Не проверяй меня

Холодный серый камень с ровными стыками, без малейшего зазора. Я провела ладонью по шершавой поверхности. Надавила. Простучала костяшками пальцев — глухой звук, никакой пустоты. Попробовала ниже, у самого пола, ощупывая каждый стык. Ничего. Ни рычажка, ни выступа, ни даже сквозняка.

Куда он делся? Я сидела в нескольких шагах от этого гобелена. Он просто шагнул за ткань и исчез. Сквозь камень! Я бы услышала хоть что-то, хоть скрип, хоть щелчок, ну какое-то движение. Ведь услышала бы, да? Но был только шорох ткани и тишина.

Я снова начала ощупывать стену, теперь медленнее и методичнее, сантиметр за сантиметром. Должен быть механизм. В любом уважающем себя средневековом замке есть потайные ходы, так всегда бывает в фильмах и книгах.

— Что ты там делаешь?

Голос был таким ледяным и таким знакомым, что я дёрнулась и стукнулась ухом о стену, развернувшись. В дверях стоял Каэр.

За его спиной маячили двое стражников. Сам он выглядел так мрачно, словно забежал сюда на минуту, между пытками и казнями. Чёрный камзол с неброской серебряной вышивкой, тёмные волосы убраны назад, лицо, как всегда, идеально равнодушное. Глаза остановились на мне, полускрытой за гобеленом, на моих руках, прижатых к камню.

Я замерла в очень неловкой позе: полуприсев, с задранной над головой тканью гобелена, на которой огненный дракон расправлял крылья прямо над моей макушкой. Изящно, что сказать.

— Я… я осматриваю вышивку, — выпалила я, не успев придумать ничего лучше. — С изнаночной стороны. Потрясающая техника! Такие ровные стежки. Ручная работа, я полагаю?

Каэр смотрел на меня без всякого выражения. Не знаю, что было хуже — его гнев или вот это вот каменное молчание, в котором тебе давали возможность самой осознать масштаб собственной глупости.

Я выпрямилась и неуклюже выбралась из-за гобелена, поправляя волосы. Ткань тяжело хлопнула позади, расправляясь обратно.

— Ладно, — сдалась я, встав перед ним. — Я искала потайные ходы. Не может быть, чтобы в таком древнем замке не было потайных ходов.

В этот момент Каэр чуть приподнял подбородок и коротко втянул воздух носом. Быстро, почти незаметно. Потом его взгляд скользнул по комнате, мазнул по столику с остатками еды — по тарелке, объеденной с двух сторон, по отодвинутому креслу напротив и вернулся ко мне. Он ничего не сказал, но я могла бы поклясться, что в его глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде настороженности.

— Ты хочешь сбежать отсюда? — спросил он ровно. Дверь закрылась за ним, стражники остались стоять снаружи.

Он серьёзно меня об этом спрашивает⁈

— Конечно, я хочу сбежать! — воскликнула я. — Вы угрожали мне пытками! Я хочу сбежать отсюда как можно быстрее. Как только я найду способ, вы меня здесь больше ни секунды не увидите!

Каэр смотрел на меня некоторое время молча. Может, не на меня, а сквозь меня, словно фокус его взгляда находился где-то в стене за моей спиной.

Потом он заговорил, но совершенно не о том, чего я ожидала.

— Обстоятельства изменились. Пленных допросили, — сказал он ровным голосом. — Все в один голос твердят, что ничего не знают о белой женщине с неба.

Надо же. Ну я о них тоже ничего не знала, тут мы были квиты. Значит, мою причастность проверили таким способом. Я бы выдохнула с облегчением, но кое-что мне не давало покоя. Много чего, если уж честно.

— Вам не кажется, что два покушения за одно утро — это перебор? Кинжал в лесу, двойник в шатре… Кто-то очень старался.

— Спешили, — коротко ответил он. И, помолчав, всё-таки пояснил: — Мы почти добрались до замка. За его стенами до меня гораздо сложнее дотянуться. Это был их последний шанс, поэтому действовали быстро и неаккуратно.

— По-моему, вполне размашисто. Сумели выманить вас из лагеря, сделали правдоподобного двойника.

— Неаккуратно, — повторил он с холодным удовлетворением. — Оба раза они не справились даже с внезапностью.

Вот это самомнение. Хотя, справедливости ради, оба раза «не справиться» им помогла я. Но напоминать об этом человеку, который уже один раз ответил «ты не спасла мне жизнь», я не стала.

— Также мой брат прислал записку из Культа, — продолжил он. — В их архивах зафиксировано несколько случаев людей, которые утверждали, что попали сюда из другого мира.

Тут моё сердце подпрыгнуло и, кажется, осталось где-то в горле. Я даже задохнулась и выдавила через лёгкое покашливание:

— И что кхм…с ними стало⁈

— Не знаю, — покачал он головой.

— Они смогли вернуться домой⁈

— Я сказал: не знаю!

— Кто-нибудь знает⁈ Я могу поговорить с тем, кто об этом знает? Это очень важно!

Я шагнула вперёд, заглянула ему прямо в лицо — мне нужно было достучаться до него, объяснить, как это важно для меня. Каэр чуть склонил голову, и в этом жесте проступило нечто, отдалённо напоминающее терпение.

— Мой брат служит в Культе. Он направляется сюда и везёт некоторые письменные подтверждения. Будет через пару дней.

Два дня. Всего два дня, и я, может быть, узнаю, есть ли путь домой! Или хотя бы был ли этот путь у кого-то до меня.

— Покажи коробочку с картинками, — внезапно потребовал Каэр.

Точно! Доказательства! Всё-таки вспомнил. Я метнулась к сумке, достала телефон и разбудила экран. Осталось семьдесят два процента, но сейчас было не до экономии. Доказательства — это мой шанс избежать пыток. Открыла галерею и повернула телефон к нему: стеклянные башни Москва-Сити, набережная, моя машина, несколько чеков, Мила с двумя бокалами, последнее селфи дома, как раз после парикмахерской — идеальная укладка и любимая мягкая пижама: шортики и майка с Микки-Маусами.

Каэр не подходил ближе, смотрел с расстояния, как на зверя, который может укусить. Потом всё-таки шагнул и наклонился к экрану. Я покраснела.

— Это ты? — спросил он.

— Это я… Примерно двадцать часов назад.

Он смотрел долго. Я ждала вопросов про магию, про то, как картинки попали в стекло. Вместо этого он спросил:

— В твоём мире все дома из света?

— Только по ночам.

Каэр выпрямился и отвёл взгляд от экрана. По его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочесть:

— К тебе будет приставлена охрана.

Я удивлённо моргнула и снова вскинула на него голову. Он что, не помнит, что уже назначил мне стражника? Того самого, который только что ужинал со мной, назвал мне своё имя и вышел через стену? Впрочем, возможно, он знает только о приказе и понятия не имеет, кто именно его выполнил.

Или ему просто всё равно.

— И личная служанка, — добавил он.

— Мейа, — быстро сказала я. Железное правило: если тебе что-то выдают, надо сразу уточнить все условия и полную комплектацию.

Каэр посмотрел на меня так, будто я произнесла слово на незнакомом языке.

— Что?

— Служанка. Её зовут Мейа. Принцесса Лиара отправила её ко мне ещё в дороге, и мы уже нашли общий язык. Можно мне ту же служанку?

Каэр нахмурился. Эта хмурость отличалась от его обычного неудовольствия — в ней сквозило неприятное удивление человека, который обнаружил, что что-то произошло без его ведома.

— Я ничего об этом не знаю. Но спрошу.

Он произнёс это тоном, не обещавшим Лиаре приятного разговора. Потом продолжил:

— Пока что для спокойствия всех ты ограничена в перемещениях пределами замка. Не выходить за его стены. Ясно?

— Чтобы Белая Дева не мозолила глаза народу? — уточнила я.

Его лицо окаменело ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

— Ты не Белая Дева, — отрезал он.

— Это не мои слова, так говорит ваш этот культ.

— Культ, — процедил он сквозь зубы, — это сборище бесполезных фанатиков, единственная польза от которых в том, что они хранят записи о прошлых событиях. Только для этого они и нужны.

В его голосе прозвучало что-то большее, чем раздражение. Ого, да тут налицо серьёзный конфликт между светской и духовной властью.

— Чем вас так сильно разозлил этот ваш культ? — не удержалась я.

Он не ответил, глядя сквозь меня. Ладно, зайдём с другой стороны.

— Хорошо, тогда расскажите мне про само пророчество. О котором все вокруг болтают. Что там сказано про Белую Деву? Я имею право знать, что мне приписывают!

— Пророчество не имеет значения, — отрезал Каэр таким тоном, что стало ясно: продолжения не будет.

— Не имеет значения? Из-за него половина вашего города стояла на ушах, а ещё половина — на коленях! Я должна знать, от чего мне защищаться!

— Это набор красивых слов, которым тысячи лет. Под них можно подогнать что угодно. — Он припечатал меня своим взглядом. — И кого угодно.

Потом он заговорил ровным голосом, будто вколачивая слова в каменный пол:

— Я скорее готов поверить, что ты попала к нам из другого мира, если это подтвердится по записям. Но не в эту ерунду с Белой Девой.

— Вам стоит сказать это толпе снаружи, — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я скажу. И скажу ещё столько раз, сколько потребуется, — с полной серьёзностью ответил он. — Но для тебя имеет значение только то, что думаю я.

— Но почему я вообще попала в ваш мир именно в момент нападения на вас?

— Возможно, ответы найдутся в архивах культа.

— А то, что я выжила в вашем смертельном дыму?

— Если ты из другого мира — это может быть объяснением.

Стоял он прямо, скрестив руки на груди, и выглядел как человек, привыкший к тому, что его слова — закон. Но что-то в его упрямстве не было похоже на простое неверие, скорее на яростную борьбу и нежелание верить. В целом я была склонна с ним согласиться. Совсем недавно я узнала, что обязана быть драконом, и тут возникала небольшая заминка. Но именно его категорическое нежелание признавать меня особенной, вопреки всем остальным, было каким-то даже обидным.

— Такое ощущение, что вы немного боитесь, что это действительно может оказаться правдой, — поддела я его с усмешкой. — Что я и есть Белая Дева из предсказаний, и это сломает все ваши планы, милорд.

Тишина упала так резко, что меня ей, кажется, придавило сверху.

Каэр двинулся ко мне, бесшумно и очень резко, не так, как двигаются люди. А Эйран ещё говорил, что я не смогу отличить дракона от человека! В его движении было что-то хищное, атакующее, то, от чего тело отшатывается само, на инстинктах. Захотелось спрятаться или притвориться мёртвой. Я отступила, спина ударилась о стену, гобелен тяжело качнулся рядом, и дальше отступать стало некуда. Вот теперь бы совсем не помешало найти секретную дверь! Может, сейчас из-за гобелена высунется рука, и Эйран утащит меня в тайный ход? Где там мой личный стражник, когда он нужен?

Каэр остановился слишком близко. Жар шёл от него волнами, проникал сквозь ткань моего испорченного костюма, я чувствовала его всем телом. Видимо, так распространяется его раздражение.

— Не. Проверяй. Меня, — прорычал он так, что слова коснулись моего лица горячим выдохом.

Я должна была испугаться. Но страха не было. Вместо него по телу прошло нечто совсем другое, приятное, тягучее, от чего пересохло во рту. Я сглотнула. Мой пульс колотился где-то в горле, и я отчётливо понимала, что причина уже перестала быть в опасности. Я почти ненавидела себя за те чувства, которые он во мне пробуждал.

Его взгляд, тяжёлый и тёмный, скользнул по моему лицу. Лоб. Глаза. Ниже. На одно мгновение задержался на губах. Потом вернулся к глазам. Интересно, он вообще помнит, как я выгляжу? Или без шрама через всё лицо я для него лишь девушка с белыми волосами?