Часть 9

Утро началось со скандала. Иван рассчитывал поспать подольше, а уж потом заняться делами, но не тут-то было. Светлана поднялась ни свет, ни заря.

— Иван, мне сегодня позарез надо уйти, это по работе! — стащив с него одеяло и толкая в плечо, сообщила она.

— В библиотеку? — с издёвкой спросил он, с трудом разлепив глаза. — Так иди, я ж разве против. Я только за. Вернёшься спокойная, умиротворённая, начитанная вся.

— Можно подумать, тебе не всё равно, куда и с кем я иду! Хоть бы сцену ревности закатил! — возмущалась Светлана, вытаскивая из шкафа то одну вешалку с одеждой, то другую.

— Зачем тебе сцена ревности? Для проформы? Так я не ревную, — зевая, ответил Иван.

— Что, совсем? — искренне удивилась она, вызвав у него приступ смеха.

— Ни капельки, — резко став серьёзным, ответил он. — Я вообще не понимаю, зачем нам сохранять брак, которого давно нет. Короче, отстань. Дай поспать, а. Какого чёрта ты меня разбудила? Шла бы себе молча.

Света начала злиться, это чувствовалось по её сопению, переходящему в пыхтение. «Вот бы у неё из ушей пошёл пар, она раздулась бы, как воздушный шарик, и … бумс!» — представил Иван картинку. Хмыкнул, отругал себя за негуманное отношение к жене, при этом не испытывая никакого чувства вины.

— В доме дел не переделать, а ему лишь бы поспать! — завела пластинку Светлана.

Иван сел на кровати, тяжело вздохнул и, еле сдерживая гнев, спросил:

— Что ты хочешь?

— Жить хочу спокойно, без страха, что завтра тебе в голову взбрендит, и ты решишь разводиться, делить квартиру, на которую мы, между прочим, имеем равные права, и в результате оставишь меня голой и босой на улице.

Иван зажмурился, пытаясь успокоиться.

— Если мы на квартиру имеем равные права, то при всём желании мне не удастся оставить тебя с голой задницей. Иди уже в свою библиотеку! — почти прошипел он. — У тебя недотрах из ушей лезет.

Света упёрла руки в бёдра, встала вполоборота, выставив вперёд идеальной формы ногу. Богиня, ни дать ни взять!

— И это мне говорит врач, интеллигент, кандидат медицинских наук. Культура чувствуется в каждом слове, — она неестественно рассмеялась.

— Что ты от меня хочешь? — снова спросил Иван.

— Ничего, — стрельнув глазами, ответила она. — Надеюсь, к моему приходу вы с Тёмкой приберётесь в квартире, постираете свои вонючие носки и сходите на рынок. Только запомни, мясо с жилками я не люблю, купишь не то — готовить будешь сам. Ясно?!

— Вот убил бы тебя сразу после знакомства, уже на свободу вышел бы, — в сердцах произнёс Соколовский. — Лучше скажи, нафиг ты мне нужна?

Она провела руками вдоль своего тела.

— Я твой стимул по жизни! Муза! Кем бы ты был без меня, Ваня? Ты же даже защитился только мне назло. Зато вес в обществе приобрёл, а так оставался бы просто мясником, как те, что на рынке туши разделывают. Так что цени меня, Ванечка! Всё, пока, я побежала, сначала в ванну, потом краситься и в «библиотеку», как ты это мероприятие называешь.

Дождавшись, пока за женой закроется дверь, Иван снова завалился на кровать, укрылся одеялом и попытался опять уснуть, но уже не спалось. Мысль, что сохраняя эту пародию на брак, он совершает огромную ошибку, преступление против самого себя, не давала покоя. Сколько раз за последние годы он поднимал вопрос развода и каждый раз слышал «Подожди». И он ждал, вовсе не потому, что аргументы с её стороны были весомыми, а потому что менять что-то было не с руки. Теперь же всё изменилось: Юля вернулась, и у него есть ещё один сын. Любовниками они снова не станут, Иван был уверен, что Юля не пойдёт на это, а значит, развод необходим, и чем быстрее — тем лучше. Но у Светы свои планы. Она хочет защитить докторскую и стать по меньшей мере заведующей кафедрой. Правда, студентов научить она может только самолюбованию. Хотя не такая уж она и дура, если столько лет профессионально водит за нос его отца и держит за яйца его самого.

— Можешь вставать, — услышал он голос Артёма. — Трупом прикидываться больше не перед кем.

— Не дождёшься, я помирать не собираюсь, — снова разозлился Иван. — Не семья, а чёрт-те что!

— Не сердись, отец. Я пошутил неудачно, а вот за что мать об тебя ноги вытерла, не понял, и в этот раз я на твоей стороне.

— Благодарствую! Тём, можно не ссориться хотя бы с тобой? Нам ещё квартиру убирать и на рынок идти, а потому давай без подколов и унижений.

Иван встал с кровати, снял постельное бельё и унёс его в ванную комнату. Дождался, когда Артём принесёт свой комплект, закинул всё в машинку и запустил стирку.

Убедившись, что вода поступает в бак и крутит машинка абсолютно нормально, Иван усмехнулся. Отличная техника, хотя Светка требовала купить «Indesit», но заграничная стиралка стоила почти пятьсот долларов, а у Ивана таких денег на хотелки жены не было. Жертвовать же путешествием с сыном в Ленинград, чтобы порадовать Светку, он не собирался. Их, пусть и не новая, «Вятка-автомат» ничем не хуже итальянского аналога, и покупать стиральную машину каждые пять лет нецелесообразно. Но Светлана, обидевшись, отказалась стирать, возложив эту обязанность на мужа. Иван не собирался спорить с ней по этому поводу и воспринял свою новую обязанность со стоическим спокойствием.

Он пошёл на кухню, организм требовал кофе. Артём уже был там и даже успел пожарить яичницу и нарезать батон.

— Отец, тебе консервы открыть?

— Давай. А что у нас есть?

— Килька в томате, с мозгами и чёрной икрой, — продемонстрировал баночку сын. — Благотворно влияет на иммунитет и подавляет аппетит, идеально сочетается с куриными яйцами и вчерашним хлебом. В одной банке две порции.

— Может, тебе в рекламу податься, а не в хирургию? — ухмыльнулся Иван.

— Предпочитаю стать мясником, как выразилась мама. — Артём скривил лицо в кровожадной ухмылке, как один из злодеев в так любимых им фильмах ужасов.

Иван тем временем разлил по чашечкам кофе.

— Мне надо с тобой поговорить, — разрезая яичницу, произнёс он.

— Мне с тобой тоже. Но ты первый начал, и я весь внимание, — ответил сын.

— Кто такая Тамара? — спросил Иван.

— Друг! Заметь, я не сказал «подруга», потому что Тома именно друг. И опережая твой вопрос про Мишку, сразу скажу, дедом я тебя ещё не сделал.

— Давно вы знакомы?

— Да, я жил у неё после драки с дедом. Пап, только не опошляй, Тамара порядочная женщина, она не совращает малолетних. — Тёма головой показал на тарелку. — Вкусно?

— Да, спасибо! — совершенно искренне ответил Иван.

— Готовить она меня учила. Ей было некогда, я ж свалился ей тогда на голову как мешок с картошкой, доставив кучу хлопот, Томе было совсем не до готовки. Или же она специально делала всё так, чтобы я освоил новые навыки.

— Логично. А кто отец Мишки? — поинтересовался Иван.

— Вот! Это тот самый вопрос, который я хотел выяснить, когда шёл к ней. — Артём положил на тарелку вилку, видимо, чтобы еда не отвлекала его от беседы. — И вопрос даже не в том, кто он, а знает ли он о существовании сына и как к этому факту относится. Насколько я знаю, Тамара замужем не была. Ты не смотри, что сейчас она располнела и обабилась, до рождения Мишки Тома была куколкой, мы с Андрюхой, когда с ней знакомились, и подумать не могли, что она гораздо старше нас.

— Всё интересней и интересней! — Иван задумчиво покачал головой из стороны в сторону и произнёс: — Чего ещё я о тебе не знаю?

— Ну… — протянул Тёмка. — Я уже совершеннолетний, даже по западным меркам. Пап, не пыли. Я уверен, что ты тоже чудил в моём возрасте.

— В твоём возрасте я был примерным семьянином, между прочим, — ответил Иван.

Артём рассмеялся.

— Сколько же тебе было лет, когда в твою жизнь вошли всякие Юли? — не без ехидства спросил он.

Иван разозлился, причём так, что стукнул кулаком по столу. Тарелки подлетели и со звоном опустились обратно.

— Юля не всякая! Заруби себе на носу! Юля одна! И ни твоя мать, ни любая другая не стоят её мизинца! Понял?! Никогда не смей говорить о ней в уничижительном тоне!

Артём поднял кверху обе руки.

— Всё, отец, не пыли, понял я, понял. Сдаюсь! — примирительно сказал он.

И так паршивое настроение Ивана испортилось ещё больше.

— Как дела на практике? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку.

— Нормально, — пожал плечами сын. — Меня берут на операции третьим, крючки держать. С больными контакт полный. Да, вот ещё, Зимин сообщил Ваньке, что я его брат, а тот так обрадовался, что заглянул в каждую палату рассказать такую прекрасную новость. Так что ославил он тебя, как мог. Потому что ты не последний парень в нашем городе, а чей я сын — каждая собака знает, фамилии у нас с Ванькой разные, да и в сыновья Юлии Александровне я никак не гожусь.

У Ивана потеплело на душе. Плевать он хотел на собственную репутацию, главное то, что Тёмка говорит о брате с улыбкой — значит, нашёл к нему ключик Ванька. А со Светкой надо разводиться!