Последний перелет

— Шестьдесят четыре…

Я ещё раз посмотрела на Тиана. Не помогло.

Вроде пора было привыкнуть. Я уже знала, что драконы живут сотни и тысячи лет, что Каэр в свои триста с лишним считается молодым, а Сайрен может совершенно спокойно обсуждать события, которые произошли до рождения моей прабабушки.

Но видеть обычного ребёнка с грязными коленками и понимать, что он вдвое старше тебя и по возрасту вполне годится тебе в отцы, оказалось отдельным испытанием для психики.

Мир снова требовал срочного пересмотра исходных данных.

— Так его мать была человеком?

Сайрен ответил не сразу. Я посмотрела ему прямо в лицо, и он отвёл взгляд.

— Да. Прекрасной человеческой девушкой из города. Совсем юной, когда мы познакомились.

Из его голоса исчезла обычная лёгкость.

— Я запомнил её такой. Хотя потом видел, как она взрослела. Старела.

Сайрен прикрыл глаза. Мне стало тяжело на него смотреть. Я легла обратно. Тиан сопел в нескольких шагах от нас, свернувшись под отцовским плащом.

— Она прожила немного. Меньше восьмидесяти лет.

Для него — немного. А для меня — целая человеческая жизнь.

— А Тиан всё это время оставался ребёнком.

Когда он замолкал, мы слушали утренних птиц, которые разошлись сверх меры, шум деревьев и похрапывание рядом.

— Сначала она была молодой и носила его на руках. Потом он научился ходить, а она стала взрослой женщиной. Когда он стал болтать, у неё появилась седина. Потом ему ещё нужно было помогать одеваться, а ей уже было трудно подниматься по лестнице.

Он совсем замолчал. Теперь медленное взросление драконов перестало казаться забавной особенностью биологии.

— Он не успел дожить с ней даже до своего первого столетия, — чуть слышно добавил Сайрен, когда я уже решила, что он заснул.

Каково это — видеть, как твоя мама стареет, пока ты почти не меняешься? Наверное, Тиан действительно был очень быстрым ребёнком.

Просто недостаточно быстрым.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

— Мне тоже.

Некоторое время мы ещё помолчали.

— Так ты ушёл в Культ из-за неё? — наконец спросила я.

Сайрен рядом фыркнул.

— Нет. Но я не слишком возражал, когда меня туда отправили. В Культе меня сложнее контролировать. Дом Тарвен имеет там влияние, но не власть. Я мог навещать их обоих без лишних вопросов.

Вот оно. Ещё одна деталь добавилась в общую картину. Сайрен прятал сына не просто от посторонних. Он прятал его от собственной семьи.

Я пока не знала причины, но уже знала достаточно, чтобы не спрашивать о Тиане за их общим семейным столом.

— А потом?

— Потом её не стало. Тиан остался сам по себе и совсем отбился от рук. Я не могу взять его в Культ и не могу уйти оттуда. Я плачу одной женщине, чтобы она присматривала за ним и держала для него еду и кровать. Но это всё равно что присматривать за ветром у открытого окна.

Он сорвал травинку и покрутил между пальцами, выбросил, сорвал ещё одну.

— А ещё я решил, что больше такого не хочу.

— Какого такого?

— Никаких серьёзных романов с людьми. Никогда.

— Очень разумное решение, — усмехнулась я. — Особенно учитывая, что ты буквально флиртуешь со мной всю дорогу. А я, между прочим, человек.

Сайрен повернулся ко мне и улыбнулся уже привычнее — сейчас точно ляпнет что-то двусмысленное.

— Ничего серьёзного, — подмигнул он мне. — Это просто сильнее меня. Но кто сказал, что я не передумаю, если ты вдруг согласишься?

Я приподняла брови.

— Кроме того, Каэр неспроста спокойно отпустил тебя со мной. Если бы он хоть немного сомневался в моих намерениях, думаешь, он позволил бы нам лететь вдвоём?

— Каэру нет до меня дела, — постаралась я произнести легко.

Получилось хуже, чем хотелось.

— Ну-ну… — протянул он с ехидной улыбкой.

— Что «ну-ну»? Ты договаривай.

— Я дорожу жизнью.

Ненавижу людей, которые заканчивают спор так, будто выиграли его, хотя вообще ничего не объяснили.

— К тому же, — продолжил Сайрен, — я видел огонь.

Я нахмурилась.

— «Зажжёт лес огнём из руки» — это одно из пророчеств про Белую Деву.

— Откуда вы всё время вытаскиваете эти пророчества⁈ Уже страшно шагнуть не туда, как бы в очередное не вляпаться. У меня из руки выпала зажигалка! — повторила я. — И никакой лес я не поджигала, только немного сухой травы. Не надо на меня навешивать лишнюю уголовную ответственность.

Сайрен повернулся на бок и закрыл глаза.

— Ты Белая Дева. Я почти уверен, — сказал он напоследок. — А значит, ты дракон.

Я даже не нашла сил спорить.

— Это была зажигалка, — пробормотала я и тоже закрыла глаза.

Последней мыслью перед сном было, что я категорически не собираюсь становиться драконом.

С моим везением мне достанутся короткие кривые лапы и аллергия на собственный дым.

* * *

Проснулась я оттого, что мне было жарко.

Солнце клонилось к вечеру, земля прогрелась, а я утащила себе весь плащ.

Сайрен спал рядом на траве, отвернувшись. Я сразу посмотрела туда, где лежал Тиан. Плащ был, а вот Тиана не было. Я села.

— Сайрен.

Никакой реакции.

— Сайрен!

Он зашевелился и повернулся ко мне:

— Что?

— Ребёнок пропал.

— Какой?

Я уставилась на него в ужасе:

— У тебя их много⁈

Тут уже он сел и посмотрел на пустой плащ. И снова лёг.

— А. Ну вернётся.

— Ты такой спокойный…

Он запустил обе руки в волосы, взлохмачивая и без того хаотичную причёску.

— Быть родителем дракона с даром перемещения — страшная головная боль. Его мать с ним ужасно намучилась.

— И ты просто позволяешь ему исчезать без прощания, записки или плана?

— Алиса, как именно ты предлагаешь мне запретить исчезать дракону, который исчезает?

Да уж, педагогический провал. С точки зрения контроля процессов Сайрену достался идеальный маленький кошмар.

— Скорее всего, пошёл искать еду, — предположил Сайрен.

Я быстро заглянула в мешок с провизией и выяснила, что ребёнок не только исчез, а предварительно подъел все наши запасы.

— Он вообще всё съел, даже весь сыр! — поразилась я.

— Молодые дракончики постоянно голодные, — терпеливо ответил Сайрен. — Рост требует энергии, дар — ещё больше. А дети пользуются магией почти бесконтрольно. Особенно Тиан. Кажется, он скоро совсем разучится ходить: теперь он в основном перемещается к еде, чтобы потом оголодать ещё сильнее.

Отсутствие еды делало сборы гораздо короче: мы встали, собрали плащи, и можно было вылетать. Сайрен предложил набрать трав и попить горячего перед дорогой.

— Это ещё ничего, — сказал он, когда мы начали спускаться ближе к ручью. — Когда начинается быстрый рост и превращение, аппетит вообще невозможно контролировать. Лучше закидывать еду в топку и не приближаться.

А у нас это называется подростковый возраст.

— Ну, сейчас его дракон размером с собаку, — заметила я.

— Поэтому мы ещё живы.

Я рассмеялась, а потом осеклась:

— Ты взял еду с собой в трактире! Так в твоей комнате тогда был Тиан?

— Ты слышала? — недовольно поморщился Сайрен. — Прошу же его быть потише и не заявляться ко мне в любое время! Но если я один и с едой — уговоры бесполезны…

Но ужин он всё-таки с собой прихватил, как бы ни строил из себя строгого папашу. Мне вдруг стало неудобно, что я сразу заподозрила Сайрена в легкомысленных развлечениях. С другой стороны, откуда мне было знать, что он скрывает тайного ребёнка⁈

— А как он знает, куда перемещаться?

— Я могу представить только примерно. Он закрывает глаза и ищет то, что нужно. Еду. Место для сна. Знакомого человека. Сейчас ему уже требуются буквально мгновения, чтобы мысленно найти и бегло осмотреть новое место. Чем сильнее чего-то хочет, тем легче находит.

Я сразу вспомнила собственную кровать. Так вот почему. Маленький паразит просто захотел поспать и снял себе знакомый уютный номер.

Сайрен показывал мне, какие травы можно брать, а какие лучше оставить в покое. Одну ароматную траву Сайрен буквально вырвал у меня из рук — поздновато: рядом с царапинами и натёртостями вздувались мелкие волдыри.

— Вот эту можно, это медолист. Напиток будет слаще.

Я сорвала несколько жёстких листьев с мелкими жёлтыми цветочками.

— Эту тоже, кислица. Я её обычно добавляю.

Рядом росла невысокая серебристо-серая трава с узкими листьями и ярким запахом — что-то между хвоей и полной пепельницей. Я потянулась.

— Эту не надо. Это зольница.

Рука застыла.

— Тоже ядовитая?

— Нет, люди её даже пьют от кашля, но для чая не подходит. И драконы её не любят.

— Почему не любят?

— Запах отвратительный. — Сайрен неприязненно поёжился. — И голова от неё вроде болит.

Вернувшись, мы заварили травы и обнаружили на самом дне мешка два сухаря.

Тиан проявил великодушие: оставил родному отцу и Белой Деве по одному.

— Хороший мальчик, — сказала я, макая сухарь в горячий напиток. — Заботливый.

— До слёз.

К тому моменту, когда стемнело, я уже сидела на тёплой чешуе и держалась так крепко, как было велено.

* * *

Последний перелёт снова занял почти всю ночь.

Когда небо впереди начало сереть, мне показалось, что внизу возник большой город.

На огромном горном плато горели сотни огней. Каменные стены тянулись вдоль края скалы, за ними поднимались башни, крыши, галереи, несколько длинных зданий и одно центральное, уходящее вверх широкими ступенями.

Не монастырь, а громадная цитадель. Целое отдельное государство.

Сайрен сделал круг и опустился на мощёную площадь, окружённую стеной. Видимо, это была местная вертолётная площадка.

Кажется, я потихоньку начинала привыкать к ужасным транспортным условиям: на этот раз слезть и выпрямиться оказалось немного проще. Теперь к замотанному лицу добавилась забинтованная рука, которая тихонько ныла от пузырей после травяного ожога. Ещё пара дней такого путешествия — и я превращусь в мумию.

Сайрен принял форму человека, и мы вышли с площадки в небольшую деревянную дверь, которая лучше любых надписей сообщала: с драконами в истинной форме вход воспрещён.

Несмотря на раннее утро, цитадель не пустовала. Кто-то уже нёс корзины. Кто-то катил тележки. Парочка людей подметала улицы. Парочка очень красивых и статных людей высокого роста. На щеке у каждого — тёмное клеймо. Полукровки, лишённые возможности использовать дар и обращаться. Мне сразу расхотелось рассматривать их как интересную местную достопримечательность.

А вокруг были сплошные каменные жилые постройки.

— Это всё только Культ?

— Ещё не весь. Некоторые здания под землёй, а ещё у Культа есть резиденции в разных странах. Нам сюда. И накинь капюшон, чтобы твои волосы не так бросались в глаза, — сказал Сайрен.

Точно, культистам ведь сразу передали, как я выгляжу! Я совсем забыла об этом за событиями путешествия. Мы прошли по тесным улочкам, к тому же засаженным плодовыми деревьями, словно здесь боялись оставить неиспользуемым любое мало-мальски пригодное пространство. Потом вышли на площадь перед центральным зданием. Тут было заметно оживлённее. Люди и, вероятно, драконы сновали туда-сюда со свитками. На нас бросали взгляды, и я порадовалась, что оставила капюшон на голове. Мы поднялись по широкой лестнице, потом ещё по одной.

Коридоры внутри центрального здания были настолько старыми, что каменные ступени истёрлись под ногами тысяч людей и в середине каждой образовалась неглубокая выемка.

На стенах между окнами тянулись надписи. Некоторые я понимала. Другие состояли из совершенно незнакомых символов. Надписи времён до Инмаета.

Здесь действительно хранилось прошлое. И, возможно, где-то среди этих стен лежал мой единственный билет домой.

Я вдруг перестала замечать усталость.

— Орим знает, что мы прилетели?

— Возможно, Видящий знает многое.

Наконец мы остановились перед высокими деревянными дверями.

У меня пересохло во рту. Вот и всё. Добрались.

По ощущениям путешествие получилось как трёхдневный перелёт с пятью пересадками, ночёвкой на полу аэропорта и потерянным паспортом. Только без кофе, нормального туалета и возможности потребовать компенсацию.

Зато сейчас я увижу дракона, прожившего больше пяти тысяч лет. Пять тысяч лет опыта — убедительная рекомендация в любой профессии.

Сайрен толкнул дверь.

В комнате у окна стоял мужчина и смотрел прямо на нас. Он был стар, но недостаточно. Выглядел лет на семьдесят, не больше. Высокий, крепкий, совершенно седой, но никак не пятитысячелетний.

Мужчина тепло улыбнулся:

— Наконец-то.

Мы подошли ближе и остановились перед его столом; я сняла капюшон. Он с интересом осмотрел меня с головы до ног.

А потом произнёс:

— Значит, вы прошли через пепельный дым уже трижды. Расскажете о своих ощущениях?

Я ошарашенно замерла. А я-то думала, что никто не помнит, как я попала сюда впервые.

— Откуда вы знаете?