Показалось

Утро пришло пасмурным, под стать моему настроению. Серебристый сад за окном размыло дождём. Листья вздрагивали под тяжёлыми каплями. Передо мной дымилась чашка серой травяной воды, которую Мейа называла укрепляющей, а я — жижей, набранной из болота.

Я сидела у окна, вертела помаду в пальцах и не могла заставить себя нарисовать новый знак. Вчера это казалось таким важным — маленький ритуал, наш с Каэром секрет, возможность быть полезной и чуть более защищённой. Сегодня я думала о том, что здесь не прощают ошибок. А что может стать той самой роковой ошибкой — ты узнаешь только тогда, когда стража вытащит тебя из кровати.

Звук открывающейся двери отвлёк меня от этих мыслей. Он заходил к нам, как к пленникам, без стука и предупреждения. Заходил, как в свои собственные комнаты. Это тоже наводило на мысли о шаткости нашего положения. Тот же чёрный камзол — нет, другой, но очень похожий. Волосы мягкими локонами спадали на плечи. Какая обманчивая мягкость и красота. Я вспомнила, что в последний раз видела Каэра подростком, таким, каким запомнил его брат, когда ещё мог видеть…

Мейа сразу же скрылась в моей спальне. А принц выжидающе смотрел на меня, обводя глазами с головы до ног, отчего мне стало ещё более неуютно. Я открыла помаду и демонстративно поставила точку на ладони, подняла её вверх, а после сразу стёрла большим пальцем другой руки. Пусть трактует как хочет — сегодня я не играю. Его взгляд на мгновение задержался на смазанном красном следе, но он сказал только:

— У меня немного времени. Идём.

Вчера я сочла бы это личной победой. Сегодня я видела перед собой угрозу, которую не могла ни понять, ни остановить. Я смотрела куда угодно, только не ему в лицо: на плечо, на застёжки камзола на груди, на обтягивающий мощное предплечье рукав. Лицо было опасной территорией.

— Я плохо себя чувствую, — сказала я почти ровным голосом. — Извините.

Выдержала его взгляд, спокойный, без нажима, без злости. Почти безучастный. От этого почему-то стало ещё неприятнее.

Мне не хватало совести идти с ним по коридорам, шептать на ухо: «У этого нос кривой, у той бородавка над бровью», и делать вид, что главная проблема Каэра — это его невнимательность к людям. А вовсе не холодность и жестокость.

Я так хотела его спросить, очень хотела! Прямо сейчас поднять глаза и сказать: «Каэр, почему твой ослеплённый брат заперт в твоём замке уже двести десять лет? Ты знаешь об этом? Ты тоже решил, что так безопаснее?»

Но за этими вопросами тянулась целая вереница людей. Стоило дёрнуть, и на свет вывалились бы Мейа, Эйран, сам Риан, к которому можно попасть в закрытые комнаты, а ещё я, сующая свой любопытный нос в каждую дверь. Если Каэр знал о брате, он мог устранить всех, кто открыл ещё один его секрет. Я не могла рисковать, не продумав план и не обсудив его с причастными.

— Я пришлю к тебе лекаря, — сказал он спокойным голосом.

— Не стоит, я…

— Отдыхай.

Дверь за его спиной мягко закрылась. Я не знала, как пройду эту встречу, и переживала о ней всё утро. Но вот он ушёл, а легче мне не стало.

Вскоре пришёл лекарь. Разумеется, Каэр всё равно его прислал. Очень заботливо для человека, который держит меня под замком, душит, режет собственных людей и двести лет держит в плену своего брата. Лекарь был сухой, пожилой, пах мятой и чем-то горьким, вроде полыни. Он осмотрел мою шею, проверил пульс, задал несколько вопросов, на половину из которых Мейа ответила вместо меня, потому что я слишком долго молчала.

— Усталость, потрясение, недостаток сна, ничего серьёзного, — подвёл итог лекарь.

В моём мире это называлось «выгорание». Обычно на него уходили годы, а здесь я управилась за несколько дней.

Он оставил настой, подозрительно похожий на болотную жижу Мейи, и велел не волноваться и не выходить. С последним пунктом я была вынуждена согласиться — меня никто отсюда пока не выпускал.

Весь день я промаялась в комнатах. Несколько раз включала телефон, с тоской листая старые фото и глядя на уплывающий заряд, 63%, уже 58… Я скучала по своей квартире, по ноутбуку, по шуму машин с балкона, но ещё больше по дому мамы, по улыбающимся лицам на фото. Теперь все это казалось даже лучше, чем было тогда. Мейа, спасибо ей, не лезла с расспросами и дала мне побыть в тишине. Я попыталась выяснить у неё пророчества о Белой Деве, но узнала не слишком много. Пророчество говорило о процветании и благополучии страны, в которой дракон обретёт себе в пару Белую Деву. Мейа слышала только общие, самые расхожие фразы. Она относилась к Культу и его учениям с благоговением, но не интересовалась этим всерьёз.

— Если бы я знала, что когда-нибудь буду служить госпоже, я бы читала об этом больше, — искренне сокрушалась она.

Она попросила стражников принести нам еду на обед, а потом и ужин. С каждым разом она задерживалась у двери все больше, кажется, с кем-то болтала. Я ковыряла жаркое ложкой и думала о том, что моя цель — быстрее попасть домой, а не решать проблемы чужого мне мира. Но принц Риан, слепой, сутулый, рано состарившийся, не шёл у меня из головы.

Эйран не появился до самого вечера. Я ещё раз простучала и ощупала всю стену, всё больше укрепляясь в убеждении, что тайный ход за ней существовал только в моей голове.

— Но если ты стоишь там сейчас за стеной и смеёшься, знай, что это подло и что я тебя слышу! — на всякий случай громко сказала я безмолвной серой кладке.

Когда за окнами окончательно стемнело, моё терпение иссякло. Я подошла к своей двери и постучалась наружу — идиотское какое-то ощущение. Мне открыл молодой стражник, которого я сразу узнала.

— О, привет! А я тебя помню! Ты стражник, который охранял меня в повозке. Тавен, кажется?

— Да, госпожа. Вы что-то хотели?

— Я хотела бы найти Эйрана.

— Эйрана? — Ответом мне был совершенно недоумённый взгляд. — Я не знаю никого с таким именем, госпожа.

— Стражника Эйрана, — уточнила я.

Тавен посмотрел на второго стражника, тот тоже покачал головой. Неприятно свело живот от внезапного осознания. Я натянуто улыбнулась и попробовала ещё раз, уже предчувствуя результат.

— Его назначили моим личным стражником в первый же день. Может, он какой-то офицер?

— Я не слышал, чтобы к вам назначали личного стражника, госпожа. С того момента, как вас э-э-э…решили беречь, охрана Белой Девы утверждается командиром смены, госпожа. Но если вы хотите, мы уточним у нашего командования, — ответил второй стражник.

— Кто-то приходил к вам, госпожа Алиса? Опишите этого человека! Такие вещи мы должны докладывать принцу лично! — насторожился Тавен.

— Нет-нет, никого… Наверное, мне показалось, — пробормотала я, смутившись. — День был тяжёлый. Не нужно тревожить принца из-за моей глупости. Лекарь уже сказал, что мне требуется отдых.

Показалось, блин! И имя показалось тоже… Какая глупая отмазка.

Один плюс в моём положении — никто не пристаёт ко мне с вопросами слишком сильно. Мало ли что там в голове у Белой Девы, в конце концов. Второй стражник кивнул и встал в свою позицию у двери, а Тавен всё ещё посматривал на меня обеспокоенно. Если этот фанат донесёт новые сведения до Каэра, то отговоркой про своё больное воображение я уже не отделаюсь.

Я вернулась в комнату и остановилась, в задумчивости глядя в пространство.

Мой личный стражник никогда им не являлся. Он ел мой завтрак и водил меня сквозь стены, завязывал мне глаза, давал советы, но мог быть при этом кем угодно, даже наёмным убийцей. Он знал про запертого принца Риана! Потрясающе, Алиса. Ты всё ещё слишком наивна для этого мира. За такие промахи тебя стоило бы уволить! Если бы эта работа не называлась «моя жизнь». Мейа, слышавшая наш разговор, смотрела на меня круглыми испуганными глазами.

— Может, он из другой смены? — предположила я, чтобы только немного её успокоить.

Мейа слабо кивнула.

— А может быть, мой личный стражник — самая неоднозначная фигура на этой доске, — пробормотала я уже для себя.

Проверила ещё раз, на дне сумки теперь лежал смятый клочок с тремя словами: «Попроси его обратиться». Крепкое доказательство того, что Эйран нам с Мейей не привиделся.

Уже ближе к ночи стражник у двери передал Мейе новую записку. Плотная жёлтая бумага, сложенная вчетверо. Мейа принесла её мне, держа двумя руками, будто записка могла обжечь.

Внутри было всего несколько строк:

'Утром состоится помолвка принца Каэра и принцессы Лиары.

Ваше присутствие ожидается'.

Ожидается. Ты идёшь. Лаконично и недвусмысленно, как любое приглашение, от которого нельзя отказаться. И печать, чёрный воск с оттиском дракона. Сначала помолвка, а уже потом совет и решение мелких чужих вопросов.

Я сложила записку и положила на столик рядом с помадой.

А чего ты ждала?