Часть 37

Время летело неумолимо, вроде бы только снег стаял, а уже май на дворе. Тепло! Красота! Сирень цветёт. Аромат стоит на всю улицу. И гулять по паркам и скверам хочется. Никогда такого не было, и вот опять. А с другой стороны, отчего бы не погулять вечерком? Встретить Ванюшку из детского сада и пойти вместе с ним дышать весной. Весна ведь свой характерный аромат имеет, в нём свежесть тёплого ветерка, чистоты воздуха, тепла солнечных лучей, запах цветущих деревьев урюка, вишни, яблок, сирени, затем акации и липы. Так бы дышала и дышала.

Ремонт в квартире новой закончен — тоже хорошо, и переезд на носу. Хотя половину вещей и так уже перетаскали, разложили в шкафах по полочкам. Не квартира теперь у них, а целый дворец общей площадью в сто двадцать квадратов. Фантастика! А какая там кровать… М-м-м-м! Иван где-то достал новую: дубовую, красивущую, с резными спинками, под стать мебели, оставшейся от прежних хозяев. Да Юлина румынская стенка рядом не стояла с той обстановкой, что была теперь в квартире Ивана, то есть их общей квартире — по крайней мере, так Иван утверждает, хотя они до сих пор не женаты, ну да и ладно. И главное, у каждого члена семьи своя отдельная комната наличествует. Тёмка выбрал с балконом — курит, паразит. Юля уже с ним воспитательную беседу провела, а Иван лишь посмеялся: «Пока своим умом не дойдёт, что это ему не нужно — ничего не изменится». И он как всегда прав. Ванька поселился в небольшой спальне, которую сам себе присмотрел, а им с Иваном досталась огромная просторная комната — аж целых двадцать квадратных метров! — и один кабинет на двоих, кухня же перешла в полное Юлино распоряжение. Вот въедут они окончательно, и Юля кухню реорганизует под себя, разложит всё так, как хочется, и сковородок прикупит новых, и кастрюль, и казанчиков несколько. Готовь — не хочу! А она хочет готовить и получает особый, ни с чем не сравнимый кайф, когда её стряпню хвалят все домочадцы, включая то мохнатое чудовище, что они с Ванюшкой нашли под деревом.

Кстати о мохнатом чудовище. Собаку по имени Маркиза в новой квартире решили поселить в прихожей. Матрасик ей положили ватный, маленький, специально для неё купленный, Юля на него из медицинской клеёнки чехол соорудила, так, на всякий случай, чтоб не пачкался. Конечно, рассчитывать на то, что их уже хорошо подросший щенок будет там находиться постоянно, надежды нет, уж больно псинка общество людей любит, и они ей отвечают тем же, но что поделать, на месте разберутся. Маркиза оказалась собакой самой что ни на есть редкой породы — двортерьер называется, хотя есть в ней что-то от овчарки, расцветка так точно, а так крупненькая, толстенькая, да и ростом не обиженная, с милой, немного вытянутой мордочкой и понимающим взглядом. Интересно, что Иван, который изначально был против всякой живности в доме, к Маркизе прикипел, называет её «моя девочка», подкладывает самые вкусные кусочки мяса и водит гулять в любую погоду. Маркиза же безоговорочно признала его вожаком стаи и слушается беспрекословно.

Заполняя истории болезней, Юля думала о переезде, о том, что квартиру после ремонта надо как следует отмыть, и она готова вечерами по паре часов уделять уборке, но Иван категорически против её участия в этом процессе, как будто она не хозяйка нового жилища. Обидно до слёз! Глаза резко защипало, Юля шмыгнула носом, отгоняя негативные мысли, снова углубившись в писанину.

С улицы пахнуло цветущей сиренью — красота! И так хочется выйти, надышаться неповторимым цветочным запахом, но времени на это нет. У неё перевязки и запахи совсем другие: голого тела, пота, спирта и йода, а от них тошнит. Но это часть работы, которая до сегодняшнего дня почему-то не раздражала. И вообще, в её трудовом графике весна не предусмотрена. Закончив с перевязками, Юля вышла в коридор, и её чуть не вырвало, когда мимо проехала тележка с обедом для лежачих больных. Этот симптом ей очень не понравился. В ординаторской в первую очередь достала календарь и принялась считать. Нет, беременной она быть ну никак не может, если ничего не путает, конечно. Или может? А учитывая, что голова в последние месяцы была занята исключительно ремонтом, бесконечными походами по магазинам кафеля и сантехники, выбором обоев, эмульсии и краски, она могла забыть всё, что угодно, включая дату последних месячных, особенно если физически ничего не беспокоит. Когда женщина живёт половой жизнью, отрицать наличие беременности нельзя, правда, панкреатит с гастритом исключить в данном случае тоже не получится, не с её нервной работой и образом жизни. Предупредив Глеба, что ей срочно нужно отлучиться в другое отделение, Юля рванула в гинекологию. Торопилась… Буквально ворвавшись в ординаторскую гинекологического отделения, застыла, не зная, что сказать. А что тут скажешь? «Дорогие коллеги, я, кажется, беременна во второй раз всё от того же мужчины, но замуж он меня не зовёт, и что мне со всем этим делать я не знаю. Вернее, я не знаю, что мне делать с мужчиной, потому что рожать я буду однозначно! И даже с мужчиной я знаю, что делать, потому что я с ним живу, и в его квартиру переезжать собираюсь. В конце концов, дело не в печати в паспорте, а в отношениях следствием которых стала вторая беременность и я ей рада. Тогда возникает закономерный вопрос — зачем я сюда пришла?» Глупость-то какая! Но говорить всё же что-то надо. Вернее, надо было сначала сообщить о своих подозрениях Ивану, затем сделать тест на беременность, а уж потом встречаться с гинекологами.

— У вас всё в порядке, Юлия Александровна? — улыбаясь одними глазами, спросил её заведующий гинекологии. Юля же никак не могла вспомнить, как его по имени-отчеству.

— Да, — категорично ответила она, подумав, что срок беременности-то у неё совсем ничего, а мозги уже совсем набекрень. — Я хотела одной своей пациентке назначить кровь на ХГЧ, но забыла — можно только с утра или просто на голодный желудок?

Ляпнула первое, что пришло на ум. Позвонить спросить она никак не могла, только лично на столь насущный вопрос ответ получить можно. Вот дура-то! Юля ругала себя на чём свет стоит.

— Давно ели? — поинтересовался заведующий.

— Утром чай пила, правда с сахаром, — ответила Юля.

— Пойдёмте, сейчас кровь сдадим, «Cito!» напишем. И не волнуйтесь вы так, это нормально для вашего возраста и семейного положения. Беременность по счёту какая?

— Вторая, — вздохнула Юля. И зачем она пациентку приплела, вон заведующий сразу догадался, кто тут беременный.

— Вот и хорошо. Сохранять будем? — спросил как-то походя.

— Конечно! — возмутилась Юля, такой вопрос перед ней не стоял. Если есть беременность, то уже есть, а она не убийца.

— Замечательно, могу вас наблюдать до родов, — спокойно произнёс доктор.

Юля слышала, что заведующий гинекологией хороший врач, и, наверно, с его предложением стоило согласиться, но сначала надо было бы посоветоваться с Иваном. Она же, дурочка безмозглая, примчалась непонятно зачем.

— Да что ж вы так нервничаете, Юлия Александровна? — спросил он улыбаясь.

Юля пыталась вспомнить имя заведующего, но ничего не получалось. Помнила, что имя простое совсем, но вот какое... Сергей? Или нет?

Да что же такое, совершенно нелогично рассердилась Юля, понабрали мужиков во все отделения, а ты мучайся! Вспоминай, потом, как кого зовут!

Юля тихонько рассмеялась, вызвав удивлённый взгляд заведующего гинекологией, и махнула рукой, показывая, что, мол, ничего важного. И чего разошлась, мужики ей помешали… А кто ж будет работать? Взять, например, её: не пройдёт и полугода, как уйдёт она в декретный отпуск и Ваня снова без врача останется. Да она в Ванином отделении только работать начала, а теперь всё. Вот ведь сверхценный работник из неё получился. А ещё доказывала, что имеет право быть хирургом наравне с мужчинами.

В процедурном медсестра быстро взяла кровь из вены, и Юля с заведующим вернулись в его кабинет. «Сергей Ильич Фомин» прочитала она на табличке и выдохнула — всё-таки Сергей, — а он поставил чайник и предложил сесть.

— Сейчас чайку с вами попьём, подождём Ивана Дмитриевича, УЗИ сделаем, срок уже позволяет, и решим все текущие вопросы. Беременность в планы не входила, так? — Юля лишь кивнула. — Бывает, — произнёс Сергей Ильич и показал пальцем в потолок. — Ему виднее.

***

Через час они с Иваном выходили из отделения гинекологии. Всё подтвердилось, Юля была беременна, срок небольшой, всего шесть недель, но токсикоз уже наличествовал.

— Вань, ты не поверишь, у меня возникла такая паника, — объясняла Юля своё состояние. — И главное, мозги покинули мою изначально умную голову.

Иван рассмеялся и прижал Юлю к себе.

— О твоём состоянии ещё вчера догадался Тёмка, когда ты вечером рыдала над кактусом, в который Ванюшка шприцом вкачал чернила, чтобы посмотреть, что из этого получится…

— Теперь детей будет трое… — задумчиво произнесла Юля. — А кактус сдох…

— Трое, не считая собаки, — уточнил Иван. — Кактус можно вырастить другой, но сыну наука — не все эксперименты доводят до добра. Кстати, он сильно расстроился, идея ж была просто покрасить кактус в синий цвет, — засмеялся он, а потом добавил: — Юль, ты только не обижайся и не пыли, но в операционную доступ тебе пока заказан.

— И что я буду делать?! — всё-таки возмутилась она.

— Вести больных, консультировать. Когда перестанет тошнить, будешь оперировать. Всё по состоянию. Переведём тебя пока на лёгкий труд.

Юля совсем сникла.

— Как же я тебя подвела… — произнесла она, качая головой. Иван же поцеловал её в щёку.

— Осчастливила ты меня, дурочка, ещё как осчастливила! Знаешь, как я дочку хочу.

— А если сын?

— Значит, хочу ещё одного сына! — На этот раз он её чмокнул в нос. — Нет у нас никакой трагедии, время летит быстро, у тебя всё впереди: и дежурства, и операции, и диссертация тоже. Юль, прости, не знаю, как так получилось, вроде предохранялись, — пытаясь состряпать виноватое лицо, произнёс он.

Прозвучало это совершенно не искренне, Иван даже сделал вид, что ему стыдно за своё враньё. Юля, конечно, не поверила: всё он знал и хотел этого ребёнка. И Юля тоже уже хотела и смирилась, успев полюбить кроху, что поселилась у неё внутри.

Плохо было лишь то, что дорога от гинекологического корпуса до хирургии оказалась слишком короткой. Поцеловав перед дверьми приёмного отделения её в последний раз, Иван вмиг стал серьёзным заведующим, а не влюблённым мужчиной, хотя вошли они в коридор всё ещё держась за руки.

В приёмном как всегда толпились люди. Кто-то ждал очереди на приём, кто-то приехал вместе с родственниками. Внимание Юли привлекла женщина, сидящая рядом с очень бледным мужчиной, она гладила его по руке и что-то тихонечко говорила, он же улыбался через боль, просто чтобы успокоить её. Их чувства, забота друг о друге были видны невооружённым глазом. Юле стало жалко эту пару, тревожно как-то. Жили себе люди, жили, детей растили, наверно, любили друг друга, заботились, старались заработать, чтобы на хлеб с маслом хватало и ещё чуть-чуть на удовольствия, а тут беда на пороге. Страшно, ой как страшно это. Ведь с любимым человеком хочется прожить всю жизнь. И так ей помочь им захотелось, разобраться в проблеме, решить её — может, медикаментозно, а может, при помощи скальпеля, — а её на лёгкий труд переводят, но ведь беременность не болезнь…

— Иван Дмитриевич, — обратилась Юля к своему спутнику, переходя на официальный тон, — там… — Она не договорила, заметив, что Иван смотрит в правильном направлении.

— Там Тамара, Тёмкина подруга, — уточнил он. — А вот её спутником необходимо срочно заняться.

— Тамару я не знаю, — ответила ему Юля, — мужчина же, как пить дать, активно теряет кровь. Я возьму?

Иван отрицательно покачал головой.

— Я сам, а ты мне поможешь.

Под возмущённые возгласы людей в приёмном Иван пригласил спутника Тамары в смотровой кабинет. Юля прошла с ними, Тамара тоже.

— Вы не узнали меня, Иван Дмитриевич?

Она волновалась, но не потому, что оказалась перед отцом своего друга, нет. Юля видела, чувствовала, что эта женщина переживает за своего мужчину. Кто тогда ей Артём? Иван был уверен, что у сына с этой женщиной далеко не платонические отношения, и очень волновался по этому поводу. То, что видела Юля сейчас, заставляло думать, что Соколовский всё-таки ошибался.

— Почему же, узнал. Но давайте займёмся вашим спутником, если честно, мне не очень нравится его состояние.

— Это мой муж, Семён, мы официально оформили отношения в выходные, — она развела руками. — Он Мишку усыновить хотел, а ночью этот приступ. С работы отпросился, думал, отлежится — пройдёт. К обеду боли усилились, мы скорую вызвали и сюда.

Юля видела, как выдохнул Иван, как расправилась морщинка у него на лбу.

— Жизнь длинная, ещё общих детишек нарожаете, да и Мишку оформить успеете. — Юля отметила, что Иван как будто груз какой с плеч сбросил и занялся пациентом с особым рвением. А дальше был опрос, осмотр, обследование, включая ФГДС и кучу анализов, и вердикт в виде госпитализации и операции после стабилизации состояния.

— Оперировать вы будете? — с надеждой спросила Тамара.

— Мы с Юлей Александровной, она онколог, её помощь очень понадобится, — ответил Иван. — Не подумайте, и я, и доктор Лапина считаем, что опухоль, скорее всего, доброкачественная, но посмотрим. Запустили вы язвенную болезнь.

Она лишь кивнула, потом подняла глаза на Ивана и тихо произнесла:

— Я так долго искала своего человека, вот нашла Семёна, и теперь ни за что на свете не могу его отпустить. Вы же поможете мне, правда?

— Всё, что в моих силах, я сделаю, обещаю. И дело вовсе не в том, что я ваш должник.

— Не продолжайте, я вам верю, — грустно улыбнулась она.

***

— Тём, у меня для тебя новость, — обратился к сыну Иван за ужином. — В начале следующего года ты станешь братом во второй раз.

Тёмка расплылся в улыбке.

— Мой диагноз оказался верным! Ура! Поздравляю! В няньки возьмёте?

— С удовольствием, — рассмеялась Юля.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Ванюшка. — Если Тёмочка станет братом, то как же я?

— Ты тоже будешь братом. Вань, ты ж сам сестрёнку у Деда Мороза заказывал, — произнёс Иван.

— Было дело, — разочарованно ответил Ванька. — Только Гоша говорит, что когда в семье появляются другие дети, то тебя любить перестают.

— Разве папа перестал любить Артёма, когда появился ты? — поинтересовалась у сына Юля.

Ребёнок отрицательно закачал головой.

— Я понял! — победоносно заявил он. — Это от качества родителей зависит. А мои самые лучшие!

Юля смеялась вместе со всеми и радовалась, что у неё такая замечательная семья.