Глава 10
Дмитрий Воронцов
Врать себе очень легко. Главное понять алгоритм. А дальше все идет как по маслу. Можно просто блокировать воспоминания, а можно заместить их любовью к себе. И у меня это неплохо выходило, пока мелкая курица не натоптала в ней своими грязными копытцами, да сопливая девчонка не навоняла младенческими неожиданностями. Я очень давно никого не подпускал так близко к запертой навсегда дверце, за которой оставил свое болезненное прошлое. А тут… Видимо просто расслабился. Скорее бы уже закончились эти мерзкие праздники. Терпеть не могу выслушивать счастливые поздравления от незнакомых мне людей. Ненавижу смотреть на дебильные улыбки, предвкушающих счастье в новом году, сотрудников. Они все пойдут домой после работы, а там…
– Простите. Мне не стоило лезть к вам с советами, – тихий голос Курочки, прозвучал словно взрыв петарды. Неожиданно, громко и пугающе. И легкая рука на моем плече, показалась тяжелой, как кусок мрамора, придавивший к дивану. – Дмитрий. Я правда не хотела…
– Вы готовы? Девочка собрана? – нервно поинтересовался я, дернув плечом. Только ее прикосновений мне сейчас не хватало. Глупая дура. Тоже мне, сочувствующая. Да ей плевать. Так же как и всем вокруг. Жалость. Тьфу ты, господи. Себя пусть жалеет. А меня в покое оставит. Меня нельзя жалеть. Я сильный, богатый, царь жизни.
– Я еще не подготовила Лику, вы же не отдавали на это указаний, – убрала руку. Так резко, явно поняла, что перегнула. Черт, и голос теперь звучит совсем иначе.
– Так иди и готовь.
Софья беззвучно пошла к двери, не оглядываясь. Дура чертова. Маленькая, щуплая. Бедра тощие, и вся она какая-то… Беззащитная, мать ее.
– Эй, Курочка, я забыл совсем, – уже у порога остановил ее я. Она вздрогнула, остановилась, и медленно, словно готовясь к расстрелу, начала поворачиваться. – У меня для тебя подарок. Я же говорил, что забочусь о своей челяди.
– Мне уже страшно, – хмыкнула эта дурища, показав ровные зубки.
– Это правильно, – надо же, а она колючка. Я достал коробку из кармана и бросил ее на диван. Девчонка нерешительно взяла ее. Словно бомбу. – Ну, открывай уже. Что ты, как недоенная? Все девочки любят подарки.
– Я не все, – буркнула Сонечка, дернув дурацкий бантик, который мне прилепили в магазине, будто чеку гранатную. – И еще, давайте договоримся, что за то, что мы сегодня купим мне из одежды, вы вычтете из моей зарплаты. Просто это насущная необходимость. Ограничимся этим, – потрясла она перед моим носом коробкой, все еще завернутой в упаковочную бумагу, разрисованную курами в красных новогодних колпачках. Я консультанта в магазине довел до нервного срыва, заставив его искать бумагу с курами. А эта ведьма и не оценила.
– Ну, раз ты такая принципиальная… Хорошо. Дай я сам открою. Руки крюки, – вырвал я у нее из рук многострадальную коробку и зло содрав чертову бумагу, сунул ей лапки смартфон, за которым мотался специально. Не знаю почему, но вот захотелось купить ей этот телефон уродский. Розовый, с чехольчиком. Все бабы одноразовые кипятком в потолок фонтанировали получив в подарок чудо с яблоком на крышке, а эта…
– Это что? Дмитрий Олегович, я не могу это принять. Дорого очень. Да и… – когда она вот так глаза таращит удивленно, мне адски нравится. Губу еще эту свою дует, словно обиженно. – Короче, это не приемлемо.
– Да плевал я на твое приемлемо не приемлемо. Мне нужно, чтобы ты была на связи всегда. Я просто облегчил жизнь себе любимому в очередной раз, – прорычал я, в лицо этой упрямице. – Вали, готовь девчонку. И еще… – уже проорал в спину, метнувшейся к двери девке, – никогда не смей меня жалеть. Поняла? Я живу шикарной жизнью и не нуждаюсь в сострадании таких, как ты.
– Да, господин Воронцов, – даже не повернув головы пискнула «не такая, как все», и юрко исчезла за дверью. Курица, блин.
Через час, я отдуваясь, словно после трех часов в зале, выпер из подъезда адски тяжелую коляску. Курочка, одетая, как бомжиха с вокзала, пыхтя, перла автокресло, с довольной вонючкой.
– Сука, где опять эти поганцы охранники? – проревел я, дергая проклятую ручку на чертовом младенческом Мазератти. У продавца в магазине ловко получалось сложить этот гроб на колесах. У меня что – то не очень. – Поувольняю к чертям.
– Не ругайтесь, тут ребенок, – пропыхтела бомжиха, борясь при этом с ремнями безопасности. – Дмитрий, ну помогите мне. Я не справляюсь. А потом коляску сложим вместе.
– Я сам сложу. Неужели ты думаешь, что я не в состоянии этот гроб на колесах разобрать? Слушай, я и так слишком много участвую в этом бедламе. Хотя предупреждал, что…
– По моему у нас авария, – хмыкнула Соня. Из детского автокресла раздался злодейски-звонкий смех.
– Только не говори мне, что…
– Ликуся покакала, – подтвердила мои опасения курочка. Вонючка радостно агукнула.
– Ты ее собирала сорок минут. Сорок минут, мать твою. Неужели она не могла…
– Она еще маленькая. И контролировать процесс не в состоянии. Так что, придется вам подождать. Ну, и с коляской заодно разберетесь, – снова надула чертову губешку мелкая курочка и пообещала, – мы быстро.
Мерзкая коляска складываться не желала. Я очнулся через полчаса, взмыленный словно конь, с монтировкой в руке и полным ощущением, что попал в какое-то адское реалити шоу. Виновниц моего состояния рядом не наблюдалось. Быстро они, черт бы побрал эту засранку и ее няню. Или меня бы прибрал, подальше от этого безумия. Я с трудом поборол желание расколотить мерзкий младенческий экипаж, зажатым в руке инструментом. Остановило только то, что мне тогда наверняка придется таскать на руках крошку. А я еще от прошлого раза не отошел.
– Ну что тут у вас? – радостно гаркнула за моей спиной, невесть откуда материализовавшаяся Софья. От испуга я подскочил, и развернулся так резко, что чуть не упал. – Мы немножко задержались. Ликуся кушать захотела, а потом заснула.
– Немножко? Сорок минут. Я сорок минут пытался сложить эту колымагу, – проорал я, опасливо косясь на пускающую пузыри малышку. Может ей купить беруши какие-нибудь, затычки блин. Девчонка завозилась, и я заткнулся. Надо же, обычно меня не остановить, если я в гневе.
– Подержите, пожалуйста, Лику. Я сложу коляску.
– Еще чего. Я мужик, у меня техническое образование. Неужели я…
Договорить она мне не дала, пихнула в руки сопящий сверток и в мгновения ока сложила адский механизм, предварительно отстегнув корзину. Черт, как же я забыл то?
– Малышку положите в корзину, технарь, – издевательски хмыкнуло исчадье. – И колеса погрузите в багажник, там надо на брелоке нажать кнопочку, чтоб отсек для багажа открылся. Вы справитесь?
– Закрой свой рот, – рявкнул я, и пошел исполнять приказы, данные мне няней подкинутой на мой порог девчонки. Черт, мои конкуренты бы сдохли со смеху, нарой на меня, которого в жестком мире бизнеса уважают и боятся, такую инфу. Боже, а тут мной командует мелкая вредная баба. Опускаюсь все ниже и ниже.
Софья Баранкина
В левом углу ринга – курочка-снегурочка, попавшая во щи. В правом углу ринга – наглый, самоуверенный великан, который вот-вот возьмет чемпионский пояс. Ему для этого даже стараться особо не придется. Сходимся. Рефери, лежащий в коляске радостно гулит и пускает пузыри, предвосхищая исход яростной схватки.
Примерно так мы выглядели, схлестнувшись взглядами посреди магазина, продающего шубы.
– Я не вытерплю, если по моему дому будет ходить баба, похожая на нищенку с вокзала, – дикий рык моего начальника напугал молодую продавщицу, которая юрко нырнула за свой прилавок. И наверняка за ним присела и руками прикрыла голову.
– Я не баба, – мой подбородок, казалось, зажил своей какой-то, отдельной от меня жизнью. Выпятился вперед, почти коснулся груди этого наглого паразита.
– Точно. На бабу, в этих нищенских убогих тряпках, ты похожа отдаленно. Скорее на Нафаню из мультика, – злорадно фыркнул мерзавец. – Эй, ты. Там, за прилавком, человек, – проорал не отведя от меня взгляда, – мы берем эту шубу. Даже если для этого мне придётся приклеить ее к этой неблагодарной дуре суперклеем.
– Мы кажется договорились, – словно чайник зашипела я, чувствую, что проигрываю по всем фронтам. – Эта чертова доха сожрет всю мою зарплату. Давайте лучше вон ту курточку посмотрим, – ткнула пальцем в манекен, стоящий в витрине, обряженный в скромную болоньевую куртейку цвета небесной лазури. Интересно, как она затесалась в столь пафосный магазин? И почему удостоилась чести быть сокрытой за стеклом?
– Я повышаю тебе зарплату. Вдвое. Нет, втрое. Только перестань иметь мой мозг своим нищенским идиотизмом, – взвыл Дмитрий Олегович. Даже ногой притопнул, от чего бронированное стекло витрины звякнуло.
– Посмотрите пихорку? – пришла мне на помощь продавщица, находящаяся в полуобморочном состоянии. Бедная девушка не так закалена в общении с зажравшимися великанами, как я. – Прекрасный выбор. Это сейчас моднее, чем просто шубка. А мех серебристой шиншиллы очень согревает.
– Пиха… Чего? Вы мне уже весь мозг выпихали, – ошалело переспросил Воронцов, даже сопеть перестал, как паровоз разогнавшийся. – Что вы за адские выползни? Говорить что – то. Без бутылки не разберешься. Это что, какой-то шифр?
– Пихора. Мех внутри. Последняя коллекция. Элитный вариант, лимитированный, – заученно промямлила продавщица. Я замерла на месте, пытаясь переварить сказанное напуганной консультанткой. А точнее лицезрение ценника на куртейке вогнало меня в адский ступор.
– Берем, – злодейски ухмыльнулся мой мучитель. – Заверните.
– Не надо пихорку, давайте лучше шубку.
– Нет уж, нет уж. Умерла, так умерла, – хохот Джокера, заглушил мой скулеж.
Нокаут. Полная и безоговорочная победа великана. Пояс победителя и радостное агу из коляски.
Боже, сколько еще испытаний ты подготовил мне на сегодня? Если много, лучше порази меня сразу небесным огнем. Испепели, оставив лежать горсткой пепла, возле бельевого бутика.
– Шубу купили, теперь за нижним бельем, – рявкнул Дмитрий Олегович, наслаждаясь моим положением несчастной жертвы. – Что там девочкам позарез надо лифчики?
– Мне не нужно, – хныкнула я, заранее зная, что приговорена.
– Это я уже понял. Тогда в аптеку.
– А в аптеку то нам зачем?
– Зеленки купим, замажем тебе грудь, за прыщи проканает, – дернул плечом гадский нахал, и толкая перед собой коляску, которой рассекал простор торгового центра, словно ледоколом, прямиком направился к дорогущему бельевому бутику. – Но трусы то надо все равно. Няня без трусов, звучит как название горячего порно, не считаешь? О йа, йа, зиг хляйндихь. Ты будишь во мне старого лиса, моя курочка.
– Боже. Умоляю, замолчите. – простонала я, пылая пунцовыми щеками.
– Приятно, конечно, что ты меня обожествляешь. Но, прогиб не засчитан. Пока ты не станешь похожа на приличную няню, фиг тебе, а не адские детские лабазы.
– Давайте хоть магазин подешевле найдем. Ну не могу я купить себе трусы за тысячи. И шубы не ношу. Я зеленая, гринпис поддерживаю.
– Мы тебе купим бельишко из крапивы, все как ты любишь, – хохотнул этот инквизитор и закатил экипаж Ликуськи в сияющий бутик.
Мне показалось, что я разгрузила вагон моркови, в одиночку. Голова кружилась, в глазах плыли радужные шары, когда на кассе, под прищуренным взглядом начальника я выкладывала выбранные мною два самых простеньких бюстгальтера, пять пар трикотажных трусов, пижамку и ночную сорочку. Девочка в коляске уснула и слава богу. Она не стала свидетельницей моего позора.
– Это все? – приподнял бровь великан. – А как же боа из перьев страуса, пеньюар в стразах? И вон ту штучку я бы приобрел, – кивнул он на натянутый на манекен сетчатый комбинезон цвета крови, с вырезом между ноги и кисточками на…
– Обойдусь, – хныкнула, не зная куда деть глаза.
– Вот этого всего по десять штук и ту красотищу, – приказал менеджеру Воронцов. Я захотела провалиться сквозь землю.
– Это очень дорого. Мой бюджет…
Мы еще три часа мыкались по бутикам. Я устала, вспотела, и слегка помутилась рассудком к тому моменту, когда пытка шоппингом закончилась для меня. А ведь нас ждал еще один круг ада – детские магазины.
– Ну как, курочка, ты почувствовала себя важной дамой, а не молью, которую любящая маман превратила в Золушку? – вопрос застал меня врасплох. Черт, а ведь и вправду. Я никогда не чувствовала столько внимания от посторонних мне людей. Но вот только счастлива ли я сейчас была? Спорный вопрос.
Не ответила. Нагнулась над коляской, чтобы поправить соску, закатившуюся под щечку спящей счастливым сном, малышки.
– Митя, здравствуй, – чужой капризный голосок, заставил меня вздрогнуть. Я аж ударилась головой об крышу детского экипажа. – Ну-надо-же.
– Чего тебе? – я посмотрела на великана, играющего желваками и поняла, что злым то я его еще не видела по настоящему. Точнее сейчас он был растерянно-зол. И так играл желваками, что мне страшно стало, что он просто перекусит эту тоненькую, благоухающую дорогим парфюмом, красавицу, пополам.
– Да ничего. Хотела поздороваться. Смотрю ты наконец начал мыслить осознанно. Может познакомишь меня со своей дамой?
– Обломишься, – ухмыльнулся по зло-великански Воронцов. Если бы я была на месте дамочки, то точно бы уже отдала богу душа. А она только улыбнулась и повернувшись ко мне протянула руку, затянутую в тонкую лайковую перчатку.
– Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу, как мой жених, позорно сбежавший из-под венца, потому что боялся иметь детей, с таким удовольствием будет смотреть на женщину и младенца. Вы волшебница? Как вам удалось родить этому буке такое очарование.
– Вы ошибаетесь, – начала было я, но…
– Посмотрела? Насладилась сценой? Теперь катись, – прервал мой монолог начальник.
– Слушай, ну мы же не чужие. В конце концов, ты все еще мой жених. МОЙ. И я тебя еще люблю.
– Лара, иди ты в задницу, – улыбнулся Дмитрий, и вдруг резко обнял меня за плечи, притянул к себе. Я даже дернуться не успела. Его дыхание опалило мое лицо. Черт, да что же…
– Ааааааа, – раздался из коляски, спасительный крик моей маленькой доброй феечки.
Только вот дышала я с трудом. Голова кружилась, а кровь гудела в ушах словно кузнечный молот.
– Ты давно не моя невеста, – насмешливо произнес мой мучитель. – И, Лара, я оставил тебя позориться, не потому, что не хотел детей. Я не хотел их конкретно от тебя. Я терпеть не могу места общего пользования. Надеюсь ты понимаешь о чем я?
– Ну ты и… Девка эта сто раз пожалеет, что связалась с тобой.
– Да, я такой. И жалеешь пока только ты, как я вижу. А моя девочка от жизни все берет. Пойдем, курочка. У нас еще куча дел, – сказал, приобняв меня за плечи и слава богу. Иначе я бы позорно грохнулась к шикарным туфлям застывшей красотки, на лице которой читалась не просто ненависть. Ярость. – Кстати, нам пора кормить кроху. Иначе этому торговому центру трындец. Адьос, Лорик. Нас ждет офигительная скачка с коляской по пересеченной местности.
Я пошла за Дмитрием, трясущим коляску, как привязанная. Слушая идиотское «А-бу-бу-бу» так странно звучащее из уст этого непонятного мне великана. Дотронулась пальцами до все еще горячих своих губ, задышала, пытаясь выровнять зашкаливающий пульс.
– А знаешь, Софья, ты все таки дурная. Но вкусная, – впился в мой разгоряченный мозг, насмешливый голос Воронцова. – я проголодался. Ты как? Может обмоем покупки, и наконец заткнем этот мелкий граммофон бутылкой со смесью, пока я не начал крушить эту богадельню.
Я кивнула. Да, передышка нам всем нужна. Передышка. Только не от того, что мы бегали по магазинам. А…
– Вы ее еще любите? – блин, ну какого лешего я снова сую свою тупую голову в Очередную петлю. Зачем? Любопытство сгубило не одну кошку. И зачем мне это знание? К чему? Я и сама себе на этот вопрос сейчас не могла дать ответа.