Часть 31

Отведя Ванечку в сад пораньше, Юля с Иваном отправились на работу. Как же она волновалась — всё ж первый день на новом месте! Соколовский успокаивал её, как мог, говорил, что за прошедшие семь лет ничего в их больнице не изменилось, разве что расширились немножко, присоединив к хирургическому корпусу здание поликлиники, от которой только стены да перекрытия остались. Зато после реконструкции там открыли отделения травматологии и нейрохирургии, а в остальном всё то же. Обещал провести экскурсию, познакомить с персоналом, показать да рассказать, как теперь у них организована работа, но не случилось. Как только они вошли в приёмный покой, Ивана дёрнули на консультацию, даже халат надеть не дали. Юля же поднялась в отделение, в котором теперь ей предстояло трудиться, получила у старшей сестры новенький халат по размеру, пару колпаков и вошла в ординаторскую. Ожидала увидеть всех врачей отделения, чтобы познакомиться, но ординаторская была пуста. Она даже успела переодеться и глянуть на себя в зеркало. Отметив, что выглядит недурно, стала озираться вокруг в поисках свободного стола. Тут дверь отворилась, и в ординаторскую вошёл высокий голубоглазый врач лет тридцати пяти.

— Глеб, — протянул он Юле руку. — Валерьевич, — добавил иронично.

— Юля, — в тон ему ответила она, шутливо шаркнув ногой.

— Значит, вы будете у нас работать? — ухмыльнулся он, оглядев её снизу доверху, а потом в обратном порядке. — Ну что ж, и это мы переживём. Располагайтесь. — Он показал на свободный стол в углу. — И каким ветром вас занесло в нашу скромную обитель?

— Может быть, попутным, а может, всё иначе, я сюда против ветра шла, — улыбнулась ему Юля. — Глеб Валерьевич, мы с вами только что познакомились, а вы уже враждебны. Интересно, почему? Кстати, чай будете?

— Буду и покрепче, с двумя ложками сахара, если вам не трудно, и чашка моя вон та, с синим ободком. И ещё — на чай мы скидываемся, деньги сдаём старшей сестре, на сахар и кофе тоже. Это я просто, чтоб вы в виду имели.

— Не беспокойтесь, необходимую сумму я внесла ещё вчера. Так что чай пью на законных основания. А к пирогу с яблоками вы как относитесь?

— Смотря кто пёк… — развёл руками Глеб.

— Я пекла, люблю это дело, мои домочадцы хвалят, так что рекомендую, — улыбнулась Юля. Конечно, авторитет среди коллег ей предстояло завоевать вовсе не пирогами, но мужской коллектив всегда сложный, а главное — голодный, так почему бы и не угостить сотоварищей.

— Спасибо, буду благодарен. Замужем? — поинтересовался доктор.

— Пока нет, но состою в отношениях.

— Понятно, разведена, — сделал вывод он.

— Нет, замужем я не была, а вот сын имеется. Это я говорю, предвосхищая ваши дальнейшие вопросы.

— Всё интересней и интересней…

— Что вы, моя личная жизнь скучна до невозможности, — ответила Юля, ставя перед Глебом чашку с горячим чаем и тарелочку с кусочком пирога.

— Юля, кстати, как вас по отчеству? — он откусил кусок пирога и причмокнул от удовольствия.

— Александровна, фамилия Лапина.

— Наш кардиолог…

— Мой отец.

— Понятно! — многозначительно произнёс Глеб. — Я не люблю женщин-хирургов. Судя по пирогу, вы хорошая хозяйка, — заметил он, пытливо глядя на Юлю и ожидая ответа. Не дождавшись, продолжил: — Папа у вас терапевт, а вы в хирурги подались… Что определило ваш выбор?

— Вы решили учинить мне допрос с пристрастием?

— Да поймите же, Юля… Кстати, наедине я буду обращаться к вам просто Юля, мы только шефа называем по имени-отчеству. — Глеб многозначительно улыбнулся. — Так вот, профессия хирурга — это образ жизни. Для того, чтобы стать хорошим специалистом, нужно не выходить из отделения, забыв о доме, половых партнёрах и всех радостях бытия, а у вас ребёнок. Как вы собираетесь работать? Дети часто болеют, требуют к себе особенного внимания.

— Ребёнок в садике, осенью в школу пойдёт, — ответила Юля, пожав плечами. — Глеб, у меня достаточно большой ребёнок, и он не один год провёл вместе со мной на работе. Мы справимся, тем более теперь я не одна.

— И вы думаете, ваш партнёр вас поймёт? Будет терпеть постоянное отсутствие дома, неустроенный быт, вечную усталость? Работая здесь, в экстренной хирургии, вы его даже любить не сможете, заснёте посреди процесса совокупления.

Юле стало смешно. Новый коллега говорил искренне, а значит, был уверен в том, что говорит. И он совсем не женоненавистник, он просто не терпит женщин своей профессии.

— Глеб Валерьевич, есть много женщин хирургов, причём — очень хороших хирургов, — возразила Юля.

— Согласен, есть. Но они, как правило, одиноки. Вы красивая женщина, оно вам надо?

— Я не первый год в профессии.

— Пирог вкусный, в этом я убедился, а остальное — время покажет. Ладно, я на обход. Если будут вопросы или проблемы — обращайтесь, всегда помогу.

— Спасибо, — ответила Юля.

Глеб поднялся со своего места, оставив грязную чашку и тарелочку на столе, Юля подорвалась, чтобы убрать и помыть, но в этот момент в ординаторскую влетел Соколовский.

— Познакомились? Замечательно! Теперь работаем. Юля ты со мной мыться, будешь ассистировать. Без обид, пожалуйста, я тебя за операционным столом ещё не видел, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он. — Глеб, берёшь ножевое проникающее, ассистировать будет Андрей из приёмного. Руслан ещё не пришёл, потому так. Всё, все за дело!

Глеб с подозрением посмотрел на Юлю и вышел из ординаторской. Она, оставив посуду, направилась вслед за ним.

Вернулась нескоро, три с половиной часа прошло. И не сказать, чтоб раньше такого не было, оперировала и дольше, просто ассистировать Ивану было давней мечтой, вот и сказалось нервное напряжение, устала она. Кожу шила одна, ушёл Соколовский: у него дела, заботы, сказал «спасибо за работу», и всё.

На своё рабочее место Юля не торопилась. Общаться с Глебом не хотелось, два врача отделения утром отсутствовали, теперь же наверняка кто-то из них на месте. Новый коллектив — новые проблемы, надо смириться и привыкать. Не первый раз она проходит через это, волнительно, конечно, но ничего, всё у неё получится.

Дверь в ординаторскую была открыта, так что всё, что там говорилось, было отчётливо слышно в коридоре. Даже специально подслушивать не надо.

— Значит, нашего нового ординатора зовут Юлия Александровна? Интересно… — послышался смутно знакомый мужской голос.

— Да, шеф взял бабу! — произнёс Глеб.

— Неужели это она…

— Кто — она? Руслан, не томи, говори ясно.

— Юля вернулась! Ну-ну…

— Ты можешь просто русским языком объяснить, — возмущался Глеб. — Ничего ж не понимаю, шеф дуркует, ты загадками выражаешься. Да что происходит?

— Сам увидишь, что говорить-то. Юля с первого курса хотела стать хирургом. Выходит, добилась своего девочка.

— Тьфу ты! — смачно выругался Глеб. — Ты её знаешь?

— Конечно знаю, она у нас санитаркой работала до третьего курса, затем медсестрой, а потом пропала, Дмитрич тогда чуть не рехнулся, оперировать не мог.

Последняя фраза Юле очень зашла, погладила её душу. И так хорошо стало от того, что Ивану было плохо, когда она уехала, так радостно. Подслушивать разговор коллег она больше не захотела и вошла в ординаторскую.

— Здравствуй, Юля, — произнёс Руслан с ухмылкой. — Хорошо выглядишь, изменилась немного, повзрослела, но тебе на пользу.

— А вы всё такой же, Руслан Евгеньевич, — в тон ему произнесла Юля.

— Только седых волос прибавилось да дети выросли. А в остальном всё, как всегда. Давно вернулась?

— Почти год, я в онкологии работала, но научную ставку сократили.

— С категорией теперь проблемы?

— Учитывая мои сегодняшние обстоятельства, с получением категории даже заморачиваться не стоит. Начну с чистого листа, — озвучила она печальную правду, памятуя о том, что пока в департаменте здравоохранения сидит отец Ивана, о категории можно не мечтать. Работа есть — уже достижение.

Юля смотрела на старого знакомого и думала, спросит он об их отношениях с Иваном или нет, но он не спросил, видимо, понимая, что если бы никаких отношений не было, то Юля бы здесь снова не появилась.

День тянулся, работы особо у Юли не было, на обход они пошли вместе с Иваном, истории заполняли тоже вместе. Он требовал полного подчинения, она не сопротивлялась. В конце концов, это его отделение, и порядки здесь тоже его. Все выполняют требования шефа, чем она отличается от остальных, чтобы вносить коррективы? Главное — результат. К концу дня поступил мальчик восемнадцати лет с аппендицитом, и — о, чудо! — Соколовский позволил ей оперировать самостоятельно, правда в одиночестве не оставил, встав у операционного стола вторым.

***

Рабочий день подходил к концу. Иван с Юлей решили не задерживаться, тем более что в отделении всё было спокойно. Таня с Володей напросились в гости, отметить Юлино трудоустройство. Иван хотел перенести празднование на выходные, но Володька возразил, что бутылку шампанского разбивают о борт корабля, когда спускают его на воду, а не через неделю. Так что вечером у них посиделки. Теперь оставалось дождаться Ивана и друзей и потом всем вместе отправиться домой. Коллеги переодевались, Юля же думала о том, что хорошо, что вчера она заморочилась и напекла пирогов больше, чем задумывала: и с мясом, и с грибами и два сладких. Один с яблоками она принесла в отделение, и его смели до последней крошечки, остальные же дожидались хозяйку в холодильнике, осталось только пироги разогреть и на стол поставить. Пребывая в своих мыслях, Юля не обратила внимания на звук тяжёлых шагов в коридоре, на открывающуюся дверь в ординаторскую, на вошедшего она подняла глаза только после грозного окрика.

— Думаешь, обвела меня вокруг пальца, стерва?!

Он смел кричать на неё! Он, человек, который поставил под угрозу жизнь её сына! Да ей плевать, что перед ней отец её Ивана!

— Не смейте меня оскорблять и повышать на меня голос тоже не смейте! — чётко и, как ей казалось, грозно произнесла Юля.

— Ух, как заговорила-то, шлюха! Думаешь, если папочка подмазал главврачу и пристроил тебя на работу, то ты тут удержишься? — Он расхохотался неестественно громко и показушно. И тут Юля почувствовала, что от этого человека, наделённого должностью и властью, нещадно разит перегаром. — Я уничтожу тебя! Посажу, найду за что, все врачи ошибаются, и ты рано или поздно ошибёшься, а я тут как тут. И никакой папочка тебя не защитит, ясно?! А твоего выродка ждёт детдом, если он раньше под машину не попадёт, а детские косточки хрупкие… — Он снова рассмеялся, смакуя свои собственные слова.

Юле хотелось кинуться на него и расцарапать ему морду. К сожалению, она была значительно слабее его физически, поэтому сдержалась.

— Сейчас вы угрожаете мне и собственному внуку при свидетелях, это то вы понимаете? — собрав в кулак всю свою выдержку, изрекла Юля.

— Свидетели?! Эти, что ли? — Он пренебрежительно показал на Глеба с Русланом. — Они не станут свидетельствовать против меня, потому что ничего не слышали и вообще не в курсе, о чём мы с тобой тут мило беседуем.

— Зато я всё слышала, — раздался голос Татьяны. — И молчать, прикидываться шлангом, как некоторые, я не буду. Так что, Дмитрий Иванович, вы в большой заднице. И ещё Юлю пригласил к себе работать ваш сын, а доктор Лапин тут совсем не при чём.

Дальше всё развивалось, как в боевике. В ординаторскую влетел Иван и, взяв отца за грудки, вытащил в коридор, а потом и из отделения. Юля рванула было за ними, но её не пустили. Глеб принёс ей мензурку с настойкой валерианы и стакан воды. Таня обнимала за плечи и просила не принимать слова этого алкаша близко к сердцу, убеждала, что Ванюшку он не тронет хотя бы потому, что ребёнок его родная кровь, а Иван со всем разберётся. И тут Юля разрыдалась. Через некоторое время вернулся Иван с разбитыми руками и попросил перевязать ему палец, сказал, что отец его укусил, посетовал на то, что теперь некоторое время не сможет оперировать, и уверил, что отец не причинит вреда ни Юле, ни Ванюшке. Но Юля видела, что сам Иван очень далёк от спокойствия.