Глава 7. Деловая сделка

Вечером звонит сестра. Она очень возбуждена новостями об отце и эмоционально рассказывает о своих впечатлениях.

— Слушай, этот Даниил оказывается очень хороший человек. Воспитанный, внимательный. Он рассказал, что отец хотел приехать, но случился несчастный случай, — она всхлипывает плача. — Он предлагает даже поездку к отцу оплатить. Как думаешь стоит поехать? — снова всхлипывает. — Отец может уже и не выкарабкается.

— Делай, как тебе сердце подсказывает. Если ты хочешь его видеть, то езжай, — вздыхаю я. — Может, потом будет поздно.

— Ты права. Даниил сказал, что мама и ты тоже можете поехать, если захотите.

— Надо же какая щедрость, — с сарказмом говорю я.

— Поль, зря ты так. Он хороший, — всхлипывает снова Оля, вытирая нос платком. — Он сказал, что ничего не знал… не знал, что у отца есть дети от первого брака.

— Отца? Он ему не отец! Он был не настолько маленьким, чтобы не понимать этого! — с негодованием выпаливаю я.

— Ну он его воспитал, поэтому так и называет…, — возражает сестра.

— Вот именно воспитал! Чего мы были лишены. Не так ли? Ещё Даниил мне признался, что до аварии его мать мешала отцу приехать к нам, — я завожусь ещё сильнее. — Поэтому не хочу ничего общего иметь с этой семейкой. Пусть катятся ко всем чертям!

Оля молчит и опять всхлипывает. Слышу, что плачет сильнее.

— В общем, езжай. Я чувствую, что тебе это нужно, а я пас.

Пауза и молчание, которое нужно было разорвать, но никто не решался.

— Олька не раскисай, хочешь езжай. Это твоё право.

— Хорошо…. Ладно, Поль. Пока.

— Пока!

Я смотрю в одну точку на стене. Внутри у меня всё клокочет от негодования. Подхожу к окну, сложив руки на груди, и думаю: "Давно я так не бесилась. Нужно выпустить пар". Открываю ящик в столе и начинаю в куче разных документов и корочек искать ту самую. «Вот она!», — кладу карточку члена ФПСР[3] в сумочку к паспорту. Натягиваю чёрные узкие джинсы, белую рубашку, собираю волосы в хвост.

— Ты куда? — спрашивает мама.

— Прогуляюсь, — отвечаю я, натягивая чёрные кожаные ботинки на шнурках и кожаную куртку. — Я не очень поздно.

— Пока! — целую маму в щёку. — Ложись спать, меня не жди.

— Хорошо. Пока

Сажусь в машину.20.10, ещё успею до 22.00 отстреляться. В нашем клубе я не была уже почти три года. Пытаясь забыть Андрея, я там не появлялась, а потом работа затянула. Но сейчас я чувствую сильную потребность выпустить пар, иначе я взорвусь, как ядерная бомба. Не хочу, чтобы это произошло на работе, да и ещё в кабинете директора. Приезжаю в клуб, подхожу к стойке и кладу документы.

— «Глок-34» и четыре магазина.

Паренёк начинает оформлять. Я оплачиваю, потом прохожу медосвидетельствование. В оружейной мне выдают чемоданчик, коробку с патронами и четыре магазина. Иду в тир и отстреливаюсь. Мне становится легче и спокойнее. Плохие эмоции меня потихоньку отпускают. Выхожу из тира и наталкиваюсь на него. Не думала, что в первый же раз, придя сюда, тем более перед закрытием, встречусь с ним. «Почему он не дома с семьей в такое время? — пролетает в моей голове.

— Полина? — смотрит на меня удивлённо и улыбается. — Привет!

«Рад что ли?», — думаю я.

— Привет!

— Давно тебя не было в клубе.

— Да уж, — смеюсь я. — Видишь сорвалась.

— Как ты? — спрашивает Андрей, сунув пальцы в карманы джинс. — Отлично выглядишь.

— Спасибо. У меня всё отлично, — пытаюсь закончить эту неловкую беседу. — Слышала, у тебя сын родился?

Да, — смущённо отводит глаза.

— Поздравляю! — улыбаясь говорю я.

— Спасибо!

— Ладно, мне пора. Насте привет передавай!

Машу ему рукой и направляюсь к выходу, а он в след мне бросает:

— Пока!

Сейчас ещё легче стало. Эта встреча с Андреем была для мня проверкой. Три года не ходила в клуб, потому что боялась его видеть. Боялась, что будет больно. А сегодня поняла, что всё окончательно в прошлом, что не осталось чувств. Всё затянулось. Нужно двигаться дальше. И уже в приподнятом настроении, обратив взор в будущее, возвращаюсь домой. ***

Даниил Сергеевич сдержал слово и через два дня к нам уже приняли на работу сотрудника по ВЭД, которому я передала все контакты поставщиков по импорту. Всё время посвятила текущим заказам, а по вечерам задерживалась на пару часов, чтобы сделать презентацию.

Сегодня пятница и я задерживаюсь, потому что в субботу не хочу выходить на работу. Ещё Кирилл пригласил на ужин. Уже все ушли, задержались только Костик, Миша и я.

Пришло сообщение на телефон от Даниила: Привет, Золушка!

Я: Я — Полина. Хватит называть меня Золушкой + сердитый смайлик

Даниил: ты помнишь, что обещала?

Я помню.

Даниил: завтра в 18.00 я заеду за тобой.

Я: завтра я не могу.

Даниил: можешь. Ты забыла условие?

— Полина, мы уходим, — отрывает меня от телефона Костик и я, испугавшись переворачиваю телефон экраном вниз.

— Ты чего пугаешься. Пока!

— Пока! — машу ребятам рукой.

Даниил: где пропала? Зайди ко мне в кабинет.

«Чёрт! Он ещё и на работе!» — с досадой думаю я.

Я: не пойду. Везде камеры висят.

Даниил: бережёшь репутацию + смайлик смеющийся

Я: очень смешно. Я домой еду. Можешь на парковке меня поймать + смайлик с языком.

Выключаю комп, свет, надеваю куртку и выхожу. Сегодня я опять в ботинках и рубашке. Планирую после работы в стрелковый клуб заехать. Подхожу к машине, он уже ждёт меня.

— Завтра в восемнадцать ноль-ноль и это не обсуждается, — твёрдо заявляет Даниил.

— Слушай, ты всегда такой засранец или только со мной себя так ведешь? — ехидно улыбаюсь я. — Судя по тому, что моя сестра от тебя в восторге. Делаю заключение, что только со мной, — складываю руки на груди.

— Потому что я строгий начальник, — улыбается он и приближается ко мне, глядя мне в глаза. — Но для Золушки я готов быть мягким и нежным.

— Эй, притормози, — выставляю руки вперёд, и он упирается в них грудью. — Я, конечно, благодарна тебе за ту помощь, которую ты мне оказал в первые наши встречи, — поднимаю я брови вверх. — Но, в связи с потом открывшимися обстоятельствами, давай оставим всё как есть.

— Завтра в шесть, — строго говорит Даниил, играя желваками.

— У меня завтрашний вечер уже занят, — отчеканиваю я. — Нужно было заранее предупреждать.

— Отменишь встречу, — пожимает плечами, вложив одну руку в карман брюк.

— Нет, ты точно издеваешься на до мной, — возмущаюсь я. — Тебе это доставляет удовольствие?

— Хорошо. Тогда в воскресенье в шесть вечера, — я уже готова сказать «хорошо», как он продолжает, — но с условием. — Блин! Ты всё время выдвигаешь какие-то условия, — опять возмущаюсь я.

— У нас же деловые отношения, не так ли? — ухмыляется Даниил.

— Ладно, какое? — спрашиваю я, и тут же думаю, что зря это сделала. Не нужно было играть в его игры.

— В обмен на поцелуй. Здесь и сейчас, — пока я справляюсь с удивлением, он уже приближается ко мне так, что у меня не остаётся манёвра для отступления. Даниил склоняется к моему лицу, одной рукой упершись в машину, которая была за моей спиной.

— Вижу, что согласна, — шепчет он, а я застываю, не в силах пошевелиться, потому что его голос, его манящий запах меня сковывают.

Я вспоминаю его руки на себе, когда он успокаивал меня в клубе и тепло разливается внутри. Он прикасается губами к моим губам и всё — я пропадаю. Я даже не могу сдержать стон удовольствия, потому что подсознательно, видимо, давно этого хотела. Его губы мягкие и горячие, и я страстно отвечаю на поцелуй, обхватив руками его торс и крепко сжав пальцы. Он одной рукой берёт меня за затылок и запускает пальцы в волосы, а второй прижимает меня к себе. Мы целуемся как сумасшедшие. Его язык вытворяет невероятное, у меня даже голова кружится и ноги ослабевают от вспышки адреналина. Наваждение какое-то. Я чувствую, что не в силах остановиться. Даниил первый останавливается и мы, тяжело дыша, смотрим друг другу в глаза.

— Не забудь, Золушка, в воскресенье, в шесть часов, — шёпотом говорит он и большим пальцем трогает меня за подбородок.

Я молчу, а он уходит и садится в свою машину. Вижу, как он улыбается, отъезжая и смотря на меня в окно. Я дрожащими руками достаю ключи из кармана куртки, открываю машину, сажусь и делаю глубокий вдох и выдох. Включаю музыку и трогаюсь. Выехав на дорогу, вижу его седан и, давя на газ, обгоняю его. Сворачиваю в другой район. В зеркало заднего вида наблюдаю, что Даниил едет за мной.

Беру телефон и нажимаю вызов на громкой связи:

— Ты что следишь за мной?

— Я домой еду, — отвечает он.

— Хорошо, а то я уже подумала, что ты маньяк.

— Я до воскресенья вполне могу потерпеть.

— Пошляк. Даже не мечтай.

Паркуюсь у клуба и вижу, что он притормаживает и медленно проезжает дальше.

— Серьёзные у тебя развлечения. Совсем не для Золушки.

— Да. Со мной лучше не шутить. Пока!

— Не пристрели там кого-нибудь, а то от тебя аж искры отлетают, — смеётся Даниил. — Пока!

На ресепшне сегодня Танюшка.

— Привет!

— Полина?! Приветик! — она от удивления расширяет глаза. — Сто лет тебя не было.

Я кладу на стойку документы.

— Как обычно, «Glock -34»? — спрашивает она улыбаясь.

— Да. Вот, решила опять ходить. Как у тебя дела?

— Хорошо. Я так рада тебя видеть.

— У тебя татуировка новая, — киваю на её руку, собирая свои длинные волосы в хвост. — Крутая.

Мы с ней ещё несколько минут болтаем, и я ухожу в оружейную.

***

— Как ты могла?! Господи! — седовласый мужчина рукой ослабил галстук и покрутил головой. Лицо его побледнело. — Столько лет… зачем?

Он сел в кресло и налил себе воды в стакан. Его руки дрожали. Осушил весь стакан и гневно посмотрел на жену.

— Зачем? — прорычал он.

Женщина сидела в кресле, разглядывая в хрустальном стакане янтарную жидкость виски.

— Зачем ты это сделала? Какая подлость — сговориться с моим поверенным, чтобы дать мне ложную информацию, — он сжал зубы. — Это низко! Почему?

— А ты, Серж, не понимаешь? — гневно посмотрела она на мужа. — У тебя была новая жизнь, новая семья, а они стали прошлой перевёрнутой страницей.

— Что ты говоришь?! — он подскочил к ней и прямо в лицо ей прокричал.

Он сжимал зубы в ненависти. Она даже немного голову вжала в плечи.

— Ты вообще себя слышишь? Это моя дочь! Она не может быть перевёрнутой страницей! Я вылетаю первым же рейсом. Переночую в отеле.

Мужчина кинулся к телефону и снял трубку. Попросил помощницу забронировать билет. В кабинет вошёл сын и удивлённо смотрел на родителей.

— Что случилось? — он подошёл к матери и забрал у неё стакан. — Мам, я же тебя просил больше не пить.

— Даня, отдай, — она сопротивлялась и виски расплескался.

— Пап, что происходит? О какой дочери ты говорил? — Даниил подошёл к отцу и ждал ответа, глядя пристально в его глаза.

— У меня есть дочь. Вернее, она всегда была, а твоя мать сделала всё, чтобы я не нашёл её! — в гневе прокричал отец. — Утром я вылетаю с пересадкой в Москве. Ханс привезёт мои вещи и билеты в отель.

Он встал с кресла и выскочил из кабинета. Даниил посмотрел в окно и увидел, как отец сам сел за руль и выехал в открывающиеся ворота. Несколько минут они молчали. Женщина подошла к бару и опять налила себе виски.

— Мама, пожалуйста не надо! — сын посмотрел строго на мать и забрал у неё стакан. — Это правда?

— Что вы все смотрите на меня?! — кричала она. — Я просто хотела счастья! Чтобы нам никто не мешал в нашей жизни.

— Мама, что ты говоришь? — скривившись сказал Даниил.

— А ты не понимаешь, что с ней придётся делиться деньгами, всем этим?

— Как же ты… как ты можешь так говорить? Ты что забыла, что я вообще-то не родной ему сын.

— Да! Но всё что он… мы…сейчас имеем… всё это… благодаря мне! — она кричала в лицо сыну. — Если бы ни я и помощь твоего деда, кем бы он был сейчас?! Всё это, — она развела руками, имея ввиду роскошную виллу в Груневальде[4]. — Это всё наше, Даня! Ты готов с ней делиться этим, компанией, квартирами в Берлине?!

Она закрыла лицо руками и рыдала:

— Если бы… если бы… я родила ему ребёнка, он бы успокоился и не искал её, — всхлипывая от рыданий, женщина оторвала лицо от ладоней и посмотрела на сына. — Дай мне выпить, Даня! Дай мне виски!

— Нет! Ты сорвёшься. Ты опять хочешь загреметь в клинику?! — строго посмотрел сын на мать. — Я уеду, кто будет за тобой присматривать? — тяжело вздохнул. — Я устал, мам. Я хочу жить своей жизнью, а не вытаскивать тебя то из запоя, то из депрессий. Я решил остаться в России и прилетел уладить свои дела.

Она уже не рыдала, а сидела в кресле и смотрела стеклянным взглядом в одну точку. Сын знал этот взгляд. Так всегда с ней случалось после истерики. Она впадала в какой-то ступор, становилась безэмоциональной словно робот. Сын считал, что это всё от таблеток, которыми её пичкали психотерапевты в клинике.

— Ты меня бросаешь, — медленно и тихо произнесла она хриплым голосом. — И ты туда же. Все вы меня бросаете. Ты готов отдать всё какой-то незнакомой девчонке? И не будешь бороться?

— Да, мама, не буду, потому что это всё не моё. Отец имеет право распоряжаться…

Звонок мобильного прервал его. Он принял вызов от отца, но в трубке незнакомый мужской голос сообщил о том, что отец попал в аварию и что его увезли в реанимацию. Внутри всё у Даниила похолодело. Он посмотрел на мать застывшими глазами.