Часть 5

— Доброе утро, Юлия Александровна, — произнёс Соколовский-младший, входя в ординаторскую с двумя большими пакетами. — Видел в коридоре Павла Николаевича, он сообщил, что вы мне светлую жизнь решили организовать.

— Доброе утро, Артём Иванович, — улыбнулась она. — Тёмную я вам устраивать не собиралась, так что наш заведующий прав. Через пять-десять минут мы с вами идём в операционную, будете третьим — крючки держать.

Он подошёл к холодильнику, открыл его и начал выгружать пакеты с пирожками, хворостом и под конец достал торт в картонной коробке. Закрыв холодильник, повернулся к Юле.

— Замечательно, держать крючки — моя слабость, я делаю это почти профессионально, — ухмыльнулся, тряхнул головой, отбрасывая чёлку набок.

Интересно, почему в её глазах нет восхищения, думал он. В том, что он непозволительно хорош, Артём не сомневался. Интересно, клюнет на него его новая начальница или нет? Обычно особи женского пола клевали все без исключения, независимо от возраста и социального положения. И он этим пользовался. А эта строит из себя… А ведь именно она виновата в том, что у него не семья, а чёрт-те что.

— Люблю профессионалов, — спокойно ответила его наставница. Улыбки на её лице больше не было, а жаль, она ей шла, даже вселяла надежду на успех его задумки.

— А потом чем займёмся? После операции. — Артём игриво поднял одну бровь, всё ещё не теряя надежды произвести нужное впечатление. Конечно, она старше его, но не на много. Судя по виду, ей и тридцати нет, почему бы не увлечься шикарным парнем? Тем более он на отца сильно похож, только лучше, выше, стройнее, моложе.

Но она его заигрывания явно не оценила, да ещё умудрилась глянуть сверху вниз, говоря всем своим видом, что эти глупости не для неё, хотя ростом-то еле до плеча доставала.

— Потом обход, сегодня вместе со мной, — констатировала она. — И в районе обеда вторая операция. Готовьтесь пока, а я пойду поговорю с пациенткой.

Она ушла. Артём надел больничную форму и халат. Сел за стол и уставился на титульный лист истории болезни. Да, Юлечка Александровна оказалась не так проста, как ему показалось изначально. То ли дело последняя отцовская любовница, вот у той он имел успех. Ну да ладно, надо работать, о бабах он подумает потом.

Артём вчитывался в заполненную аккуратным, совсем не врачебным почерком историю, прикидывал объём операции, понимал, что легко не будет, слишком сложно всё, но интересно, составил свой план. Шансов у больной мало, но попробовать стоит. В какой-то момент захотелось обсудить всё с Лапиной, нет, не блеснуть знаниями, а внести что-то своё, на его взгляд — правильное.

Отвлёкся на открывшуюся дверь ординаторской, впустившую заведующего вместе с Ванькой.

— Ну что, осваиваетесь, Артём Иванович? — спросил Павел Николаевич.

— Да, спасибо, всё хорошо, — ответил он, наблюдая, как Ванька прошёл к дивану, забрался на него, сердито сопя, снял сандалии и отдал их Зимину. Смотрел при этом парень хмуро, то, что происходило, ему явно не нравилось.

— Ваня, ты почему с Артёмом Ивановичем не поздоровался? — спросил Зимин, пряча обувь в ящик и закрывая тот на ключ.

— Здрасте, — не поднимая головы произнёс ребёнок.

Артёму стало смешно.

— Здравствуй, Ваня. И где сегодня твоё боевое настроение? Или ты по дороге сюда успел что-нибудь отчебучить?

— Ничего я не натворил, просто сейчас все уйдут, а я без башмачков за пределы ординаторской выходить не могу. — Он сложил руки на спинке дивана и, сев боком, спрятал в них лицо.

— Конструктор-то вчера оценил?

— Какой конструктор? — оживился ребёнок.

— Ну как какой? Тебе папа же его должен был подарить. — Артём ничего не мог понять, не может врать Ванька. Может быть, отец до них не дошёл, но дома он не ночевал… Наверно, завернул к Лере.

— Я вчера спал после укола, а до этого — орал! — ещё более сердито заявил Ваня. — Даже папу с конструктором прошляпил! — Сказал и взвыл.

— Ваня! — призвал мальчишку к ответственности Павел Николаевич. — Если Иван Дмитриевич не пришёл вчера, значит, придёт сегодня или завтра. Ясно? А сейчас ты прекратишь разводить сырость и не станешь снова нарёвывать себе температуру. За диваном твои игрушки и книжки, а нам надо работать. И чтобы без фокусов. Понял?

— Понял, — ответил Ванька, размазывая по лицу слёзы.

Артёму было смешно, он невольно сравнивал Ваньку с самим собой. И конечно, выигрывал по всем параметрам. Он не помнил, чтобы когда-то в детстве устраивал деду с бабулей истерики, ему вообще казалось, что он был пай-мальчиком и подарком для родителей. Его мать из-за него ни одной слезы не пролила. Он даже почувствовал гордость за самого себя, правда, это состояние долго не продлилось, потому что они вместе с Зиминым отправились в операционную.

Лапина его удивила. Несмотря на то, что Артём был ещё студентом, операций он видел немало — его отец чуть ли не с первого курса приобщал, — и чего стоит тот или иной хирург, определить мог. Юлия Александровна оперировала красиво, в её движениях чувствовались уверенность и опыт. Он бы зауважал её прямо сегодня и сейчас, если бы она не была той самой Юлей, которая чуть не увела из семьи его отца. Но до чего ж хороша! А глаза… Какие же красивые у неё глаза, как озёра прямо, в них утонуть можно.

Из операционной он выходил в состоянии эйфории, впечатлила его Лапина. А ещё он заметил, что всю операцию она простояла не на полу, а на скамейке, чтоб рост прибавить и с Зиминым быть на одном уровне. Подумалось, что три с половиной часа провести в одном положении и даже с ноги на ногу не переступить, это не шутки. Всё-таки отчаянные те женщины, что в хирурги идут. Это ведь чисто мужская специальность. Попробовал представить Юлю терапевтом, и… не получилось. Всё же есть в ней что-то такое, неуловимое. Ведь не зря отец её любил. Последняя мысль Артёму очень не понравилась, но что поделать, мысль есть мысль, если в голове засела — от неё не избавиться.

Как только вошли в ординаторскую, Ванька бросился к матери, за ноги обнял, в живот головой уткнулся.

— Мамочка, я так соскучился, ты себе даже не представляешь.

А она на корточки присела поцеловала пухлые детские щёчки и, вместо того чтобы назвать его манипулятором и подлизой, сказала, что тоже любит его больше всего на свете. А у мелкого в момент следа от слёз не осталось. Вот его мама никогда бы так не сделала. И тут Артём решил, что Юлия Александровна неправильно сына воспитывает, поэтому Ванька и шебутной такой. Если бы его держали в ежовых рукавицах, как самого Артёма когда-то, то ребёнок был бы послушный и тихий, и всякие бредовые идеи, типа как со страхом бороться, ему бы в голову не приходили. А Юлия Александровна меж тем подняла сына на руки и вместе с ним опустилась на диван.

— Не тяжело бугая таскать, а Юль? — заметил Зимин.

— Своя ноша не тянет, — в тон ему ответила Лапина.

— Ладно-ладно, ты, Юль Санна, не сердись, давай лучше перекусим. Хочешь, я в буфет сбегаю, пожрать что куплю, а ты пока чаёк организуешь. Могу твоего героя с собой взять.

— Не, не надо ни в какой буфет, — встрял в разговор Артём. — Я ж сегодня не с пустыми руками, а с пропиской в ваш коллектив.

— И что у тебя есть? — поинтересовался заведующий.

— Так пирожки. Не знаю с чем, правда. Ещё хворост офигенный и торт.

— Тоже офигенный? — Зимин явно веселился. — Неужто Светлана Леонидовна расстаралась?

— Нет, маме некогда, это я бабулю попросил, — радостно сообщил Артём. — Да что я вам рассказываю, сейчас чайник поставлю да на стол накрою.

Он засуетился, вытаскивая угощение из холодильника. А потом кайфовал, наблюдая за довольными лицами коллег, радостно уплетающих угощения.

— Передавай бабушке спасибо от всего нашего коллектива, — поблагодарил Зимин.

Артём был доволен, ему удалось произвести впечатление. Он надеялся, что теперь его точно уважать будут. А ещё он рассчитывал здесь осесть, устроиться на полставки, пока медбратом, а потом, после окончания института, работать интерном в этом самом отделении. И если бы не Лапина, он именно об этом просил бы деда. Тот бы помог, уж слишком сильно любит единственного внука. И тут Артём понял, что внук-то он не единственный. Вон ещё один внук за столом сидит и уплетает второй или третий кусок торта. Интересно, как к нему бабуля с дедулей отнесутся, когда узнают о его существовании? Возникло острое желание поехать к ним после работы и рассказать о Ваньке, но он обещал отцу… А обещания нужно выполнять. Ладно, можно и подождать, ведь рано или поздно они всё равно узнают. И тут душу как кипятком окатила ревность. Всё, он теперь не единственный сын у отца и не единственный внук у бабы с дедом. Делиться любовью, которая была направлена всегда лишь на него, он не хотел. А ведь когда-то в детстве мечтал о брате или сестре. Мечты иногда сбываются, только совсем не так, как мечталось… Он смотрел на Ваньку, снова устроившегося на коленях у матери, только теперь она сидела за своим столом и писала в истории болезни, а мальчишка, как обезьянка, обнимал её за шею. Иногда она целовала его и что-то шептала на ухо, он же тёрся о её шею головой и целовал в ответ. Артёму стало завидно, его мать никогда не вела себя так. Да он даже вспомнить не мог, когда она последний раз его по голове потрепала, не то чтоб обняла. Она говорила, что к мальчику надо быть строгой, тогда он настоящим мужчиной вырастет, и в том, что она права, Артём никогда не сомневался, но сейчас, глядя на Ваньку, завидовал.

— Юль, — услышал Артём голос заведующего, — ну не удобно же так писать. Давай я твоему пострелёнку верну обувь, и они вместе со старшим братом сходят на полчаса на детскую площадку.

— С братом? — удивился Ваня. — Дядя Паша, у меня что брат есть? — Его серо-голубые глаза зажглись звёздочками от такой великолепной новости.

— А Артём Иванович тебе кто? — с улыбкой ответил Зимин, переключаясь на Артёма. — Выполняйте задание, доктор Соколовский. И ещё, Ваньку держите за руку, чтоб никуда не сквозанул, а то у него всяких хулиганских идей в голове хватает, аж волосы все в разные стороны от их количества.

Артёму ничего не оставалось, как подчиниться. Гулять с Ванькой ему не хотелось, но портить о себе мнение у коллектива не хотелось ещё больше. Можно и погулять, заодно посмотрит, что тут за детская площадка, да место для курения найдёт.

Ванька, усевшись на пол, старательно застёгивал сандалики, а когда закончил с этим трудным делом, протянул Артёму руку и произнёс:

— Я так счастлив, что у меня теперь есть брат! Я всем-всем об этом расскажу.

Артём даже задохнулся. Не то чтобы его волновало, что все узнают об их с Ванюшкой родстве, он боялся, что до ушей деда очень быстро долетит эта новость, пойди потом отцу докажи, что это не он. Поэтому он присел на корточки, заговорщески подмигнул своему новообретённому брату и тихо сказал:

— А давай-ка мы никому ничего не станем говорить, пусть это будет наш маленький секрет.

Ванечка сначала посмотрел на него непонимающе, а потом радостно закивал, и Артёму стало легче. Он протянул руку, Ванька вцепился в неё, и они дружно отправились исследовать детскую площадку и её окрестности.