Глава 21. Теперь ты моя "Карамелька"

После работы я не еду домой. Звоню маме и предупреждаю, что буду поздно. Катаюсь по городу, размышляя. Ещё вчера я была так зла на Даню, что ни о каком разговоре даже думать не хотела. Но сегодня вся злость улетучилась куда-то. Когда сегодня он меня целовал, то я готова была ему всё простить. А наши с ним перепалки меня так завели и возбудили, что я хотела на него наброситься и, разрывая одежду, заняться безудержным сексом. Но мне нужно взять себя в руки. Я готова его выслушать. Дальше всё будет зависеть от того, как сложится наш разговор, от того, что он скажет. Я паркуюсь у элитной высотки в центре города. Поднимаюсь в лифте на двадцать первый этаж. Когда подхожу к двери квартиры, то не успеваю даже позвонить, она распахивается и передо мной стоит Даня в том же сером деловом костюме с бордовым галстуком, в котором он был на работе.

— Заходи, — кивает он улыбаясь.

Он снимает с меня лёгкий удлинённый жакет, а я скидываю с ног туфли.

— Можешь не…

— Ты же знаешь, я не люблю дома ходить в обуви, — улыбаюсь я. — Тем более целый день на каблуках, люблю освободить ножки и пройтись босиком по прохладному полу.

Мы заходим в гостиную, и я сажусь в кресло, а Даня напротив на диван. Негромко играет музыка, какой-то сборник с современным фанк- и инди-роком.

— Что-нибудь выпьешь?

— Вино красное.

Он уходит и возвращается с открытой бутылкой сухого итальянского и двумя бокалами. Даня ставит их на столик и наливает рубиновый напиток в бокалы. Я, держа бокал за тонкую ножку, прокручиваю его и вдыхаю терпкий аромат вина с фруктовыми нотками. Посмотрев поверх бокала на Даню, делаю маленький глоток.

— Отличное вино.

Даня, не отвечая, одаривает меня тёплой улыбкой. Он сидит в расслабленной позе, но внутренне напряжён, я это чувствую по его взгляду. Видимо, ему нелегко начать разговор. Я слегка улыбаюсь, чтобы его подбодрить.

— Ты сегодня своим красным платьем взбудоражила весь офис, — усмехается он.

«Не с того ты начал, дорогой», — понимаю, что эта тема нас сейчас заведёт не туда и я вспыхну.

— А ты, разве не этого добивался? — ехидно спрашиваю я.

— О других совсем не думал, — игриво улыбается он.

— Хотел возбудиться при виде меня и пофантазировать, как трахаешь на своём столе? — саркастично спрашиваю я.

— А нет! Забыла! Ещё показать Красовскому, чья игрушка.

— Перестань нести чушь, — серьёзно говорит Даня.

Я ставлю бокал на столик, встаю с кресла, подхожу к нему близко, касаясь ногами его коленей и, ткнув его пальцами в грудь, говорю:

— А сегодня тебе нравилось, когда задирал мою юбку и садил на стол, — я тяну его за галстук и, наматывая его на руку, приближаюсь к его лицу. — Расскажи мне, как ты меня трахал в своих фантазиях, в каких позах представлял, грязный мальчишка? — шепчу я.

Даня, не отрывая взгляд от моих глаз, обеими руками поднимает моё платье, хватает за попку и рывком притягивает к себе ближе, от чего мне приходится сесть ему на колени. Испепеляет меня взглядом полным желания и прижимает ещё сильнее к бёдрам. Он хочет меня поцеловать, но я пальцами прикрываю его губы.

— Да. Вижу серьёзного разговора о твоей жене у нас не получится, пока мы не разберёмся с твоими фантазиями. Верно?

— Сама виновата, дразнишь меня. Я уже с ума схожу всю неделю, — он сжимает свои пальцы на моих бёдрах так, что мне становится больно.

— Ай! Даня! — с обидой кривлюсь я и смотрю на бёдра, там, где были его пальцы, остались красные пятна. — Блин, теперь синяки будут.

— Прости меня, пожалуйста, я буду аккуратнее, — он притягивает меня к себе и нежно целует в губы, но я отстраняюсь.

— Ладно, давай, рассказывай. Я жду. Ты мне хотел всё объяснить.

Пока я в хорошем настроении, у тебя есть шанс на секс, после того как я тебя выслушаю, — ладонью обхватываю его затылок и язычком провожу по его уху, продолжая второй рукой сжимать галстук. — Хотя, кому я вру. Без секса я всё равно сегодня не уйду. Но от тебя зависит, будет ли он последним, — усмехаюсь я, гладя в его глаза.

— Ах, ты! Распутная блудница, — улыбается Даня.

— Да, я такая, — усмехаюсь я, целуя его в шею, ниже уха. — Сам видел на видео, да? — дразню языком. — Поэтому решил, что меня можно вырядит как куклу и трахнуть прямо в офисе на столе?

— Перестань говорить пошлости! — Даниил резко отдёргивает свой галстук, поднимает меня и встаёт с дивана. Он отходит к большому панорамному окну и снимает пиджак.

— Ну да, для этого же есть Настенька! Она будет рада выполнить эту миссию, — с сарказмом продолжаю я цеплять его. — Интересно, она уже была на том столе или под ним, когда делала тебе минет?

— Перестань нести бред! — бросает сердитый взгляд на меня.

— Значит, не угадала я твои фантазии, — грустно вздыхаю я. — Зря я пришла. Пойду домой.

Я разворачиваюсь и хочу уйти, но Даниил в два шага меня догоняет и хватает своими сильными руками. Он тесно прижимает меня к себе так, что я лицом упираюсь в его плечо. Сжимая меня, он одной рукой гладит по волосам и жадно вдыхает их запах.

— Полина, не уходи, пожалуйста. Я не могу без тебя, — шепчет он. — Я схожу с ума, когда вижу тебя, но не могу прикоснуться, когда знаю, что ты где-то рядом, но не со мной. Я чуть с катушек не съехал, когда увидел то видео, — он обхватывает моё лицо тёплыми ладонями и внимательно смотрит в глаза. — Люблю тебя. Прости, что сразу не рассказал. Я боялся тебя потерять. Думал, что решу вопрос с разводом быстрее.

От его слов, его взгляда, становится легче, сердце начинает колотиться быстрее. "Верю, верю и всё прощаю."

— И ты прости меня за тот поцелуй. У меня реально от злости башню сорвало. Я думала, что уже не прощу тебя и между нами всё, — впиваюсь в его нежные, сладкие, родные губы жадным поцелуем. Наши языки сплетаются в жарком танце, губы терзают друг друга, а зубки хищно покусывают.

Даня подхватывает меня на руки, издав низкий грудной стон, и садится со мной в кресло. Мы тяжело дыша останавливаемся. Оба понимаем, что нужно поговорить сейчас и стереть все знаки вопроса ради нас, ради нашего будущего и выяснить есть оно у нас или нет.

Я удобно устраиваюсь у него на коленях и кладу голову ему на плечо, а он продолжает гладить мои волосы и нежно проводить большим пальцем по щеке.

— Мы заигрались, Золушка. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Не нужны мне никакие фантазии, — касается губами моего лба. — Мне с тобой очень хорошо и легко, как давно уже не было. Я почувствовал себя счастливым за долгое время. Но ты такая горячая, что очень быстро распаляешь меня так, что я еле сдерживаюсь.

— Я такая, когда сержусь или в ярости, — бубню я обиженно.

— Ну не только, — усмехается Даня, — ещё когда возбуждена, — касается большим пальцем моих губ.

— Мы опять ушли от темы, — с улыбкой говорю я.

— Сегодня звонил мой адвокат и сказал, что Хелен согласилась подписать развод. Мои юристы, наконец-то, убедили её, что по суду она получит гораздо меньше, потому что у нас есть веские доказательства её неоднократных измен, — Даня протягивает мне бокал и сам делает глоток. — Так что, в противном случае, она осталась бы почти совсем без ничего, ещё и с публичным унижением в суде.

— Почему развелись? Ты её любил?

— Сейчас уже и не помню, — он ставит бокал на столик и смотрит куда-то в пустоту, задумавшись. — Нет. Просто повёлся на красоту её, популярность в тусовке. К нам было много внимания приковано, поэтому как-то быстро нас парой сделали после нескольких появлений вместе. О семье тогда и не думал. Сам не понял, как мы поженились. Ведь, даже свадьбы не было. Так… — Даня кривится в пренебрежении.

Мне хочется о нём узнать больше, о его чувствах, о его прошлом, о его мыслях, чтобы стать ближе. До этого мы о таких вещах не говорили. Мы пьём вино, и я задаю вопросы. Даня искренен со мной и на все вопросы отвечает легко. Он рассказывает мне о том, как случилось, что он в разводе, как он работал в отцовской компании, о родителях. Мы долго разговариваем, сидя в кресле и прижавшись друг к другу. «Почему раньше мы так откровенно не говорили?» — задумываюсь я и понимаю, что мы просто были охвачены страстью, да и виделись мало, чтобы заводить откровенные разговоры. Ведь, я всё время убегала от него ночью, поэтому не было у нас времени для болтовни в кровати и по утрам за завтраком.

— Больше у тебя нет «скелета в шкафу», мой Гигант? — улыбаюсь я. — Дети, например?

Вижу, что он смущённо улыбается, опустив глаза. Не знала, что мой босс стесняшка. Я-то немного знаю немецкий и чётко слышала, как назвала его жена.

— Нет, моя Золушка, — улыбается он. — Это единственный «скелет», который я от тебя утаил. — Он целует меня в висок. — Стоп, ты сказала "Гигант"?

— Да. Я же слышала за дверью, как твоя жена говорила: "Мой Гигант. Моя Любовь. Дэн, ты меня ревнуешь?" — изображаю акцент Хелен. — А ты назвал её шлюхой.

— Ты знаешь немецкий? — удивлённо спрашивает Даня.

— Немного понимаю, но не говорю. Я сначала два языка изучала, но упор сделала на английский.

— Ты меня всё больше удивляешь, — он снова целует меня в висок, прижимая к себе.

— Но я-то сразу поняла, почему она тебя называет "Гигант", — прищурившись с улыбкой говорю я, а Даня ухмыляется и нежно целует в губы.

— Даня?

— Да.

— Я решилась увидеть отца. Я поняла, что хочу его увидеть, и мама тоже.

Пальцами за подбородок он поднимает мою голову, внимательно смотря в мои глаза, и улыбается.

— Я очень рад.

Звучит одна из моих любимых песен — Impossible[8], и я подскакиваю к музыкальной системе, чтобы добавить звук.

— Что случилось? — удивлённо спрашивает Даня.

— Я очень люблю эту песню, — улыбаюсь я и добавляю громкость.

Я ставлю бокал на столик и начинаю качаться в такт музыке. Даня смотрит на меня горящими глазами, улыбаясь. Я мог бы утонуть в такой, как ты, Я мог бы занырнуть настолько глубоко, чтобы уже не вынырнуть. Я думал, что это невозможно, Но ты делаешь это реальностью.

Даня подходит ко мне, обнимает сзади и шепчет: — Мне тоже очень нравится эта песня. Услышал её, после того как встретил тебя и теперь постоянно слушаю. Любовь сначала остро ранит, а потом смеётся Над каждым биением моего истерзанного сердца. Неожиданная встряска, нежный поцелуй — Я знаю, что умру от этого, А это потому, что…

Мы качаемся с ним под музыку и мне так хорошо в его тёплых, сильных руках. Хочется обнять его крепко-крепко и не отпускать никогда. Бесконечная нежность к нему охватывает меня. Я подношу его руку к губам и целую уже заживающие ранки на кулаках, прижимаю ладонь к своей щеке и закрываю глаза. Кто-то сказал мне — и, кажется, он прав — Что сегодня вечером всё само собой изменится. Я чувствую, что так и есть…

Под действием музыки и нахлынувших чувств моё сердце словно поёт и готово выпрыгнуть из груди от переизбытка эмоций. Я поворачиваюсь к нему лицом и наши губы соединяются в поцелуе. Его горячий уверенный язык скользит по губам и проникает внутрь, а я с жадностью принимаю его. Ласкаю своим язычком его губы, язык, нежно покусываю. Наши руки гладят друг друга, распаляя и разгоняя кровь по венам. Прикасаюсь мягкими губами к пульсирующей артерии на шее, скользя по коже язычком, но строгий воротник рубашки мешает мне. Я развязываю его галстук и вешаю себе на шею, расстёгиваю запонки, рубашку и снимаю её, одновременно лаская влажными поцелуями его ключицы, грудь, плечи. Спускаюсь ниже по прессу к животу. Провожу линии и зигзаги язычком по бокам, по пупку и поднимаюсь к соскам, нежно покусываю и дразню, а Даня постанывает, одновременно лаская мою спину и плечи.

— Снимай скорее своё платье, иначе я его сейчас порву, — жарко говорит он.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему спиной, убирая рукой волосы. Даня тянет за молнию и снимает платье. Поворачиваюсь и слышу его вздох.

— Золушка… — шепчет, глядя на меня возбуждённо-восхищенным взглядом. — Шикарный вид, — он сглатывает, проведя пальцами по краю декольте, и от этого прикосновения миллиарды мурашек пробегают по всему моему телу, поднимая бешеную волну возбуждения. — Моя! — целует и зажимает пальцами соски. — Вся моя!

«Да, мой Даня обожает красивое бельё, как и я», — улыбаюсь я и говорю:

— Докажи мне, — улыбаюсь я, — мein Riese (нем. мой великан, гигант). Mein Retter (нем. мой спаситель).

Его глаза искрятся от страсти и желания, зрачки расширяются, и я в них тону. Даня берёт меня в плен своих крепких рук и губами проводит дорожки по округлостям в декольте, покусывает соски через кружево. Переходит жаркими поцелуями на шею, ухо, одновременно запуская пальцы под кружева и цепляя мои затвердевшие соски. Песня заканчивается и звучит другая. Её ритм задаёт неторопливый, размеренный темп нашим ласкам, распаляя нас всё сильнее. *** Это любовь, несмотря ни на что. Я так хочу тебя, да! Ты занимаешься со мной безумной любовью. Ты сводишь меня с ума, я не стесняюсь этого. Это любовь, несмотря ни на что. Потому что я так хочу тебя, так хочу тебя! Ты даришь мне безумную любовь. Как далеко мы можем зайти? Никто не знает. Ты даришь мне безумную любовь. *** Скольжу ладонями по спине Дани и, остановившись на его ягодицах, крепко сжимаю, рывком придавливая к себе.

— О-о! Хочешь сегодня побыть боссом? — шутливо спрашивает он.

Я протягиваю руки к ремню и расстёгиваю его брюки.

— Жалко, что у тебя здесь нет кабинета со столом, — шутливо говорю я между поцелуями.

— Ага? Так значит, ты сама этого хотела, да? — смотрит в мои глаза улыбаясь. — Хотела?

— Да-а, — протяжно на выдохе шепчу я и, садясь на корточки, стаскиваю с него брюки и боксеры, освобождая его боевую готовность. — Очень хотела, чтобы ты отымел меня прямо там в кабинете. Медленно поднимаюсь, нежно проводя ладонями по его ногам, бёдрам и тесно прижимаясь к нему грудью. Даня шумно втягивает воздух и шипит.

— Тогда придётся обзавестись кабинетным столом, — смеётся он.

Я поворачиваюсь к нему спиной, руками расстёгиваю зажимы на чулках, продолжая под музыку тереться об него попкой и дразнить. Развернувшись, толкаю его рукой, чтобы он сел на диван.

— О-у! — восклицает он от неожиданности.

Опускаюсь на колени сбоку от него и, взяв "гиганта" уверенной рукой, делаю пару движений двигаясь языком вдоль упрямого ствола снизу вверх, снова вниз и вверх, играю с головкой круговыми движениями языка. Останавливаюсь, выпустив струйку воздуха и Даня шипит от удовольствия, откидывая голову назад. Обхватываю его мягкими губами, сделав кольцо пальцами, и медленно опускаюсь вниз до самого конца и вверх. Слышу, как Даня стонет и запускает пальцы в мои волосы, но он не настаивает, потому что я и так вбираю его на всю глубину. Прижимая языком к нёбу, поднимаюсь вверх, вывожу дразнящие круги и снова вниз до конца, издаю грудное мычание и от вибрации он стонет и рычит. Продолжаю двигаться и снова делаю этот трюк.

— Твою ж…Поль! Что ты со мной делаешь?!

Удовлетворённо смотрю на него. Он тяжело дышит и облизывает губы. Испытываю офигенное чувство от того, что ему приятно и ускоряюсь. Даня гладит второй рукой мою попку и делает смачный шлепок, который вырывает из моей груди протяжный стон. Наслаждаюсь его вкусом, его реакцией, бешено возбуждаюсь от того, что вытворяю и уже не в силах сдерживаться. Очень хочу ощутить его внутри, но если он хочет, то я доведу его до конца. Даня гладит меня по попке и, подталкивая, страстно шепчет:

— Иди уже ко мне, — улыбается и целует в губы, дразня языком. — Хочу видеть твои глаза. Хочу тебя всю.

Он приподнимает меня за плечи, я встаю, снимаю трусики и, прижимаясь к нему грудью, медленно сажусь сверху. Даня прикрывает на пару секунд глаза от удовольствия, беззвучно разомкнув губы, а я издаю тихий протяжный стон. Обожаю такую позу. Мне нравится, когда мы смотрим друг другу в глаза, целоваться удобно и он так глубоко… Невероятное ощущение. Медленно двигаюсь, целую и дразню язычком шею, ухо, а он ласкает меня обеими руками. Неторопливо вверх, вниз. Даня снимает мой топ, освобождает грудь и обхватывает горячими губами упругий сосок, играет с ним языком, нежно покусывает и сжимает уверенной рукой второй. Какое блаженство. Медленно вверх, вниз, круги бёдрами. Неторопливая прогулка по волнам страсти и наслаждения. Неповторимая эйфория, от ощущения его внутри себя, пьянит меня. Такое чувство, что у меня передоз эндорфинов, потому что я, как в трансе, будто мой мозг отключён от реальности и я парю где-то в небе. Дарю ему жаркий поцелуй, упиваясь вкусом любимых губ и ловя его вздохи наслаждения. «Боже, как же хорошо!» — ликует моё тело и сознание.

— Мой сладкий, — жарко шепчу ему в губы после поцелуя. — Самый вкусный.

Он улыбается и снова меня целует в губы, перемещая поцелуи на шею, а я запрокидываю голову назад и чувствую щемящее жжение в клиторе, предвещающее струйный оргазм. Даня крепче сжимает меня за талию, ускоряя мои движения. Мы переходим на сумасшедший ритм и меня охватывает запредельное ощущение экстаза. Такое чувство, что меня просто внутри разорвало на мелкие частицы. Я уже издаю громкие стоны и крики, сжимаясь в судорогах и впиваясь ногтями в его плечи.

— О-о, Боже! Даня-я-я!

Я совсем теряю связь с реальностью и, подняв руками волосы, парю, парю…. Он рывком сильно прижимает меня вниз к своим бёдрам и издаёт стон, упираясь в мою шею губами, шумно выдувая воздух и обжигая своим дыханием. Всё моё тело вибрирует от его грудного рыка. Я чувствую, как он изливается в меня пульсируя — непередаваемые ощущения. Вот из-за этого я и ненавижу резинки, они приглушают чувствительность и не дают таких потрясающих ощущений, поэтому предпочитаю другие методы предохранения.

Обхватываю обеими руками его шею, прижимаясь к нему всем телом и, опьянённая удовольствием, в порыве страсти кусаю за мочку уха. Непередаваемый кайф не покидает меня и я продолжаю двигаться, тихо постанывая и мурлыча, как кошка. Только у него получается доводить меня до крышесносного сквирта. Никому до него не удавалось. Теперь я уверенна на сто процентов — он мой!

— Ты потрясающий. Люблю тебя, — шепчу я, глядя ему в глаза и целую. — Это было невероятно, — добавляю на выдохе и ловлю его довольный взгляд с расширенными зрачками.

— И ты была на высоте, Золушка! — целует меня в губы и, глядя в глаза, добавляет: — Я же говорил, что любишь, — видит мой удивлённый взгляд. — Я понял это, когда ты плакала во время оргазма.

Я его снова целую, мы тесно прижимаемся друг к другу, растворяясь в тягучей неге, Молчим и слышим, как наши сердца гулко стучат в груди, будто хотят вырваться на встречу друг другу, а наше сбивчивое дыхание щекочет слух.

— Люблю, но ты знаешь, что я очень ревнивая? Терпеть не могу обман и предательство, — ещё не отдышавшись, говорю я.

Я снимаю галстук с шеи и накидываю его на шею Дани, сделав один оборот вокруг.

— Если ты хоть раз изменишь мне, я тебя… — тяну обеими руками за концы галстука к себе, — придушу. Нет! Украду в клубе пистолет и застрелю. Игривые искорки блестят в его зелёных глазах, и он улыбается.

— Я говорю серьёзно. Это совсем не смешно, — поднимаю я бровь. — Ты знаешь, что у меня ещё в школе была кличка «бешеная».

— Ты горячая, а не бешеная, — он целует меня в губы. Мы вместе смеёмся. Даня гладит меня пальцами по щекам.

— Это я бешеный. Ты видела это. Я, когда увидел то видео, я готов был убить того парня. Я тебя в тот момент так сильно ненавидел, что, наверное, убил бы вас обоих. Потом… потом я успокоился немного, потому что боялся тебя потерять. Я понял, что уже не смогу без тебя, — грустно говорит он. — А когда увидел его у твоего дома, думал, точно размажу его по асфальту, но ты меня смогла успокоить. Ты меня остановила. Я ладонью глажу его по щеке и нежно целую в губы.

— Ты так же на меня действуешь. Когда я выхожу из себя, то в твоих руках я быстрее успокаиваюсь, чем обычно. И мне совсем не страшно и спокойно с тобой, когда ты меня обнимаешь. Даня трепетно целует меня и выдыхает. Мы соприкасаемся лбами, закрываем глаза и так сидим ещё минуту.

— Нам нужно в душ, — говорю я. — А то мы уже прилипли друг к другу.

Даня смеётся и, крепко обхватив меня руками, встаёт вместе со мной с дивана. Идёт в душ, а я крепко держусь за его шею, обхватив ногами.

— Мы как сиамские близнецы, — говорит он смеясь.

— Фу-у, Даня! Это ужасно! Мне больше нравится, как «слипшиеся карамельки».

Смеёмся вместе и он, пошатнувшись в дверях ванной, ударяется плечом о проём, а я, выскользнув из его рук, снимаю чулки, которые до сих пор на мне. Он отодвигает стеклянную дверцу и включает воду.

— Иди сюда, Карамелька, я тебя помою, — Даня затягивает меня за собой под тёплые струи воды, продолжая смеяться. — А мне нравится. Теперь будешь моей Карамелькой, а не Золушкой, — игриво улыбается, обнимая меня сзади.

— Сладкой, ягодной карамелькой, — он гладит мой живот и скользит рукой ниже. — Моя «ягодка», соскучилась по мне?

Снова смеёмся вместе, и я отдаюсь во власть его нежных рук.

***

Открываю глаза и майское яркое солнце, полностью освещающее комнату через огромное окно, ослепляет меня. Я прищуриваюсь, сладко потягиваюсь в кровати, переворачиваюсь на бок и, хлопая глазами, смотрю на светящиеся электронные часы на тумбочке у кровати. 12.40 «Вот это мы поспали!» — улыбаюсь я. Немудрено после такой долгой ночи. Мы то проваливались в сон, но не глубоко, потому что, от соприкосновений наших тел и объятий, мы вновь возбуждались и погружались в пучину страсти и наслаждений. Пока совсем не выдохлись и не уснули в изнеможении. Мы словно не могли насытиться друг другом, будто это была последняя ночь в нашей жизни. Я снова потягиваюсь, а Даня теснее прижимается ко мне сзади, обхватив меня рукой и прислонившись губами к затылку. «Неужели у него ещё есть силы?» — усмехаюсь я, попытавшись посчитать сколько раз мы это повторяли ночью. Полноценных было вроде три, или четыре, не считая… «О Боже! Совсем голова кругом!». Голова до сих пор немного кружится и тело приятно ноет, как после усиленной тренировки. Со мной ещё никогда такого не было».

Я всё-таки соскальзываю с тёмно-серой простыни и обматываюсь простынею, которой укрывалась. Мои ноги немного дрожат от слабости, и я слегка от этого пошатываюсь. Оборачиваюсь и смотрю на Даню. Спит. «Бедненький, умаялся», — я наклоняюсь и целую его в висок. Крепко спит. Когда я встаю, он заваливается на живот и просовывает руку под вторую подушку, где лежала я. Простынь только слегка прикрывает нижнюю часть его стройного тела, и я любуюсь им. Только второй раз остаюсь с ним на всю ночь и убеждаюсь, что он оккупирует почти всё пространство на своей огромной кровати. Хотя, мне будет несложно привыкнуть, потому что я, наоборот, всегда сплю компактно, не занимая много места и не ворочаясь по всей кровати.

Да, солнце уже по-летнему припекает. Ночью было так жарко, особенно в объятьях друг друга, что мы скинули одеяло и укрывались одними простынями. «Да, у нас лето начинается уже в мае», — я смотрю на город с высоты двадцать первого этажа, придерживая на груди простынь, которая свободно спадает сзади, открывая спину.

— Ты такая красивая, — слышу я тихий голос Дани и поворачиваюсь к нему. — Можно картину писать.

— Скажешь тоже, — смеюсь я, поправляя растрёпанные волосы и закинув их на одно плечо.

Он потягивается и встаёт, совсем не беспокоясь о своей наготе. Обнимает меня сзади и целует в изгиб шеи.

— Доброе утро, Карамелька, — ласково говорит он.

— Доброе утро, любимый.

— М-м. Словно бальзам на израненное сердце, — шутливо отвечает и целует снова в шею, а я закрываю глаза от удовольствия. — Пойду умоюсь и приму душ.

Я киваю и остаюсь смотреть в окно на городскую суету. Вскоре Даня возвращается уже в спортивных штанах, без футболки, а я направляюсь в ванну.

— Твой халатик там на вешалке, — он перехватывает меня по дороге и прижимает к себе, снова поцеловав в шею и шумно вдохнув мой запах. — М-м. Твой запах меня пьянит. Беги скорее, а то я тебя снова затащу в койку.

— У тебя ещё есть силы? — улыбаюсь я.

— Хочешь проверить? — смеётся он.

Через десять минут я выхожу в шёлковом пеньюаре-кимоно, которое почти ничего не скрывает и при любом движении норовит распахнуться.

— Это трудно назвать одеждой, — смеюсь я.

Даня потирает подбородок и смотрит глазами нашкодившего ребёнка.

— Прости, но сорочка испорчена безвозвратно.

Я вздыхаю и иду в гостиную собирать разбросанную там вчера одежду. Надеваю его рубашку и подворачиваю длинные рукава. Захожу в спальню и кладу наши вещи в кресло.

— Давай бельё на постели помогу поменять? — обращаюсь к Дане.

Застилаем свежую простынь, накрываем тёмно-синим покрывалом и расправляем подушки. Я беру его костюм, но он меня останавливает:

— Оставь, я отдам в химчистку, которая у нас в доме, там почистят и разгладят.

— Я смотрю, у тебя всё продумано. Любишь порядок? Он кивает.

— Я тоже. А холодильник опять пустой? Я очень проголодалась.

Он опять кивает, а я вздыхаю.

— Знал, что я приду и на утро мы будем страшно голодные, — смеюсь я.

— Прости, я не подумал. Буду исправляться, — опять сводит бровки, как ребёнок и улыбается. — Я тоже голодный как волк. Кое-что есть, конечно. Но если хочешь, можем сходить куда-нибудь.

— Нет. Хочу побыть дома. Даня обнимает меня.

— Ты сказала "дома"?

— Не мечтай. Я имела ввиду у тебя дома, — улыбаюсь я, ткнув в него пальчиком. — Пойду посмотрю, что у тебя есть в холодильнике. А за остальным можно спуститься в магазин или заказать с доставкой. Он меня останавливает, притягивая к себе.

— М-м. Карамелька, ты такая сексуальная в моей рубашке, — он опускает глаза на расстёгнутые пуговки и проводит руками по моей талии, прижав к себе.

Мы снова целуемся.

— Ты мне шагу ступить не даёшь, — говорю я, улыбаясь.

Смотрю в его красивые серо-зелёные глаза с пушистыми ресницами, и меня охватывают нежные чувства. — У тебя очень красивые глаза. Цвета горного озера с чистой водой и серыми камешками на дне, в которой искрятся лучики солнца, когда ты смеёшься.

Он отрицательно машет головой, немного смущённо.

— Нет. Это у тебя красивые. Они как пасмурное небо перед дождём. А когда ты возбуждена или злишься, они темнеют, как грозовые тучи. И молнии, так же в них сверкают, как во время грозы. И мне они ужасно нравятся, — говорит своим бархатным баритоном и целует меня в нос.