Часть 26

Артём забрал брата из детского сада сразу после утренника. Вопреки прогнозам на этой ёлке солировал-таки Ванька — Гоша заболел. Хотя, может, и не заболел, просто утренник выпал на двадцать седьмое декабря, а у Гошиного папы проводить праздники в Альпах с недавних пор стало устоявшейся традицией, именно так объяснила воспитательница отсутствие постоянного солиста. Ванька блистал. Но, к сожалению, ни Юли, ни Соколовского-старшего в зале не было — они работали, так что хлопал и хвалил брата Артём за всех.

После утренника Артём с Ванюшкой забежали к Соколовским за подарком Юле. Артём решил, что зелёная искусственная красавица китайского производства — очень подходящий подарок. Ёлка стояла упакованная прямо в прихожей, по крайней мере, так было, когда он уходил из дома, но теперь на том месте ничего не обнаружилось. Странно, отец свой подарок держал на работе и к Юле должен был двинуть прямо оттуда. Решив пройтись по комнатам в поисках пропажи, он попросил Ванюшку побыть в прихожей, расстегнул ему курточку, чтоб тот не запарился, и снял обувь.

— Плохая идея оставлять меня тут, — заверил его Ванька, усаживаясь на обувную полку под вешалкой.

— Это ещё почему? — удивился Артём.

— Потому что когда меня папа так оставил в доме у своих родителей, я сбежал, — развёл руками малой.

— От меня не сбежишь, — ответил Артём и запер входную дверь на ключ, демонстративно опустив его в карман. — Вань, я сейчас подарок для твоей мамы возьму, и мы пойдём.

Ванька уселся поглубже, и его голова спряталась за куртками. А Артём подумал, что не мешало бы навести порядок на вешалке, а то она скоро обвалится под грузом одежды. Осенние куртки давно в стенной шкаф убрать надо было, а они об этом не позаботились, навесив сверху свои зимние вещи. Ему даже немножко перед братом стыдно стало: у Юли Александровны в доме такого безобразия бы не случилось, да и Ванька к порядку приучен.

— С кем это ты, Тёма, разговариваешь? — услышал он голос матери, а спустя пару минут появилась и она сама.

— Привет, ма… — не зная, что делать дальше и как объяснить присутствие Ваньки в их квартире, произнёс Артём, решив, что маме это наверняка неприятно. Он так и стоял посреди коридора как изваяние, не в состоянии произнести больше ни слова.

— Так это твоя мама? — Из-за курток появилась Ванькина голова с растрёпанными волосами. — Какая она у тебя красивая! — восхищённо произнёс ребёнок, а потом, подумав, добавил: — Почти как моя! — После этого Ванька встал с полки, явившись присутствующим весь как есть, с горящими от восхищения глазами, широкой улыбкой и шапкой в руках. — Здравствуйте! — поздоровался он, обращаясь уже к ошалевшей матери Артёма.

— Ты кто? — спросила она.

— Соколовский Иван Иванович, очень рад с вами познакомиться, — вежливо произнёс ребёнок.

— Иван Иванович, — повторила она, не сводя глаз с Ваньки. — Вот как… А ведь похож, даже не столько на отца, сколько на тебя в детстве… — Она перевела взгляд на сына и сообщила: — Я приехала сегодня утром, думала сюрприз сделать, а дома никого. Надо было предупредить, да?

— Надо было, — опустил глаза Артём, но тут в их разговор вмешался Ванька.

— Тёмочка, так ты, получается, свою маму долго не видел?

— Долго…— он потрепал брата по голове.

— Я в командировке была, — сообщила зачем-то мать.

— Так что ж ты маму не обнимаешь и не целуешь? — возмутился Ванька. — Не умеешь, что ли? Так я тебя научу, я свою маму всегда обнимаю и целую, особенно если долго не вижу, — категорично заявил он. — Вот, смотри, как это делается.

С этими словами Ванька положил шапку на пол, бросился к Светлане, обнял её за ноги, повернулся к Артёму и назидательно произнёс:

— Теперь ты должен сделать так же и сказать, что любишь маму больше всех на свете.

Артём перевёл взгляд с Ваньки на мать, которая прикрыла рукой рот и всхлипнула, смахивая с ресниц слёзы.

— Откуда ты такой взялся? — спросила она, садясь на корточки и обнимая ребёнка.

Ванька же обвил её шею руками, чмокнул в щёку и браво сообщил, выставив вперёд руку:

— Так я из Москвы приехал, только это ещё весной было.

Светлана рассмеялась. Артём подошёл к ней и неловко обнял под одобрительный возглас брата.

Он действительно скучал. Так сильно, что вставил в рамочку семейное фото и разместил у себя на письменном столе. Почему семейное? Да потому что хотелось создать иллюзию нормальной семьи и забыть те слова, что Артём невольно подслушал. Он не хотел верить, что мать может быть такой расчётливой и жестокой, но и галлюцинациями не страдал. Да и всё её дальнейшее поведение показывало, что ему не почудилось. А сейчас перед ним была совсем другая мама, и он её не узнавал.

— Как ты, мама? — осторожно спросил Артём.

— Я хорошо! К разводу готова, — улыбнулась мама, слегка пожав плечами.

— Да я не об этом… — недоверчиво посмотрел он на неё.

— У меня действительно всё хорошо. Командировка пошла на пользу, мозги встали на место, и я готова жить дальше, — скороговоркой произнесла она. — Сынок, давай об этом потом, мы всё обговорим с твоим отцом.

— Он вряд ли придёт сегодня… — смутился Артём

— Знаю, у Юли день рождения. Ты думаешь, я не выучила за столько лет, — глядя в пол произнесла мать, и Артём почувствовал, что ей очень больно об этом говорить. — То, что эта девочка для него особенная, я поняла, ещё когда она к нему с аппендицитом попала, ей тогда восемнадцать только исполнилось. — Она смущённо улыбнулась, пожала плечами и сказала: — Ну да ладно. Пойдёмте, я вас чаем напою с конфетами.

— А где у вас ручки помыть можно, — спросил Ванька. — Конфеты я буду, конфеты я люблю, особенно московские, мне только с коньяком нельзя, потому что я ещё не совсем вырос, — важно рассказывал он Светлане по пути в ванную комнату.

Артём вздохнул и отправился на кухню. Мать готовила, что было само по себе странно. Она действительно изменилась. Её встреча с Ванькой не шла из головы и вызывала уважение, потому что мать по-человечески отнеслась к ребёнку, в отличие от деда. Хотя для деда Ванька родной внук, такой же как сам Артём, а вот для матери он сын любовницы мужа и общаться с ним ей наверняка неприятно. Но ребёнок ни в чём не виноват, и мать прекрасно показала это своим поведением. Надо как можно быстрей выпить чай, найти ёлку и отвести Ванюшку домой. Артём принял решение не сидеть весь вечер у Юли, а уйти сразу после горячего, очень хотелось узнать, что произошло с мамой, из-за чего она так изменилась.

Пропажу Артём нашёл в зале. Ёлка стояла в углу на табуретке, украшенная шарами и гирляндами, и переливалась всеми цветами радуги. Это был шок — теперь забрать её из дома он не мог. Значит, надо купить другую, но на такую же у него не хватит денег, просить у отца не хотелось, он готовил подарок Юле только от себя. Решение далось Артёму непросто, потому что расставаться с деньгами, отложенными на личное, не хотелось, но и другого выхода он не видел.

Артём разбил копилку и выгреб все свои накопления. Теперь надо было вместе с братом доехать до рынка или до нового супермаркета, открытого совсем недавно недалеко от Юлиного дома. Наверно, на такую большую ёлку денег ему не хватит, а вот на поменьше — вполне, ещё и на дождик какой-нибудь останется.

Ванька доедал уже вторую конфету, когда Артём сообщил ему, что им пора. Малой не возражал, быстро обулся и надел курточку. Но, вспомнив что-то, стукнул себя по лбу и принялся извиняться перед матерью Артёма, что забыл помыть за собой чашку, и стал раздеваться снова.

— Ничего страшного, Ванечка, — успокоила его мать, а потом пожелала Артёму хорошего дня и сообщила, что ночевать дома она сегодня не будет, у неё встреча с подружкками, так что сын домой может не торопиться.

***

За окном падал снег. Мягкие пушистые хлопья ложились на ветки деревьев, асфальт и отлив больничного окна, около которого стояла Юля. Вот и закончился ещё один этап в её жизни. Пройдёт несколько дней, отгремят новогодние фейерверки, она последний раз отдежурит в отделении, где дорабатывает последние деньки, и начнётся новая жизнь. Смешно, но новая жизнь начнётся с заснеженной дороги, нового места жительства и новой работы.

Её Ванечка не пойдёт в ту школу, которую выбрал для него отец, и вообще, скорей всего, они с Соколовским больше никогда не встретятся. Надо поссориться с ним крупно, чтоб обиделся и отстал, забыв о её существовании и наличии сына. Нет, о сыне он, увы, не забудет, но смириться с вынужденной разлукой просто обязан. Да ещё и день рождения этот чёртов! Угораздило же её перед Новым годом родиться. Сегодняшний вечер она проведёт в кругу своих близких, придут Таня с Володей и дочкой да Иван с Артёмом. Как же она будет без них? За то время, что прожила в родном городе, общение с ними было счастьем, но и оно подошло к концу.

— Что грустишь, Юля? — спросил Павел Николаевич, заметив её в коридоре. — Наши там ждут тебя, чтобы свои пожелания озвучить, поздравить именинницу, а ты тут одна.

— Задумалась, — с натянутой улыбкой пожала плечами она.

— О чём? Юль, прости, не смог я тебя отстоять. Но тебе ж ургентная хирургия интересней, разве не так?

— Так, но…

Зимин перебил её, не дослушав.

— Иван в работе жёсткий, но и с ним сработаться можно, хотя что я рассказываю, ты и сама знаешь, если не забыла, конечно.

Юле хотелось рассказать о разговоре с замдиректора института по клинике, который состоялся буквально двадцать минут назад. Тот ей доходчиво объяснил, что на работу её ни один стационар или поликлиника в этом городе не возьмёт, и предложил переехать за много километров в районный центр. Он даже не подумал скрывать то, что это решение одного очень уважаемого в городе хирурга, против которого ни один главврач не пойдёт. Но она не стала ничего говорить. Кто ей теперь Павел Николаевич? Бывший заведующий, и пусть между ними сложились хорошие рабочие отношения, друзьями, в полном смысле этого слова, они не стали. Этот день надо дожить до конца, подумалось Юле, и она, взяв себя в руки, отправилась вместе с Зиминым в ординаторскую угощать пирогами коллег, слушать тосты и пожелания.