ванькой моим они подружились.

— Дай Бог! — произнесла Таня. — С родителями что не поделили? Они вроде как у тебя всё вынесли, что могли.

Юля тяжело вздохнула.

— Может, я и не права, папа так просто уверен, что не права. Мнение мамы меня не интересует, а вот отец… — Она задумалась, потому что не ожидала от отца такой реакции, считала, что он всегда на её стороне, а тут… — Всё началось с конструктора, ты его видела.

— Это который Соколовский Ваньке принёс? Видела, твой сын взахлёб рассказывал о папином подарке, — улыбнулась Таня.

— Отец мой тоже видел и восторги Ванькины выслушал. А тут днями попросил разрешения привести к нам Женьку, чтобы они с Ванюшкой с новым конструктором поиграли. Я отказать не смогла, Женька пришёл, был долго, я детей ужином накормила, а когда пришла пора спать ложится, отвела Женьку домой, велев Ванюшке прибраться с игрушками. Вернулась, а Ванька ревёт, у него пропал пилот вертолёта. Мы обыскались, а пилота не нашли. Хотя, что там искать в пустой комнате… — Юля тяжело вздохнула. — И нет бы мне эту историю замять для ясности, так я же пошла выяснять у Жени, не взял ли он случайно фигурку с собой.

— Прям-таки случайно? — сердито хмыкнула Татьяна.

Юля лишь кивнула.

— Женя сказал, что Ванька ему пилота подарил и возвращать он его не собирается. Ванюшка заявил, что тот всё врёт. И началось. Мать орёт, что я мелочная дрянь, пожалела брату игрушку, отец на меня зверем смотрит и просит сына вернуть фигурку, Женька бежит в комнату, возвращается весь в слезах, кидает пилота на пол и пытается раздавить его ногой в тапке. Ванька орёт и пытается поднять пилота, Женя попадает ему ногой по руке, мать со всей дури бьёт Ваньку по голове, я чуть ли не кинулась вцепится ей в волосы. Отец остановил, скрутил меня, сказав, что я сильно пожалею о своём поведении. В результате я схватила своего ребёнка и убежала домой.

— А я б ей лохмы-то повыдёргивала! — сказала Татьяна. — А отец что?

— Мы не разговариваем. Я обидела их единственного такого долгожданного сыночка. Но это ладно, я считаю, что я права. Если бы Ванька взял чужое, я б его отчитала и заставила вернуть вещь и извиниться. Но Жене всё можно.

— И всё-таки это не повод продавать квартиру, — резюмировала Татьяна. — Но ты права, я считаю, что ты права и не виновата в том, что у твоей матери едет крыша.

Юля с Ванюшкой проводили Таню с дочкой и лишь потом вернулись домой. На душе стало легче. Подумалось, что всё со временем образуется. Были в жизни Юли моменты и посложнее, а сейчас сын почти самостоятельный, помощник уже, да и с работой тоже рано или поздно наладится, найдёт она работу. Руки-то на месте, и голова тоже.