Часть 8

На пятый день практики Артём взвыл. Он так больше не мог, привычная ему картина мира, всегда казавшаяся правильной, перевернулась и встала с ног на голову. И виновата во всём была Юлия Александровна. Когда он осознал, кто она для его отца, Артём был уверен, что её ненавидит, и свою миссию видел в том, чтобы показать ей её место, унизить, растоптать, чтобы она исчезла из жизни их семьи. Вариантов было несколько, он мог обвинить её в некомпетентности, с дальнейшим увольнением, а там она пропадет, уедет или сменит профессию — неважно. Главное, что отец будет разочарован и потеряет к ней интерес. Насколько силён этот самый интерес, Артём видел своими глазами. И пусть ещё целых два года отделяли его от получения диплома, себя Артём считал очень умным, эрудированным и разбирающимся во всех тонкостях выбранной профессии.

Как отец, будучи женатым на такой замечательной женщине, как мама, мог увлечься Лапиной, Артём понять не мог. И ведь не просто увлёкся, он был готов разрушить семью, и только его стараниями этого не случилось.

И вообще, куда Юле Александровне до мамы. Мама и внешне эффектней, и ведёт себя как королева, а эта серая и невзрачная. Может, немного миленькая, немного умненькая, да и оперирует красиво, но на этом всё, да и как она оперирует, отец не видел и не знает, но снова выбирает именно её. Её и этого вредного, противного и упрямого мальчишку, который действительно сообщил всем и каждому в отделении, что Артём его старший брат.

А людям-то лишь бы посудачить, вот и выдвигались версии, как такое произошло, одна абсурдней другой. Но никто при этом не осудил доктора Лапину, родившую ребёнка от чужого мужа, все, буквально все, говорили о его отце как о гуляке, бросившем на произвол судьбы беременную девочку. Девочку! Это же надо… Ей тогда было на пару лет больше, чем ему сейчас, так что вполне себе взрослая женщина. А потом можно было и не рожать, сделала бы аборт и избавила бы себя и общество от головной боли по имени Ванька. На этой мысли внутри у Артёма что-то сжалось и на душе стало горько и тоскливо. Без вихрастого непоседливого Ваньки мир терял свою привлекательность… И тут Артём подумал, что было бы неплохо купить ребёнку машинку, можно даже конструктор из той же серии, что набор подаренный ему отцом. Всё-таки Ванька действительно его брат. Родная кровь, хоть и наполовину.

«Как же это всё сложно!» — подумал Артём. С одной стороны, он чётко знал, что обязан ненавидеть Юлю и её сына, с другой — у него всё это плохо получалось. Хотелось поговорить с кем-то, посоветоваться, чтобы определиться как быть, как себя вести, особенно с Ванькой, который тянулся к нему, аж в рот заглядывал.

Вот с нынешней любовницей отца всё было просто — Лера опасности не представляла. Была и была, мужчине всегда нужно жену с кем-то сравнивать, хотя бы для того, чтобы ценить. А Лапина другая, она не временная и не проходящая, и хотя отец ничего про неё не говорил, Артём видел, как он переживает.

Думал-думал Артём над создавшейся ситуацией и решил поговорить с Лапиной. Она-то точно может поставить все точки над i. Он дождался, когда Зимин вместе с Глебом Даниловичем, ещё одним врачом-онкологом отделения, и Ванькой, отправились в буфет, и, оставшись в ординаторской с Лапиной наедине, спросил:

— Юлия Александровна, вы любили моего отца?

— Да, — последовал чёткий незамедлительный ответ.

— У него есть другая женщина! — Артём говорил зло, пытаясь вывести её из состояния равновесия.

— То, что у него есть другая женщина, мне надо было понять, когда мне было восемнадцать. Сейчас меня этот вопрос не интересует. Артём Иванович, я не стану говорить, что если бы знала,что ваш отец женат, то я бы никогда не полезла в семью — знала, как знала и то, что от вашей матери он не уйдёт. Но это не помешало мне быть любовницей вашего отца, и я не собираюсь это скрывать, хоть это и не делает мне чести. Вы можете относится ко мне как угодно, единственно, о чём, я вас попрошу, — не обижайте Ваню. Вот и всё.

— Принято, — пожал плечами он. — И вы правы, особой симпатии я к вам не испытываю, скорее — наоборот. Вы меня интересуете, как представитель другой школы.

— Замечательно. А сейчас возьмите историю болезни Тимофеевой, почитайте, посмотрите больную, поговорите с ней, только очень корректно, а потом я выслушаю ваши соображения. — В отличие от Артёма, Юля оставалась спокойной. Как же его это бесило!

— Замётано, — ответил он.

— Артём Иванович, вы врач, помните об этом, следите за своей речью, — улыбнулась она, а ему пришлось долго читать историю, потом разбирать вместе с Юлей Александровной план лечения, и только потом, вооружившись знаниями, идти к Тимофеевой и убеждать её поверить в шанс на выздоровление при условии согласия на операцию.

А ещё через несколько дней произошёл эпизод, который окончательно примирил его с мыслью, что у него есть брат. Артём общался с недавно поступившей пациенткой, когда Ванька вбежал в палату и схватил его за руку.

— Ваня, погоди, видишь, я занят. — Артём выразительно посмотрел на больную, лежащую на кровати. Женщина улыбнулась Ваньке.

— Тёмочка, миленький, это срочно. Я хочу тебя со своим другом познакомить. Потом поздно будет. — Мальчик тряс руку брата, выражая нетерпение.

— Ваня, нельзя так, я занят. Никуда твой друг не денется, давай ты меня с ним позже познакомишь, — настаивал Артём.

Ванька отпустил его руку и, опустив плечи, медленно вышел из палаты.

— Артём Иванович, — обратилась к нему пациентка, — Ванечка действительно ваш брат?

— Он хочет, чтобы я был его братом. Из всего персонала отделения я к нему ближе всего по возрасту. Наверное, дело в этом. Ему очень не хватает общения. Он прекрасно читает, и книжки есть, но шило в одном месте не даёт сидеть на месте.

— Познакомьтесь с другом вашего брата, Артём Иванович, обещаю не сбежать и дождаться вас.

Артём убрал стул, на котором сидел, и, пообещав скоро вернуться, направился к Ване.Тот даже не отошёл от палаты, стоял прислонившись к стенке, насупившись и тайком утирая слёзы.

— Ну что ж, пойдём с твоим другом знакомиться, — примирительно сказал Артём, неожиданно испытав чувство стыда за то, что обидел пацана.

Каково же было его удивление, когда Ванька повел его к лестнице, а потом они поднялись до самого верхнего этажа.

— Его зовут Максим, — тихо произнёс Ванька, подойдя к окну.

— Кого? — ничего не понял Артём.

— В окно посмотри, Тёмочка! Ты, что ли, ничего не видишь? — настаивал ребёнок, глядя на Артёма как-то по-особенному. В его взгляде сочетались искренняя грусть, взрослая мудрость и детская непорочность, а также знание чего-то такого, что понять Артёму было невозможно.

— Облака вижу и больше ничего. Что ты опять выдумал? — с раздражением спросил Артём, позабыв, что ещё пару минут назад ему было жаль Ваньку.

— Ничего я не выдумал, — упрямо произнёс Ванька. — Мне мама Максима сказала, что он улетел и поселился на облачке. Теперь, когда вот так плывут облака, я прихожу сюда. Вдруг он меня увидит и спустится поиграть со мной, как раньше, — то ли спросил, то ли констатировал он. — Хотя последнее время он не играл, плакал только, а когда я приходил к нему в палату — улыбался. Он мне всегда был рад. А потом улетел… — Ванька пожал плечами. — Его мама сказала, что там, — Ванька качнул головой в сторону окна, — у него ничего не болит. Значит, выздоровел.

Артём чувствовал, как в горле образовался комок. Ему стало безумно жалко и незнакомого Максима, и Ваньку, который отчаянно верил, что его друг жив, просто переселился на облако. В этот момент он поклялся себе, что никогда не обидит Ваньку.

В тот день после практики Артём пошёл в «Детский мир», долго стоял перед прилавком, выбирая, а потом взял машину скорой помощи. Подарит брату в понедельник, вот тот обрадуется! Мысль о брате грела, растекаясь теплом где-то глубоко внутри, наверное, именно там, где находится душа.

Идти домой не хотелось. Отец, как обычно, задержится допоздна, а мама заставит помогать готовить или убирать, или ещё чего-нибудь, а у него совсем не то настроение.

Все эти домашние дела они переделают с отцом завтра, сегодня же хотелось посидеть в кафе, погулять по парку, отдохнуть от жары около фонтанов. Решение пришло мгновенно — пора заглянуть к Томе. Правда, машинку придётся подарить вовсе не Ваньке, а Томиному сыну. Но это ничего, невелика жертва. Зато Тамара будет счастлива. Почему бы не доставить ей удовольствие, тем более что их связывали столько лет общения, а Тома хорошая мать, безумно любящая своего единственного сына. Для Артёма же она была просто другом, человеком, к которому можно прийти и с горем, и с радостью, той, что утешит и словом, и делом. Тома всегда кормила от пуза, называла его старшеньким, была весёлой и не предъявляла претензий. К ней можно было завалиться в любое время суток, даже в то, когда она была на работе. Он знал, где лежит запасной ключ, но пользовался им редко, чаще приходя в то время, когда застать Тамару можно было наверняка.

Артём познакомился с ней в свои четырнадцать. Андрюху она отшила, как только тот к ней подошёл, и он взял Артёма на слабо. Артём не стушевался, подошёл познакомиться, и, как ни странно, Тамара отнеслась к нему благосклонно. Они тогда хорошо провели вечер втроём, просто гуляли, ели мороженое и дурачились, и ни Андрей, ни Артём даже не догадывались, сколько Томе лет на самом деле. Им казалось, что она совсем не намного старше их. Истинное положение вещей Артём узнал несколько позже, когда жил у Томы, сбежав из дома. После переезда к родителям и до окончания школы в общении с Тамарой был перерыв, уж очень Артём боялся, что если отец узнает о его дружбе со взрослой женщиной, то будет скандал. Между отцом и матерью только начинало всё налаживаться, и Артёму совсем не хотелось становиться причиной для очередного раздора, да и неприятностей для Тамары он не хотел, ведь в то, что они просто друзья, мало кто поверит. За это время, что они не общались, у Томы родился Мишка. От кого, Артём не знал, отца Мишки он никогда не видел, да и Тома о нём ничего не рассказывала. Но сегодня он намеревался всё узнать.

Судя по времени, Тамара уже должна была вернуться с работы и забрать Мишку из садика. Артём купил цветы, чтоб не с пустыми руками прийти в гости. Застал Тому с ребёнком во дворе. Мишка катался на качелях, но, увидев его, спрыгнул и неудачно подвернул ногу, упал, содрав коленки, да ещё качелей по затылку получил. Взвыл так, что наверняка за три квартала слышно было. Тома, беседовавшая с соседкой, бросилась к ребёнку, но он успел первым. Бросил на землю букет и пакет с подарком, подхватил ребёнка и, оценив повреждения, понёс его в сторону подъезда.

— Тёма, ты голову глянул? — беспокоилась Тамара.

— Цела голова, сейчас коленки обработаем, и будет всё замечательно, — отвечал Артём.

— А у него кровь в волосах, и на рубашке у тебя тоже, — Тома чуть не плакала.

— Кожа чуть лопнула от удара, а раны головы всегда много крови дают, — успокаивал её Артём.

— Тёмочка, может, скорую вызвать? Сейчас поднимемся, и я наберу.

— Всё будет нормально, не пугай сына, дома его ещё раз осмотрим, и если что, я с отцом свяжусь.

Пока мыли и мазали зелёнкой Мишкины коленки, в дверь позвонили. Пришла соседка, принесла букет и пакет с конструктором и давай страшилки рассказывать: и тот ребёнок так умер, и этот дурачком стал. Тамара побледнела и пребывала почти в полуобморочном состоянии. Артём посадил Мишку на табуретку, вручил машинку и тот перестал плакать, Томе же налил воды, накапал в неё валерьянки и, дождавшись, когда женщина немного успокоится, набрал отцовский рабочий номер.

В этот раз Бог смилостивился над Артёмом, потому что отец почти мгновенно ответил, выслушал сумбурный рассказ сына и велел приезжать с ребёнком немедленно.

Вечер этого дня они с Тамарой действительно провели вместе, только в стационаре. Мишке наложили пару швов, сделали кучу анализов и рентген головы и отпустили.

Артём отвёз их домой на такси. Ни о каких вопросах, которые он хотел задать Тамаре, речь, естественно, уже не шла, но он остался доволен тем, что Мишка травмировался совсем не серьёзно, а значит, с ним всё будет хорошо.

К себе домой Артём пошёл пешком, далековато, но есть время подумать. Всю дорогу сравнивал Мишку с Ванькой, они ведь ровесники и оба воспитываются матерями-одиночками. Но Ванька в сто крат был умнее и как бы взрослее, рассудительнее, что ли. Мишка же на его фоне казался просто залюбленным ребёнком. Почему так, Артём не понимал, решив обсудить свои наблюдения с отцом. Но для себя сделал вывод, что во всём виновата генетика. Ванька намного умнее. Да и как может быть иначе, если он из породы Соколовских?! Эта мысль окончательно примирила Артёма с тем обстоятельством, что у него есть брат, и оставшийся путь домой он прошёл в отличнейшем настроении, насвистывая мотив популярной песенки. А ещё он подумал, что имея такого замечательного брата, как Ванька, можно попытаться найти общий язык и с его матерью.