Часть 7

Юля рассматривала собранный Ванькой и Иваном конструктор. Вернее, Иваном, Ванькино участие по большей части заключалось в криках восторга, подаче деталек и беганию от отца к ней. Сын взахлёб сообщал ей, как идёт процесс, и убегал обратно. Юля сознательно оставила их вдвоём. И не потому, чтобы Иван смог пообщаться с сыном наедине, а потому что себе не доверяла, боялась сказать что-то не то и испортить настроение ребёнку. Поэтому и спряталась здесь, на кухне, и только прислушивалась к происходящему.

Дождавшись, когда Иван-старший уйдёт укладывать Ивана-младшего спать — сын категорически заявил, что сегодня мама может отдохнуть, — Юли тихонько зашла в зал и с интересом рассматривала плоды трудов двух Иванов. Собранная ими вертолётная площадка выглядела почти как настоящая, если не считать, что всё было из пластмассы, даже человечки. Теперь она поняла, почему Ванька был в таком восторге, угодил ему Иван, ещё как угодил.

Юля вернулась на кухню и стала протирать и так чистый стол. Совершенно автоматически, потому что ей надо было что-то делать. А в голове роились мысли. Надо будет выделить деньги с зарплаты, если дадут, конечно, и купить сыну конструктор из этой серии. Пусть не только отцовским подаркам радуется. Подумала и поняла, что ревнует. Ведь до слёз обидно, когда человек, который её бросил, становится почти героем в глазах их ребёнка. Зачем она позволила Соколовскому прийти? Увидеть хотела? Соскучилась, дура? Сыном похвастаться решила? Дескать, смотри, какой он у меня, причём только у меня, а ты не имеешь к нему никакого отношения. Может, в мыслях и так, а на деле же получается совсем иначе. Ванька безоговорочно принял Ивана, полюбил, отцом назвал, и теперь ей приходится делить с предателем собственного ребёнка.

Юля горько всхлипнула, и из её глаз побежали слёзы. Всё-таки ей просто необходимо найти деньги и купить ребёнку конструктор!

— Всё, спит Ванька, — услышала она за спиной голос Ивана. — Я обещал ему и завтра тоже прийти. Юль, нам обсудить с тобой кое-что надо.

— Нет! — Она повернулась лицом к Соколовскому.

— Что нет? — не понял он.

— Ты не будешь ходить сюда каждый день! Если я родила от тебя ребёнка, это вовсе не значит, что ты имеешь право врываться в нашу жизнь и приходить, когда тебе вздумается!

Она говорила резко, с вызовом, уж очень хотелось, чтобы он прочувствовал, что он здесь никто и не ему ставить ей условия.

— Хорошо, давай это обсудим, — произнёс он ровно, но Юля знала, что своим выпадом вывела Ивана из себя. Он терпеть не мог ультиматумов в свой адрес, и наверняка за прошедшие шесть лет это не изменилось.

— Пойдём на кухню, там хоть есть на чём сидеть, — предложила Юля.

Иван устроился за обеденным столом, она налила чай и поставила вазочку с любимым Ванюшкиным печеньем в виде зверюшек.

— Прости, если что не так, — примирительно произнёс Иван, чем вызвал удивление у Юли. — Я не должен был обещать что-то Ваньке, не посоветовавшись с тобой. Ты права, просто мне так хочется быть с ним, общаться, узнавать его. Если ты, конечно, не против. Да даже если и против, я отец и я имею свои права. И вообще, обо всём можно договориться. — Иван помолчал, ожидая Юлиной реакции, и, не дождавшись, признался: — Я жалею, что у нас всё так получилось. Каждый грёбанный день жалел, что ушёл тогда.

— Нет, Ваня, иначе и быть не могло. Всё шло к разрыву. Ты был женат и сейчас женат, а я была слишком глупа и к тому же влюблена. Но речь не о нас. «Нас» давно нет и уже никогда не будет, — сказала она, подняв взгляд на Соколовского. — Мы должны определить границы, сделать так, чтобы ни один из нас, то есть ни я, ни ты, не становились заложниками желания сделать как лучше. Потому что то, что лучше для одного из нас, может быть неприемлемым для другого. У меня есть своя личная жизнь, и своё свободное от работы время я не обязана проводить в ожидании тебя. Точно так же и ты, семейный человек, должен уделять достаточно внимания жене и Артёму, к тому же у тебя наверняка есть женщина, кроме жены, которая тебя любит. Я не собираюсь становиться на их пути, а это однозначно произойдёт, если ты, вместо того чтобы быть с ними, станешь приходить в мой дом, как в свой.

— Юля! — в сердцах воскликнул он.

— Я не права? — парировала она.

— Права, но всё не так.

— Именно так, Ваня. Ты привык так жить и свои привычки не поменял, я в этом уверена. Что касается моего сына, то у него есть обязанности, от которых он не должен увиливать из-за того, что ему хочется общаться с отцом.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Иван. — Давай согласуем основные моменты. И начать я бы хотел с документов. Какая у Вани фамилия?

— Лапин, какая же ещё? Иван Иванович Лапин. — У Ивана заходили желваки, Юля же поймала себя на том, что получает удовольствие, видя, как ему больно и неприятно.

— Он мой сын! А в графе «Отец» наверняка прочерк, — возмутился Иван.

— Да, так и есть, — сказала она. — Я думала, какое отчество ему дать, логично было записать своё, но потом решила, что у него может быть хоть что-то от тебя. Так он стал Ивановичем.

— Я хочу быть его законным отцом.

— Нет, это сложно. В браке мы не состоим и не состояли, доказать, кем ты являешься, ты не можешь, а усыновлять чужого ребёнка глупо. К тому же я могу выйти замуж, и тогда вопрос отцовства Ваньки буду решать вместе с мужем.

Иван вскочил, его лицо исказилось в приступе праведного гнева, но Юле это даже нравилось.

— Я не ожидал от тебя… — Он не договорил, шумно вдохнул, сжав кулаки, и вот уже перед Юлей стоял совершенно другой Иван — спокойный и холодный, и не следа от только что бушевавших эмоций.

— Я тоже от тебя не ожидала некоторых поступков, но пережила же, смирилась и живу дальше, — пожала плечами Юля. — Так и ты переживёшь, побесишься немного, а потом, кто его знает, может быть, вообще про нас забудешь, потому что дело не во внезапно вспыхнувшей любви к незаконнорожденному ребёнку, а в уязвлённом самолюбии.

— Юля, зачем ты так? — спросил Иван, а Юля вдруг увидела уставшего от жизни человека. Ей даже стало жалко его. — Что я должен сделать, чтобы ты начала мне доверять?

— Лучшее, что ты мог бы сделать, это просто не встречаться больше на моём пути. Но ты снова появился, так веди себя корректно, не лезь со своими желаниями и правилами.

— Ты так сильно меня ненавидишь? — Она пожала плечами. Пусть думает, что хочет.

— Ненависть слишком сильное чувство, — Юля подошла к окну и, повернувшись к Ивану спиной, смотрела то ли во тьму, окутавшую город, то ли в отражение мужчины в стекле. — Нет, Ваня, я не испытываю к тебе ненависти. К тому же ты отец моего ребёнка, а я слишком сильно его люблю. Давай прекратим этот разговор, он бесперспективен.

— Так как часто я могу видеть сына? — примирительно спросил он.

— Не чаще раза в неделю, — ответила Юля и снова села за стол. — Ещё чаю налить?

Иван тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

— У меня есть ещё вопросы, которые я хотел бы обсудить.

— Поздно уже, — улыбнулась Юля. — Тебя дома ждут.

Иван встал из-за стола и прошёл к выходу.

— Я буду давать деньги на Ваньку, это не обсуждается. Сегодня не взял с собой, только потому что не был дома. Но я найду способ передать.

— Мы не нуждаемся! — снова разозлилась она.

— А мне всё равно, даже если так, отыщешь на что потратить.

Он надел обувь и уже собрался уходить, когда Юля, покачав головой, произнесла:

— Господи, какой же ты упрямый.

— Ты даже не представляешь насколько, — с улыбкой ответил Иван, переступая через порог.

Юля закрыла дверь и почувствовала, как сильно устала. Разговор с Иваном её окончательно вымотал. Если так пойдёт, то общение даже раз в неделю будет для неё тяжким испытанием. Хотя, положа руку на сердце, она была рада его приходу. Но как же ей жить дальше?!

***

На следующий день отец принёс конверт с деньгами, сказал, что от Ивана. Юля не взяла, попросила вернуть.

— Ты не имеешь права распоряжаться деньгами сына, Иван дал для него. Тебе нужно покупать Ваньке одежду, обувь, еду, нужно приобрести ещё одну кровать. Юля, Иван делает это от чистого сердца, — пытался убедить её отец.

— Мне от него ничего не нужно! Я справлюсь со всем сама, — спокойно ответила она.

— Юля, сколько месяцев ты не получаешь зарплату? — Отец действительно беспокоился, и ему не нравилось, что она подрабатывала, делая уколы на дому и ставя системы. Они жили в центре, тут было достаточно людей, которые ни в чём не нуждались. Они не хотели лежать в больницах, предпочитая лечиться на дому. И откуда они взялись только? Ведь ещё несколько лет назад все жили плюс-минус одинаково, теперь же одним не давали зарплату по нескольку месяцев, а другие спускали аналогичные суммы ежедневно в продуктовых магазинах.

Юля не завидовала, ей чувство зависти было просто несвойственно. Она жила как жила, добросовестно выполняя свою работу и пытаясь хоть как-то заработать на жизнь. Верила, что наступит время, когда всё изменится. Миллионером она, конечно же, не станет, но в том, что зарплату будут давать вовремя, не сомневалась. Да и сейчас плохо ли хорошо ли, а голодными они с Ванькой никогда не были. Просто нужно уметь готовить из того, что есть.

— Мне повторить свой вопрос? — ласково спросил папа, выдёргивая дочь из только ей понятных мыслей.

— Я не в чём не нуждаюсь, — повторила она. — Хочешь, покажу какие чудесные футболки купила сыну?

Конечно отец хотел. Она подошла к шкафу и достала Ванькины обновки.

— Про цветовую гамму я промолчу, понимаю, что пострелёнка необходимо одевать в самые яркие цвета, чтоб издалека видно было, — рассмеялся папа, — а вот с размером ты явно погорячилась, они на Женьку как раз, а он твоего сына на четыре года старше.

— Из большого не выпадет, — пожала плечами Юля. — Качество у них хорошее, растут дети быстро, будем надеяться, что на несколько лет ему хватит. — Она задумалась на минутку, не зная, стоит ли озвучить свою просьбу. Но решив, что ничего не теряет, произнесла: — Пап, я машинку швейную попросить хотела. Мама обе бабушкины забрала, а зачем ей, если она не шьёт?

— Тумбочку Наташа Эллочке отдала, её ставить было некуда, а ручная «Подольская» в подвале. Я и спрашивать не стану, схожу посмотрю и занесу тебе. Вот только живая она или нет — не скажу.

Деньги отец Ивану вернул на следующий же день и машинку швейную принёс, но, увы, шить на ней было невозможно — недавно затопило подвал, машинка долго простояла в воде и пришла в негодность.

Юля расстроилась, но ничего, жила же как-то без швейной машинки и дальше проживёт. Прокипятив шприцы и иголки, она сложила всё в металлический контейнер и пошла делать укол соседке. Та платила Юле за услуги щедро, не жадничала, так что полученных от неё денег хватит и на игрушку для Ваньки, и на продукты. И не надо им никаких подачек от Соколовского!